Читать книгу "Ты – мое искушение"

Глава 12

Темирхан

«Не бегаю!» – заявила Диана и задала стрекоча, умчавшись.

Я оторопело смотрел вслед ее фигурке. Вернее, не оторопело, но пялясь на круглую, аппетитную задницу. Организм среагировал, как надо, причиняя дискомфорт.

Злом проняло до самого нутра!

Что за озабоченные мысли?!

Нужно думать о воспитании. Ведь у Дианы явно пробелы и проблемы в общении со взрослыми. Непослушание, язвительность, враждебность…

Словом, много недостатков, которые нужно искоренять.

Поркой.

Перекинуть бы малявку через колено, спустив все, и отшлепать по мягкому месту. Вместо прилива воспитательного энтузиазма меня снова проняло возбуждающей волной, от которой в штанах одеревенело все, что только можно.

Чертыхнувшись, я выполнил несколько сложных упражнений, и только потом отправился на поиски воспитанницы.

Я обнаружил ее не сразу. Пришлось поискать. Причем, я искал в исключительно укромных местах, а она всего лишь сидела за беседкой в саду.

Сидит и, судя по звукам, всхлипывает. Заставляет чувствовать себя неуютно. Как под обстрелом. Только ее оружие – слезы, но жалят не хуже пуль.

Что с такими делать? Никогда не умел обращаться с плачущими женщинами.

Во-первых, они сразу становятся жутко некрасивыми.

Во-вторых, теряют нить повествования.

В-третьих, игнорируют голос разума.

В-четвертых…

В-четвертых, всхлипывания Дианы действуют на меня сильнее всех прочих женских слез, прожигая в душе огромные черные дыры.

Приходится втиснуться между беседкой и забором. С моей комплекцией это не так уж легко. Плечи распирают узкое убежище.

– Хорошая пробежка. Говоришь, что не бегаешь, но сиганула на крепкую троечку.

Ноль реакции… Всхлипы становятся лишь сильнее.

– Хватит реветь. Было бы из-за чего рыдать. Плохая физическая подготовка – дело поправимое.

– У-у-у-уходи немедленно!

Топает крохотной ножкой, обутой в нежно-розовые кроссовки. Шнурки на одном кроссовке распустились. Приходится протиснуться вперед и присесть.

– Что вы делаете? – замирает Диана, глядя, как я завязываю шнурок.

– Ты можешь упасть, дурочка.

С простейшей задачей справляюсь очень быстро. Но ладонь опускается на тонкую щиколотку. Открытая, нежная кожу чуть выше кромки белого носка манит своей беззащитностью и теплом. Нежная, тонкая кожа. Она словно вибрирует под моими пальцами, опаляя жаром.

Поднимаю взгляд. Между нашими лицами не очень большое расстояние.

Я понимаю, что ошибался – не все плачущие женщины некрасивы.

Дианку слезы никак не портят.

Наоборот…

Глаза становятся еще больше и красивее, чем есть. Целые озера, в которых можно утонуть.

Губы припухшие и немного искусанные. Появляется странное желание самому пустить в ход зубы, прикусив волнующий изгиб ее рта.

Начинаю дышать чаще. Она – тоже.

Мы смотрим друг другу в глаза, не в силах прервать контакт. Что-то меняется и ломается в момент, когда дыхания смешиваются, становясь жарким потоком – одним на двоих.

Внезапно Дианка чихает, потерев кулачком нос.

Этот момент взрывает тонкий кокон внезапного притяжения. Девушка первой отводит взгляд в сторону и отодвигается.

Я снимаю руку с ее щиколотки. С большим сожалением.

– Будь здорова.

– Извините. Здесь просто сухая трава.

– Вылезай, – предлагаю, протянув ладонь. – Нужно завершить начатое.

– Не хочу! – мучительно произносит она, складывая руки под грудью. – Ты не понимаешь!

– Объясни.

– Ты мне не отец!

Удивляюсь, как быстро меняется ее настроение. Переменчивая, как майская погода. Только что она дрожала от предвкушения, а ее ресницы пленяли нежными порывами.

Но сейчас Дианка превратилась в злобную колючку и видит во мне врага.

– Не отец. И не пытаюсь им быть. Всего лишь твой опекун. Это не заменит тебе отца. Никто не заменит тебе отца! – заявляю жестко. – Поверь, я знаю!

