Читать книгу "Обжигающий Север. Связанные рунами"

– Эм-м, где? – Кай поднёс книгу ближе к старику.

– Как где? Посредине!

– Ага, а ты помнишь, что сия руна означает?

– Единение как с потоком жизни, так и… – на старика жалко было смотреть.

– Так и с другим человеком, потому что ты начертал став на Асторе и Кристе, – закончил Кай и захлопнул книгу, – отныне ваши души, жизни и тела – это единое целое.

Я гулко сглотнула, до сих пор мне казалось, что наша связь, как простуда, скоро пройдёт, но теперь… Что будет со мной?

– Мамочки, – осела на скамью, пытаясь переварить происходящее.

– Тут и папочка не поможет, – тряхнул шевелюрой Кай, – собирайся, Криста, зуб даю, завтра ты едешь с нами.

– Я не хочу, – запротестовала в ответ.

– Думаешь, Астор оставит собственную смерть посреди леса? – Сощурился Кай и кивнул на ярла, который после лечения Стига спокойно спал.

– Надо известить Бодена, – знахарь направился к двери, – он сумеет сохранить Кристе жизнь и уберечь от неприятностей, Астору ничто не будет угрожать, а девочка останется в отчем доме.

Только сейчас до меня дошло, что, в общем-то, родители Кристы – это такие же чужие для меня люди, как и все здесь, память девушки мне передалась, уж не знаю, каким чудом, но от этого ближе семья Кристы мне не стала.

Кай рывком скользнул к двери, перегородив путь Стигу, глаза его хищно сверкнули:

– Оставайся в своей избушке, старик, если жизнь дорога, решать будет Астор, когда очнётся, – рыжий весь напрягся, точно для прыжка, верхняя губа вздёрнулась, обнажая молочно-белые клыки, – куда делся весёлый обаяшка, перед нами сейчас стоял хищный зверь.

Старик отшатнулся, подобрал подол своей хламиды, отступая к столу, залез на сундук, поджав ноги, будто это могло спасти его от расправы.

– Я буду здесь, – дрожащим голосом ответил он.

– Вот и славно, – мгновенно переменился Кай, снова улыбаясь, как старым знакомым, – а теперь пора и на боковую.

Рыжий завернулся в плащ и устроился прямо у порога, мне же пришлось лечь возле сундука, единственную скамью занял Астор.

***

Однако и ночью желанного покоя я не дождалась. До утра мне снилась жизнь Кристы, в чьё тело я попала, теперь уже не стоит отрицать очевидное. Могу сколько угодно говорить себе, что всё это возможно только в каком-нибудь фантастическом рассказе, но вот она я, мой разум, заключённый в чужое тело.

Жизнь девушки предстала передо мной с самого раннего возраста. Деревушка её отца, Бодена, словно в тисках, была зажата среди дремучих лесов, с городом её соединяла дорога, от весенней распутицы и после осенних дождей становившейся непроходимой. Криста росла в дружной и любящей семье, младшая дочь, которую баловала кроткая матушка. Я видела, как она ходила в лес, сызмальства знакомый крохе не хуже отчего дома, собирала там грибы и ягоды, вязанки хвороста. В деревне работы хватало для всех, и Криста исключением не была. Наши имена были удивительно похожи, но на этом сходство заканчивалось. Я была худощавой девушкой, кареглазой с белокурыми волосами, которые всегда стригла коротко, меня можно было назвать милой и привлекательной, но до красавицы всё равно недотягивала, хотя Машка и говорила, что я слишком строга к себе. Криста же была совсем иной. С детства тяжёлый физический труд иначе сложил её тело: не худая, не толстая, скорее сбитая, с хорошо развитыми мышцами. Тёмно-русая густая коса спускалась ниже пояса, тонкие крылья носа, высокие скулы, соболиные брови вразлёт, серые глаза, ямочка на подбородке. Она была хороша, той немного суровой красотой, присущей девушкам из северных стран.

Я спала и смотрела, как прошли годы детства, а затем и юность, как Кристу засватали, и отец страшно гордился этим. Ещё бы, к нему в зятья набивался не абы кто, а сын зажиточного торговца из города, Мелтон. Сердце девушки ещё не познало ни симпатии, ни любви, и она благосклонно восприняла весть о скорой свадьбе, ей и самой хотелось жить в Нордгарде, куда должен был увезти её муж.

