Читать книгу "Рожденная огнем. Книга 2. Феникс и ледяной дворец"

Глава 16

Пес бежал всю ночь и успел преодолеть немалое расстояние. Воздух стал теплее, в нем отчетливо различались запахи лугов. Уже светало, когда Хранитель замедлил шаг и позволил себе обернуться. Огни Уступа остались далеко позади, как и Феникс. Но боль в сердце стала еще острее, боль от разлуки с другом.

Пес встряхнулся и снова тронулся в путь, стараясь сосредоточиться на задании. Он размышлял о Виктории, ее предательстве и жутких преступлениях. Необходимо призвать на помощь все свое обоняние и хитрость, чтобы выследить ее и при этом не спугнуть. Но несмотря на все старания, мысли Пса упорно возвращались к Феникс. Добралась ли она до Айсгарда?

Глубоко под землей похрапывал мелкий зверек, а наверху чьи-то когти скребли по камню. Пес принюхался и, почуяв едва уловимый смрад, сменил направление, дабы не столкнуться с тем, кто притаился впереди. Раньше он непременно устроил бы охоту на неведомое существо, но не сегодня.

Один. Один. Один.

Слово разверзлось вокруг него, словно пропасть – холодная и смертоносная.

– Какая нелепость, – прорычал себе под нос Хранитель, и звук пусть даже собственного голоса принес заметное облегчение. – Ты веками служил Заимке один. Ничего не изменилось.

Однако на самом деле изменилось многое. Пес снова и снова вспоминал, как спасал с рекрутами Семерку; как раздражали его спутники на первых порах; как их постоянные препирательства сменились теплыми чувствами; с каким удовольствием он катал Феникс на спине. По ночам, карауля их сон, он впервые за очень долгое время почувствовал, что делает нечто поистине важное.

– Прекрати, – рявкнул он и огромными, семимильными прыжками помчался вперед.

– Ты всегда разговариваешь сам с собой? – раздался над головой очень высокий пронзительный голос.

Пес издал нечто среднее между повизгиванием и воем, каменная шерсть встала дыбом. Он резко затормозил и обернулся на звук.

Прямо над ним парил крохотный, объятый пламенем силуэт – мельтешащие крылья, руки уперты в бока, голова наклонена к плечу.

– Фитиль! – воскликнул Пес, оторопев от неожиданности.

В воздухе сразу повеяло огнем, весельем и необузданностью.

– Тебя легко напугать, – констатировал Фитиль, окруженный сиянием цвета расплавленного золота. – Впрочем, среди собратьев я лучше всех умею подкрасться незаметно.

– Что ты здесь делаешь? – выпалил Пес. – Где пропадал?

Фитиль пожал плечами и взмыл так высоко, что Хранителю пришлось задрать голову.

– Иней меня выгнал.

Пес нахмурился. В их последнюю встречу Фитиль помог кухням на Охотничьей заимке полностью выгореть.

– Ты разрушил его дом.

– Самую малость, – закатил глаза огненный спрайт. – Люди слишком привязаны к вещам. Ты вот вроде не злишься.

Хранитель поморщился. Стыдно признать, но он не просто не злился, но и порадовался. Обычно после битвы ему полагалось вернуться в стены Заимки, камень порабощал его тело и душу, и так продолжалось до тех пор, пока Охотникам вновь не требовалась помощь. Иногда ожидание длилось столетиями. С гибелью Заимки он обрел немыслимую прежде свободу. Там, где раньше высились стены, сейчас раскинулся простор – простор для новых обязанностей, новых приключений, друзей. Нет, Пес ни капли не жалел ни о разрушенном доме, ни о том, какую роль сыграл в этом Фитиль.

– Ты, кстати, не ответил, где пропадал, – ловко сменил тему Хранитель.

К его огромному удивлению, ореол спрайта поблек.

– В огнедышащих кратерах.

– И тебе… не понравилось? – изумился Пес.

