Текст книги "Одураченные. Из дневников 1939–1945"
![](/books_files/covers/thumbs_240/odurachennye-iz-dnevnikov-19391945-295348.jpg)
Автор книги: Август Фридрих Кельнер
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
Сдержать обещания
Публикация дневника вместе с дополнительными текстами и документами, показывавшими Фридриха-сопротивленца, и семейными историями была задачей не из легких: тысячи рукописных страниц курсивом Зюттерлина нужно было воспроизвести с помощью современного немецкого шрифта; описания людей, мест и событий в дневнике требовали досконального изучения; предстояло также определить источник каждой газетной вырезки с новостями. Кроме того, я должен был написать биографический очерк, чтобы показать злободневный контекст трагедий и радостей в жизни Фридриха и Паулины Кельнер. В своем дневнике Фридрих сознательно обходил вниманием сферу личного, чтобы сосредоточиться на важных вопросах.
Сдержать обещание, данное бабушке, было проще. Став преподавателем Техасского аграрно-технического университета, я организовал студенческий клуб, который через Детский христианский фонд поддерживал целую детскую деревню. «Лицо фонда», актриса Салли Стразерс, приехала в кампус помочь с запуском кампании «Деревня надежды»[16]16
Christian Children’s Fund magazine, Sponsorworld, vol. 2, no. 1 (Summer 1983). “Village of Hope”, Bryan/College Station Eagle, February 15, 1984, p. 1; “A&M Fund Drive aims to Educate Youths Toiling in Colombian Mines”, Houston Chronicle, April 28, 1985, Sec. 3, p. 2.
[Закрыть]. Тысячи студентов приняли участие в сборе средств и на два года взяли шефство над ста двадцатью пятью детьми в деревне недалеко от города Амага в Колумбии. Сообщения о нашей работе, которые кто только ни печатал, включая «Хьюстон Кроникл», побудили другие американские университеты провести такие же кампании – представляю, как Паулина Кельнер одобрительно нам кивает.
Наконец, мне удалось заинтересовать дневником редактора газеты «Кроникл». 21 февраля 1993 года в своем воскресном журнальном выпуске издание опубликовало четырехстраничную передовицу – с фотографиями дневниковых страниц и снимка-ми моих деда и бабушки. Заголовок сообщал, что в дневнике «могут быть параллели с сегодняшней Германией». Я отправил экземпляры в недавно построенный национальный Мемориальный музей Холокоста в Вашингтоне и в музей Яд Вашем в Иерусалиме. Я был уверен, что на фоне наметившихся тенденций антисемитизма и отрицания Холокоста эти учреждения помогут мне расшифровать дневник и опубликовать его. Их хранители воодушевились мыслью, что дневник можно включить в музейное собрание, и откликнулись быстро, но не гарантировали публикацию.
Я отправил статью киноактеру и продюсеру Кирку Дугласу с вопросом, не хочет ли он сделать документальный фильм. Ответ был положительным: «Согласен с вами – следует познакомить мир с содержанием этого дневника», – написал он 2 апреля 1993 года. Но вместе с Майклом Беренбаумом, директором Музея Холокоста в Вашингтоне, Дуглас стал уговаривать меня передать дневник музею. 21 апреля он написал: «Я с интересом продолжу знакомство с этим дневником, когда он окажется в Вашингтоне». Звучало заманчиво. Казалось бы – вот достойный способ снять с себя груз ответственности: предать написанное заботам влиятельного учреждения и легендарной личности. Но музей успел отклонить мою просьбу о публикации дневника, а голливудские продюсеры часто годами держат сценарии и проекты, а потом бросают их. Вышло так, что мистер Дуглас перенес инсульт, и ему пришлось резко снизить нагрузку. Прими я его условия, записи Фридриха Кельнера, его предостережения, обращенные к новым поколениям, были бы преданы забвению среди десятков тысяч других неопубликованных документов в музейном архиве.
