Читать книгу "Невозвратимость III"

Льер моргнул, затем, глупо заулыбавшись, кивнул мне и, буркнув: «Ща», пулей рванул на выход из таверны.

Его побег привел к нам охреневшего Хозяина, который в растерянном молчании сел к нам за стол. Тот еще долго в оцепенении смотрел на разбитый узорчатый витраж окна, в которое сиганул Льер, что внезапно решил сократить путь, побежав прямо в стену, а не в сторону на выход через дверь. А там ведь была мощная деревянная рама, которую художник своим щуплым телом снес к чертям хуячим.

И вот оно мне надо было? Я имею в виду: другие картины с этой бабой – вот они мне нужны? Мне надо было узнать, где эта эльфка сейчас или где она была в последний раз. Так что теперь мне нужно очень четко следить за тем, кому и когда я лыблюсь… Вот же гребенный Хаос…

Мое кольцо высветило направление на Кишу: пиратка искала меня. Определив, что мелкая на Хуторе, я посмотрел на Виру. Ее время давно окончилось, и ей бы пора уже было вернуться домой, однако статная серая, словно хром, волчица все еще крутилась подле меня, явно имея какое-то дело. Поняв, что я долго и выжидательно смотрю на нее, Вира, потупив взор, прикрыла ладонями жующую пасть, даже слегка отведя свою мордочку в сторону. И это было не напускным обольщением, волчица и вправду что-то испытывала ко мне. Вряд ли любовь, однако симпатию уж точно.

Она наконец справилась со смущением и прожевала, после чего быстро встала, чтобы подойти ко мне. А то, что произошло дальше, я даже и не мог представить: Вира просто плюхнулась в мои ноги, схватив обеими ладонями мою кисть, и, смотря на меня снизу вверх блестящими глазами, пылко попросила:

– Господин! Позвольте мне служить Вам. Не заставляйте возвращаться в Салют. Нет, я не о том, что там плохо или я имела несчастную судьбу – это не важно! И совершенно не в этом дело. Я хочу служить Вам, чтобы быть всегда рядом… Позвольте мне Вас сопровождать или… Хотите, я стану вашей горничной? Дайте мне любую работу! Я буду ее выполнять: главное, чтобы рядом с вами…

У меня дернулась щека, так как очень захотелось тупо почесать затылок, попутно растерянно протянув: «Ээ», но я лишь мягко улыбался, сохраняя достоинство, и просмотрел ее профиль.

Виранэйла Мэлайсэт; Возраст: 38 лет; 565 уровень; Раса: Скита (Вид: Кенайс (Уникальный)); Класс: Авантюрист; Подкласс: Поддержка; Мультиспециализация: Мастер Подготовки, Разведчик, Грузчик, Обольстительница, Куртизанка; Профессии: Предпринимательница, Постановщик, Элитная Куртизанка; Статус: самая дорогая Куртизанка Варкайта, Владелица и Управляющая Фешенебельным Борделем «Салют», Закрытым Борделем «Хвостики», Гранд-Театром «Миентаж», Шоу-Ареной Гладиаторов «Геракулиус» под эгидой Лиги Бойцов-Стриптизеров Фейтона, Парфюмерная Марка и Сеть Магазинов «Мэлайсэт», Входит в Совет Главных Скрытого Квартала «Подполье», отвечает за Дома Утех; Состояние: Находится под «Властью Над Разумом»; Положение: много любовных связей; Титулы: «Единственная из Рода», «Мечтатель», «Хлебнувшая Жизни», «Неунывающая», «Трудоголик», «Неподкупная», «Самая Желанная», «Богачка» (входит в Топ 10 самых Богатых граждан Баронства: Шестое Место), «Маэстро» (получено Всеобщее Признание за постановку Драматического Театрального Шоу для Женщин «Геракулиус», которое произвело фурор из-за своей Новаторской Идеи Постановочного Сериала).