Огнедышащими кратерами прозвали заполненные лавой расселины в недрах Пекла – пристанище бушующего пламени, удушливого дыма и едких паров. Настоящий рай для огненных спрайтов.

– Сами кратеры понравились, а вот моя миссия – совсем нет, – угрюмо откликнулся Фитиль, уже не так стремительно размахивая крыльями и тускнея на глазах. – Я прощался с Угольком и Волдырем.

Пес вздрогнул. Оба спрайта погибли, сражаясь с Моргреном в финальной битве за Охотничью заимку.

– Соболезную.

– Слезами горю не поможешь. – Огонек Фитиля снова вспыхнул, взгляд заметался по сторонам. – А где остальные? Где повелительница пламени?

– Отправились в Айсгард, – вздохнул Пес.

– Ох. – На мгновение ореол спрайта снова померк. – И ты из-за этого грустишь.

– Да, – тихо ответил Пес.

– Слезами горю не поможешь, – напомнил Фитиль. – Для разрядки советую что-нибудь спалить.

Наткнувшись на недоуменный взгляд Хранителя, спрайт закатил глаза и приземлился на кончик каменного носа.

– Пойду-ка я с тобой.

– Зачем? – нахмурился Пес, ощущая, как от объятых пламенем ступней Фитиля по морде разливается жар. – Ты ведь даже не знаешь, куда я направляюсь.

– Зачем? – со смехом переспросил Фитиль и лениво потянулся, отчего с крыльев посыпались оранжевые искры. – Тебе не помешает моя защита. Как мы уже выяснили, тебя очень легко застать врасплох. – Пес возмущенно оскалился, но спрайт ничего не заметил. – И вообще, – зевнув, добавил он, – почему бы и нет?

Пес замешкался, охваченный странным чувством, в котором он не сразу угадал облегчение. Облегчение столь неожиданное и сильное, что перехватило горло.

Он больше не будет один.

Хранитель отрывисто кивнул, по-прежнему не доверяя своему голосу, и, сопровождаемый спрайтом, огромными скачками устремился на юго-запад, к зеленому безмолвию Вечного леса.

Глава 17

Экскурсия по ледяному дворцу едва началась, а Феникс уже была очарована. Чем больше Зарница рассказывала про ледяной дворец, тем оживленнее становилась. Она стремительно поднималась по ступеням, рассыпая позади себя звездную пыль фактов.

– Почти тысячелетие назад Алания Первая вырастила из ореха пиршественное древо, и в Айсгарде началась новая эра. – Зарница обернулась к отряду. – До той поры ведьмы перебивались дарами из деревень, которым помогали. На Охотничьей заимке до сих пор существует эта традиция. Однако с появлением древа мы перестали зависеть от подношений, оно кормит нас в избытке.

– А можно подробнее? – заинтересовался Шестой.

На его вопрос ответила Тэа, глаза цвета лазури сияли от восторга.

– Ты садишься за стол и говоришь древу, что именно хочешь съесть. И перед тобой вырастает бутон…

– И ты его срываешь, а внутри – пирог с заварным кремом! – радостно подхватила Либет.

– Если, конечно, ты просила пирог с заварным кремом, – выразительно уточнила Тэа. – А его просят только после ужина.

Либет с самым невинным видом закивала.

– За обедом сами все увидите, – пообещала Зарница, забавляясь недоверием спутников. – Нам очень повезло с древом, любое угощение, выращенное им, получается отменным. Пока оно не начало плодоносить, ведьмы и снежные орлы постоянно летали из Айсгарда в земли кланов через Саблезубые горы и возвращались с продовольствием от благодарных…

Зарница скрылась за поворотом, и последнюю часть фразы друзья не услышали.

– Да уж, с древом им действительно повезло, – проворчал Пятак. – В ближайшее время никаких подношений от кланов ведьмам не светит.

– Пятак! – шикнула на него Феникс, а Хрум неодобрительно поморщился.

– Извини, извини, – забормотал тот и вздрогнул, когда мимо проплыла светосфера. Казалось, он только и ждет удобного случая обнажить меч. – Просто я на грани.