Одиннадцатого сентября 2001 года Америка получила страшное напоминание о Пирл Харбор. Я напряг все силы, чтобы завершить расшифровку и собрать необходимую информацию для биографии. Армейские документы моего отца пришли с комментарием, поясняющим, что многие из них пострадали или были уничтожены во время большого пожара в Национальном центре кадровой документации в Сент-Луисе в 1973 году[17]17
Military Personnel Records, St. Louis, Missouri, Fred William Kellner, Army Serial Number 31407827.
[Закрыть]. То, что осталось от отцовского досье (на фотокопиях видны обгоревшие края), говорило о его двуличии и других нелучших качествах: разжалован из сержантов в рядовые, обкрадывал товарищей, самовольно оставлял пост. Двадцатистраничный отчет ФБР оказался весьма полезен подробностями о его передвижениях по Америке с 1935 по 1943 год. Я также предпринял поиски, чтобы поговорить с Урсулой Кронбергер, молодой женщиной, которая встретилась мне на вокзале в 1960 году и помогла добраться до деда и бабушки, и с Эльзе Гросс, прислугой, работавшей у судьи в Лаубахе и хорошо их знавшей, – она теперь жила в Балтиморе. В Сан-Диего жил Джон Петер Абт – ему мои дед и бабушка помогли благополучно уехать из Германии девятимесячным младенцем вместе с родителями. Я возобновил переписку с Людвигом Хеком и другими жителями Лаубаха; написал родственникам – Вейглам, Пройссам и Кельнерам в Германии, Швейцарии и Швеции. Небольшой биографический очерк, который я планировал, обрастал подробностями.
Справиться с препятствиями, мешавшими напечатать дневник, удалось, только когда я отправил свое описание и множество расшифрованных страниц американскому лидеру, который во время Второй мировой войны пилотировал боевые самолеты, а пятьдесят лет спустя, став президентом США, собрал международную военную коалицию за восстановление суверенитета Кувейта. Джордж Герберт Уокер Буш понял, что глубокие наблюдения, изложенные в дневнике, нужно сделать достоянием общественности. В апреле и мае 2005 года дневник Фридриха Кельнера и связанные с ним памятные экспонаты были выставлены в ротонде Президентской библиотеки Джорджа Буша-старшего и в музее Колледж Стейшен в штате Техас по случаю шестидесятой годовщины со Дня Победы во Второй мировой войне.
Сообщения об этой выставке дали начало сотрудничеству с группой, занимавшейся литературой о Холокосте при Гиссенском университете, задача была – завершить подготовку текста на современном немецком языке, провести необходимые исследования и найти финансирование для публикации. Я предложил участникам группы побеседовать с восьмидесятипятилетним Людвигом Хеком, исполнителем завещания моего деда. Во время этого интервью оказалось, что у Хека хранится недостающая дневниковая тетрадь и некоторые довоенные записи, – он сказал, что получил их от моего деда незадолго до его кончины. На многие возникшие вопросы ответить он не смог: кто вернул украденное в последние дни жизни Фридриха, когда состояние здоровья уже не позволило ему связаться со мной; что стало с основной частью довоенных записей и недостающими страницами дневника; почему не все бумаги отправили мне в 1970-м или хотя бы в 1976 году, спустя шесть лет, когда я дождался остальных материалов, – или в последующие десятилетия – и почему тетрадь и записи не упоминаются в подробной девятистраничной описи имущества деда, которую подготовил Хек, а проверил и подписал Эрвин Гангльбергер (сын моей тетушки Кэте и, соответственно, пасынок ее спутника, Вилли Вебера, укравшего документы)?
Хек, Гангльбергер и Вебер хорошо знали друг друга, были однополчанами – вместе служили в рядах вермахта, и им вряд ли могло понравиться, как Фридрих Кельнер описал бесчинства армии. Но какими бы ни были обстоятельства, задержавшие возвращение документов, клеймо есть и на мне, ведь мой отец остался верен нацистскому знамени. Теперь почти весь дневник собран, поэтому, как гласит пословица: «Будь благодарен за все, что у тебя есть».