Сёстры помогали девушке шить приданое, братья всё чаще уходили на охоту, добывая вепрей и косуль для свадебного пира. Но вмешалось привидение, в моём лице, и теперь Криста, то есть, я, поедет в город пленницей ярла. То, что Астор не отпустит свою «Кощееву иглу», сомневаться не приходилось. Его самого убить сложно, а вот меня… Стоит врагам прознать о нашей странной связи, и я долго не проживу.

Холод пробудил меня ото сна, поёжившись, открыла глаза. Очаг почти потух, и ветер через дыру в крыше, принялся хозяйничать в избе, начался снегопад. Я приподнялась, все ещё спали: Кай храпел у порога, а Стиг тихонько сопел на сундуке, Астор мерно дышал, могучая грудь вздымалась в такт.

Стараясь не шуметь, встала, взяла немного хвороста, дуя на почти остывшие угольки, разожгла тонкие сухие веточки. Огонь, ещё слабый и робкий, вскарабкался по хворосту, принялся за угощение, с каждой минутой набираясь сил, немного поленьев и в избушке потеплело. Зачерпнув воды, поставила на очаг котелок. Готовить из местных продуктов я всё равно не умела, но можно добавить в кипяток немного сушёных травок, на кофе рассчитывать не приходилось.

– Дай мне воды, – послышался позади голос Астора.

Я поднесла ему кружку, впервые близко разглядев хмурого воина. Он был не стар, как мне сначала показалось, морщины сейчас разгладились, и лицо ярла изменилось. Ему, пожалуй, и больше тридцати не дашь. Высокий лоб, тяжёлый подбородок, окаймлённый густой бородой, волосы короткие, но с затылка спускались несколько косиц. Тёмно-русые волосы, почти как у меня, зелёные глаза, радужка окружена чёрным ореолом, отчего цвет казался темнее. Кожа обветрилась и загрубела, оттого и появились ранние морщинки.

Я тихонько присела на пол рядом с лавкой. Как мне быть? Просить оставить меня в деревне? Но там жила семья Кристы, не моя. Смогу ли сладить с чужими людьми? Да, меня же замуж отдадут! Что-то совсем не хочется. Ехать с ярлом? Сдаётся, я для него всего лишь досадная обуза. Интересно, монастыри у них здесь есть? Но шальная мысль тотчас была отвергнута, ещё не хватало всю жизнь провести в убогой келье, в молитвах неведомым богам. Пусть уж лучше ярл забирает, от него хотя бы есть возможность сбежать, потом, когда достаточно освоюсь в этом мире. Криста почти никогда не покидала деревушки, и дальше города Нордгарда не ездила, так что помощи от её памяти было немного.

Астор поднялся, скинул плащ, которым его накрыли и вышел из домика, растолкав сонного Кая. Я приникла к двери, стараясь подслушать, что задумал ярл.

Мужчины скинули рубахи и стали обтираться снегом, на мгновение залюбовалась хорошо сложенными телами с развитыми мышцами.

– Ты в порядке Астор? – прервал молчание Кай.

– Да, если не считать, что теперь в моих мозгах почему-то всплывают странные видения об этой девчонке.

– Старик пытался восстановить ей память, судя по всему, и тебе немного перепало, – хохотнул рыжий.

– Хургова (прим. автора: Хург – ледяной демон) девица, – рыкнул ярл, – спутала все мои планы, придётся тащить её к себе.

– Ну и что, Криста хороша собой, – ухмыльнулся Кай.

– Лучше бы была старухой, что я скажу Ракель? – Астор встряхнулся по-собачьи, сбрасывая с себя снег, и натянул рубаху, провёл рукой по влажным волосам, – ума не приложу, как быть, и оставить девицу здесь нельзя, прознает Вигго, долго я не проживу.

– Твоя невеста сурова, как бы не зашибла нашу красотку сразу по прибытии, – хохотнул Кай.

– Спрячу её в доме, запру в дальней комнате. Пусть живёт, обеспечу ей хороший уход.

Мужчины направились к избушке, и я отпрянула от двери. Вот тебе раз, Астор хочет посадить меня под замок? Час от часу не легче. Не-е-ет, повелители судеб, такой расклад не по мне, надо придумать, как сбежать от «заботы» ярла.

