Текст книги "Сокол и Ласточка"

На Мартинике

Города с фыркающим именем Форт-де-Франс магистр, собственно, так и не увидел. Разве что издали, когда «Сокол» входил в бухту.

Белые дома, красные крыши и синее небо создавали гамму, вполне уместную для столицы заморского департамента Французской республики. На горизонте торчали невысокие, но крутые горы какого-то легкомысленного вида. Это была единственная вертикаль ландшафта. Сам город распластался вдоль берега. Ничего в архитектурном смысле примечательного не просматривалось. Разве что старый каменный форт на узком мысе. Эта крепость, возведенная в конце семнадцатого века, и дала название поселению. В монархические времена оно называлось попросту «Королевская Крепость», Форт-Рояль – на торопливом креольском диалекте «Фояль». Первый консул Бонапарт, не проявив большой фантазии, переименовал антильскую жемчужину во «Французскую Крепость», но жители, как сообщает путеводитель, по-прежнему называют себя «фояльцами».

Ветер шевелил светлую прядь на лбу Николая Александровича. Чайки кричали над головой. В груди что-то попеременно раздувалось и сжималось.

Цель путешествия была близка. Скоро, очень скоро он вернется сюда – на щите, потерпев поражение, либо со щитом, причем золотым. Под этим небом неестественно сочного цвета могло произойти все, что угодно. В том числе вещи совершенно фантастические, немыслимые в блеклой России или тусклой Англии.

Пассажирам, сходящим на берег, на грудь клеили эмблемку с номером и выдавали электронный пропуск – мера по борьбе с терроризмом. Начальник службы безопасности мистер Тидбит лично стоял у трапа, кивая каждому. Николасу даже улыбнулся. Возможно, потому, что Фандорин спускался самым последним.

Из-за российского подданства он, единственный из двух тысяч пассажиров, был вынужден пройти контроль. Иммиграционный чиновник, никогда не видавший на паспорте двуглавого орла, оживился и устроил Фандорину форменный допрос – но, кажется, больше из любопытства. Где живете: в Моску, в Ленинград или в Сталинград (других городов, видимо, не знал)? Правда ли, что на самом деле фамилия вашего президента не Putine, а Putin? Как, у вас уже другой президент? И давно? В Моску, наверное, еще лежит снег? И так далее. Наконец с видимым удовольствием шмякнул на страничку штамп (четыре змейки на синем поле) и пожелал «приятного сежура».

Одолеваемые нетерпением компаньоны давно уж сошли на пристань. Первой катилась тетя, за ней везли целую тележку с чемоданами, большинство из которых будет дожидаться Синтию в кактусотерапевтическом спа.

Фандорин знал, куда ему идти: Бухта Якорной Стоянки, причал 5, парковочное место 338. Там должна ожидать лодка старого Фреддо, чтобы немедленно взять курс на Сент-Морис.

По набережной ходили красивые люди с самым разным цветом кожи – от светло-бежевого до кофейного, попадались и вовсе оранжевые. Одеты они были ярко, по-южному. С открытых террас, утыканных пестрыми зонтами, неслась ритмичная карибская музыка. Но путь Николаса лежал мимо этого праздника жизни – прочь от парадной пристани, мимо нарядных яхт и прогулочных катеров, к затрапезным закоулкам порта, где пахло рыбой и водорослями.

Лодка, пришвартованная у тумбы с небрежно намалеванным номером 338, была самой неказистой из всех рыбацких суденышек, что стояли у пятого причала. С мачты свисал вылинявший вымпел, краска облупилась, к борту ржавыми цепями были прикреплены старые автомобильные покрышки. Удивило название: «For Whom the Bell Tolls».[44]44
  «По ком звонит колокол» (англ.)


[Закрыть] Кажется, это из «Схватки смерти» Джона Донна: «Никогда не спрашивай, по ком звонит колокол, ибо он звонит по тебе…». Чуднóе имечко.

Ни мисс Борсхед, ни компаньонов на палубе не было, однако, судя по каталке, привязанной к подножию мачты, все члены экспедиции уже прибыли.