Справка по Баронству: Справка по Варкайт: Квартал «Подполье» – это Скрытая Часть под Городом, расположенная под Улицей Игровая. В Скрытой Части Города располагаются: Воровские Гильдии, Гильдии Наемников, Азартные Игровые Дома, Подпольные Арены, Рынок Ворованного, Дома Запретных Удовольствий, Рынок Рабов (уровень контроля: Жесткий. Разрешено продавать только монстров со слабым интеллектом.). Управляет Кварталом Совет Главных, в его состав входят: Грод Нэй Ан'Нэс, Кали Амарант, Райк Лэд Он'Вэс, Штэй Фиалка, Патрик Хель, Виранэйла Мэлайсэт, Бэйлана Анатикус.

Я проморгался, осмысливая ее профиль, уж больно там было много всего противоречивого. Она обеспеченная особа, владеющая таким большим количеством бизнесов, и при этом продолжает сама эскортничать. Да еще она и Глава преступного мира, само собой, наполовину фиктивного, так как оно все находится под контролем Грода, но тем не менее Вида имеет Власть и, опять же, продолжает за деньги ублажать других. Тут, правда, из ее титулов выходит, что она может и отказать в своих услугах, однако это не меняет того факта, что она сама хочет получать ощущения от того, что она шлюха. Я не исключаю, что вся эта ее самостоятельная деятельность, возможно, только ради личной обработки клиентов: и информацию выуживает, и влияет на сознание, привязывая к себе и подговаривая к нужным ей действиям. И тут надо быть острожным, так как очень может быть, что она хочет захомутать и меня, заполучив влияние над Бароном. А еще она очень креативная, раз аж смогла придумать и воплотить, да еще и получить всеобщее признание за подобное Рестлингу, только с голыми мужиками, Шоу. Вот теперь однозначно надо сходить и посмотреть на это Шоу, а то Эстиас оттуда вообще не вылезает. И вот ситуация: она, Маэстро, Глава Совета, Бизнесвумен, девушка, у ног которой сотня богатейших воздыхателей, женщина, что привыкла жить так, как сама того желает, вдруг хочет стать моей горничной?

Я тут же заставил ее сесть на стул возле себя, руку она мою так и не отпускала, и спросил:

– Что с твоим Родом? Почему ты единственная?

И я даже не успел поругать себя за то, что так опростоволосился, указав на то, что я вижу весь ее профиль, и спросил, возможно, о глубоко личном, как Вира, даже не задумываясь о собственных чувствах, сразу же с рвением ответила:

– Это старая история, известная практически всем Скита. Мой Род и изначально был немногочислен, если вы понимаете, о чем речь, а к тому времени, как я родилась, нас и подавно насчитывалось с десяток. Тем не менее мой дед был одним из Предводителей Скита… ммм… Ладно, я расскажу. В Тийхотфаре у Скита правит Синклит из Трех Предводителей наиболее многочисленных Видов Скита: Канойды, Фéлины, это по большей части Пардусы, но есть и Кервидай, и третьи, Вульпусы или Вульпины. Они там сами разобраться между собой не могут: как звучит красивее. И еще есть другие малочисленные группы: Тауроки, Лепусы, Монкаи. Шкердаки тоже Скита, но это другая для нас раса, у них свои Виды. А по легендам, что ходят среди нас и которые я сама слышала, среди Скита были еще и другие расы, похожие на Гидрана, но это лишь наши легенды. А сами Гидрана – это не Скита. Это какие-то ваши местные существа Дайра. Очень отвратные, я тебе скажу: просто ужас! И я не про их внешний вид… Так вот… Мой дед был одним из трех, кто входил в Синклит Скита. А 27 лет назад случилась Беда: Шкердаки посчитали, что тоже заслуживают свое место в Синклите. Никто достоверно не знает, как все произошло и что этому предшествовало, да даже на каком этапе договоренностей все находилось, но возможно, что всему виной были просто агрессивные натуры Шкердаков, что не могли утерпеть долгих процессий принятия единого решения и совещаний между Тремя Предводителями Скита, те подняли бунт. Кровавая резня единого тогда общества продлилась несколько месяцев, и пострадали обе стороны. Итогом же всего стало, что Шкердаков почти уничтожили, а их остатки изгнали из всех поселений Скита в Тийхотфаре… Однако лично для меня те события имели прямое влияние: мой дед был ярым сторонником, чтобы не принимать Предводительницу Шкердаков в Синклит, и, наверное, он был таким единственным, выступающим против. И последствия его упрямой воли привели к тому, что Шкердаки, когда уже шла, как вы, извиняюсь, Милорд, Хуманы, это называете, гражданская война, жестко отомстили. Они целенаправленно истребили весь мой Род: по счастливому стечению событий я осталась жива. Поэтому почти каждый Скита знает обо мне.

