Читать книгу "Обжигающий Север. Связанные рунами"

Айлин Лин, Мия Лаврова
Обжигающий Север. Связанные рунами

Глава 1

– Опять ты допоздна засиделась, Кристинка? – ворчала по привычке наша санитарка, тётя Ира, перебирая бельё в прачечную, – как домой доберёшься?

– Попутку поймаю, не привыкать, – улыбнулась я, запихивая в сумку свои вещи.

– Маньяков расплодилось, ходить страшно, хоть хахаля бы какого завела, чтобы было кому встречать.

– Это же не собака, его под забором не подберёшь и с улицы не притащишь, – хохотнула я, целуя тётю Иру в щёку, – до завтра.

– Тридцатник скоро, всё девка нос воротит, – беззлобно проворчала мне вслед санитарка.

Наша районная больница, городка, который затерялся среди бескрайних лесов, находилась на самом отшибе. Автобусы сюда и днём плохо ездили, а по вечерам и нечего мечтать дождаться общественный транспорт. Хорошо, что дорога шла напрямую в город, попутных машин было много.

Я шагала по скрипучему снегу, натянув поглубже капюшон: мороз немилосердно жалил щёки и нос. Завтра опять заступать на смену, персонала у нас немного, приходилось практически жить на работе, вот и сегодня я пошла домой, только чтобы чуть-чуть поспать, после двух суток, проведённых в больнице.

«Хахаля завести…», – вспомнила я слова тёти Иры. Ха! легко сказать. Если только среди больных искать, да у нас больше стариков, молодёжь норовит в крупные города разъехаться сразу после школы. Я тоже закончила медицинский колледж далеко от малой родины, нашла работу в приличной клинике, познакомилась с хорошим парнем. Вместе сняли квартиру, казалось, всё у нас впереди: свадьба, дети. Но потом заболела мама, и я вернулась. За ней нужен был постоянный уход. Когда поняла, что ездить туда-обратно не получится, приехала за вещами и застала любимого в объятьях симпатичной медсестрички из хирургии. Так и закончился наш роман. Я вернулась домой, устроилась медсестрой в местной больнице, туда же положила маму. Её не стало полгода назад, но уезжать из маленького городка мне теперь не хотелось самой. Тут жизнь размеренная, спокойная, прохожие не смотрят на тебя волком. А что до личного счастья… Я безгранично верила в силу русского «авось». Само как-нибудь сложится. Когда выпадали выходные, мы вместе с подругой Машкой посещали йогу, а в последнее время моя неугомонная Мария начала меня учить гаданию на рунах.

– Криська! – делала она большие глаза. – Это же какая подмога в жизни, всё тебе расскажут наперёд.

Я послушно раскидывала на покрывале небольшие костяшки со знаками и буквально зубрила их значение, сопротивляться Машке было бесполезно.

Позади послышались чьи-то шаги, оторвав меня от воспоминаний.

Я посмотрела по сторонам: от дороги тянулась небольшая рощица из хиленьких редких деревьев, занесённых сугробами, – вгляделась, никого и ничего подозрительного не заметила, оглянулась и там никого. Должно быть, показалось.

И тем не менее, всё внутри меня напряглось и я, навострив уши, поспешила к трассе.

Впереди замаячили придорожные фонари, показалась давно не ремонтированная, кособокая остановка.

– Эй, познакомимся? – раздался вдруг скрипучий, прокуренный голос. Будто из ниоткуда мне навстречу шёл странный высокий тип в чёрной куртке, лицо скрыто глубоким капюшоном.

– Не знакомлюсь, – чётко ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и на всех парах устремилась к остановке, при этом стараясь не поворачиваться к мужику спиной. На трассе в этот час много машин, если что, выбегу на дорогу, не станет же он за мной гнаться.

– А зря, – глумливо продолжал странный тип, – некоторые знакомства бывают очень полезны.

– Спасибо, обойдусь.

Мне осталось шагов пять до дороги, когда мужик ринулся ко мне, я завизжала и огрела его по голове сумкой, в которой лежали банки для обедов и большой медицинский справочник. Мужик, охнув, присел, схватился за голову, но через секунду потянул ко мне свои лапы. Повторить манёвр не удалось, он вцепился в лямки сумки и с силой дёрнул. По инерции я сделала пару шагов навстречу, нападавший сграбастал меня руками, прижимая к себе, голова закружилась, в глазах потемнело.