На трапе, свесив ноги, сидел довольно пожилой дядя в живописно потрепанной шляпе, рваной майке, широких холщовых штанах и с трубкой из кукурузного початка, зажатой в белых зубах. Как у большинства жителей Антильских островов, от многовекового перемешивания разнообразных генофондов, внешность у шкипера была эклектическая: кожа орехового оттенка, глаза по-индейски раскосые, но черты тонкие, европеоидные. Седая курчавая бородка обрамляла улыбчивое, добродушное лицо.

– Так-так, – сказал колоритный абориген на странно звучащем, но бойком английском, дружелюбно оглядев Николая Александровича. – Рост два метра, белые джинсы, голубой пиджак, красная сумка. Приметы совпадают. Добро пожаловать на борт, мистер Карков.

– Я Фандорин, а не Карков. – Ника, ступивший было на трап, остановился. Ошибка?

– Знаю, знаю. Но мне сказали, вы русский. А Карков – это русский из романа. Давайте сумку.

Сумку Николас не дал. Речь старика показалась ему странной.

– Какого романа?

– Папаши Хема. Эрнеста Хемингуэя. «По ком звонит колокол».

– В мои времена этого писателя уже не читали, – улыбнулся магистр, успокаиваясь. – Но я понимаю, о чем вы. Смотрел когда-то фильм с Ингрид Бергман и Гарри Купером.

Они поздоровались. Рука у Фреддо была жесткая, будто истыканная занозами.

– А я знаю роман наизусть. Моя семья многим обязана папаше Хему.

– Вы его знали? – с почтением спросил Ника.

– Нет, конечно. Но мой дед пару раз видел писателя на Кубе. Это папаша Хем в тридцатые ввел моду на спортивное рыболовство. Сюда так и повалили американцы, потом туристы из Европы. Сначала мой дед, потом папа, а теперь вот я этим жили и живем. Надеюсь, что и сын прокормится. А все спасибо Хему. – Шкипер с гордостью показал на свое суденышко. – Видали, какая красотка? Уже пятое поколение. У деда была лодка «Прощай, оружие». В межсезонье он гонял контрабандой оружие то в одну латиноамериканскую страну, то в другую. Спрос на этот товар всегда имелся. Бедняга помер в венесуэльской тюряге. У папы сначала был катамаран «Фиеста», на котором он неплохо зарабатывал в сороковые. Следующую лодку старик назвал так же: «Фиеста-2», чтоб не спугнуть удачу – и тоже все было отлично. Но на «Фиесте-3» родитель угодил в самое око урагана и сгинул, царствие ему небесное.

Фреддо, не переставая улыбаться, перекрестил лоб.

– Соболезную.

– Чего там. Красивая смерть. Немногие, кому довелось выжить, побывав в оке урагана, рассказывают: там покой, ясное небо, солнышко. И гулкая тишина, от которой глохнешь – как внутри колокола. Есть минутка-другая, чтобы помолиться. Ну а потом либо утянет вверх, и тогда еще есть шанс, либо просто размажет по поверхности моря. Быстро, без лишней волынки. По-моему, это лучше, чем медленно подыхать от рака или еще какой-нибудь пакости.

Николас спорить не стал.

– Поэтому вы выбрали для вашего судна такое траурное название?

– Нет, – засмеялся Фреддо. – Клиентам нравится. Многие, вроде вас, кино помнят. Ну и вообще – экзотика. На ней держимся. Суровые труженики моря, неказистые с виду, грубоватые, но хорошо начитанные и с тонко чувствующей душой.

Ника на всякий случай улыбнулся, хоть и был несколько сбит с толку. Он представлял себе туземцев иначе.

– Где все?

– Внизу. – Шкипер показал на лесенку. – А вы как думали? У меня настоящая каюта имеется. Шесть спальных мест.

Вблизи стало видно, что потрепанность лодки не так проста, как кажется. Облупленность и обшарпанность, видимо, носили концептуальный характер и тщательно поддерживались. Ника заметил, что доски палубы сделаны из искусственно состаренного дерева, которое, как известно, дороже нового. На красно-белом спасательном круге кто-то нарочно ободрал краску и стер несколько букв в названии.

– Мисс Борсхед снесли вниз на руках?

