Читать книгу "Ромашковый чай"

Аккумулятор

***

Она спешила к своему другу, чтобы сообщить хорошую новость: Поступила! Наконец-то. Шаг вперёд. Теперь надо больше зарабатывать, два раза в год появляться там, в течение пяти лет произносить, если спросят «неоконченное высшее…», а через пять лет всерьёз заняться карьерой.

– Жизнь начинает налаживаться, и у меня всё будет хорошо, я это точно знаю! – хотела сказать она. Она впервые хотела сказать ему такое. Но сначала подкрасться, закрыть тёплыми ладошками лицо. И ещё – поцеловать в щёку, очень хотелось.

Тихо отворила дверь из прохладного коридора. Миша стоял у окна и, зажмурившись, улыбался. С детской беспечностью. Солнечные лучи играли по его лицу… Она закрыла ладонями глаза, но – себе. Чтобы не видеть. Потому что он тоже…

«Потому что Миша тоже из тех, кто умеет радоваться солнцу. Потому меня и тянуло так к нему, потому рядом с ним я ожила. Как когда-то рядом с Дариной. Но с ним не случится того же, что и с ней. Не нужна больше мне его энергия!»

Лика даже всплакнула этим вечером, припоминая их короткие встречи. Слов его она вспомнить не могла, хоть он и говорил ей достаточно много. Ей ведь был важен не смысл, а голос и это его согревающее не безразличие. Но – хватит, хватит уже пользоваться его добротой!

Он, конечно, ничего не понял, когда она, едва заглянув, стала прощаться.

– У меня всё хорошо, – заявила она. – Ты очень хороший друг.

Голос ударялся о воздух в горле.

– Чего ты?

– Пришла сказать, что больше не приду…

– Как это? – рассмеялся он.

– Ну… как-то так. Пока.

И она умчалась, радуясь тому, что хотя бы раз смогла сделать что-то хорошее, вопреки своим интересам, и плача от переизбытка чувств.

***

За пять лет она многому научилась. Нет, конспекты она не зубрила, ей помогало добиться успеха совсем иное.

Сначала её непроизвольно тянуло в столпотворения людей. Но не на оживлённые проспекты, где люди быстро проносятся по своим делам или гуляют, исчезая из виду. Лика стояла в длинных очередях, где утомлённые ожиданием бранили «систему» или нападали друг на друга. Чаще, чем ей это было нужно, ездила в набитых маршрутках.

Кто-то обнаруживал на себе взгляд синих глаз, морщился, отворачивался, снова смотрел на неё, уже испуганно, бегал в панике глазами, не решаясь спросить: «Что смотрите, девушка?!» Устанавливался контакт. Здесь Лике было важно не моргнуть лишний раз и не потеряться самой, почувствовав неловкость. Сидящий напротив терялся, испытывая неясный страх, а она всё смотрела. Мысленно напрягала с виду расслабленные ладошки и ясно представляла себе путь, по которому энергия будет идти к ней – из этих растерянных глаз. Ладони в самом центре нагревались до приятного покалывания, тепло поднималось и заполняло её. Она никогда не старалась подзарядиться полностью от одной жертвы. У человека сразу портилось настроение, глаза болезненно блестели, кожа на лице покрывалась розовыми пятнами. Что случится потом, Лика знать не хотела и отпускала несчастного. Но так как «аккумулятору» этого было мало, она выбирала следующий источник. Людей с солнечной энергией она особенно любила, определяла их в толпе невооружённым глазом. Для этого не обязательно было даже разглядеть свет. Их лица украшала искренность, радость, они наслаждались лучам солнца даже через окно грязной маршрутки. А ещё некоторые из них наслаждались сами собой – с детским очарованием. Осторожно задерживая на них взгляд, Лика подзаряжалась с особым восторгом, и потом долго чувствовала себя такой же. И так же радовалась обычному ветру, раздувающему её не желающие полностью высветляться волосы. Бегло оглядывала в витринах свой маленький изящный силуэт в шляпке и по-детски невинное лицо очень хорошей девочки. Лика испытывала эйфорию, когда усиленно работало её обаяние, близкое к сверх способности. Казалось, можно легко уложить к своим ногам штабелями всех встречных мужчин и заставить добродушно улыбаться женщин.

Важно было не забывать о регулярной подзарядке. Без этого Лика начинала внутренне разваливаться. Тогда улицы становились слишком длинными, слишком громкими, в ноздрях застревал запах сухого асфальта. Тело передёргивало, когда она бралась за липкие поручни и ручки дверей. Тошнило от вида людей на остановках, жадно поедающих бутерброды, вытирая ладонью с подбородка соус.