– Оно и видно, – сквозь зубы буркнула Феникс.

Тэа и Либет побежали вверх по лестнице впереди них.

– Вам понравится! – наперебой заверяли они. – Мы вот-вот покинем главную пещеру.

Минуту спустя Феникс поняла, о чем речь. Еще внизу она обратила внимание, что древо гораздо выше вытесанной в волне пещеры. Ступени вывели отряд на крышу, а оттуда – в просторный ледяной тоннель, такой широкий, что по нему могли идти в ряд несколько человек. Тоннель витками поднимался по скованному льдом стволу, его кора различалась даже сквозь толстую наледь. Феникс будто перенеслась в другой мир: озеро, рыбы, статуи – все оказалось забыто.

Исходящее ото льда свечение озаряло путь, повсюду плавали светосферы, одни лениво дрейфовали, другие, к вящему ужасу Пятака, следовали за отрядом.

Зарница терпеливо ждала и с жадным наслаждением впитывала изумление гостей.

– На создание этих тоннелей и помещений, в которые они ведут, ушли столетия, – пояснила она, жестом обводя окружающее пространство. – Та же история с подземельями под озером. Ведьмы трудились не покладая рук, чтобы Окрыленные и Бескрылые могли добраться до гнезда, не выходя наружу.

Прочтя на лицах спутников недоумение, Зарница пожала плечами:

– Отчасти из-за холода, отчасти из-за химерий. Они часто зимуют у основания скал. Ладно, поспешим, до чародейных уже рукой подать.

Химерии. Феникс содрогнулась, а Хрум принялся нервно грызть прядь ее волос.

– А что значит Окрыленные и Бескрылые? – спросил Шестой у Тэа.

Ведьма удивленно захлопала лазурными глазами:

– Вы правда не знаете?

Она обвела взглядом остальных, и все утвердительно закивали.

– Через Окрыление мы становимся настоящими ведьмами, – жизнерадостно сообщила Либет и снова запрыгала на носочках. Похоже, сотни пройденных ступеней совсем ее не утомили.

– Это заклинание, – пояснила Тэа, заметив растерянность Феникс. – Очень-очень трудное. Только овладев им, ты можешь считаться истинной ведьмой и носить плащ из перьев.

– Такие плащи шьются годами, – вставила Либет, мечтательно поглаживая темно-синюю ткань.

– Перья ледяных орлов собирают в период линьки, а она случается не часто, – добавила Тэа.

– Понятно, – протянула Феникс, хотя на самом деле не поняла ничего. – А Окрыление… в чем оно заключается?

– В том, чтобы сотворить ледяного орла, конечно! – со смехом ответила Либет.

Феникс запнулась и уставилась на ведьмочку.

– Сотворить ледяного орла? – переспросила она, вкладывая недоверие в каждый слог. Ей вспомнилась огромная птица, что перенесла их в Айсгард, ее размеры, красота и, без сомнения, острый ум. – Из чего сотворить? Как?

– Изо льда, – пожала плечами Тэа. – И магии. – Она с улыбкой посмотрела на потрясенную Феникс. – Вот почему заклинание такое трудное.

Вопль Пятака заставил всех подскочить.

– Это еще что? – Вцепившись в Феникс, он тыкал пальцем в ледяную стену.

Поначалу девочка различила лишь смутную тень, но, приблизившись, увидела такое, от чего по телу пробежала дрожь.

Из-под толщи льда на нее таращилось безжизненное лицо с ярко-оранжевыми глазами.

Глава 18

– Во имя Эмбера!.. – Феникс в ужасе отпрянула.

Мертвое лицо смотрело мимо нее безжизненными глазами. Хрум поглубже зарылся в шкуры.

Привлеченная суматохой, Зарница поспешила обратно. Взгляд скользнул по отряду и остановился на темном силуэте в стене.

– Вы же Охотники! – озадаченно воскликнула юная ведьма. – Неужели вы испугались всполоха?