– Откуда?! Можно подумать, у тебя…

– Мой отец ушел очень рано. Случайное нападение в магазине. Он пострадал от рук вооруженных грабителей. Мой отец был очень мирным человеком, учителем, – усмехаюсь. – Мне было десять, брату – семь. Мама снова сходилась с другими мужчинами. Некоторые были достойными. Но даже лучший из них не заменил нам отца. Это невосполнимая потеря…

Вообще-то у моей речи была цель приободрить Диану, но она снова разрыдалась. Громче и пуще прежнего!

Мне надоело слушать эти концерты без заявок.

Протянув руку, хватаю Дианку за шиворот, вытаскивая из укрытия. Пересаживаю в крытую беседку. Она сразу же забирается с ногами на скамейку, уткнувшись подбородком в колени.

Задумчивая, трепетная лань, роняющая слезы

Режет по-живому без ножа и… раздражает! Потому что задевает какие-то неведомые струны в глубине души, которые трогать не стоит!

– В чем дело?! – теряю терпение. – У тебя есть минута, чтобы объясниться!

– Ни в чем! – стучит кулачком по скамье. – Просто не лезь в это… Вот и все.

– Во что? В спорт?! Я занимаюсь спортом. Он полезен. И тебе пойдет на пользу…

– Не пытайся занять место моего отца!

– Да заколебала ты! – рычу. – Я с тобой нянчиться не собираюсь и сопли твои подтирать тоже не стану. Я здесь лишь для того, чтобы ты не наворотила херни! В гробу я видал общение с малявками наподобие тебя. Если бы не клятва другу, ноги бы моей здесь не было…

– Очень нужна ваша клятва. Мертвые не слышат…ничего!

Губы снова начинают дрожать, глаза наполняются слезами. Твою ж налево. Какой по счету заход?!

Глава 13

Темирхан

– Мне плевать на твои сомнения, капризы и слезы в три ручья. Я дал клятву другу оберегать тебя и присматривать. Я ее выполню. Нравится тебе это или нет, но есть завещание. В нем изложена воля твоего отца. Он хотел как лучше.

– Он ошибался. Лучше было бы только с ним, а не… не со здоровенными бугаями, злыми солдафонами! – осмеливается выдать что-то похожее на оскорбление.

Только меня такими выпадками не пронять. Это же детский лепет. Младенческий писк.

Я горжусь тем, что служил. И если бы не последний провал, служил до сих пор!

– Отца нет. Он умер. Не вернется. Тебе придется с этим смириться и жить дальше.

– Чудовище. Тиран. Железный… истукан! – ругается на меня Диана.

Только причина не во мне, а в ней. В ее тоске по отцу.

Я внезапно понимаю причину ее нежелания заниматься спортом и быть вовлеченной в это.

Клим хвастался, что близок с дочкой, учит ее правильной стойке и хорошему удару в своем зале, рассказывал, что они даже спортом вместе занимались.

В общем, сейчас Дианке тошно от того, что я лезу своими ручищами в святое и неприкосновенное.

– Так ты отца не вернешь. Он был бы не рад, что ты опустила руки, повесила нос и забилась в угол мышью.

– Я не мышь.

– Ведешь себя, как мышь. Глупо… Скучаешь по отцу? Уважь его память тем, что было дорого вам обоим.

– Не надо нравоучений про моего отца! – подскакивает, тыча пальцем мне в грудь.

– Угомонись, букашка. Марш на пробежку! – отхожу в сторону, освобождая дорогу для бега. – Вперед!

– Хорошо, – усмехается, смахнув остатки слез со щек. – Но учти, Темирхамович, я от тебя избавлюсь!

«Это мы еще посмотрим…» – думаю, глядя, как Диана легко сорвалась с места.

Силой заставил себя отвести взгляд от ее задницы. Так и просится в мою ладонь. Да что за наваждение?!

Мне срочно нужно противоядие!

Достаю мобилу из кармана спортивных шорт, набирая номер телефона Люськи.

– Алле? – спрашивает после пятого гудка немного капризным тоном.

– Надо встретиться. Сегодня!

– Ой, а кто это у нас такой нетерпеливый? Темирхан, что ли? Надо же… вспомнил, – выдает обиженно. – Вот так и бегу уже, волосы назад, готовлюсь! У меня, может быть, другие планы на вечер?

– К черту твои планы, Люся. На мне трусы горят.