– Обижаете, tovarisch. У нас все политкорректно. Когда Фил написал, что будет дама в инвалидной коляске, я заказал подъемник и специально оборудованный туалет. Включил в счет, конечно, – подмигнул веселый рыбак. – Пригодится. Рыболовная яхта, приспособленная для handicapped persons,[45]45
  Инвалидов (англ.)


[Закрыть] это круто. Дал рекламу в интернет – клиенты записались на год вперед.

По лесенке поднимался высокий парень – голый по пояс, фантастического телосложения. На голове у него был красный платок, из-под которого свисали дреды, выкрашенные тем же цветом. В углу рта торчала дымящаяся самокрутка. Принюхавшись, Ника покачал головой.

– Познакомься, Джордан. Это товарищ Карков, наш последний пассажир. А это мой драгоценный наследник. У Джо еще переходный возраст не закончился, поэтому он на всех огрызается.

«Драгоценный наследник» бросил взгляд исподлобья.

– Отваливаем, что ли?

– Отдать швартовые и полный вперед! – скомандовал Фреддо. – Навстречу научным открытиям! Курс – таинственный остров.

– Чтоб он провалился, твой остров, – проворчал тинейджер.

Из каюты, куда осторожно, держась за перила, спускался Ника, наплывала стандартная карибская музыка: Боб Марли призывал свою женщину не лить слезы.

– Тошнит меня от этой растаманской фигни, – пожаловался шкипер, тащивший сумку. – Исключительно для клиентов держу. Сам-то я из поколения Элвиса.

То, что он назвал каютой, представляло собой глухую конуру без единого иллюминатора. Посередине грубый (но при этом тщательно зачищенный и покрытый лаком) стол со скамьями: по бокам двухъярусные койки. На одной из них, чопорно сложив руки на коленях, сидела Синтия и явно не знала, чем себя занять. Так же странно смотрелся в кубрике мсье Миньон в галстуке – будто заложник, попавший в логово сомалийских пиратов. Один Делони чувствовал себя отлично. Он листал спортивный журнал и сосал из банки пиво.

– Сэр Николас прибыл, капитан, – сказала тетя тоном отправляющейся в изгнание королевы. – Можно поднимать паруса и храни нас Господь.

Фреддо ухмыльнулся.

– Прикажете – поднимем. Желание клиента закон. Хотя вообще-то у нас мотор.

Суденышко качнуло. Николай Александрович почувствовал, что его начинает мутить, и поспешил подняться на свежий воздух.

Болтало гораздо сильней, чем на лайнере, хотя море было почти гладким. Оно сверкало и слепило глаза, а пахло одновременно свежестью и гнилью и еще чем-то вроде стирального порошка. Одиннадцатой палубы эти ароматы не достигали, и у магистра возникло ощущение, что только теперь он действительно вышел в море, лайнер же был не настоящим кораблем, а плавучим отелем. От первого же вдоха полной грудью тошнота прошла, будто ее и не бывало. Ника встал у самого бушприта, взялся рукой за трос, и стало ему вдруг так славно, так свободно, что он сам над собой сыронизировал: корсар-флибустьер, да и только.

А потом случилось довольно удивительное событие. Поскольку Николас стоял спиной к берегу, он ничего не заметил, лишь услышал в воздухе странное хлопанье. Обернулся – и на плечо ему села большая черно-красная птица.

– Капитан Флинт? – Ты-то откуда взялся? – спросил магистр. – Неужто решил меня сопровождать? А как же библиотека?

Попугай глядел немигающим глазом, повернув голову в профиль.

– Кр-р-р-р.

– Прямо как я. Сбежал от книг навстречу настоящей жизни? С попугаем на плече я вылитый Джон Сильвер, только деревянной ноги не хватает. Ты умеешь кричать «пиастры»?

– Тр-р-р-р.

Птица смотрела на Нику сосредоточенно, не перебивала и только поддакивала. Она была идеальным собеседником.

– Ничего, дело наживное. Деревянную ногу мне обеспечит Делони, когда я не найду тайника. А пиастры вытрясет Миньон. Плевать! Зато через несколько часов я буду на настоящем острове сокровищ.

Остров Сокровищ

Маленькую нашлепку на горизонте Николас высмотрел минут через десять после того, как Фреддо ткнул пальцем куда-то вперед и объявил:

– Вон он, Сент-Морис.