В этом городе было очень мало освежающего зелёного цвета: аллей и парков. Только – узкие газоны и клумбы с вялыми, как застиранные лоскутки, цветами. Дороги, забитые автомобилями, узкие тротуары, многоэтажки, заслоняющие большую часть неба – как на дне высохшего колодца. Во дворах постоянно – клубы дыма: мальчишки поджигали мусорки. Лика не понимала, почему они хотя бы не бегают с палками, зачем нужно всё время что-то поджигать или взрывать и гоготать над перепуганными прохожими. И ещё она не понимала, откуда берётся столько мусора. Как активно здесь люди пьют, едят и развлекаются, что от их жизнедеятельности остаются такие горы отходов.

Этот город не дышал.

Поэтому каждое утро в этом городе наверняка один-два человека приезжали на работу злыми и разбитыми, как будто уставшими по пути из дома, а Лика являлась на своё рабочее место бодрая и сияющая.

За пять лет она сильно изменилась. Поступала учиться худощавой блондинкой, выпускалась – фигуристой ладной барышней, наконец давшей своей природной причёске свободы.

Волосы от постоянного осветления начали блекнуть, Лика ужаснулась, когда поняла, что напоминает старую куклу: безупречные черты лица, большие глаза, много косметики и бесцветная пакля на голове. Она позволила пробиться на волю рыжим кудрям и обвить её уши и плечи, угомонила буйство своего природного цвета русой краской, и поняла, что снова довольна собой. Только шляпка осталась неизменным атрибутом: Лика не переставала беспокоиться о безупречной белизне кожи.

Сплетни за стойкой

– Девочки, нам хана, – развела руками пухленькая чернявая официантка, готовясь сообщить новость.

Подруги сбились в кучу, заведение только открылось, в зале сидел один важный жирненький посетитель. Он смордился, недовольный тем, что к нему подошла не Лика, и теперь жевал, оглядываясь по сторонам.

– Гляньте-гляньте! Выискивает ненаглядную свою!

– А она где, кстати?

– Вот и я о чём, – снова завелась девушка. – Девочки. Нам всем хана. Я сейчас слышала… Ну это просто… я не знаю, что теперь будет.

Девочки попросили её успокоиться и изложить всё по порядку.

– Главный администраторшу рассчитал. Ну, или она сама… она ж давно хотела уходить, мне кажется, из-за этой. А сейчас с Ликой шушукается. Ясно ведь о чём?

– Думаешь, повысить хочет?

– А кто-то сомневается?

Никто не сомневался. Все видели, что она ему нравится. И сейчас подошло время пообсуждать: спят ли они вместе или ещё нет.

Сплетни в курилке

– А вы видели, видели, у неё аж глаза засверкали!

– Как будто хочет сказать «ну что, твари…»

– Значит, так и есть. Теперь она нами руководить будет.

– Я уволюсь.

– И я уволюсь.

– Да все уволятся, ну о чём вы!

Закурили даже те, кто никогда не пробовал, заполняя дымом то пространство, откуда выкипали силы и настроение каждый раз, когда она появлялась рядом. А она всегда была рядом. И она улыбалась.

Нытьё в курилке

– Что за ведьма! Вы заметили, девочки, кроме нас ведь никто не замечает, какая она стерва!

– Скорее всего, с главным она спит.

– Ну а остальные… Не спит же она со всеми?

– Почему бы и нет.

Слёзы в курилке

– Я не могууу уже, девочки… сегодня придирается весь день. И краситься так нельзя, и косу заплела неровно…

– Меня трясёт даже, когда она просто на меня смотрит.

– Каждый день какие-то упрёки.

– Её и саму эта работа бесит! Она сюда ходит, чтобы мучить нормальных людей!

– Ну и ещё ради бабосиков.

– И мужиков…

Прощание с курилкой

– Вот тварь. Вы слышали! «Нужно штрафовать за прокуренное время…»

– И главный… во всём с ней соглашается!

«Это как-то мелко и совсем не по мне. Управлять пятью девчонками, иметь десяток постоянных поклонников… И что? Как-то всё это бестолково. А время то идёт! Пока я хороша, нужно решать, что делать со своей жизнью дальше… Скучно это всё!»

И она металась: сначала в поисках источника энергии, а затем в поисках разумного для неё направления, закачивала в себя энергию, растрачивала, снова набирала, не боясь, что невидимому «аккумулятору» однажды может прийти хана.