– Помоги… – мой крик оборвался от сильного удара по затылку.

***

Над телом девушки стоял высокий мужчина, внешность его вдруг «поплыла» и скоро над своей жертвой склонился стройный юноша в лёгкой тунике, потирая рукой недавний ушиб:

– Как ты там любишь говорить, Бьорнмир, твои слова крепче стали? – Хихикнул молодой человек, – а вот тебе новая переменная, посмотрим, что ты на это скажешь, – юноша наклонился над девушкой и дунул в её лицо. Свечение окутало странную парочку, и через секунду парень в тунике исчез.

– Люда, – по дороге в это время шла семейная чета, – глянь, вроде как, лежит там кто.

Мужик лет пятидесяти, поддерживал под руку свою «крупногабаритную» супругу.

– Такой же алкаш, как ты, – проворчала женщина в ответ.

– Да, нет. Посмотри. Девчонка, навродь, – потянул мужик за руку жену.

Вместе они подбежали к лежащей у обочины девушке.

– Холодная, – со страхом отдёрнула Люда руку от шеи пострадавшей, – померла она, Витенька. А-а-а! – заголосила женщина. – Люди добрые, помогите-е-е-е!

***

Я пришла в сознание так же резко, как отключилась. Вокруг было темно, и как ни напрягала глаза, рассмотреть что-либо не могла. Воняло сыростью, прогорклым жиром и мокрой псиной. Воздух был затхлым и спёртым. Похоже, я в каком-то подвале или погребе. Права была тётя Ира насчёт маньяков, наверное, этот гад затащил меня в своё логово, повезло, что ещё жива.

Меня сверху прикрывала тяжёлая, плохо выделанная шкура, от которой омерзительно воняло. Он охотник, что ли? Наш город окружали дремучие леса, там водились и волки, и медведи, отбоя от желающих пострелять не было, когда открывали сезон охоты. А если это браконьер, скрывающийся в лесах, в какой-нибудь лачуге, поставленной егерями для ночёвок. Глаза постепенно привыкли к темноте, однако, помогло это мало. В помещении не было окон. Когда первый страх отступил, я чётко различила чьё-то дыхание поблизости. Ещё одна пленница, или это сам маньяк? Приволок меня и спьяну уснул. Всё возможно. Кто бы тут ни спал рядышком, лучше не будить.

Как можно тише я выбралась из-под шкуры и слезла на пол, как поняла, с деревянной кровати. Опустилась на колени и ощупала себя. Голова цела, что странно, после такого удара, а ещё на мне оказалась длинная шерстяная ночная рубаха. Выходит, он меня ещё и переодел? Как только подумала, что какой-то мужик пялился на меня. Фу-у-у-у, гадость какая. Извращенец. А если он меня?.. Не-е-ет, никаких признаков изнасилования нет, по крайней мере, ничего не чувствую.

Я сидела во тьме, соображая, куда идти, едва различила в темноте тонкие полоски, похожие на дверной проём. На четвереньках поползла туда, главное сейчас, выбраться от этого маньяка, там разберусь, куда топать. Надеюсь, его избушка не где-то среди леса, плутать зимой в ночной чаще – удовольствие сомнительное.

Рассудила правильно, – впереди оказалась дверь, старая, деревянная и жутко скрипучая. Стоило мне к ней прикоснуться и чуть приоткрыть, как раздался громкий скрежет. Я замерла, прислушиваясь к звукам. Тихо. Сантиметр за сантиметром толкала наружу предательскую створку, пока не смогла выбраться в следующую комнату. Тут был очаг, где дотлевали сгоревшие дрова, что за странная избушка. Угольки давали немного света, так что я без труда обнаружила дверь на улицу и, не оглядываясь, рванула туда. Выскочила наружу, едва не задохнувшись. Мороз облапил меня ледяными когтями, защипал щёки и нос, в лёгких закололо льдистыми иглами.

– Ж-ж-жесть, когда так похолодать успело? – Я скрючилась на студёном ветру, с тоской оглянувшись на избушку, но не возвращаться же к маньяку, – только вперёд, – пробурчала себе под нос и, отыскав едва заметную тропинку, пошла куда глаза глядят. На ногах у меня были какие-то кожаные то ли тапочки, то ли полусапожки на мягкой подошве, ступни пока не мёрзли.