Глава 3

Кривая повозка тряслась по ледяным ухабам, и на каждой кочке мой желудок подпрыгивал вверх, грозя избавиться от скудного завтрака. Астор не стал откладывать наш отъезд в долгий ящик: велел подогнать к избушке телегу, усадил меня на неё, среди провианта и прочего скарба, да и отдал приказ своим воинам выступать. Мне выделили огромный меховой плащ, на том милости закончились. Даже по нужде приходилось идти с провожатым.

Вокруг нас возвышался лес, точно страж неведомого мира. Хвойные деревья оделись инеем, каждая иголочка, каждая веточка, среди них робко проглядывали голые лиственные собратья, тянущие к небесам свои руки-ветви, будто умоляя спасти их от холода. Лес точно опустел: наша шумная кавалькада разогнала всех зверей, распугала птиц. Но даже заснувший до весны, он был прекрасен в своём величавом безмолвии. Высокие сугробы укрыли землю пуховым одеялом, редкие звериные тропки пересекали лес кривыми стёжками, даже сейчас пахло хвоей, пусть и не так сильно, как в тёплую пору.

Я тоскливо озиралась кругом, куда здесь бежать? Замёрзнуть в каком-нибудь сугробе или пойти на ужин волкам? И как? Подле моей повозки постоянно ехал кто-то из воинов. Немногословные мужчины, бросали на меня любопытные взоры, но не пытались заговорить. Не знаю, как объяснил моё присутствие Астор, только вот правды точно не сказал, кому хочется выдать своё слабое место.

Перед отъездом ярл ещё раз поговорил со Стигом, пытаясь вызнать, как обернуть заклятье вспять, и услышанное не порадовало Астора, он взревел как буйвол, которого искусала сотня оводов, и выскочил из домика, а я мало что поняла. Спросить сразу не решилась, видя, в какой ярости ярл.

Сколько мы ехали? Хмурое небо скрыло от нас солнце, но тени ещё не начали удлиняться, предвещая скорую ночь.

– Эй, – раздался голос Кая, – скучаешь?

Я пожала плечами, не зная, что ответить.

Сопровождавший меня воин отъехал немного в сторону, и я решилась расспросить рыжего о том разговоре со знахарем.

– Скажи, что так взбесило Астора, когда мы уезжали? Куда нам надо ехать, чтобы снять заклятье? Что такое Костяной хребет? – Вспомнила я одно из названий.

Кай взглянул на меня с ухмылкой:

– Ты в самом деле ничего не слышала о ледяных пустошах?

Я стушевалась, может быть, здесь об этом знает каждый:

– Память ещё шалит, – стукнула себя пальцем по лбу.

– На севере, там, где лето длится едва ли месяц в году, а почва не успевает освободиться ото льда и пролегают знаменитые пустоши, а к Костяному хребту можно попасть, только преодолев их. Там почти нет жизни, лишь горные козлы забегают иногда, да волчьи стаи снуют в поисках пропитания, но главная опасность пустошей не в этом.

– А в чём же?

– Там живёт племя людоедов, поклоняющихся Лломме.

Наверное, очередная богиня из здешнего пантеона и, скорей всего, не самая добрая. Мурашки побежали по коже, как мы доберёмся туда?

– А по-другому никак нельзя? Людоеды, они же того, человечину едят.

– Тонкое замечание, – издевательски ухмыльнулся Кай, – но как сказал Стиг, там на Костяном хребте, в одной из пещер сохранились первые руны, которые боги даровали этому миру. Формулу надо сложить из них, чтобы обернуть вспять.

– В одной из пещер?! – Наше путешествие и до этого не сулило ничего хорошего, а теперь и подавно, – что если мы замёрзнем быстрей, чем её отыщем или вообще не дойдём?

– То-то и оно, – Астор теперь прикидывает, оправдан ли такой риск, – Кай на мгновение стал серьёзным, – плохо, что тебя надо взять с собой, сама понимаешь…

– Я вряд ли осилю такой путь.

Сказанное рыжим не радовало, точно, Астор запрёт меня в келье и будет держать до скончания дней. Настроение испортилось окончательно.