Ромашки

***

Лика проснулась от духоты в спальне и раскрыла окно. С улицы ворвался сухой тёплый воздух. К полудню станет ещё жарче, – расстроилась она. Это было начало лета. Окна выходили прямо на проспект, там уже скопился затор. Она быстро собралась, чтобы не опоздать из-за пробок. Предстояло забрать диплом. Для неё это не было каким-то особенным праздником: обучение далось ей слишком легко. Она приходила только на экзамены, уверенная в себе на все сто. И дальше уже руководствовалась интуицией: перед женщинами и некоторыми очень нудными мужчинами делала умненькое личико, крайне заинтересованное в том, о чём был ответ, перед остальными – несла милую чушь, этого было достаточно. Одногруппники с завистью разводили руками и называли её ведьмой. Она с благосклонной улыбкой принимала это за комплимент. Лика не считала нужным что-то учить, как руководить – она и сама знала. А став администратором, с удовольствием убедилась в этом. Девочки хоть и ненавидели её, но боялись, и им приходилось изображать уважение. Они ходили по струнке: идеально выглядели, идеально улыбались посетителям, проворнее передвигались, меньше болтали между собой и реже выходили курить. Также и повара. Владелец кафе был доволен. Он даже собирался отметить вместе с ней вручение диплома. Радостно пожав плечами, она подмигнула себе в зеркало перед выходом из квартиры.

В маршрутке, как обычно, поцапались две тётки, одной из которых было слишком жарко, а другой – наоборот. На этот раз победила та, которая боялась простыть, люк захлопнули и стали понемногу заливаться потом, многие – вонючим. Также, была «классическая» перебранка между упёртой тупой бабкой, которая требовала у шофёра остановить посередине дороги и проклинала его за упрямство и «неуважение к старшим». Типичная мамаша визжала, чтобы уступили место её девятилетнему толстому мальчику, аргументируя тем, что он ребёнок. Плевать на всех хотели, гоготали и матерились подростки. С умиротворённой улыбкой спал алкаш.

Выскочив на своей остановке, Лика весело помчалась, отталкиваясь босоножками от земли. Летящее бледно-лиловое платье, перетянутое широким белым поясом, надувалось парусом сзади, открывая спереди ноги почти полностью. Ветер ласково обдул лицо и вместо песка принёс что-то другое. Лика даже остановилась. Едва уловимое нежное сладкое дразнило ноздри, исчезало и снова появлялось. Недоумевая, она стала оглядываться. У университетского забора цвёл шиповник. Она непроизвольно шагнула к нему. Рядом с кустом запах рассеивался, как будто его по всей округе разносил ветер, похищая отсюда. Насладиться можно было, только коснувшись кончиком носа лепестков. Куст шиповника разросся, образовав невысокую арку, Лика проскочила в неё и попала на чистую не вытоптанную поляну между старой облупившейся стеной университетского корпуса и сломанным забором, заросшим кустами.

Наверное, здесь когда-то целовались студенты, – предположила она. – прекрасное место для поцелуев. Но этим летом здесь ещё не ступала нога садовника или завхоза. Нескошенная трава уже почти доставала до голых коленок. Прямо перед шиповником с этой стороны цвели несколько ромашек. Маленький скромный цветочный кустик посреди загазованного бестолкового города напомнил ей подругу и её рассветы. В этом маленьком, уверенно пробившемся из земли растеньице было что-то жизнеутверждающее, трогательное и настоящее. Лика внезапно поняла, что ей страшно не хватает по утрам на кухонном столе прозрачной чайной чашки с чистым горячим умиротворяющим напитком. А ведь она даже не разу не попробовала его! Лика вдруг почувствовала, что в её жизни катастрофически много крепкого кофе, шума и острых чужих локтей, никуда не приводящей злой спешки. И сама она вот-вот превратится в воплощение зла, если ещё не превратилась.

Вспомнив о времени, Лика выбралась через живую арку на улицу. Её ещё долго не покидало ощущение, что она побывала в другом измерении.

Босс, как она его обычно называла с лукавой улыбкой, пригласил её в кино. Лика терпеть не могла кино. Фильмы смотрела редко даже дома, потому что её мало волновала жизнь каких-то выдуманных людей. Она была не на одной волне со зрительской массой. Все эти люди с нетерпением ждали выхода новой части, год обсуждали своё нетерпение в социальных сетях и бранили автора за медлительность. Её изумляло, как можно ругать того, в чьей голове и происходит изначально весь этот замес, который им так интересен и важен. Люди как бы не отождествляли автора с его произведением, рассуждали так, будто он просто знает какую-то придуманную не им тайну, и не хочет никак им поведать, тянет кота за хвост. И вот сейчас они собрались, поклонники сюжета и ненавистники создателя этого сюжета. Лика скучающе опёрлась о подлокотник, низко свесила кудри и задумалась, потягивая ледяную колу.