– Заботливый маньяк попался, – я говорила сама с собой, чтобы не было страшно.

Вокруг меня высились хвойные деревья, заботливо укутанные морозом в бархатные белоснежные шубы. С двух сторон тропки точно стражи стояли пуховые сугробы, доходящие мне до плеча, и только одинокая стёжка подсказывала путь. Я вся продрогла, даже, кажется, кости промёрзли, челюсти отстукивали, как кастаньеты причудливый ритм.

Вдруг впереди послышался неясный шум, и среди прочего я точно разобрала человеческие голоса. Рванула вперёд, что есть мочи, и выскочила на большую поляну, где весь снег был изрыт и истоптан. Что за?.. Додумать не успела, словно из ниоткуда на поляну высыпали странные мужики, закутанные в шкуры, они гортанно орали на непонятном языке и размахивали… мечами?!

Я застыла столбом посреди разыгрывающейся вакханалии. Кто это? Реконструкторы? Этих чокнутых тоже у нас развелось немало. Только мечи у них выглядели больно грозно, и при ударе иной раз искры летели от скрещённых лезвий. Крики, скрежет, лязг и… кровь. Один из мужчин упал с отрубленной рукой, откуда хлестала тёмная влага, резко пахнуло железом.

– Мамочки! – Взвизгнула я и понеслась прочь, не разбирая дороги.

Кто-то толкнул меня, мимо пролетело короткое копьё, едва не чиркнув мне по носу, замерла испуганным зайцем под деревом. Сердце заполошно стучало, пропуская удары, так и норовя вырваться из грудной клетки. Бежать, бежать, подальше от этих странных мужиков.

Голова поплыла, шум и отблески металла совершенно выбили меня из колеи. Я сделал пару шагов, стараясь забраться под высокую сосну, её лапы, шатром опустившиеся к земле, скроют меня от чужих глаз. В этот момент меня сшиб с ног огромный мужлан, ещё и упал сверху, мгновенно выбив воздух из лёгких.

– А-а-а!!! – Не выдержала я.

Огромная вонючая лапища закрыла моё лицо и нос, едва не задохнулась.

– Молчи! – Прорычал мне на ухо мужик.

Этот на русском говорит, а другие тогда на каком? Очередные любители эльфов и гоблинов?

Я замерла под огромной тушей (что ещё оставалось), прислушиваясь к звукам вокруг. Амбал, навалившийся на меня, поднялся на ноги, даже не извинившись, выбрался из сугроба.

– Астор! – Заорал кто-то лужёной глоткой, аж уши заложило, – стой, собака!

С рыком мой амбал развернулся, вытащив из-за пояса длинный кинжал:

– Иди сюда, трус!

Завязалась драка, второй, тот, что кричал, оказался не меньше налетевшего на меня мужлана. Они, как два огромных медведя кружили на маленьком пятачке между деревьями, стараясь достать друг друга. У второго был меч с широким лезвием, явно не в пользу амбала, как там его назвали, Астор?

Выпад, мой мужлан лихо отскочил в сторону и не подумаешь, что он способен на такие манёвры. Второй рубанул сверху и Астор поймал лезвие меча на свой кинжал, удерживая обеими руками. Противники отскочили в стороны. Я же, озираясь кругом, искала, как мне выбраться из сугроба подальше от них. Встав на четвереньки, начала рыть снег озябшими руками.

Шум драки усилился, обернулась, лишь успев заметить, как на меня летит кто-то из мужиков, удар по моей многострадальной голове, и я точно нырнула в тёмный, глубокий колодец, где искры перед глазами сияли далёкими звёздами.

***

Сквозь марево забытья до моего слуха донеслось невнятное бормотание. Где я? В какую передрягу опять попала? Судьба-затейница припасла для одной ночи уж слишком много сюрпризов.

В нос ударило запахом трав, таким сильным, что в горле запершило, невольно закашлялась. Ко мне подскочил кто-то, отёр лицо тряпицей, смоченной в каком-то отваре, в нос пахнуло чем-то пряным. Нещадно болела голова и как ни силилась я открыть глаза, ничего не вышло, встать тоже не получилось, руки не слушались. Даже рот не желал открываться. Замычала, пытаясь хоть как-то очнуться, вырваться из плена морока.