– Эй, красавица, не грусти, – попытался подбодрить меня Кай, – не всё так плохо, не в казематы ведь едешь. Будешь жить в богатом доме, оберегать тебя станут, опекать не хуже хозяев.

– А меня замуж должны были выдать, – почему-то вспомнилось мне, – я бы, итак, в Нордгарде жила.

– О как? – Удивился Кай, – и за кого же?

– За Мелтона, он сын Раума, торговца.

– Знаю такого, – кивнул рыжий, – повезло тебе, они хорошие люди.

– Повезло? Теперь меня запрут, как какую-то овцу, – возмутилась я.

– Н-да, – почесал макушку Кай, – в городе ведь тоже есть эриль.

Я насторожилась, услышав незнакомое слово, но память Кристы услужливо мне подсказала, что так называют мастеров, владеющих магией рун.

– И? – Надежда крохотным огонёчком согрела моё сердце.

– Возможно, ему удастся снять криво поставленную формулу Стига.

– А если нет?

Рыжий пожал плечами:

– Тебе понравится в доме Астора.

Кай легко пришпорил коня и уехал вперёд, а я осталась размышлять о своей нелёгкой судьбе. Вот за что меня закинуло сюда? Жила себе тихо, людей лечила, никому не мешала. Что за силы вторглись в мою судьбу? Кому понадобилась заштатная медсестра захолустного городишки? Умений у меня особых нет, знаний тоже. Лечить могу, так ведь нашими лекарствами, а не здешними травами. Всё происходящее больше напоминало чью-то глупую шутку. Попадись мне те неведомые силы, ох, я им устрою, кто бы это ни был.

***

Смолистый лесной дух смешался с запахом близкого человеческого жилья, сумеречное небо прорезали дымные ленты из печных труб: мы подъезжали к Нордгарду.

Лес отступил, открывая перед нашими взорами город, уютно устроившийся между деревьями и скалами, что высились позади, пахнуло солью, где-то близко было море, скрытое пока от глаз.

Зима заботливо укутала Нордгард толстым одеялом снега, и он мерцал под небом, на котором проступали сияющие в морозном воздухе звёзды. Дым от многочисленных очагов стал едким, запершил в горле, смешиваясь с солёным дыханием моря, сейчас, должно быть, одетое у берега в толстую ледяную броню.

На окраинах, там, где вплотную подступал суровый лес, виднелись простые, сложенные из грубых брёвен дома. Их скатные крыши, покрытые плотным слоем дёрна, увенчаны пушистыми шапками снега, а из крохотных окон, затянутых бычьим пузырём, струился тёплый золотистый свет. Хозяйки спешили закрыть ставни на ночь, и дома будто опускали веки, готовясь ко сну.

Деревянные стены, обветренные временем и северными ветрами, поросли мхом, который поднимался от земли, сейчас по нему ползли инеистые узоры, превращая каждый дом в жилище сказочных морозных духов. Так мне казалось. Я впервые видела древний город, поселение из другого мира, где мне теперь предстояло жить.

– Вот ты какой, – прошептала тихо, и вглядывалась в каждый штрих, каждую мелочь, стараясь познакомиться с его бытом, заодно и запомнить, как выбраться из этой большой ловушки, под названием Нордгард.

У многих домов виднелась коновязь, нередко попадались на глаза привязанные к ней лошади, сонно качающие головой, чьё дыхание облачками пара растворялось в вечерней стуже. Со дворов доносился лай сторожевых псов, и почему-то от этого стало спокойней, тут почти всё как на Земле, пусть и время совсем другое, не то, в котором жила я.

Наш отряд ехал по улочкам, которые становились тем шире, чем далее мы продвигались к центру. Тишина, к которой я успела привыкнуть, когда каждый звук, точно замерзая, становится хрупким и звонким, сменилась на гул голосов, скрип телег, похрапывание лошадей. Сумерки подкрадывались к домам, но люди не спешили убраться с улиц. Слышались крики уличных продавцов, ходивших с небольшими лотками, на которых лежали остатки их товара. Бегали румяные дети, перебрасываясь снежками, кричали извозчики, отгоняя зазевавшихся прохожих от телег. Медленно передвигались по улицам тяжёлые обозы, впрочем, таких было мало, преобладали массивные сани-волокуши, запряжённые приземистыми, косматыми лошадьми, их полозья натужно скрипели по грязному снегу. Тут и там попадались навстречу горожане, тащившие за собой санки, гружённые бочонками с вяленой рыбой, или связками дров.