– Сильно горят? – спрашивает небрежно, но в голосе чувствуется легкое возбуждение.

– Дым валит столбом. Два дня будешь ходить, широко расставляя ноги, – щедро обещаю жаркую и бессонную ночь.

– Ох… В прошлый раз ты мне марафон обещал, но после первого же захода ускакал по делам. А я – девушка горячая, могу и другого кавалера найти…

– Я отменил все свои дела.

– Хм…

Люська думает. Ломается. Цену себе набивает! Так-то она безотказная, как автомат Калашникова, но сейчас корчит из себя принцессу голубых кровей.

– Ну что, встречаемся у тебя? – обещаю. – Коньяк, цветы, закуска – с меня. С тебя – горячая постель и минимум одежды.

– Вот так всегда! – говорит с упреком. – А романтика? А поухаживать…

Я не привык тратить лишнее время на ухаживания. С женщинами почти сразу прыгаю в постель, иногда даже минуя разговоры.

Да о чем можно трындеть, когда мне нужно только одно – сбросить напряжение.

Найти другую девку на одну-две ночи – не проблема. Проблема в том, что некоторые прилипчивые и начинают фантазировать о большем.

Люська… уже привычная, многого не требует. Понимает, что между нами – чистая физиология.

Свободный пестик, одинокая тычинка. Временные жаркие встречи…

Больше ничего!

Так было всегда. Но сейчас Люська обижена последним разом. Я слез прямиком с нее, потому что мне сообщили, что Клим скончался.

Разумеется, я мгновенно бросил Люську в постели и даже не извинился. Не перезванивал…

Прошло почти два месяца.

Люська обиделась на меня.

Нет времени искать другую такую же – раскрепощенную в постели, не требующую много. Срочно надо что-то делать с избытком семенной жидкости в моем организме. Не вручную же молотить, е-мое.

– Приготовь платье. Сходим в ресторан…

Но сейчас приходится согласиться.

– А вы мне нравитесь, господин офицер! Люблю военных… – фальшиво поет Люська.

Пофиг! Пусть хоть поет, хоть воет.

Лишь бы дала… пар спустить. А то уже уши в трубочку сворачиваются!

Глава 14

Темирхан

– Открой окно, дышать нечем!

Люська встает с довольным смешком, распахивая окно.

– Здесь как в бане!

– Хороший из меня банщик?

– Отменный, – довольно жмурится и натягивает на обнаженное тело халатик, сразу же прилипший к ее большой груди. – Сигаретку?

– Не откажусь.

Люська сама подкуривает и передает мне. Ну, прямо не баба, а паровоз желаний – угодила по всем фронтам.

Время перевалило за полночь… выпускаю сизый дым в пожелтевший потолок, думая о том, кого бы для ремонта своей трешки нанять.

– Ох, не смотри туда! Пятно – от соседей… – злится Люська, перехватив мой взгляд и решив, что я задумался о ремонте ее хаты. – Опять они меня залили! Сколько я с ними ругалась – без толку. И денег у самой на ремонт нету, и мужчины, который бы рявкнул внушительно…

Смотрит на меня с ожиданием.

– Кинь мне куртку, – прошу.

Люська мгновенно подает куртку, не забывая при этом нагнуться так, чтобы сверкнуть обнаженной задницей. Подает знак о следующем фронте, на котором нужно будет трудиться. С тыла, так сказать…

– Держи, – протягивает куртку с улыбкой, застыв возле кровати в ожидании.

Выуживаю из кармана деньги, положив на тумбочку.

– Держи, отремонтируй спальню нормально.

– Разумеется, – улыбается во все тридцать два.

Мне не жаль подкинуть Люське деньжат. Тем более, она так потрудилась в постели.

Но не думаю, что она начнет ремонтировать эту квартиру. Хата принадлежит Люське лишь наполовину, старшая сестра пустила пожить на время.

Люська считает, что ремонт нужно делать вскладчину, ее сестра напирает, что пусть Люська хоть косметический ремонт делает, потому что за аренду не платит… Эти семейные склоки о дележе имущества мне знакомы лишь понаслышке.

У нас с Каримом никогда не было таких проблем. Я служил и дома появлялся редко, Карим сначала жил в трешке, оставшейся от родителей. Потом начал подниматься в гору и купил отдельное жилье – большую квартиру, потом дом… Потом сменил один дом на другой. Квартира родителей осталась при мне.