В кино сводил? Сводил. Нужно ещё куда-то, тем более что она не очень-то воодушевлена. Босс осмотрелся, выходя из кинотеатра.

– Тут недалеко открылось недавно кафе. Пойдём, посмотрим, как живут конкуренты, – предложил он.

Эта идея ей понравилась.

Новое кафе было в здании бывшей столовой, не отличалось каким-то шиком и скорее напоминало уютный буфет. Столы из светлого дерева, плетёные кресла, светло-зелёные стены, аромат тёплых булочек и кофе из автомата. Зал полупустой. Тихо щебетали две студентки, да угрюмый мужчина сидел в интернете.

– Мне кажется, они быстро закроются, – определил босс. – Нет шансов. Видно, что владельцам вкладывать в эту забегаловку нечего. И ходить сюда будут только студенты. А место хорошее, заберёт себе кто позубастей.

– Вроде тебя? – улыбнулась она.

– Тебе видней, – довольно ухмыльнулся он.

Он плавно переводил разговор на неё, а она – на работу. Она была весь день какая-то загадочная и слегка потерянная.

– Я знаю, чего не хватает нашему кафе, – вдруг произнесла она, изменившимся голосом. А сама подумала: Я знаю, чего не хватает этому городу, этим людям, этому хаосу.

– Ну-ка, чего же? – он, морщась, отпил глоток, поставил стаканчик в сторону и внимательно на неё посмотрел. – Интересно.

– Нам не хватает… ромашкового чая.

– Чего???

– Кофе мы варим в кофе-машине. Самый разный, невероятно вкусный. Кофе подают и в соседнем кафе, и в любом. Но все мы подаём посетителям отвратительно одинаковый чай. Из пакетиков, как второпях на кухне. «Заварите себе сами!» Ничего такого, что действительно бы успокоило и придало человеку сил, а нашему заведению особой приятной атмосферы.

– Но почему именно ромашковый? – он смотрел на неё, как на тронувшуюся умом.

– Не только. Можно мятный, – она улыбнулась. – А можно липовый или черничный. Главное, чтобы это были хорошие травы и ягоды. Я закажу в интернете или поспрашиваю у бабушек на рынке.

– Не надо.

– Что не надо…?

– Ерунда какая-то. Кто будет этим заниматься?

– Я буду.

– У тебя другие обязанности. Для этого нужно брать ещё одного человека.

Лика насупилась. Выходит, она нужна только в качестве стервы, строящей персонал, и улыбающейся посетителям красотки. А идеи её никого не интересуют. Куда же двигаться? Что развивать? Стервозность?

– Ликусь, успокойся. Не пугай меня, ты сама не своя. У нас и так дела идут хорошо. Нам ничего этого не надо. Оставь эти свои заморочки в покое.

Лика посмотрела ему через плечо. Там мужчина оторвался от телефона и с интересом смотрел на неё.

– Это, наверняка, какие-то твои детские фантазии, – улыбнулся босс.

Она вспомнила, что когда-то за детские фантазии её друг Миша принимал её мечту властно управлять «раздавленными» людьми. Он тогда сказал «повзрослеешь, поймёшь». Неужели, повзрослела?

В этом городе нет ничего подобного, слишком много шума и дыма. Не хватает такого местечка, наполненного густым ароматом ягод шиповника и освежающим запахом мелиссы. Оно обязательно притягивало бы людей снова и снова.

Лика помрачнела и снова невольно перевела взгляд на мужчину, сидящего за спиной у её босса. Он всё ещё смотрел на неё. Она привыкла ловить на себе взгляды, но обычно ей улыбались. А это был какой-то слишком серьёзный. Казалось, что она чувствует физически его тяжёлый взгляд. Отвернулась бы. Но выбесил босс, и потому она продолжила поглядывать ему через плечо.

Не могу понять, сколько ему лет, – думала она. – Чересчур он хмурый. А я ему всё-таки понравилась!

– Может, ко мне? – неловко перевёл тему собеседник.

– Не-не-не, – она поднялась. – Я хочу пройтись. Одна!

Выходя, зацепила глазами незнакомца за соседним столиком так, что у самой лицо порозовело.