Дороги стали не только шире, мёрзлую землю сменил булыжник, одевший улицы от края до края. Бока округлых камней проступали сквозь слой снега, смешанного с золой и мелким сором. К запаху дыма и соли примешивался аромат свежеиспечённого хлеба и тяжёлый дух хмельного эля, доносившийся из дверей таверны, мимо которой мы проезжали.

Воины расслабились, послышались шутки и смех: они были дома, в безопасности, позади тяжёлый поход и битва, в которой, судя по всему, победу одержал Астор.

Я глазела по сторонам, подмечая малейшие детали. Люди, встречавшиеся на пути, походили на свой город: суровые, немногословные. Мужчины кутались в плащи из овечьей шерсти, на ногах – грубые башмаки или высокие сапоги из толстой кожи. Бороды их были покрыты инеем. Женщины носили короткие тулупы, мехом внутрь, на головах шерстяные платки.

Не таким представляла я Нордгард, он был странным симбиозом европейской и скандинавской архитектуры. Я думала, здесь будет просто большой посёлок из деревянных домов. Деревню, из которой сбежала ночью, мне не удалось разглядеть как следует. Как там было? Теперь вряд ли узнаю. В угаре после всех треволнений совершенно не обратила внимания на дома, мимо которых бежала в лес. А теперь меня изумил вид Нордгарда, будто кто-то взял и перенёс сюда дома из средневековой Европы, смешал их с приземистыми деревянными избами.

Подступающей ночи не удалось погрузить город во мрак, с сумерками на углах каменных зданий вспыхивали факелы в кованых держателях, у жилищ попроще теплились масляные лампы, огонь которых не мог задуть задиристый северный ветер.

Постепенно деревянные дома отступили, их место заняли каменные невысокие особняки из серого гранита, плотно прижавшиеся друг к другу. Окна в них были больше, и я с изумлением заметила в них стёкла: мутные, с многочисленными вкраплениями, но самые настоящие. Над всеми домами в сердце города возвышалась каменная крепость, будто следя за покоем Нордгарда. Её зубчатые стены покрывал иней, а на смотровых площадках виднелись крохотные фигурки воинов, чьи меховые капюшоны почти сливались с серыми башнями. Из труб замка валил густой дым.

Отряд замер перед массивными деревянными воротами, окованными полосами железа, казавшегося серебряным от инея. Послышались голоса со двора и створки распахнулись, принимая наш отряд внутрь.

Забегали слуги, засуетились воины, спешиваясь, я сидела на телеге, не зная, куда мне податься. Кай заметил мою растерянность, подошёл, протянул руку, помогая спуститься.

– Добро пожаловать в дом Астора, Криста, – сказал он то ли с радостью, то ли с издёвкой. С этим хитрым лисом никогда ничего не понятно, говорит он всерьёз или подшучивает.

Я слезла и огляделась, широкий двор вместил в себя не только двухэтажный дом, но и многочисленные постройки. Слуги торопливо уводили лошадей в каменную добротную конюшню, откуда пахло свежим сеном. Воины спешили в приземистое жилище, на ходу стаскивая тяжёлые, промёрзшие плащи, наверное, это постройка, в которой они жили. Кай остался со мной, держа мою ладонь в своей руке. Я разглядывала дом. Первый этаж его был из камня, с узкими окнами, больше похожими на бойницы, а второй – из дерева, с красивыми резными наличниками, на коньке крыши виднелись лошадиные, искусно вырезанные головы. Окна на втором этаже были куда больше, и сейчас из них во двор лился золотистый свет, обещая тепло и пищу.

– Астор! – На крыльцо выбежала девушка в одном платье, кинулась вниз по ступеням и утонула в объятьях ярла, – ты вернулся!

– Это Ракель, невеста хозяина, – наклонился ко мне Кай.

Девушка отпрянула от жениха и вдруг обратила свой взгляд на меня: глаза её превратились в щёлки, тонкие ноздри раздулись, челюсти сжались. Она что-то сказала ярлу, гневно сведя брови к переносице, и я поняла, лёгкой жизни мне здесь не светит.