Я не очень заинтересован в материальных ценностях. Привык жить иначе, хоть и счета мои не пустуют.

Думаю, я мог бы назвать себя очень даже состоятельным и жить, не работая и ни в чем не нуждаясь, до самой смерти. Если не жировать, конечно… Вполне хватит!

– Я на кухню. Ты, наверное, аппетит нагулял? Щи разогрею! – обещает Люська.

Повалявшись еще немного на продавленной тут и там кровати, я отправляюсь в ванную комнату. Но перед тем, как залезть в ванну под душ, загружаю данные с видеокамер, просматривая, что творится в доме Клима.

Отношения с Дианкой так и остались прохладными. Подчеркнуто вежливыми. Надо было видеть, с каким оскорбленным лицом эта мартышка сгребала срач, устроенный ее друзьями во дворе.

Потом с таким же оскорбленным видом Диана потребовала, что нужно сходить к мастеру на маникюр. Типа все ногти уборкой испортила.

– Какие тебе еще ногти, коза мелкая?! – спросил, повертев, ее крохотную ручку. – Заусенцев нет, обстриги лишнее – и будет отлично.

– Обстричь лишнее?! Наоборот, выращу как можно длиннее! – пригрозила, как будто собралась ногтями глаза мне выцарапывать.

– Когда тебе на учебу?

– Через неделю! А что? – воинственно задрала нос букашка.

– Гардероб проверить надо. В чем ходить собираешься.

– Да ты… Ты совсем обнаглел? Еще и в трусы мои нос совать будешь?

После слов о трусах, пришлось прогнать малявку, пока снова мыслями не туда унесло.

Зато сейчас… хоть в трусах, хоть без трусов, дочка Клима моего бойца не тревожит ничуть.

В общем, по камерам, все чисто. Посторонних нет, слуги на месте. Дочка Клима смотрит клипы и треплется с кем-то по телефону. Так-так… Упущение, млин. Надо будет заняться ее телефоном вплотную. С кем, когда и как, на какие темы общается…

Ради блага, разумеется.

Убедившись, что в доме Клима царит полный порядок, с чистой совестью, обмываюсь под тонюсенькой струйкой душа. Это занимает порядком времени. Потом отправляюсь на кухню. Люська уже расстаралась – на столе дымится тарелка наваристых щей на говядине, хлеб, колбасная и сырная нарезка разложены веером.

Хлопаю ее по заднице, едва прикрытой коротким халатиком.

– Ой, ну не надо! – хлопает меня по руке.

Щипаю за бок, она довольно верещит, продолжая стругать огурцы на салат. Задержусь до утра, наверное. Сегодня я в расположении попробовать все из арсенала постельных утех.

Но планам не суждено сбыться.

Едва зачерпнул ложку щей, как телефон выдает новую трель.

– Ты же отменил все свои дела, – фыркает Люська, протянув руку к моему телефону. Ловко ставит на беззвучный режим, пряча в карман.

– Дай, – требую. – Я заметил имя на дисплее. Это жена брата звонит. Она без веской причины трубки мне не обрывает. Надо ответить.

Люська натянуто улыбается, вернув мне телефон. Потом садится за стол, сдабривая свой салат солью и оливковым маслом.

– Алло?

– Хан? – голос Алии прерывается горькими рыданиями. – Карима убили.

В голове словно разрываются крупные снаряды. Оглушает на несколько секунд. Все темнеет, как будто резко выключили зрение на секунду, а потом включили. Все предметы начали резко и больно впиваться в глаза, отдавая агонией в грудную клетку.

Громко звякает что-то об пол. Люська поднимает ложку, согнутую мной пополам.

– Постой, Алия. Карим? Ты уверена? – спрашиваю, не желая верить в смерть младшего брата. – Уверена, что это он? Уверена, что он… мертв?!

– Две пули в грудь, одна в голову, – рыдает. – Уверена ли я?!

– Постой. Где ты сейчас? – выслушав адрес, подскакиваю. – Скоро буду.

– Что-то случилось? – Люська округляет от страха глаза.

– Извини, но на этот раз все реально серьезно!

Любовница надувает щеки и губы, как рыба-шар, стягивает поясом красный халат в крупный черный горох.

– Серьезно. Конечно… – тянет недоверчиво.

– Брата убили, – говорю мертвым тоном.