За выставкой в библиотеке Буша последовали другие, в том числе – семь месяцев в Президентской библиотеке Дуайта Дэвида Эйзенхауэра в Абилине, штат Канзас. Кинокомпания из Торонто сделала документальный фильм для канадского телевидения, специальный показ которого прошел в Библиотеке Хаммаршельда в штаб-квартире Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке в семидесятую годовщину Хрустальной ночи[18]18
Journal of the United Nations, Programme of Meetings and Agenda, no. 2008 / 219, Saturday November 8, 2008. Дневник ООН, расписание заседаний и повестка, no. 2008/ 219, суббота, 8 ноября 2008 г.
[Закрыть]. Перед тем как оригиналы тетрадей выставили в Берлине и Бонне, весь дневник был опубликован в Германии в двух томах. Сокращенные переводы появились в Польше и в России.
О том, как восприняли дневник на родине его автора, можно судить по почестям, которых удостоились Кельнеры. В Майнце, где Фридрих вел кампанию против нацистов, их с Паулиной могила на кладбище Хаупфридхов получила статус Ehrengrab, почетного захоронения – они не будут abgeräumt[19]19
Stumme W. Der Mainzer Hauptfriedhof: Menschen und ihre letzte Ruhestätten (Ingelheim: Leinpfad Verlag, 2010). S. 90–93. См. также: “Ehrengrab für Friedrich Kellner” (Почетное захоронение Фридриха Кельнера), Mainz Allgemeine Zeitung, 31 июля 2012 г.
[Закрыть]. В Лаубахе по пути на занятия учащиеся каждый день проходят мимо небольшого дома, где жили Кельнеры-пенсионеры. У школы и дома новый адрес: Фридрих-Кельнер-штрассе[20]20
Hogen-Ostlender K. “Neue Adresse auch für die Gesamtschule: Die Laubacher Friedrich-Kellner-Strasse wird von der Andree Allee bis zum Felix-Klipstein-Weg führen” [У средней школы также появится новый адрес: Фридрих-Кельнер-штрассе протянется от аллеи Андрее до дороги Феликса Клипштайна] // Giessener Anzeiger. January 15. 2013. P. 27.
[Закрыть].
Дневник пришел к нам с опозданием, но случилось это в исключительно важный момент. Фридрих Кельнер показал своим современникам, что «Майн Кампф» – образчик опаснейшего образа мыслей. Своей книгой и примером собственной жизни Кельнер помогает сегодня противостоять тем, кто мешает нам всем жить в мире. Читатели дневника без труда увидят сходство между атмосферой, в которой жил Фридрих Кельнер, и современностью. И вместе с автором зададутся тревожным вопросом: почему основы, на которых держится цивилизации, так непрочны, что их могут обрушить варвары?
Биографический очерк
Ранние годы
В жилых комнатах над кондитерской Георга Кельнера в Файхингене-на-Энце в Южной Германии его жена Вильгельмина произвела на свет сына. На дворе было 1 февраля 1885 года. Отец, рожденный двадцатью двумя годами ранее вне брака в Арнштадте, в Тюрингии, решил запоздало придать легитимность семейной ветви, назвав сына Августом Фридрихом – как возлюбленного матери, Августа Фридриха Шонерта, человека, чьим отпрыском он стал. В последующие три года Вильгельмина, выросшая в большом семействе Вайгль в окрестностях Биссингена, родила еще двоих детей, но они умерли в младенчестве[21]21
Георг Фридрих Кельнер (Georg Friedrich Kellner, 7 июля 1862 – 8 ноября 1926); Барбара Вильгельмина Вайгль (Barbara Wilhelmine Vaigle, 17 ноября 1858 – 23 сентября 1925).
[Закрыть].