***

В комнатушке было прохладно, но мне принесли тёплое, стёганое одеяло, а на кровати лежала самая настоящая перина, я такую только у бабушки в деревне видела, давным-давно в раннем детстве. С удовольствием опустилась на пышный пуховый матрас. Что ж, меня заточили в очень даже комфортабельную темницу.

Спаленка располагалась на втором этаже, недалеко от покоев самого ярла. Ракель, увидев, куда меня поселили, взбеленилась пуще прежнего, её светло-голубые глаза побелели от ярости. Не будь рядом со мной Кая, которому Астор поручил моё обустройство, невеста ярла разорвала бы меня на клочки.

– Это обязательно? – Робко спросила я, заходя в комнату.

– А ты хотела бы жить со слугами? – Хмыкнул рыжий, запрыгнув с ногами на постель, – гм, недурно. Боюсь, Астор не хочет испытывать на себе все тычки и шпильки, которыми тебя наградит Гельда, она главная над прислугой в этом доме, а норов у неё, под стать хозяйскому.

– Меня, скорее, ночью Ракель придушит, – я огляделась, рассматривая своё пристанище.

Небольшая комната с добротной мебелью: маленький камин; рядом кровать; под окном сундук для одежды, которой у меня не было; у стены стол и стул, на полу домотканый коврик.

– Не переживай, Криста, у тебя лучший в мире охранник, – хохотнул Кай, лукаво улыбнувшись, – позволь отклоняться, – шутовски поклонился рыжий плут, поднявшись с кровати, – мне пора.

Теперь я сидела в полном одиночестве, размышляя, что же будет дальше. Дверь скрипнула, и в комнату вошла невысокая старуха, тощая, как жердь, а кожа её казалась дублёной, такой грубой она была. В руках у неё был поднос с едой.

– Хозяин велел передать, – недовольно сказала она, поджав губы, – я Гельда, – представилась она, повернувшись ко мне спиной и почти бросив поднос на стол, – вода в кувшине, горшок под кроватью.

С этим напутствием старуха развернулась к двери и вышла, в замочной скважине повернулся ключ. Замечательно, меня ещё и заперли.

Есть, несмотря на то что за день мне перепал лишь кусок хлеба с вяленым мясом, совершенно не хотелось. Напилась воды, посидела на шкуре возле нерастопленного камина и легла в кровать не раздеваясь. Мне даже свечи не принесли.

Под утро стало совсем холодно, я стучала зубами под одеялом, а потом постелила его вместо матраца, укрывшись периной, стало чуточку легче. Сон не шёл, более-менее согревшись, выбралась из постели. Чтобы разогнать кровь, прыгала по комнате, размахивая руками. За этим занятием и застала меня Гельда, её брови подскочили к редким седым волосам, прикрытым платком.

– Ты чего?

– Х-холодно, – ответила я, стуча зубами.

Старуха кинула взгляд на камин, хмыкнула и тут увидела нетронутую еду:

– Вот как? – Сказала она, будто сама себе, не глядя на меня, – тем лучше, своих ртов хватает, чтобы ещё оборванок кормить.

Она вышла из комнаты, не забыв её запереть.

Утренние лучи скользили по морозным узорам на стёклах, превращая их в разноцветные неземные картины, окно так заиндевело, что даже улицу было почти не видать. Не знаю, сколько я просидела в комнатушке, закутавшись и в одеяло, и в перину. Изо рта шёл пар, пальцы почти не двигались. Жаль, что чувства голода и холода не передаются Астору.

Интересно, как скоро я помру от воспаления лёгких? В том, что заболею, даже не сомневалась, тут и насмерть замёрзнуть можно. От озноба клонило в сон, облокотившись о стену, закрыла глаза, но моё внимание привлекли крики со двора и начавшийся переполох. Соскочив с кровати, подошла к окну прислушиваясь.

– Астор! – Вопел какой-то мужик, – не такого закона, чтобы чужих дочерей воровать точно рабынь!

Подпрыгнув от неожиданности, стала скрести окно заледеневшими пальцами. Это приехали за мной! Кто бы ни был отец той Кристы, я его уже любила.

Кто-то вяло отговаривался со двора, но ворота не открывали.