– Испугались? – На щеках Пятака вспыхнули алые пятна, но Зарница, похоже, этого не заметила.

Выхватив топоры, Феникс снова шагнула вперед и в порыве озарения достала из кармана лунный камень, надеясь получше разглядеть существо.

– Ух ты, неужели это рунный камень? – встрепенулась Зарница, глядя на разгорающуюся сферу.

– Чего-чего?

– Рунный камень, – повторила Зарница, не сводя с него глаз. – Их добывает Пещерный клан, верно? Нара рассказывала, что кое-какие из них развеивают иллюзии.

– Ты наверняка ослышалась, – ответил Шестой, пряча улыбку. – Они называются лунными камнями, а не рунными.

– Правда? – нахмурилась Зарница. – Ты уверен?

Шестой кивнул:

– Абсолютно.

– Лунный камень, – задумчиво протянула Зарница, будто пробуя незнакомое слово на вкус. Ее взгляд был по-прежнему прикован к камню в руке Феникс. – Мне нравится. Да и название более подходящее. Его свет действительно похож на лунный.

Феникс кивнула, сосредоточенно всматриваясь в скованное льдом чудовище. Серебристое сияние озарило ярко-оранжевые глаза, не потускневшие даже после смерти, и смертоносные треугольные зубы, застывшие в зловещем оскале. Хрум высунулся из шкур, пригляделся и приглушенно взвизгнул. Зарница не ошиблась – перед ними был самый настоящий всполох. Но как он тут очутился?

Плавное течение мыслей Феникс нарушил голос Зарницы:

– Зачем тебе топоры?

Феникс убрала оружие за спину. Монстр намертво вмерз в стену и угрозы не представлял.

– Ты о чем? – спросила она, обернувшись к Зарнице.

– Ты элементал, так почему не пользуешься своим даром? – Юная ведьма нахмурилась и с любопытством уставилась на Феникс, взгляд перебежал с лунного камня на топоры и обратно. Через мгновение ее черты исказила страшная догадка. – Ты не умеешь его контролировать, ведь так? – выпалила она. – Это же азы… Умоляю, скажи, что я ошибаюсь!

– Ну…

– Мы живем во дворце изо льда. – В интонациях ведьмы сквозила паника.

– Хм… э… а почему у вас в стене сидит монстр? – вклинился Шестой.

У Феникс вырвался вздох облегчения, когда внимание всех переключилось на всполоха, однако Зарница по-прежнему не сводила с нее испуганных глаз.

– Мы не знаем, – честно ответила Тэа. – Всполох здесь испокон веков. Наверное, эти монстры обретались на скалах, а после их смыло волной, из которой и возник ледяной дворец.

– Гм? – переспросила Семерка, с тревогой всматриваясь в чудище. – Их м-много?

– Да практически на каждом шагу, – ответила Зарница. – Но их нечего опасаться. – Она покосилась на Феникс. В отличие от тебя. – Нара не говорила, когда вы планируете начать занятия?

– Нет, – нахмурилась Феникс.

– Надеюсь, что скоро, – помрачнела Либет. – Я сказала, что близко не подойду к Зловещему зазору, пока не усвою как можно больше уроков.

У Феникс скрутило желудок.

– Так ты его видела? Какой он?

Тэа помотала головой.

– Только Окрыленные допускаются к Зазору. – Она поплотнее закуталась в синий плащ.

– Ты ведь уничтожишь его? – весело, с потрясающей уверенностью спросила Либет.

– Ну…

– Либет, перестань, – одернула ее Тэа. – Она его даже не видела.

Феникс бросила на нее благодарный взгляд. Хрум ласково заверещал и перебрался на плечо хозяйки.

Либет восторженно наблюдала за бельчонком и взвизгнула от радости, когда тот запрыгнул ей на макушку и стал обнюхивать спутанные рыжевато-каштановые волосы.

– Ты ему понравилась, – усмехнулась Феникс. – Обычно он мало к кому подходит.

– Поторопитесь. – Зарница снова поманила их за собой. – У нас в программе еще масса интересного.