Когда мальчику исполнилось четыре года, Кельнеры переехали в Майнц, «город Гутенберга», где Георг поступил на службу старшим пекарем. Юный Фридрих рос в поразительную эпоху изобретательства, когда в повседневную жизнь вошли радио, телефон, электрическое освещение, патефоны, кино, автомобили и аэропланы. Он был незаурядным ребенком, легко усваивал учебные предметы, особенно математику, проявлял способности к музыке и изобразительным искусствам. Прислушавшись к желанию родителей, он выбрал стезю, на которой станет первым «белым воротничком» в семье. Фридрих закончил государственную начальную школу и профессиональное училище, а в 1903-м, когда ему исполнилось восемнадцать, поступил на трехлетнее бесплатное обучение в качестве конторского служащего в суде Майнца. Его ближайшей целью была должность судебного инспектора (Justizinspektor), который следит за делопроизводством и учетом средств, в том числе выполняет обязанности архивариуса. Он рассчитывал когда-нибудь стать управляющим делами суда.
Дополнительным преимуществом для чиновников Германской империи при Вильгельме II были более гибкие условия военной службы: год в действительных войсках и время от времени – сборы в последующие шесть лет. Обязательный период начался для Фридриха в октябре 1907 года, когда ему было двадцать два. К счастью, его не коснулись события, связанные с Ихэтуаньским восстанием[22]22
Ихэтуаньское (Боксерское) восстание – движение ихэтуаней (народных повстанческих отрядов) против иностранного присутствия в Китае в 1898–1901 гг., в подавлении которого участвовали силы военного альянса восьми держав, в том числе армия Германии. «Боксерским» восстание стали называть в западных странах, поскольку его участники владели особой атлетической техникой, напоминавшей кулачный бой. Примеч. пер.
[Закрыть] в Китае, и жестокие столкновения на германских колониальных территориях в Юго-Западной Африке: молодой человек спокойно маршировал и тренировался на плацу со своим полком, практиковался в стрельбе и часто попадал в «яблочко», за что получил на мундир снайперский шнурок.
На карнавальном празднике Фастнахт в 1910 году Фридриха представили его будущей жене, хрупкой девушке, которую он впервые увидел за несколько дней до этого: она каталась на коньках по пруду. Энергичная и независимая Каролина Паулина «Полин» Пройсс была на три года моложе своего поклонника. Ее отец, Карл Пройсс, работал жестянщиком, мать, Йоханна, урожденная Мартин, была крепкой особой – вырастила семерых детей, неся на себе нелегкое бремя немецкой домохозяйки[23]23
Фридрих Карл Людвиг Эмиль Пройсс (Friedrich Karl Ludwig Emil Preuss, 18 июля 1859 – 26 сентября 1936); Йоханна Каролина Мартин (Johanna Karolina Martin, 22 января 1861 – 7 октября 1944).
[Закрыть]. Паулина закончила профессиональное училище, и ее взяли конторской служащей на пивоварню Шофферхофер. Год прошел в ухаживаниях, а затем Паулина и девушки, с которыми она работала, предложили Фридриху вместе поехать во Франкфурт на первый Международный женский день, где он мудро поддержал требование избирательного права для женщин. По пути обратно в Майнц, в поезде, было объявлено о помолвке. Поженились они 18 января 1913 года, за день до того, как Паулине исполнилось двадцать пять, и за две недели до двадцативосьмилетия Фридриха. Он по-прежнему рассчитывал стать судебным инспектором, а она еще два года будет работать на пивоварне Шофферхофер, прежде чем сложится их семейный быт.
Война и политика
Четвертого августа 1914 года сержанту Фридриху Кельнеру пришлось оставить свой рабочий стол в суде, чтобы перейти в состав резервного подразделения, сформированного в пехотном полку принца Карла Прусского под номером 118, а затем отправиться на войну, которая охватит значительную часть мира. Не в силах повлиять на происходящие события, стойкая Паулина поддерживала родственников мужа и собственных родителей. Ее братьев Франца и Людвига тоже призвали на фронт.