На палубу вышли компаньоны, подняли тетю Синтию, а Фандорин все не мог углядеть ничего кроме бликующей ряби. Но вот одна из волн показалась ему не синей, как остальные, а бурой. К тому же она не двигалась.

– Дайте-ка бинокль, – попросил магистр.

Сент-Морис выглядел неромантично – в самом деле плоская нашлепка скучного коричневатого цвета. Другие островки, мимо которых они проплывали по пути с Мартиники, были хоть зелеными.

– Там невысокое горное плато, – объяснил Делони. – Остатки древнего вулкана. Все в расщелинах, будто старый растрескавшийся асфальт. Пойду подремлю. Раньше, чем через час, не причалим.

Время было без пяти пять. В мелкую лагуну надежно укрытую острыми скалами, лодка вошла в шесть. Вода там была прозрачная, пронзительно голубая – каждую раковину на дне видно.

– Вот мои владения.

Фреддо широким жестом обвел берег, где на песке лежала еще одна большая лодка, плоскодонная, ярко раскрашенная, с сияющей белой кабиной.

– Это для клиентов, кто любит гламур, – ухмыльнулся Фреддо. – Все новенькое, все сверкает, внутри стиль «техно». Называется «Пятая колонна». Это такая пьеса у Хема.

– У кого? – спросил мистер Делони.

– Неважно. Я забыл, что вы не любитель литературы, Фил. Вон там офис и наша с Джо хибара. Бунгало для клиентов левее, под крышей из пальмовых листьев. Три комнаты, веранда. Кондиционеры недавно поставил. Американцы без них жить не могут.

Под неумолчную болтовню хозяина высадились, расселились. Тете Синтии и Нику досталось по отдельной комнате, Миньон с Делони поселились вместе, но зато у них была веранда и телевизор.

Болтанка в море и нервная ажитация утомили старую леди. Чтобы завтра быть в хорошей форме, Синтия приняла снотворное и еще засветло улеглась.

Партнеры Николаса занялись приемкой и подготовкой заказанного снаряжения. Миньон сверял накладные, рукастый Делони собирал мудреные аппараты, из числа которых Фандорину был знаком только металлоискатель – новейший 28-частотный «Иксплорер». Фреддо отчитывался перед нотариусом, его сын помогал Филу.

Магистру нужно было позвонить. Мобильный телефон средь океанских просторов, разумеется, не работал, но в конторе имелся спутниковый. Там Николас и устроился, благо Фреддо позволил пользоваться аппаратом без ограничения: «У меня как на пятизвездочном курорте – „все включено“».

Семья Николая Александровича уже должна была находиться в барбадосском отеле. Предстояло непростое объяснение с женой. Алтын обладала фантастически чутьем и моментально срисовывала любую неестественность в голосе мужа, а посвящать ее в подробности предстоящей авантюры Фандорин не собирался – себе дороже.

Во-первых, замучает вопросами, на которые пока нет ответа. Во-вторых, скажет, что он все не так сделал и совершил тысячу ошибок. В-третьих, объявит, что немедленно отправляется на Сент-Морис, потому что у него, недотепы, ни черта без нее не выйдет.

Короче говоря, жене следовало навесить лапши на уши, а Ника по этой части был не мастер.

Поэтому он долго готовился к разговору, поглаживая по спине своего пернатого приятеля и рассеянно оглядывая помещение, в котором ничего интересного не было. Канцелярский стол (1 шт.), стул продавленный (1 шт.), шкафы металлические (2 шт.), вентилятор неработающий (1 шт.) да сейф допотопный с кнопочным цифровым замком (1 шт.).

Надо сказать ей, что телефон спутниковый и одна минута разговора стоит десять долларов, пришла в голову Николасу спасительная идея. Вот аргумент, который побудит супругу быть предельно лаконичной и не углубляться в детали. А заодно объяснит некоторую натужность тона. Когда в голове работает секундомер, напряженность в голосе неудивительна.

Он натыкал номер, состоявший из полутора десятков цифр. Первые два раза сбился, потом еще три раза не проходил сигнал.

Соскучившись, Капитан Флинт перелетел к несгораемому шкафу и, попугайствуя, принялся точно так же тыкать клювом по кнопкам кодового замка.