– Тихо, девочка, тихо, – раздался старческий, точно надтреснутый голос, – не шевелись.

Это ещё кто? Помощник маньяка? А куда делись мужики с поляны?

Незнакомец тем временем отошёл от меня, разговаривая сам с собой:

– Она умирает, светлые боги, совсем юная, Боден не простит мне.

Здесь ещё кто-то есть? Сознание упрямо цеплялось за действительность, но мысли то и дело прерывались, будто их включали и выключали. Дочка чья-то помирает, слова старика точно обращены не ко мне, я-то живая. Вроде… Руки и ноги не слушались, даже голову оторвать от лежанки нет возможности. Да что со мной?

Додумать над своей горькой долей мне не дали, хлопнула дверь, в лицо резко пахнуло холодом и раздался грубый мужской голос:

– Старик, помоги нашему ярлу, – послышался топот ног, – скидывай девчонку, – сказал вошедший.

– Я здесь хозяин, – голос старика окреп, – кладите своего ярла на пол, не велика птица. Что с ним?

– Не знаю, приложился головой об дерево, мы думали, очнётся, но прошло много времени, а он всё не приходит в себя.

– Ты останься, – распорядился старик, – остальные – вон.

Двери снова открылись и закрылись, отсекая нас от внешнего мира.

– Нам сказали в селении, что ты целитель. Это ярл Астор, может, слыхал о таком?

– Как же, приходилось, – в голосе старика не прозвучало ни уважения, ни подобострастия, – всё-то вам неймётся, всё делите землю, будто не всем нам она принадлежит. Скажи своё имя, я сам пошлю тебе весточку, ярлу ты сейчас без надобности.

– Так, не мы распрю начали, – словно оправдываясь, ответил мужчина, – щенки подлого Вигго напали на владения конунга. Сореном меня зовут, наш лагерь у опушки, там найдёшь меня.

– А-а-а, всё одно. Шум, драки, убийства и более ничего. Уходи, ярлу покой нужен, как и девочке.

– Кто она?

Тень накрыла моё лицо, мужчина склонился поближе, разглядывая меня.

– Не твоё дело, – грубо ответил старик, – уходи, берсерк, таким как ты не место в моём доме, безумец Бьорнмира.

Мужчина промолчал, только тяжёлая поступь удалилась, дверь снова хлопнула и наступила блаженная тишина. Старик оживился, подскочил к ярлу, лежащему на полу, я слышала, как он вертел его осматривая.

– Чего такому медведю станется, – проворчал дед, – а вот Кристе ты, благородный Астор поможешь, не всё вам кровь проливать, поделишься с девочкой своей жизнью, – старик захохотал, его смех осколками рассыпался по дому.

Я мучительно старалась вспомнить, где уже слышала знакомое имя. Так это же тот мужик, что чуть не зашиб меня под сосной! Ох, ярмарка безумия продолжается… Где я?!

Старик возился неподалёку, бормоча под нос, потом подошёл ко мне, пальцем на лбу начертил что-то непонятной смесью, затих, только шелестели полы его одежды. Я снова попыталась открыть глаза, но веки будто склеили, тут надо мной раздался голос деда, он напевно проговаривал непонятные слова. Во лбу зажгло, огонь переместился ниже к основанию черепа, стёк по позвоночнику, и в груди всё полыхнуло, тело моё выгнуло дугой, рот распахнулся в беззвучном крике, глаза раскрылись, полные слёз боли, но я ничего не видела, кроме разноцветных пятен. Казалось, пламя пожирает моё тело, клетку за клеткой. Мышцы напряглись до предела, позвоночник выгнулся в диком спазме, боль оглушила, и снова я устремилась навстречу чёрной бездне желанного забытья.

***

Ярл Астор сидел на полу, хмуро разглядывая бедную избушку целителя:

– Ты меня спас?

Старик мелко закивал:

– Я, люди зовут меня Стигом, много лет живу в этом лесу.

– Не слыхал, – Астор опустил голову на руки, – до сих пор всё плывёт перед глазами.

– А путь ко мне боги сами подскажут, коль надобность в том будет, – старик поставил на огонь горшок, откуда торчали сухие ветки трав, – ступай, ярл, воины ждут тебя.

Мужчина тяжело поднялся, опираясь на лавку, где лежала совсем юная девушка, до подбородка прикрытая старым одеялом.

– Кто она?