– Ох! – испуганно подается назад, зажав ладонью рот. Меняется в лице. – Конечно… Надо ехать. Семья! Я все понимаю…

Ее голос настигает меня уже в спальне. Сдернув полотенце с бедер, торопливо натягиваю трусы. Люська стоит в дверях, подавляя вздох. Она рассчитывала на долгий марафон. Я – тоже. Но когда дело касается семьи, о промедлении и речи быть не может. Нужно выяснить подробности и помочь.

– Карим, да? – уточняет Люська, подавая футболку. – Тот, у которого бизнес большой?

– Да. У меня всего один брат.

– Теперь ты за дело возьмешься? – спрашивает со странным блеском в глазах.

– Даже не думал об этом. Потом…

Схватив куртку, выхожу из квартиры.

Все – потом. Сейчас главное – это брат и его семья. Моя семья. Мои родные…

– Я могу помочь? – заискивает Люська. – Только скажи, я все сделаю, что в моих силах.

– Мне пора. Давай, пока!

– Я позвоню, – обещает Люська.

Не обращаю внимания на ее слова. Лечу вниз по лестнице старого подъезда.

Карим… мертв. Не могу в это поверить! Может, ошибка?!

Глава 15

Темирхан

Брат.

Вне всяких сомнений тело, наполовину укрытое простыней в морге, это тело брата. Огнестрел. Мысли о случайной смерти можно сразу же отмести в сторону.

Подтверждаю личность погибшего, потом нужно отправиться в ментовку, чтобы дать показания. Но сначала я выхожу на улицу и закуриваю.

Терять родных тяжело. Как будто от твоей души оторвали огромный кусок. С уходом каждого из близких ты теряешь себя.

Почему Карим? Он еще молод. Ему всего тридцать три. Нахрапистый, сильный, целеустремленный.

Глаза жжет, словно от перца. Но слез нет. Как и чувств – тоже. В моменты потери я словно становлюсь куском дуба – ничего не чувствую. Ни боли, ни сожалений. Ходячий и говорящий предмет. Потом немного отпускает и накатывает эхом боли. Но это будет потом, а сейчас я собран и до ужаса спокоен.

Нужно поговорить с Алией, успокоить жену брата. Вернее, теперь уже вдову. У нее осталось трое мелких. Нужно будет заботиться, чаще бывать у них дома. Взять на себя все мужские заботы…

Беда никогда не приходит одна. Совсем недавно я воздух пинал от безделья и просаживал деньги в кабаке, но стоило встряхнуться и взяться за ум, приобрести цель в жизни, как проблемы посыпались отовсюду.

Теперь на моих плечах лежит забота о семье младшего брата и о семье лучшего друга. Оба мертвы и оба всегда полагались на меня в трудную минуту.

Значит, я просто не имею права облажаться.

* * *

– Это он…

Голос Алии – сухой и мертвый. Супруга Карима сидит на лавке во дворе дома.

– Он, Алия. Ты и сама знаешь.

– Знаю. Но я надеялась. Вдруг ошиблась?

Алия всхлипывает, начав раскачиваться из стороны в сторону. Лицо искажается, краснеет. Жена брата плачет, уставившись в одну точку.

– Как мне сказать детям, что их отца больше нет? Как?!

Я не знаю ответа на этот вопрос. Никто не знает. Мы только считаем себя опытнее, сильнее и умнее детей. Но когда сталкиваемся со смертью, перед ее лицом мы так же бессильны и беззащитны, как дети.

– Сейчас с детьми кто сидит?

– Никто. Я тут… Не могу войти.

– Надо, Алия. Твоей дочке всего три года! Сколько ты уже здесь сидишь? А дети? Как давно они без присмотра?!

Оставляю жену брата во дворе. Вхожу в дом.

Воздух гостиной сотрясается громкими, частыми выстрелами.

– Ты виноват, придурок!

– Сам придурок. Мы продули из-за тебя. Нас размазали, как котят!

Братья-погодки рубятся в стрелялку на игровой приставке. В момент, когда я захожу, братья побросали пульты и уже толкают друг друга в грудь, обзывая. Назревает небольшая драчка.

Приходится гаркнуть погромче, чтобы они меня услышали. Опустив голову, драчуны подходят ко мне.

– Виноваты оба. Практики маловато, – решаю их спор. – Где Зарина?

– С мамой! – отвечают в один голос братья.