Вторую часть своего рассказа Вира, так и продолжившая крепко сжимать мою ладонь своими мягкими и теплыми пальцами, произносила грустно и с каждым новым предложением понижала печальный голос, пока в конце совсем не сошла на невеселый шепот. Она давно подалась ко мне грудью и, пригнувшись, заглядывала снизу в мое лицо. И сейчас Вира смотрела на меня щемящим взглядом, полным нежности, казалось, полностью забыв о том, что нас окружают люди, так как взгляд ее устанавливал полное единение со мной: она желала быть честной, и чтобы я принял ее порыв чувств. И от этого своего импульса она испытывала страх, отчего едва дышала, но, уже открывшись, теперь была намерена не отступать, пока не дожмет меня до конкретного ответа на свои чувства.

Вот только не все в ней было так просто: я не мог с точностью определить ее истинные мотивы, так как мало понимал в чуждых людям Скита. И вряд ли Волчица имеет хоть какую-то схожесть с земными волками, что вообще-то звери, а там рулят инстинкты, а передо мной целая интеллектуально развитая особь чуждой людям расы. И еще мне было непривычно слышать, как Вира назвала Лягушачьих Существ, Гидрана, местными. То есть она прекрасно понимает, что Скита прибыли в Дайра из другого Мира. Хотя, возможно, это из-за того, что ее Дед был одним из главных у Скита и обучал ее настоящей истории. Интересно: ее готовили на место Предводителя? Очень занятная штучка, эта Вира. Ее судьба поражает. И делает ее блестящей… Моей Жемчужиной…

Впрочем, нас отвлекли, прогнав с Виры всю чувственность, и Волчица, быстро выпрямив свою осанку, вгляделась широко раскрытыми от удивления сапфировыми глазищами мне за спину. А голос Льер раздался еще перед окном. Он там кому-то крикнул: «Пошли на хуй, нищеброды!» – после чего принялся закидывать свои картины через окно в зал. Но последняя оказалась огромной и не прошла в оконную раму даже наискосок. Льер еще несколько раз пытался ее пропихнуть, но, быстро плюнув на это дело, правда, очень громко обозвав кого-то говножуем, художник скрылся из виду. Но скоро настежь рванула входная дверь, в проеме которой показался гордый художник, вот только тот зачем-то резко повернулся в сторону и с воплем «Н-на! Сука…» дал кому-то пинка. Вернее, чему-то, так как за его хлестким ударом последовал треск деревянных балок и мужской злой вскрик, что оборвался шмяканьем упавшего за спиной входящего в зал Льера работника, который вешал на улице перед входом новую вывеску гостиницы. Вывеска, впрочем, тоже упала на встающего бедолагу, нехило того так пришибив. Тем не менее все в зале очумело пялились на гордо шагающего художника, что держал с величественным видом огромную картину над головой.

Льер дошел до меня и, ставя передо мной полотно, победоносно объявил:

– Вот она, мой друг! Забирай! Дарю от чистого сердца! Денег не надо!

Примостив к соседнему ко мне столу почти трехметровую по диагонали картину в позолоченной раме, Льер гордо удалился к своей новой работе, абсолютно забыв и про закинутые через окно картины, и про то, что так и не доел блюда, которых нахватал себе, да и вообще про все вокруг. А подойдя к новой картине, что была метров семь в ширину и пять в высоту, он уткнулся лбом в полотно и замер, тупо уставившись в точку перед своим носом. Со стороны это выглядело до безумия странным: будто Льер стал спящим зомби.