– Не повезло ей оказаться возле вашей бойни, – покачал головой знахарь, – насилу вытащил её из леса, хорошо, рядом моя тропка пролегла.

– Это она у меня под ногами болталась? – Нахмурился Астор, – была там какая-то пигалица, я отшвырнул её подальше, чтобы не мешалась.

– Отшвырнул, – сверкнул злобно глазами старец, – ось телесную ты девчонке изломил, насилу выходил.

– Я не со зла, – опустил взгляд воин, рассматривая тонкие черты лица незнакомки, глаза, опушённые чёрными как смоль ресницами, чуть запавшие щёки.

– Для вас люди, что трава придорожная, – не унимался старец, – затопчете и не заметите.

Ярл с трудом держался на ногах, воздуха не хватало, мужчина рванул на себе плащ, застёгнутый у плеча фибулой, застёжка царапнула шею и капли крови скатились на одежду, в этот же миг девушка вскрикнула: у неё на шее открылась ранка, точь-в-точь как у Астора, на лежанку скользнуло несколько карминовых капель.

У старца, обернувшегося на крик, расширились глаза:

– Стой, ярл, погоди!

Астор и сам не двигался с места, не отрывая взора от царапины на шее девушки:

– Что ты сделал, колдун? – Сжав кулаки, он шагнул к знахарю, – отвечай, иначе…

– Пощади, ярл, – закрылся старик руками, – заклятье моё… в нём дело…

Астор опустился на лавку:

– Говори, что сотворил, и не смей мне лгать.

Глава 2

Старик быстро отскочил к очагу, встав за ним, как за укрытием:

– Скор ты, ярл, на расправу, а только всё равно, виноват в том, что с девушкой случилось, я взаймы немного сил твоих взял, чтобы Кристе помочь.

– Ты мне зубы не заговаривай, – возмутился Астор, – что натворил, каким колдовством нас связал?

Знахарь пожал плечами:

– Простой обряд, у тебя силы взять, Кристе передать, чтобы жить девочка могла.

– Совсем старый рехнулся? Не видишь, мы теперь с ней связаны?

Знахарь развёл руками:

– Не моя в том вина – воля богов.

– Я тебе сейчас такую волю покажу, – Астор выпрямился во весь рост, едва не задевая балок крыши, рыча, точно медведь, шагнул к очагу, но в этот момент девушка зашевелилась и открыла глаза.

***

Сознание вернулось так, будто кто-то щёлкнул тумблером: миг и я уже здесь, ещё бы понять, где. В голове переполошённым осиным роем вспыхнули воспоминания. Повернувшись набок, увидела того самого мужика из леса, он стоял напротив какого-то тщедушного старика, и по всему виду было понятно, что не поблагодарить его хочет.

– Криста! – Завопил дед и выскочил ко мне, – очнулась, деточка.

Мужик, думаю, тот самый Астор, неуклюже обошёл колченогий, кое-как сколоченный из разномастных досок стол и подошёл ко мне, разглядывая, как неизвестное науке насекомое.

– Встать можешь? – Пробасил он.

Его командный голос подействовал лучше всяких лекарств, ноги сами соскочили на пол, и вот я уже сижу на узкой лавке.

– Остынь, Астор! – Старик, несмотря на явный страх перед громадным верзилой, вытянулся во весь рост, – не тронь девочку, ей лежать надо, едва от смерти её спас. Ложись, Криста, – старичок бережно опустил меня снова на лавку.

– Как мне теперь прикажешь быть, эту пигалицу за собой везде таскать? – возмущённо сказал Астор, – если кто пришибёт её, так и мне не жить.

– Кроме тебя, до сего дня никто Кристу убить не пытался, – съязвил старик.

Я смотрела на них и не понимала: о чём идёт речь и что вообще происходит. В глаза бросилось странное убранство захудалой избушки: очаг, дым от которого просто вытягивало через дырку в крыше; мебель из необструганных досок; котелки; на балках висели связки сушёных трав, да и сам старик был одет в какую-то перештопанную на сто раз хламиду. Астор тоже костюмчик не сменил. Эти ролевики совсем из ума выжили или это по мне дурка плачет?

– Вы кто? – Задала я вполне резонный вопрос.

– Криста! – Всплеснул руками старик, – не признала? Я же Стиг.

– Блаженная она у тебя, – недовольно нахмурился Астор.