– Астор! Отопри, не то вызову тебя на тинг (прим. автора: народное собрание, суд, состоящий из мужчин)!

Не выдержав, кое-как провернула защёлку на окне и распахнула ставни:

– Отец! Я здесь! Помоги мне! – Орала, что есть мочи.

За воротами стояли трое мужчин, двое постарше, один помоложе. Не знаю, кто из них мой папа, но не всё ли равно. Замахала руками, привлекая к себе внимание:

– Я здесь, отец!

– Криста! Дочка! – К воротам бросился высокий седовласый мужчина, закутанный поверх плаща в медвежью шкуру, принявшись молотить что есть сил кулаками, створки содрогнулись от ударов.

Слуги бестолково носились по двору, ожидая приказов и создавая лишнюю суматоху, кто-то просто глазел на меня.

– Ого, – пробормотала я, – папуля-то силён.

В этот момент хлопнула дверь, по ступенькам сбежал Астор, отдавая приказы направо и налево.

Слуг точно ветром сдуло, лишь один мужчина кинулся к воротам, спеша открыть их. Астор глянул наверх, заметил меня и нахмурился. Во двор влетел отец, за ним и те двое, началась жаркая перепалка. Ярл пытался успокоить пришедших, но тщетно.

– Ты что себе возомнил?! Девицу на выданье, увести со двора, как скот какой! Опозорил семью! Я потребую ответа от конунга!

Астор заметно побледнел. Ага! Выходит, и на него есть управа! Ярл что-то ответил, кивнул в сторону двери. К отцу подошёл второй мужчина в годах, взял под руку и потихоньку повёл его в дом. Я закрыла окно и вмиг оказалась под дверью.

Топот шагов раздался совсем близко, прильнула к створке, слушая, что там происходит, в скважине провернулся ключ, и я, не успев отскочить, выпала в коридор.

– Дочка! – Мужчина в шкуре кинулся ко мне, помогая подняться, – цела? Как ты? – Он прижал меня к груди так сильно, что хрустнули рёбра, – мы же весь лес перетряхнули, чуть не под каждую корягу заглянули, а ты у Стига была, – на одном дыханье выпалил отец, – знахарь сам к нам пришёл после того, как этот хургов лиходей тебя увёз.

– Он меня силой забрал, – ябедничала я с огромным удовольствием, – запер здесь в холоде, в камине дров нет и еды сегодня не дали.

Отец посмотрел на мои посиневшие пальцы, потом перевёл взгляд на смутившегося Астора:

– Вижу, хорошо с дочкой обращались, как ты и говорил.

Ярл густо покраснел: вот уж не ожидала.

– Боден, Раум и ты, Мелтон, идёмте со мной, нам нужно многое обсудить, – Астор указал на двери в конце коридора.

Вот как, значит? Это мой жених и будущий свёкор пришли, отлично. Может, вызволят меня отсюда?

Перед нами распахнули двери, в лицо пахнуло теплом и ароматами пищи. Большой зал был обогрет роскошным камином, а по центру стоял накрытый стол, наверное, Астор собирался обедать. Мы вошли внутрь, и я увидела Ракель, взгляд которой полыхнул дикой злобой.

– Выйди, пожалуйста, – обратился Астор к ней.

– Это ещё почему? – Надменно спросила девушка.

– Так надо, – было заметно, что ярлу неудобно оправдываться перед невестой в нашем присутствии, – пожалуйста.

Ракель стиснула челюсти, нервно дёрнула головой и покинула комнату. Теперь настал мой черёд навести порядок в своей новой жизни.

***

В камине потрескивали дрова, я сидела совсем близко к огню на низеньком стульчике, закутанная в отцовский плащ. У меня ведь даже одежды не было, так и уехала в ночной рубахе. В дороге мне дали, чем прикрыться, а по приезде пришлось вернуть единственную тёплую вещь.

Мужчины расположились за столом, отец и его провожатые от угощенья отказались, исподлобья наблюдая за растерянным Астором.

– Не был бы ты прославленным воином и ярлом конунга, давно снёс бы голову с плеч, – кулаки отца сжимались и разжимались, на скулах ходили желваки.

– Боден, усмири свой нрав и не пугай меня конунгом, пойти к нему могу и сам, да только ты этого не захочешь, когда узнаешь, что произошло у Стига.