Я перевел взгляд с поехавшего художника и посмотрел на изображение Сойялен Сэйсо, третьей дочери Княгини Амиэлы Сэйсы и единственной дочери Короля Сейна Сойлан. Именно по этой причине Свет Жизни Энсаора, его жена Эсиен, тогда отправилась погостить к Амиэле: наступали роды. Энсаор был в особняке после трагических событий и лично видел вспоротый живот изуродованной наемниками Амиэлы, но не понял причин, да и ненависть на всех людей за Эсиен тогда застила ему глаза, ведь ее-то эти грязные свиньи всласть помучили. Тем не менее эта информация могла бы быть для Энсаора неутешительной, будь он еще жив, потому как это значило, что Эсиен точно была в курсе связи Сойлан с Амиэлой.

Крикнув Льеру: «Ты рисовал Дракона с тремя девушками!», я всмотрелся в полотно с зеленоволосой эльфийкой. Изображение было выполнено действительно мастерски, просто невероятно: казалось, что эльфийка живая, что она прямо вот дышит, а вот даже был момент, как она моргнула. Она была изображена в полный рост, стоящей у каменного ограждения променада вдоль реки в городе. Женщина, облокотившись о невысокий, по пояс, парапет, печально смотрела через реку на другую сторону. Была она облачена в золотое платье венецианского стиля, а на ее груди была очень детально запечатлена та самая брошь, что сейчас принадлежит Эль.

Из памятей Энсаора, Лайдса и Феликса я четко узнавал очертания города, что частично походил на Санкт-Петербург, а частично на Амстердам, – это был Вакис. И я даже знал это конкретное место, где была нарисована эльфийка. Однако меня порадовала Вира, которая, только глянув на изображение, удивленно протянула:

– Оо! Так это Вилора…

Я оглянулся на Виру, заметив при этом, что Льер всецело отдался работе и, словно маньяк, не сдерживал своей экспрессии в рисовании. А пепельная волчица уже добавляла дальше, отвечая на мой незаданный вопрос:

– Она моя подруга: мы вместе… ммм… – Волчица засмущалась, виновато посмотрев на меня, но, переборов себя, отважилась сказать как есть: – Долгое время работали вместе. Она очень знаменитая Леди… Ладно уж, чего мне скрывать: куртизанка в Вакисе. Почему-то она не захотела перебраться сюда, когда мы обе услышали о новом большом городе. А зачем тебе картины с ее изображениями? Она тебе нравится? – Вира очень резко сменила тему, и я даже слегка опешил про себя, когда расслышал в ее колких вопросах нотки ревности.

Я вздохнул, присмотревшись к Льеру, что размазывал краску по полотну двумя руками и иногда даже прижимался к нему всем телом, и спокойно ответил:

– Я ее уже долго ищу, но это никак не относится к ее нынешней или бывшей работе. Это по эльфийским делам…

Я почувствовал, как Вира положила свою голову мне на плечо. На сей раз я не смог сдержать удивления, и, когда я посмотрел на лежащую подле моей шеи мордочку лица, мои брови, наверное, касались границы роста волос на лбу. А Вира просто положила голову на меня и, пребывая в какой-то просветленной отрешенности, смотрела на безумного художника. Может, зря я тому сказал, что именно он до этого рисовал?

Льер же, истратив все свои краски, так как по большей части их вылил чисто на себя, принялся озираться по сторонам, ища, чем бы продолжить работу, но пересекся со мной взглядом. Его полностью измазанное темными тонами перемешанных диким образом красок лицо, на котором отчетливо выделялись лишь белки глаз, расплылось в белозубой улыбке дебила, и он, махнув мне приветственно рукой, крикнул:

– Друг! Еще картин надо? С Сойялен больше нет, но я нарисую! Ты только скажи – я это мигом! Вот только… – Осекшись, он вновь заозирался по сторонам, а не найдя ничего для себя подходящего, ломанулся к разбитому окну, выкрикнув конец фразы уже на бегу: – Я сначала закончу эту: я мигом! Я сам тебя найду!

И он вспорхнул на подоконник, легко перескакивая лежащие перед окном картины, и, как черт, выскочил на улицу. От его действий даже раздался женский многоголосый визг, что и вправду, как я и подумал, приняли его за беса, на что Льер там возвышенно гаркнул:

– А ну пшли прочь, шалавы! Нна! – Он вновь дал там кому-то пенделя, но за его возгласом тотчас послышался зычный оклик:

– А ну стоять! Именем… стой, сука! Куда рванул?! Стоять, тебе говорят! – Я насчитал около восьми стражников, что оголтело пробежали мимо окна.