– А всё ты, – подскочил снова старик к верзиле, – всё ты.

– Уймись! – Рявкнул на него мужик, и дед почти упал на лавочку рядом со мной, – подумать надо, как быть теперь.

Старик, не слушая Астора, обернулся ко мне:

– Криста, не узнаёшь меня?

– Не, – мотнула я головой, – где мы?

Весь череп, казалось, болел, хоть и малость поменьше, перед взором словно висело полупрозрачное марево, отчего глаза нещадно слезились. Тело ныло, как после усиленной тренировки, но боли уже не было.

– Ох, горе, что я Бодену, отцу твоему скажу?

Ага, у меня ещё и папаша объявился. Может, обморок изобразить, а чем мне это поможет? Выиграю времени немного, а дальше? Дед Кристой меня зовёт, значит, знает. А откуда? Меня замутило от всей этой неразберихи.

– Криста, – дед пристально смотрел мне в глаза, – что ты помнишь?

– Как он, – ткнула пальцем в мужлана, – налетел на меня, чуть все кости не переломал, – наябедничала я.

– Память отшибло, – покачал головой старик, – ничего, я тебе помогу.

– Ты с помощью поосторожней, – занервничал отчего-то Астор.

– Ступай себе, ярл, тебя люди ждут.

– Снимай своё заклятье, знахарь, – прорычал верзила, – иначе, клянусь Бьорнмиром, вышибу из тебя дух.

– Ничего с тобой не станется, Астор, – отвёл глаза старик.

Тогда мужлан схватил со стола иззубренный нож и полоснул себя по запястью, я закричала от боли, отдёрнула рукав рубашки и увидела, как на руке расползлась в стороны кожа, будто от пореза, кровь заструилась, закапала на пол. Стиг схватил со стола тряпицу, сноровисто перевязал мне запястье, не хуже любого врача, потом занялся верзилой.

– Не моя в том вина, – всё повторял старец.

Астор опустился прям на пол и склонил голову на руки, а я совсем перестала что-либо понимать.

***

К ночи закружила, завьюжила метель, танцуя на макушках высоких сугробов, заметая пути-дорожки в лесу. Позёмка подолом кружевного платья стелилась под ногами. Тряхнула зима белотканной шалью, укутала деревья и кусты, загнала животных в глубокие норы, в тёплые дупла, птицы попрятались в гнёздах. Тишина да тихое поскрипывание промёрзших стволов.

Я выскочила из избушки по надобности, замерла, очарованная извечным танцем вьюги, холод пробирал до костей, но меня заворожили деревья-исполины в белых снежных шубах, величавый безмолвный лес, уснувший до весны. В каморке знахаря было чадно, я вздохнула полной грудью морозный свежий воздух. Одно поняла к концу этого дня: это не наша Земля и не мой мир, а вот куда я попала, теперь следует разобраться.

– Криста? – Дверь скрипнула, и на крыльце появился Стиг, – айда в дом, ноги обморозишь.

Я скользнула вслед за стариком внутрь жилища, поёжилась, стряхивая с себя снежинки, и забралась на лавку, укрывшись худым одеялом. Стиг подал мне тарелку каши, простой, но необычайно ароматной. В его вареве плавали кусочки мяса и сала: слюнки так и текли, глядя на золотистый бульон с распаренной крупой.

Астор ушёл к своим воинам, и мы остались со Стигом одни. Ярл так и не добился внятного ответа на то, что здесь произошло. Знахарь и сам не ведал, почему заклинание легло криво, а я так и вовсе была в шоке, с магией сталкивалась только в цирке. Да и то, можно ли сравнить фокусы, когда заяц то появляется, то исчезает в стеклянной коробке с тем, что сделал целитель. Странно, но пока старик оправдывался перед Астором, мне удалось-таки привести в порядок мысли. Ну мир, ну чужой. Главное – люди здесь живут, не динозавры какие.

Знахарю только под вечер удалось спровадить ярла, когда за ним пришёл воин – забавный тип, до смешного похожий на хитрого лиса: медно-рыжие волосы, миндалевидные зелёные глаза. Даже кончик его длинного носа слегка подрагивал, когда воин говорил, точь-в-точь как лис.

Теперь же мы отдыхали, наслаждаясь простецким ужином: кашей и хлебом.