Некоторым утешением была надежда на то, что «эта война положит конец всем войнам», но на Фридриха не действовали ни лозунги, ни муниципальные оркестры, ни ликующие толпы провожающих. Он словно смотрел в будущее. На странице его военного билета с рукописным заглавием «Участие в сражениях» вскоре появятся названия городов, где пройдут ожесточенные бои. Снайперский шнурок превратится для него в петлю: меткого стрелка из раза в раз будут посылать в бой.
Боевое крещение он прошел 22 августа в битве при Нешатó. К середине сентября на его счету будет уже восемь боев, в том числе несколько эпизодов первого Марнского сражения, когда французские и британские войска остановили германское наступление на Париж. Он узнал, что такое горечь поражения, но вместо возвращения домой пехотный полк принца Карла направился на северо-запад Франции[24]24
Balzer W. “Mainz – eine Stadt und ihr Militär” Mainz: Vierteljahreshefte für Kultur // Politik, Wirtschaft und Geschichte. Bd. IV (Mainz: Bonewitz Communication, 1988). S. 125ff.
[Закрыть].
Два месяца Фридрих провел в грязных окопах, выложенных мешками с песком, к западу от Реймса, днем познавая страх в захлебывающихся атаках, а ночами, словно в кошмарном сне, проползая под колючей проволокой, чтобы забросать ручными гранатами позиции врага, пока земля и воздух сотрясались от ударов артиллерии. Он не одобрял неумелую стратегию Верховного командующего и гибельное стремление кайзера к славе – да и саму идею монархического правления. Ему казалось бессмысленным проливать кровь немецких солдат во Франции из-за того, что какой-то серб убил австрийца в Боснии. Он считал, что лучше встать вдоль границ рейха, ценою жизни защищая дом и родину. Здесь же свою страну защищали те, в кого он стрелял и кого убивал. Как он ни старался, он не мог связать свои действия с простым принципом: «Относись к другим, как к самому себе».
В ноябре Фридриха накрыло взрывом шрапнельного снаряда, и он оказался среди четырех миллионов немецких мужчин, раненных на этой войне, – не считая двух миллионов убитых. Битком набитый поезд, мокрый от крови стонущих солдат, боль в изрешеченной ноге и вероятность, что она загноится и ее придется ампутировать, – все это на время отвлекло его от философских размышлений.
Лечился он в госпитале Святого Роха в Майнце. К весне был годен к возвращению на передовую, но вместо этого его командировали в штаб интендантской службы во Франкфурте, где он в ярком свете увидел, что такое война и каких разрушений она стоит. Будучи недалеко от Майнца, он мог часто видеться с Паулиной. Двадцать девятого февраля 1916 года в квартире на Мозельштрассе в Майнце, в паре кварталов от Рейна, как символ жизни на фоне губительной войны родился их единственный ребенок. Ему дали имя Карл Фридрих Вильгельм, а называли Фриц.
Виной ли тому лишний день високосного года, наведший на новорожденного свою тень, или всеобщий нигилизм, охвативший мир в первой половине XX века, а может, ген чувственности, доставшийся мальчику от прапрабабки, принесшей на этот свет незаконнорожденного Георга, – как бы то ни было, во взрослой жизни счастье будет редкой гостьей Карла Фридриха Вильгельма Кельнера, он же с этим так и не свыкнется. Фридрих и Паулина и представить не могли те безмерные переживания, которые со временем доставит им маленький Фриц.
Плакатов, призывающих к героизму, и популярных песен было недостаточно, чтобы поднимать дух, когда страна проигрывает в войне. Нехватка хлеба и все более длинные списки потерь – это касалось почти каждой семьи. Младший брат Паулины, Людвиг, пропал без вести, а позже был признан погибшим. В 1907 году Фридрих сфотографировался вместе с однополчанином из своего резервного подразделения: они стояли с кружками пива в руках, гордые и довольные. На снимках 1917 года, где он изображен с сослуживцами по штабу интендантской службы, от воодушевления не осталось и следа. То, что Фридрих интуитивно понял относительно реальности войны в августе 1914 года, теперь зримо проявилось в суровом выражении лиц его товарищей. Старый германский порядок стремительно приближался к концу.