Еще раз оглядев картину перед собой, я отправил это высокое полотно к личу в подпространство и направился к лежащим у стены картинам. Парочка из них оказалась чересчур вульгарной обнаженкой: даже в моем понимании эльфийка была запечатлена в полнейшем разврате, переплюнувшим порно. Остальная четверка были обыкновенными портретами Сойялен. И как только Льер это все дотащил досюда?

Я переправил все картины к себе и, глянув через разбитое окно на улицу, оценив, что сегодня она очень оживлена, посмотрел на Виру. Оглядев высоченную волчицу в очередной раз, я отметил для себя, что вместе с длинными лапами у нее были и вытянутый поджарый торс с очень изысканной большой грудью, это я вспомнил ее обнаженную, и поинтересовался, наверное, на самую важную и непонятную мне тему:

– Зачем тебе, богатой особе, что преуспела в постановках и перед которой открыты любые двери в этой жизни, становиться моей горничной?

Мордочка Виры задрожала, так как она испытала напряжение, пытаясь смотреть на меня, не отводя взгляда от моих глаз, и, справляясь с трясущейся челюстью, она выпалила:

– Я-я… Хочу тебя! Вот! – И ее отпустило. Произнеся это, она как в омут канула, но ей тотчас полегчало. Вира расслабленно опала на стул, положив локоть на стол и прикрыв ладонью глаза, однако продолжив смотреть на меня из-под пальцев. И ее речь стала легка, так как более скрывать ей было нечего, хоть она и продолжала говорить со смущением в мимике мордочки: – Я хочу тебя заполучить. А я понимаю, что по множеству причин ни о какой свадьбе речи и не может быть. Поэтому… Что мне еще остается? Как я еще могу быть с тобой? А я готова бросить все. Мне ничего не надо: я это поняла, – только чтобы с тобой рядом.

Она говорил пылко, на одном дыхании, и, исторгнув из себя слова, она полностью закрыла ладонью свои глаза, а я заметил, как ее грудь резко дернулась. Я насупился и подошел к ней. Положив ладонь ей на голову и став мягко гладить ее шерстку, я так и не нашел нужных слов, чтобы она не плакала, и просто обнял, прижав ее голову к себе. И Вира, уткнувшись в мой живот, обняла меня, успокаиваясь. Ее тихий плач уходил, а я гладил ее голову и ушки.

И вот как мне быть? Куда мне девать очередную девушку? Хотя… Мой мозг уже складывал очередной пазл и строил план: главное – изучить и понять обстановку в Тийхотфаре, а для начала туда надо попасть. Узнаю детали происходящего в Великом Лесу и положение дел у Скита, тогда и буду думать над своей новой идеей.

Вира, полностью успокоившись, уже привстала, чтобы дотянуться до меня своим ртом для поцелуя, и пока только начала блуждать своими губами по моей шее, перемещаясь к подбородку, а сам я стал даже испытывать легкое возбуждение от пылкой фурри. Но за моей спиной от входа раздался недовольный возглас Киши:

– Что у вас тут происходит? Вы опять что-то натворили? К зданию не подойти: народу собралось, что мух на кхм… пчел в улье, а здание полностью отцеплено стражей.

Так вот чего Льер все время орал перед зданием: он разгонял мешающий ему пройти народ. И чего я этого не различил, когда сам в окно смотрел? Так, надо уходить другим путем. Я повернулся к владельцу гостиницы и спросил:

– Проход в Подполье есть? Или иные выходы?

Гилберт, так его звали, с серьезным видом кивнул, махнув нам рукой, следовать за ним и пошагал к погребу, заговорив на ходу:

– Только не в Подполье, Милорд, но в другое здание. Выйдите через склад продуктов, у меня логистическое решение по хранению было, чтобы по улице телеги не ездили. Туннель служебный, идет метров на сто, от нас на север. – Он спустился вместе с нами в просторный прогреб и отворил железные створки квадратных ворот, что открыли чистый квадратный туннель с рельсами и вагонетками. Сам Гилберт остановился перед воротами и сказал: – Буду ждать вашего визита, Милорд. Ваша комната будет всегда ждать вас. И удачи. Сам я не пойду, но вы не бойтесь: туннель функционирует – свет есть, он прямой, и вы не заблудитесь. Он окончится такими же вратами, они не заперты.