Понимание

***

Мужчина догнал её уже на выходе и метров двадцать молча шёл рядом.

– Девушка! Это может показаться странным… Нет, сначала давайте познакомимся. Дмитрий.

Она молчала и улыбалась. Как представиться? Просто… Да.

– Лика.

– Лика, я невольно подслушал ваш разговор. Нет, не так. Честно, я подслушал с большим интересом.

Она изумлённо посмотрела на него.

– И?

– Мне очень нравится эта идея.

– Вы хотите попить чаю? – рассмеялась она.

– И напоить им других.

– То есть?

– А ну да, я не сказал. Вы сейчас были в моём кафе. Я только открылся, пытался придумать что-то своё, какую-то «фишку». И тут вы со своим ромашковым, черничным и липовым… Ну не могу же я украсть у вас идею! Вот, предлагаю: приходите ко мне работать.

Она ошеломлённо остановилась.

– Вы подумайте. Я понимаю, что вам там платят хорошо, всё уже налажено. Для вас это прямо какая-то авантюра.

– Бросить привычную работу, чтобы воплотить фантазию…

– Да.

Они шли из центра города к частному сектору, дорога вела под уклон по старым каменным ступеням.

– Давайте присядем?

– Секунду… можно на «ты»? Я постелю, чтобы ты села, – он скинул мастерку.

Впереди пёстрой сеткой выстроились домики, линия горизонта виднелась где-то внизу, сумрачное небо возвышалось полукуполом, сзади шумел город.

– Подумай.

– Что тут думать? Давай, я согласна.

Он даже не улыбнулся, только кивнул, не отрывая взгляд от оранжево-серых предночных облаков.

– Я хочу создавать особенную атмосферу. И у нас это получится. Знаешь, я представляю чайные чашки из стекла, напитки солнечного и малинового цвета и полевые цветы в прозрачных вазах. На самом деле, меня ничуть не держит моя работа. Я не того хотела, не командовать.

– Скорее всего, поначалу у нас не будет такого же заработка, как у тебя сейчас.

Её приятно поражала его честность.

– Дима, деньги мне были позарез нужны, когда я училась. Сейчас нет ни цели, ни удовольствия от работы, ничего, одна пустота…

– Пустота? – он приподнял светлые брови, морщинки стали резче. Она пробежала глазами по тонким складкам грусти на переносице.

– Да, пустота и бестолковая суета. Нет ничего, что меня бы радовало. Не то что в работе… вообще – в жизни.

– А семья, любовь? – спросил он так, будто они давние друзья.

– Ох, нет. На любовь у меня табу.

– Что-то серьёзное?

– Более чем. Те, кого я любила, умерли.

– И винишь себя? Ты считаешь, что больше не можете любить?

– Я больше не хочу любить. Потому что это были самые лучшие люди.

– Кто они были, если не секрет?

– Сначала я любила мальчика… он был необыкновенный и умел летать. Я назвала его «летающим мальчиком», – задумалась она, заулыбалась.

– Прям-таки умел летать? – он усмехнулся: какая всё-таки богатая фантазия у этой хорошенькой девушки!

– Да. – Он не верил, но она и не обижалась. Без лишнего жара пыталась убедить. – Он держался над землёй ровно на три секунды больше возможного, я считала. И когда он бежал или шёл, то тоже как будто летел…

– Что умел второй? – перебил мужчина, не желая слушать долгую романтическую историю о первой любви. Все они похожи одна на другую: он был самый лучший, а потом он умер. Он слышал похожее не раз: девочки любят создавать вокруг себя таинственный романтический образ с помощью прежней несчастной любви. Тем более, что подобный случай – беспроигрышный вариант. Он умер – звучит так, как нужно. Трагично, горько… не поспоришь уже.

– Вторая.

– ???

– Вторая. Это была девушка.

– Ты хочешь сказать, у тебя был роман с девушкой?

– У нас не было романа. У нас была дружба. Но я её любила, как… как девушку. И она умела радоваться солнцу.

– А ты что же, не умеешь радоваться солнцу?

– Нет, я его боюсь. Я от него становлюсь некрасивая.

– Глупости какие-то. Ты! И – некрасивая. Ты не можешь быть некрасивой.

Лика смущённо заулыбалась. Это было так странно: сидеть с незнакомым мужчиной в сгущающихся сумерках и рассказывать о самом сокровенном. Она говорила одно, а чувствовала совсем другое, потому что так банально начинала влюбляться, подкупленная его пониманием.