– Так поведай, – выкрикнул отец, едва сдерживая гнев.

Астор подал мужчинам кружки с элем и начал свой рассказ. Гости сидели, затаив дыхание, не в силах поверить в происходящее, изумлённо переглядывались друг с другом.

– Как такое возможно? – Первым пришёл в себя Раум, отец моего жениха.

– Спроси у Стига, – тяжело вздохнул Астор, – Боден, я для многих стал врагом, если люди прознают, что ключ к моей смерти твоя дочь, на кого начнётся охота?

– На Кристу, – отец уронил голову на могучие руки, – шельмец, старый прохиндей, чтоб его рунами припечатало, – взорвался он снова, – да не преувеличиваешь ли ты, – посмотрел отец на ярла.

Молча Астор вытащил из ножен кинжал и проколол свой палец.

– Ай! – Взвизгнула я и слизнула выступившую капельку крови.

Отец и Раум тревожно переглянулись, Мелтон побледнел.

– Храни нас великий Олдард (прим. автора: верховный бог-покровитель), да как же так вышло?

– Стиг хотел спасти твою дочь, Боден, но что-то пошло не так.

– Не так?! Я ему душу вытрясу, когда вернусь!

– Мы завтра же отправимся с Кристой к эрилю Торстену, возможно, он сумеет снять это проклятье. Не со зла я забрал твою дочь, ей опасно оставаться без надёжной охраны, и потом, кто, кроме меня, сумеет помочь?

– Жить девице в твоём доме не годится, – стоял отец на своём.

– Астор, – перебил его Раум, – мы сможем обеспечить Кристе охрану, не выпустим со двора. Проведём Соляную церемонию (прим. автора: свадьба), примем невесту моего сына в нашем доме, как положено.

– А потом Астор изведает новых ощущений, когда Криста понесёт ребёночка, – фыркнул из дальнего угла Кай, неизвестно как, просочившийся в комнату.

Я представила себе ярла, которого терзают боли от схваток, а потом и от родов и захрюкала от смеха, уткнувшись в воротник плаща, лицо ярла вытянулось.

– Кхм, – скрыл смех за кашлем Раум, – что же, это жизнь.

– Нет! – Поспешно ответил Астор, – сначала надо показаться эрилю! Боден, подумай вот о чём: вы сохраните Кристу, но если погибну я?

– Дочь тоже умрёт, – глаза отца расширились от страха.

– Позволь ей остаться со мной, верь, никто здесь её не обидит.

– Ага, только заморят голодом и холодом, – проворчала я мстительно, вспоминая прошедшую ночь.

– Это недоразумение, – Астор бросил гневный взгляд на Кая.

– Что я? – Развёл руками рыжий, – ты мне велел проводить Кристу в комнату, больше распоряжений не было. Не моя вина, что твоя Гельда не слишком-то гостеприимна.

Отец (странно, но душа не противилась, когда я мысленно называла так незнакомого по сути мужчину) пожевал губами, отхлебнул эля и кивнул:

– Пусть будет по-твоему, однако убереги дочь от сплетен.

– Мы скажем, что у Кристы открылся дар эриля, вот я и забрал её в Нордгард.

Эрили – мастера рун – были большой редкостью, и покровительство ярла не вызовет подозрений. Каждый мечтал заполучить себе волшебника, имеющего власть над судьбами других. Астор же – правая рука конунга Хлодвига, никто не станет оспаривать его решений.

– Сохрани вашу связь в тайне, – отец буравил взглядом ярла, – я тоже увезу эту новость в деревню. Скажу, что боги призвали Кристу к Стигу, где она встретила тебя. Люди поверят. Но позволь Мелтону навещать дочь, не хочу, чтобы её снова оставили без пищи и тепла.

– Я предупрежу слуг, – согласился Астор.

Отец поднялся со стула, опустившись передо мной, взял мои ладони в свои руки:

– Дочка, за что же так прогневались боги? – Горько спросил он, – ведь чтили их как положено, теперь же… – Боден умолк, глядя мне в глаза, в которых сквозила тревога и страх за мою судьбу.

Сердце сжалось, пусть я и увидела отца девушки, чьё тело заняла, впервые, но любовь, которую испытывала Криста к родителям, передалась и мне.