Сообразив, что Хрум не намерен покидать новое гнездышко, Либет расплылась в счастливой улыбке и стала медленно взбираться по ступеням, стараясь не делать резких движений, чтобы бельчонок не свалился с ее головы.

– Здесь у нас чародейные, – бросила через плечо Зарница, повернув за угол.

Взору Феникс предстала арка, ведущая от ствола дерева в очередной ярко освещенный тоннель. Множество арок помельче вели из тоннеля в небольшие комнаты. Феникс с любопытством заглядывала во все, что попадались по пути, и ее восхищение постепенно сменилось недоумением. Большинство помещений пустовало. Кое-где лед даже перестал светиться. За несколькими дверными проемами царили кромешная тьма и холод. По ногам тянуло сквозняком.

– Это старые чародейные, – объяснила Зарница. – Наши мастерские. После Окрыления ведьме выделяются отдельные покои, где она постигает выбранное ею искусство. – Она замялась. – Прежде здесь яблоку негде было упасть, а потом случилась зазорная болезнь, и сейчас нас недостаточно, чтобы занять все помещения. – Руки юной ведьмы сжались в кулаки. – Зловещий зазор вытягивает из чародейных всю магию, вот почему некоторые из них померкли. До появления этого гоблина темнота в Айсгарде царила только в склепах, а сейчас она распространяется повсюду.

По рукам Феникс побежали мурашки. Семерка вздрогнула. Казалось, тьма в глубине чародейных тянулась к ним.

– Феникс, Семерка, не отставайте. Впереди более приятная часть экскурсии. Мы почти добрались до кладовой со снадобьями.

Оклик Зарницы вывел Феникс из оцепенения. Отряд уже следовал за провожатой вглубь тоннеля, и Феникс с Семеркой ускорили шаг.

– Ничего не трогайте, если не хотите отрастить третью руку или превратиться в пыжика, – со смехом предупредила Зарница, едва друзья миновали низкую арку и очутились в комнате, залитой ослепительным сиянием дрейфующих светосфер.

– Лишняя рука могла бы пригодиться, – шепнул Шестой.

Феникс натянуто улыбнулась.

– Во имя мороза! – ахнула Семерка. – Это потрясающе!

Едва глаза Феникс приноровились к яркому свету, она не могла не согласиться. Комната была длинной и широкой. Прямо в центре стоял верстак, за которым с легкостью разместилась бы половина обитателей Заимки. Каждый свободный дюйм стен занимали грубо сколоченные полки с приставленными к ним лестницами на колесиках, чтобы добраться до верхних рядов. Феникс запрокинула голову и оторопела: стеллажи не ограничивались стенами, а плавно перетекали на потолок, а оттуда – к противоположной стене. Флаконы из пустынного стекла всевозможных оттенков весело подмигивали ей и, неподвластные силе тяготения, даже не думали падать.

Почувствовав головокружение, Феникс опустила взгляд.

Потрясенные не меньше, чем она, Охотники восхищенно озирались по сторонам. Зарница пристально наблюдала за ними, довольная произведенным эффектом.

– Здесь у нас снадобья, – пояснила она, обводя рукою склянки. Юная ведьма просияла и, кажется, впервые по-настоящему расслабилась. – Лишь малую часть мы собираем в Ледяных пустошах. Основные же запасы не пополнялись без малого сорок лет. Может, сейчас…

– Что это за звук? – перебил встревоженный Пятак и вжал голову в плечи. В комнате действительно раздавался приглушенный гул. – И для чего эти снадобья? – Прочтя пару ярлычков, Пятак поморщился.

– Это магические снадобья для зелий, – ответила Зарница.

Феникс с любопытством приблизилась к полкам и, вытянув шею, наобум прочла несколько ярлыков.

В прозрачной бутылочке с надписью Мех дымчатой лисицы серебрился клочок шерсти. Рядом стояла склянка побольше, маслянисто-черная, с причудливой витой пробкой из стекла. На этикетке значилось: Сумеречные воды реки Цанги.