– Стиг, расскажи обо мне, – поставила тарелку на колени, – может, так быстрей удастся вспомнить всё.

– Зачем? Я много сил потратил на заклятье, но теперь смогу вернуть тебе память, – Стиг облизал ложку и поставил тарелку на стол.

– М-может, не надо? – Проблеяла я, – вдруг опять что не так пойдёт?

– И не думай даже о таком, – отмахнулся старик, ловко обдирая с привязанных сухих трав по одной-две веточки.

Скоро по избушке закурился лёгкий дымок, ещё добавляя чада, Стиг растолок несколько сухих листочков в маленькой деревянной ступке.

– Ложись на лавку, Криста, – обернулся он ко мне.

– Мама, дорогая, – прошептала чуть слышно, но улеглась. Вдруг и правда сработает. Только чью память вернёт, интересно? То, что я не в своём теле, поняла пару часов назад, когда потихоньку, таясь от Астора и старика, разглядела себя в бочке с водой.

Знахарь намазал мне на лоб какие-то знаки, я прикрыла глаза, а Стиг зашептал что-то неразборчивое. Голову будто закутали тёплым полотенцем, а потом жар объял лоб и затылок. Перед глазами вспыхнули картинки чужой жизни и тут, в мозги словно воткнули тысячи крохотных иголок, я закричала, сонм воспоминаний обрушился на меня лавиной, в голове будто грохотал вулкан, опаляя жаром все внутренности.

«Ну, дед»: – подумала я, – «если Астор тебя не прибьёт, то сама это устрою».

Всё закончилось так же внезапно, как началось. Веки едва поднялись, трясущейся рукой отёрла пот со лба и лица. Стиг, глаза которого стали большими, как у совы, подал мне щербатую кружку с водой.

– Криста, как ты? – Голос старика подрагивал.

– Хреново! – Рявкнула я, – ты что наделал? Думала, помру тут.

– Так не должно быть…

– Астору тоже так говорил. Знахарь из тебя, как… как из лягушки лось.

– Да как ты смеешь, – возмутился старик, потрясая надо мной сухонькими руками, сжатыми в кулаки, – я у матушки твоей роды принимал, первым держал тебя, приняв из утробы! От смерти спас!

– Ага, и сам чуть в гроб не отправил.

– Куда? – Удивился Стиг, – какие-то слова у тебя странные иной раз.

Я прикусила язык, у них что иначе хоронят? Надо быть поосмотрительней. Вообще заметила, что говорю не на русском, но мозг будто моментально сам переводил странную, гортанную речь. Картинки из чужих воспоминаний складывались в иную, совершенно незнакомую мне жизнь. Голова зверски болела, но Стиг буквально спас меня, «загрузив» в мои мозги память бывшей хозяйки тела.

– Прости, не хотела тебя обидеть, – вернула знахарю пустую кружку, – больно очень.

Старик покачал головой:

– А может, и права ты, второе заклинание не удалось, пора мне на покой.

– Ошибаешься, я всё вспомнила.

– Да? – Подскочил старик, – и меня, и отца с матерью?

– И сестёр с братьями, – расхохоталась, превозмогая боль.

– Тогда отлежись до завтра, а поутру я тебя домой провожу, там Астор своевольничать не посмеет.

– А если его убьют, я тоже умру?

Стиг помрачнел:

– Не видел, чтобы руностав действовал так, – развёл он руками.

– Мог ты что-то спутать?

– Криста! Я знаю каждую рунную формулу как свои пять пальцев, – возмутился старик, подскочил, заходил вокруг колченого стола, – все ставы: для здоровья, лечебные, смертельные, для удачи, защитные.

– А как можно это проверить? – Поднявшись, села, облокотившись о стену.

– Маловерная, смотри! – Потрясая руками, Стиг ринулся к сундуку, что притаился в углу, достал оттуда что-то завёрнутое в дырявую тряпку.

Я сползла с лавки, приблизившись к столу, старик, точно великое сокровище, снял почти истлевшие обмотки, и перед моим взором предстала книга, на обложке из толстой кожи были вырезаны руны Перт и Ансуз, если я правильно поняла, это значило – тайное знание, дарованное богами.

***

Не успели мы перевернуть первую страницу, как в избушку ворвались Сорен, тан Астора и тот самый рыжий воин, на плечах они волочили ярла, который был без сознания.