Я поглядел на этого мужика и протянул ему руку для рукопожатия, потом скажу Кише, чтобы Мэрия возместила все убытки и перестройку. Однако я не стал идти до самого конца туннеля, а, как только за нашими спинами закрылись ворота, телепортировал нас троих на Хутор.

Мой план на день был таким: поговорить с дочерью Герцога Эргио Лезаей, покормить Томбара и Рыжую, а у нее еще и выяснить детали ее попадания в Варкайт, затем наконец сходить к Сэти, посетить с Вирой Вакис, а дальше… Ну, там либо к Шат’то, либо с личом на поиски Замка, и от этого будет уже завесить, направлюсь ли я в Тийхотфар или в Тэкх’Рар.

Проросшие Зерна Тьмы

Перенес я нас в начало деревушки, чьи ворота оказались закрыты. По-видимому, вчера тут была знатная попойка, от которой местные дамы еще так и не отошли. Я посмотрел на бывшую кузню Жнеля: дверь была выломана, окно разбито по форме выскочившего из него гоблина.

Киша привлекла меня к себе:

– Кстати, меня Илга послала: сказала, вам надо валить, там эти… странные бабы… не помню, как она их назвала, вроде элссроки. Нет? В общем, они скоро придут за вами. Там то, что вы вчера передали им, нет того, что им нужно: и вам пиздец. Вот что сказала Илга, не я…

По ее бегающим глазищам, когда она подбирала слова, сочиняя на ходу, я прекрасно понимал, что это она сама хотела так сказать. Я потрепал Кишу по ее непослушной шевелюре, а затем, подтолкнув в спину, шлепнул по рабочей попке и добродушно сказал:

– Иди уже, отдыхай. Небось, всю ночь у гоблинов была…

И щеки, и уши Киши зарделись, а взгляд остекленел, и она рванула от нас по улочке вперед. Хмыкнув, я взял Виру под руку и пошагал к кузнице, так как мне требовался новый комплект брони, а то я остался аж без двух. Зайдя в разгромленное, подобно тому, как я сам покрушил за ночь номер в гостинице, помещение, я оглядел его. По-моему, новая Кузнец использовала наковальню неправильно. Она что, приматывала к ней Гриза? Эм… У меня фантазии не хватает на то, чтобы представить, чем и как именно они тут занимались. А то, что они еще успели подраться и сразиться на всех мечах, что были в прилавке, – это точно.

Вира же оглядела погром со взглядом эксперта и со знанием знатока сказала:

– Видно, у кого-то несколько лет не было секса, и этому кому-то пришло в голову принудить к нему другого… А вот это… – Вира внезапно отпустила мою руку, чтобы пройти к куче всевозможных предметов по центру комнаты, и вынула из нее непонятный предмет – то ли уздечку из цепей, то ли извивающихся железных змей, я так и не понял. А волчица уже восхищенно окончила свою фразу: – …Очень занятно.

Вира забрала эту вещь себе, переместив в инвентарь, и с еще большим интересом, присев у большой кучи хлама, принялась в ней копаться и перебирать вещицы, часто пораженно восклицая и заинтригованно бормоча. Но тут раздался грохот из соседней комнаты, что была гному спальней, а после этого послышался приглушенный, словно под подушкой, истеричный вскрик Гриза:

– Мать твой Огр! Помогииите… Ве! – Это его, походу, придушили, чтоб не орал, а за этим сразу же последовал ритмичный скрип камня. Я-то помнил, что у Жнеля была каменная кровать, так что, кроме камня, там скрипеть было нечему.

Я подхватил Виру под руку и рьяно потащил из кузницы на улицу: не дай бог и нас туда припашут к этому скрипу. Я спешно пошагал к таверне Грода. Волчица же принялась разглядывать невиданную доселе деревушку во все глаза и часто мотала головой, смотря то налево, то направо. А в какой-то момент, поворачивая голову через меня, а из-за своего роста она возвышалась надо мной сантиметров на 25, она лизнула мое ухо. Вот такие у нее знаки внимания. Но мне понравилось, язычок у нее гладенький и нежный.