Феникс сразу подумала про Пса, и ее сердце мучительно сжалось. Где он? В безопасности ли? Всеми фибрами души она надеялась, что ему удастся избежать зловещих вод Цанги; даже запертые во флаконе, они вселяли страх.

Феникс заставила себя переключиться на другие склянки.

Клык игрекса

Слизь бурлитки

Миазмы болотного баламута

Молоко смертоносной лягушки

Волосок нежити

Дурман

Флаконов в кладовой было не счесть, каждое новое снадобье соперничало в уникальности с предыдущим. Феникс обозревала полки, пока на плечо ей с тревожным визгом не вспрыгнул Хрум.

Обернувшись, она увидела, что Зарница обращается к бледному Пятаку:

– Вам так повезло – вы можете странствовать, куда пожелаете, побывать везде, где захотите.

– Повезло? – В голосе Пятака звучала сталь. – Ты хоть знаешь, почему большинство рекрутов вообще оказываются на Заимке? Поверь, это не по доброй воле.

– Я совсем не хотела… – Зарница осеклась. – Речь о том, что вам повезло попасть сюда. – Осознав смысл сказанного, юная ведьма прикусила язык. – Ой, вырвалось…

– О да, – издевательски перебил Пятак. – Я просто счастлив очутиться здесь и помогать ведьмам разделаться Эмбер-его-знает с чем после десятилетий забвения. Такая честь!

– Помогать нам? – В мгновение ока растерянность Зарницы сменилась гневом. – Если кто и поможет нам, то не ты, а она! – Ведьма кивнула на Феникс. – Если сперва не разрушит наш дом до основания.

Феникс вздрогнула. Хрум оскалил мелкие зубки.

– Я…

– Очень нам нужна твоя помощь! – негодовала Зарница. – Какой-то мелкий выскочка, именующий себя Охотником, который боится магии. Да ты просто жалок!

– Мелкий? Жалок? – Пятак зашипел, как сбежавшее молоко. – Много ты понимаешь! Если кто и жалкий, так это ты со своими хвалебными одами ведьмам и их заслугам тысячелетней давности. Вы отродясь не высовывались дальше Ледяных пустошей и не знаете, что творится в Эмбере, но почему-то мните себя героями. Так вот, это не так. Кланам плевать и на вас, и на Айсгард.

Зарница отпрянула, как от пощечины, однако Пятак не унимался.

– Многие в Эмбере забыли про ведьм. А те, кто помнит, не скажут о вас доброго слова. И вы ошибаетесь, если считаете иначе. Не догадываешься, почему это место нагоняет на меня жуть? Да потому что во внешнем мире магией владеют лишь монстры.

Феникс обмерла, попятилась. В другой части комнаты содрогнулась Семерка. Пятак ведь не всерьез? Двое его ближайших друзей обладают магическими способностями. Как у него язык повернулся назвать тех, кто владеет магией, монстрами? Она перехватила взгляд Семерки и прочла в нем обиду, какую испытывала сама.

– Зарница, не надо…

Предостерегающий крик Теа прозвучал слишком поздно. Зарница резко взмахнула рукой, пробормотала некое слово, и на Пятака обрушился вихрь. От первого порыва он уклонился, зато второй угодил ему прямо в грудь. Под яростный вопль Пятака подбросило в воздух и пригвоздило к полкам высоко над головой. Яркие бутылочки градом посыпались вниз, их содержимое рассыпалось по полу. Похожая на змею лоза обвилась вокруг лодыжек Охотника, а потом обратилась в пыль; два столба дыма, сомкнувшись, высекли искру; тучу размером с подушку расколола молния.

– Во имя Эмбера, что здесь происходит? – Верховная колдунья застыла на пороге, в ужасе глядя на пригвожденного к стене Пятака и разноцветные осколки под ногами. Она отыскала взглядом Зарницу, и ее лицо приняло грозное выражение. – Надеюсь, у тебя есть очень хорошее оправдание.