Веймарская конституция воодушевила Фридриха и Паулину: ей она принесла право голосовать, а его побудила участвовать в формировавшемся в Республике самоуправлении. В 1920 году Фридрих вступил в социал-демократическую партию (СДП), занялся организаторской работой и расширением партийных рядов[25]25
В 1960 г. Социал-демократическая партия Германии вручила Кельнеру свидетельство, подтверждающее, что он сорок лет является ее членом.
[Закрыть]. В апреле его назначили судебным инспектором, это был важный шаг на пути к заветной цели – должности управляющего делами суда. В том же году они с Паулиной официально перестали быть прихожанами Евангелической лютеранской церкви, «поскольку и Церковь, и большинство ее служителей вели себя в военные годы (1914–1918) не по-христиански», приняв сторону военных, продолжавших вести уже проигранную войну, вместо того чтобы капитулировать и спасти человеческие жизни[26]26
Дневник, 15 января 1943 г.
[Закрыть].
Фридрих распространял листовки СДП, вел агитацию на Шиллер Плац и на торговой площади перед собором Святого Мартина. Экстремисты с обоих концов политического спектра не давали проходу активистам вроде него и подогревали недовольство, и без того не спадавшее из-за огромных репараций, назначенных по Версальскому договору. Обвал немецкой валюты в начале 1923 года чуть не привел к падению правительства, но к 1924 году экономическая ситуация улучшилась. Возрождение оптимизма нации спутало планы одного честолюбивого политика, попытавшегося захватить власть в Мюнхене. Путч провалился, но пресса пристально следила за спектаклем, разыгравшимся в зале суда, так что через год, когда Адольф Гитлер вышел из тюрьмы, у него уже было все, что нужно: популярность, богатые покровители и сочинение, описывающее превосходство арийской расы, титульная нация которой сметет евреев и славян и конфискует у соседей земли и средства.
Летом 1925 года отец Фридриха вручил ему недавно опубликованную книгу, в которой излагались суровые методы формирования истинно немецкой идентичности путем беспощадного уничтожения врагов – в том числе неугодных немцев[27]27
Hitler A. Mein Kampf / trans. Ralph Manheim, intro. by Konrad Heiden (Boston, MA: Houghton Mifflin, 1962). P. 338. Здесь и далее цитируется как Hitler, Mein Kampf. Кельнер ссылается на издание 1930 г., в котором оба тома объединены в одной книге. Первый том был опубликован в 1925 г., второй – в 1926-м, оба вышли в издательстве Franz Eher Nachfolger GmbH в Мюнхене. Перевод Ральфа Маггейма (Ralph Manheim) на английский язык выполнен по немецкому изданию 1930 г.
[Закрыть]. Георг поддержал сына: автору нужно дать отпор. На следующем митинге, держа «Майн Кампф» в поднятой руке, Фридрих прокричал: «Гутенберг, твой печатный станок осквернен этой злодейской книгой!»[28]28
“Tagebücher gegen den Terror” («Дневники против террора») // Mainz Allgemeine Zeitung. September 24. 2005 S. 14. Кельнер приводит похожее выражение в дневниковой записи от 7 ноября 1942 г.
[Закрыть] Его презрение к Адольфу Гитлеру разозлило военизированных штурмовиков нацистской партии, но Фридрих не дрогнул – он и не такое видал в Бельгии и во Франции.
Здоровье Георга и Вильгельмины начало слабеть, они все больше времени проводили с внуком, Фрицем, и уговаривали его всерьез заняться учебой. Ребенок отличался живым умом и прекрасной памятью, но не любил прилагать усилия, для контрольных работ ему хватало знаний, усвоенных в классе. Домашние задания он воспринимал как помеху развлечениям и делал их из-под палки. «Этот мальчишка, – сказал Георг Фридриху и Паулине, – чем-то напоминает мою мать».