– Так-так… А давно вы видели маму?

Братья переглядываются, задумываются. Чертовы компьютерные игры! Походу, братья долго зависают в игре, Алия льет слезы. Черт знает где находится маленькая Зарина.

Вырубаю приставку из сети.

– Всем искать мелкую. Немедленно.

* * *

Дом у брата огромный. Алия из-за горя вообще ничего не замечает, а тем временем малышка черт знает где находится.

– Зарина! Зарина!

Братья начинают громко звать младшую сестру, разделяясь по второму этажу. Я обшариваю первый этаж, заглядывая в каждый укромный уголок. Младшая дочь Алии любит прятаться.

Я осмотрел весь первый этаж – Зарины нигде нет, осталось заглянуть только на кухню и в кладовую. Новость о смерти мужа застала Алию за готовкой – на столе лежит так и не разделанный кусок мяса и горсть овощей.

Дверь в кладовую оказывается открытой. Наверняка Алия забыла закрыть. Заглянув в кладовую, нахожу Зарину спящей на полу.

– Вот ты где, малявочка!

Поднимаю спящую кроху на руки, замечая, как неестественно она бледна. Замечаю страшное – на полу рядом с малышкой открытая коробка-аптечка, разгрызанные упаковки таблеток…

Моя племянница наглоталась медикаментов.

Сердце леденеет в тот же миг.

Я достаю телефон и фотографирую аптечку, вскрытые упаковки таблеток, чтобы врачи знали, что именно Зарина могла съесть. Прижимаю к груди ценную ношу. Беспокоюсь за жизни малышки – пульс едва заметный.

Я вихрем проношусь в дом.

– Данияр! Амир!

Топот ног по лестнице раздается очень громко.

– Мне нужно в больницу. Где мама хранит документы? – спрашиваю у братьев, потому что от Алии сейчас проку мало.

Она лелеет свое горе и ничего, кроме него не замечает. Амир, старший из братьев, понимает, что стряслось нечто ужасное. Он мгновенно показывает на верхнюю полку, где Алия хранит документы.

– Что с Зариной? – спрашивает Амир с тревогой.

– Никогда не оставляйте без присмотра младших. Зарина наелась таблеток. Я еду в больницу. Ты за старшего, Амир! Скоро приедет кто-нибудь из взрослых и присмотрит за вами.

– А где мама? – уточняет Данияр.

– Сейчас она поедет со мной и Зариной в больницу.

– А папа? Папа должен был уже вернуться!

Я не большой мастер тонких объяснений и психологии.

– Поговорим об этом позднее. Зарине может стать плохо! Медлить нельзя…

Выбегаю во двор дома, слышу периодические всхлипывания жены брата.

– Алия! Зарине плохо. Она наглоталась таблеток!

Никакой реакции.

– Очнись же ты! Нам нужно срочно ехать в больницу!

Алия ничего не замечает. Она в глубоком ступоре.

Мне приходится влепить звонкую пощечину, чтобы она поняла, наконец, что случилось. Только после встряски взгляд вдовы проясняется. Она смотрит на свою малышку.

– Моя принцесса! – говорит мертвым голосом. – Что с ней?

– Наглоталась таблеток. Нужно в больницу! Срочно…

Направляюсь к своей машине быстрым шагом. Алия бежит следом за мной. Проблем в семье погибшего брата добавилось.

Отдаю Зарину на руки Алие, усадив на заднее сиденье, сам прыгаю за руль, резко нажав на газ.

Машина срывается с места. Я нарушаю все правила дорожного движения, какие только есть. Но главное – успеть! Со штрафами будем разбираться потом.

– Мы успеем? – всхлипывает Алия. – Мы спасем мою кроху?

– Я не знаю, – отвечаю честно. – Пульс у Зарины был очень слабый. Едва нащупал. Я не знаю, сколько прошло времени, как давно она наглоталась таблеток…

– Я не могу потерять в один день и мужа, и дочку! Не могу! – рыдает громко, покрывая поцелуями бледное личико дочурки. – Очнись, моя прелесть! Мое солнышко… Я больше никогда не оставлю тебя одну. Я больше никогда про тебя не забуду даже на минуточку!

– Твоя старшая сестра Лея в городе?

– Да.

– Позвони. Пусть приедет и приглядит за пацанами. Накормит, вовремя положит спать.

– Да, конечно! Уже звоню…