Тем не менее увиденная картина хутора поражала и меня. Все выглядело так, как будто тут ночью произошел набег пьяных иммигрантов, желавших привнести чуток собственной культуры. Везде все было сломано: ограды, пристройки, курятники, куры из которых теперь разбежались по всему хутору; по улице валялись разбитые бутылки, предметы мебели и раскиданная одежда; многие дома были без дверей и окон; в другом конце хутора валил черный столб дыма от сгоревшей церквушки Маргода; уснувший прямо на крыше дома наемник, видно, забравшийся туда ночью попеть, свисал с ее откоса головой вниз; на крыше противоположного от наемников дома стоял гордый козел, почему-то наряженный в розовое платье с рюшечками. А в некоторых укромных местах я видел торчащие голые пятки, причем разные: и женские, и мужские, а чаще всего сразу оба варианта. У них тут что, ночью была оргия?

Я остановился возле бывшего дома Рэнгха и, зайдя на крыльцо, с опаской посмотрел внутрь. В принципе, внутри все осталось, как и год назад при орке: битком переполненный разнообразными предметами склад. Вот только сейчас, обвалив несколько гор вещей, по центру лежал, словно сидя в кресле, орк. Был он счастлив и без штанов, так как в ногах его вверх тормашками лежала девица в порванной одежде, из которой орк так и не вышел. Рядом со мной встала Вира и восхищенно прошептала:

– Так вот она какая – знаменитая деревня Прильщиги… О ней столько ходит легенд… И я подумать не могла, что все правда.

У меня дернулась щека: какие к черту легенды?! Мать твою, Вира, о чем ты вообще? Вот именно такое тут в первый раз. Но я промолчал, глубоко вздохнув, и, жестом попросив Виру отойти, тихо шикнул внутрь домика:

– Эй, Рэнгх… Помощь нужна.

На слове «помощь» орк открыл глаза, посмотрел на меня, посмотрел вниз на попу в своих руках, так как девица лежала головой к его пяткам, счастливо улыбнулся, обнажая свои клыки, и, став зачем-то прямо при мне двигать своим тазом, тихо спросил:

– Что за помощь?

Я закатил глаза, прикрывая вообще их ладонью, чтобы не смотреть на орка, и сообщил:

– Броня нужна. Есть какая?

Я поглядел в сторону и увидел, что зато Вира смотрит на происходящее через разбитое окно. А по звуку начавшихся валиться вещей я понял, что Рэнгх шарит руками по окружающим его предметам. Через минуту, а он так и не прекратил трахать девку, отчего я растерянно сел на ступеньки перед крыльцом, он стал выкидывать вещи наружу через дверь. И еще зачем-то пояснил мне:

– Это я мщу за захват моей собственности. Теперь она тоже моя собственность. Ха-ха-ха.

Я решил отрешиться от его шуточек и того, чем он занимается, и всмотрелся в комплект кожаных доспехов. И как же я был удивлен, это не передать словами: орк выдал мне Мангрового Хищника. Ту же самую броню. Да сколько у него их вообще?

Я поглядел на Виру, что, как истинная леди от вульгарности происходящего перед собой, прикрыла ладонями лицо. Однако при этом она все равно продолжала похотливо пялиться в окно. А лицо она спрятала за руками лишь потому, что тяжело дышала и оттого приоткрыла рот, слегка вывалив язык наружу: вот его она и прикрывала.

И я, пользуясь тем, что она увлечена другим зрелищем, перекинул сэты на пустой слот, в котором раньше была уничтоженная броня, и, став голым, принялся облачаться. Вот только еще начав натягивать шорты, я понял, что Вира смотрит с таким же видом, как и до этого в окно, теперь на меня. И как только она смогла различить боковым зрением, что я делаю?