Осенью 1925 года, за пару месяцев до сороковой годовщины свадьбы, Вильгельмина умерла. Фридрих скорбел по матери и присматривал за страдавшим от недугов отцом. Они подолгу обсуждали будущее юного Фрица – и нестабильное положение в Республике. Георг убеждал Фридриха, что тот должен сам написать книгу – ответ абсурду «Майн Кампф». В ноябре 1926 года Георг умер и был похоронен рядом с женой на центральном кладбище Майнца. На положенном сверху большом, грубо обработанном камне была простая медная табличка с единственным словом: «Кельнер».
В конце того же года вышел второй том «Майн Кампф», содержавший такой вывод: «В эпоху нынешнего расового вырождения государство, посвятившее себя поддержанию лучших расовых свойств, когда-нибудь неизбежно будет править миром». Видя ужасающий подтекст этой книги и ее обращенность к глубоко укоренившимся предрассуд-кам немцев и их милитаризму, судебный инспек-тор сокрушался и спрашивал себя, долго ли еще он сможет оставаться оппонентом опасного автора. «Я с самого начала знал, что Гитлер и его политика ведут к войне»[29]29
Дневник, 21 апреля 1945 г.
[Закрыть].
В 1928 году социал-демократы удержали национал-социалистов на уровне трех процентов голосов, однако массовая безработица и потеря сбережений во время всеобщей депрессии 1929 года нацистов вполне устраивали. Их воинственный, но харизматичный лидер обрушился на капитализм и коммунизм, винил евреев во всех общественных болезнях, клялся вернуть величие Германии – возродить не просто прежнюю империю, но Великую Германию, и первым шагом к этому должна была стать аннексии Австрии. К 1930 году нацистская партия была уже второй по численности в стране, и че-тырнадцатилетний Фриц, будучи в том возрасте, когда подростковый бунт против родителей совершенно естественен, проникся все более явной очарованностью нации Адольфом Гитлером, чье представление об арийском превосходстве возвышало в дарвиновской иерархии даже самых тощих немецких мальчишек и позволяло им попирать «низших людей». Когда Фриц пришел из школы домой, насвистывая популярную песню о марширующих по просторам эсэсовцах, и заявил, что хочет вступить в гитлерюгенд, Фридриху пришлось приложить невероятные усилия, а обычно спокойной Паулине произнести гневную отповедь, чтобы его отговорить.
После приезда Гитлера в Майнц на массовый митинг сёстры Паулины и их мужья заговорили о том, что стране нужна «сильная личность», чтобы навести порядок. Ее брат Франц допустил, что проголосует за национал-социалистов. «Жертвы нацистской пропаганды» – так писал Фридрих о своей родне. Но еще больше тревожили его представители суда, включая прокуроров и судей, которые всерьез воспринимали воззрения Гитлера. Фридрих разозлил старшего инспектора, когда предрек новую войну, которую тот начнет. Один коллега посоветовал ему быть осторожнее: сочувствующих «гитлеризму» не всегда можно было сразу узнать, но эти люди могли быть опасны.
В июле 1932 года нацистская партия получила на выборах почти сорок процентов голосов и са-мою большое представительство в рейхстаге. В январе 1933 года, после полугода упорных политических интриг, Адольф Гитлер стал канцлером. Заняв это место, он установил такую диктатуру, что его имя стало синонимом слова «чудовище». «Кто за это ответит? – восклицал Фридрих, столько лет боровшийся против этого восхождения. – Безмозглые люди! Растоптать демократию и вверить одному человеку власть почти над восьмьюдесятью миллионами – это так ужасно, что невольно содрогаешься в ожидании грядущих событий»[30]30
Дневник, 17 сентября 1939 г.
[Закрыть].
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?