– Кай, давай его на лавку, – скомандовал Сорен, вместе они сгрузили верзилу на скамью, – что ты наделал, колдун? – Обернулся тан, сжав кулаки.

– Что с ним? – Я подошла к Астору, убрала с его лба непослушную прядку.

Рыжий тряхнул своей гривой:

– Кто бы знал, – ярл вдруг страшно закричал, а потом кулем повалился на землю, – так и лежит в беспамятстве.

– Вот я сейчас из твоей дурной башки всю память вышибу, колдун, чтобы людям не вредил! – Рычал разъярённый Сорен.

– Тан, погоди, дай мне осмотреть ярла, – взмолился знахарь, пытаясь уйти от неминуемой расправы.

Сорен отступил, и Стиг метнулся к Астору, поднял его веки, заглянул в глаза и растерянно перевёл взор на меня:

– Похоже, ему я тоже память восстановил… твою.

– Это… как это? – До меня не сразу дошёл смысл сказанного.

Знахарь ринулся к печурке, сдирая на ходу какие-то веточки и закидывая их в маленький глиняный горшочек:

– Сейчас, сейчас, Астор будет как новенький, – приговаривал Стиг, не переставая помешивать варево, которое начало куриться лёгким дымком.

– Ступай, Сорен, – сказал Кай, – я побуду с ярлом, тебе же надо продолжить сборы, завтра в путь.

– Следи, чтобы этот олух не угробил Астора, – погрозил кулаком тан старику, – смотри мне, колдун, хуже станет, приду, сожгу твою избушку и тебя с ней в придачу.

– Ступай, ступай, – первый страх прошёл и Стиг успокоился, – всё будет хорошо.

Сорен вышел, качая головой, дверь хлопнула так, что с полок посыпались маленькие мешочки с непонятным содержимым. Кай присел на край лавки, чуть потеснив Астора, и уставился на меня.

– Ты и есть та самая Криста? – Нарушил он воцарившееся молчание.

– Виделись уже, – улыбнулась я в ответ.

– Ага, – радостно кивнул Кай, – только я едва тебя разглядел.

– Что на меня смотреть? – Пожала плечами, – на мне цветы не растут, обычный человек.

– Не скажи, – хитро прищурился Кай, – не каждая девица оказывается связана с Астором одной жизнью, – ты ведь соединил их, Стиг?

– Не было такого, – возмутился старик, – толику жизненных сил взял у ярла, чтобы Кристе помочь.

– Ты только мне не помогай, – расхохотался Кай, хлопая себя по коленке, – а то завтра очнусь, а ко мне тоже девица рунами припечатана, а ещё хуже мужик какой деревенский, живи потом с ним.

– Болтун, – отмахнулся знахарь, продолжая готовить отвар.

Рыжий заметил на столе древнюю книгу:

– Стиг! Что я вижу! По этому талмуду ты Астора и Кристу лечил?

Старик попытался спрятать своё сокровище, но Кай опередил его, встал спиной к знахарю, оттеснив его от книги и листая страницы, лекарь сплюнул и, подхватив горячий горшок, направился к ярлу. Он примостил варево так, чтобы Астор мог вдыхать пар, курящийся от трав, и что-то зашептал.

– Скажи мне, колдун, – не унимался Кай, – какой руностав использовал?

– Чтобы ты в этом понимал, – проворчал Стиг, отвлекаясь от Астора.

– А тут всё написано, – ткнул грязным пальцем Кай в страницу.

– Ты руны читать можешь? – Удивился старик.

– Есть немного, – кивнул рыжий, и я тоже подошла поближе, интересно ведь.

Кай листал страницу за страницей, пока не открыл ту, где было сверху изображение трёх рун: Кенназ, Ингуз и Соуло, а далее мелкие записи, выполненные на Футарке.

– Нашли, – кивнул сам себе рыжий, – ну-ка, Стиг-знахарь, поведай нам, какой руностав ты призвал на помощь.

– Известно, – сварливо откликнулся лекарь, опять занявшись Астором, – Кенназ, Гебо, Соуло.

– Да? Очень интересно, – ухмыльнулся Кай, – освежить бы тебе память…

Стиг подскочил к нам, чуть не выронив горшок:

– Я каждую букву в этой книге помню, – начал он и осёкся, увидев руностав перед ним, – нет… не было этого. Тут стояла Гебо!