Она не стала наблюдать за тем, как я экипируюсь, а уверенно подошла ко мне, чтобы помочь. Правда, в основном ее помощь заключалась в поглаживании моего нагого тела: первым же делом ее руки, потянувшись к шортам, чтобы поднять их мне до пояса, как бы невзначай неоднократно прошлись по всему моему переднему хвосту. Она несколько раз наклонялась передо мной, как бы тянясь руками к сапогам, но лицом утыкалась в мою грудь, проскальзывая губами по моей коже, и один раз даже мягко куснула за сосок. Надевая на меня худи, ее руки ненадолго застряли под кофтой, чтобы напористо пройтись вдоль всего моего торса. Нет, в конечном итоге она все же помогла мне одеться, но это заняло в два раза больше времени, чем если бы я это сделал в одиночку.

Огонек из ее глаз так и не исчез, а даже разгорелся еще сильней, тем не менее она спокойно позволила мне увести себя от дома Рэнгха дальше. А чертовщина в Прильщигах все равно продолжает происходить. И, походу, она зацепила даже Виру.

В таверне, которая, на удивление, была абсолютно цела, нас встретил Грод, стоящий, как и всегда, на своем месте за стойкой, что сразу же, как только распознал со мной Виру, расплылся в хитроватой улыбке. А вот волчица сохраняла абсолютное самообладание, видно, долгие годы работы по внушению ложных чувств мужчинам не прошли зря, и Вира была невероятной профессионалкой по игре и в покер, и на сцене, так что она делала вид, что не знает Грода. На что, когда мы подошли к стойке бара, мой верный товарищ с усмешкой сказал ей:

– А ты думаешь, Барон не знает своих подчиненных?

Вира выгнула шею, склоняя голову наискосок, и, скинув с себя образ незнакомки для Грода, непонимающе ответила:

– Барон? Он уже здесь? Почему не сообщили? Где он?

Вот как поменялась: барон для нее важнее даже, чем дракон.

Грод, ехидно лыбясь во всю свою обычно суровую харю, поставил передо мной бокал пива и, сам взяв себе кружку, чокнулся со мной, а после, став пить, попутно продолжая лыбиться, для волчицы указал глазами на меня. Я встретился взглядами с Вирой через зеркало за спиной Грода и, отпивая пиво, пожал плечами. Вира же выглядела обиженно-рассерженной, хмуро буравя меня своим сапфирами. Но, как девушка мыслит, я не мог даже предположить, уж больно она умная и решительная. Вира вмиг подалась ко мне сбоку, мягко приобняв за плечи, и, ничего не говоря, принялась целовать мою шею у затылка.

Грод удивленно глянул на нее, как на очень странное существо, перевел взгляд на меня и, растерянно поведя головой в сторону, тихо проговорил:

– Эм… Значит, влюбилась… В первый раз вижу, чтоб она так… вешалась… на кого-то… Ты вообще как эту прохиндейку нашел…

Настал мой черед удивленно смотреть на него.

– Как нашел? Спокойно нашел. Пошел в Салют… Мне надо было… Нанять там девушку… Ну вот и нанял.

Но Грод перебил меня, подавившись, когда воскликнул:

– Как Пфхера-ботала?! Пхе! – Он вновь перевел свой странный взгляд на волчицу и сурово спросил: – Вира. Что значит – тебя наняли? Ты же перестала! Как Глава может заниматься подобными низкими…

Вира, что уже зачем-то легонько вцепилась зубами в мою шею, будто в холку, резко подняла голову и внезапно огрызнулась на него:

– Да не работаю я больше! Просто… не смогла отказать ему… И какое тебе дело, как я зарабатываю? Ты мой муж, что ли? Парень, брат, отец? Кто ты?!

Ага, не работает она, а в профиле написано совсем другое.

Однако Грод разозлился и стукнул кулаком по барной стойке.

– Ты перегибаешь, Вира… нэйла… Я твой Босс, а ты еще и так себя безобразно ведешь перед Бароном. Мало того, что портишь свою репутацию, так еще и мою очерняешь. Думаешь, что охмуришь его, и тебе все сойдет с рук? Что он станет бегать за тобой, как твоя очередная собачонка? Хех, подруга… Ты не знаешь ничего о нашем Бароне…

Но Вира, не выпуская меня из своих пылких объятий, легко проронила:

– Что он Дракон? Это уже не тайна…