С шестого раза Фандорин наконец прорвался. В отеле ответили «just a moment, sir».[46]46
  Секундочку, сэр (англ.)


[Закрыть] Секунду спустя жена закричала в трубку:

– Да, да! Слушаю! Ну что там стряслось? Я с ума схожу!

Николаю Александровичу стало не по себе. Конечно, с интуицией у Алтын все в порядке, но не до такой же степени! Ее голос дрожал, готовый сорваться на рыдание. Железной леди подобная истеричность была совсем несвойственна.

– Да ничего еще не стряслось, успокойся, – сказал он, сразу сдавая все позиции. – Бывал я в переделках покруче…

Он хотел прибавить, что в крайнем случае разбираться с претензиями компаньонов будет тетя, куда ей деваться, а сам думал: откуда Алтын все узнала?

Но жена сказала нечто, поставившее магистра в тупик:

– Ника, это ты?

– А… Кто же еще? Разве ты ждала звонка от кого-то другого?

Вместо ответа она заплакала. Это уж было совсем ни на что не похоже.

– Да что стряслось? – спросил теперь уже он.

– …Дети пропали… Оба… Я принимала душ. Выхожу – их нет. Жду – не появляются. Я на ресепшн. Говорят, сначала ушел «юный мистер», а потом «юная леди». По отдельности!

– Давно?

– Четыре часа назад. С четвертью…

В трубке что-то грохотало, будто там шла перестрелка.

– Господи, Алтын, что у тебя за звуки?

– Это не у меня. Это у них. Праздник какой-то, или карнавал. Петарды, ракеты, я не зна-аю… – завыла она.

За все годы совместной жизни он не видел (верней, не слышал) ее в таком состоянии.

– Что с тобой? Геля с Ластиком просто пошли посмотреть на праздник и забыли о времени. Они же дети! Ты сама жаловалась, что они ведут себя, словно маленькие старички. А тут экзотика, праздник-который-всегда-с-тобой, – выскочило у Ники что-то хемингуэевское (должно быть под влиянием Фреддо). – Мы для того их сюда и вывезли, чтоб они встряхнулись, ожили. Тебе не из-за чего тревожиться. Барбадос – совершенно безопасный остров.

– Откуда ты знаешь? – всхлипнула она. – Выдумал, да? Чтоб меня успокоить?

– Ничего я не выдумал, честное слово. Наше почтенное пароходство, заботясь о пассажирах, выбирает для захода только абсолютно безопасные порты Карибского моря: Форт-де-Франс на Мартинике, Бриджтаун на Барбадосе, Бас-Тер на Гваделупе и Ораньестад на Арубе. Преступность на этих островах почти нулевая. Что с тобой, милая? Почему ты себя накручиваешь? Я тебя не узнаю!

– Потому что это не я! – В трубке раздался уже не плач, а самый настоящий рев. – Это не я, это какая-то жалкая лузерша… У-у-у… Ты прав, я себя накручиваю, ты прав, прав…

Вот теперь Николай Александрович встревожился уже по-настоящему. Чтоб жена признала его правоту, три раза подряд?

– Господи, ты заболела! Немедленно признавайся, что случилось?

– Они ушли и даже не позвали меня, – пожаловалась Алтын. – Я для них пустое место. Я для всех пустое место. Сижу тут, как дура, одна и реву. Я никто! Плохая мать, плохая жена, мне скоро сорок лет, ты знаешь, что я закрашиваю волосы?

Капитан Флинт своим долбежом по кнопкам отвлекал Нику от важного разговора. Поддержать любимого человека в минуту слабости – что может быть важнее?

– Не говори ерунды. – Магистр швырнул в неугомонную птицу большой скрепкой, но не попал. – Волосы у тебя рано седеют, потому что ты брюнетка. Зря ты их подкрашиваешь. Эффект чернобурки в сочетании с молодым лицом – это очень стильно. Ты отличная жена, образцовая мать и совершенно фантастический профессионал. У тебя три премии «Шеф-редактор года»!

Но эти слова вместо того, чтоб поддержать любимого человека, вызвали у него, то есть у нее, новый взрыв истерических рыданий.

– …… я, а не шеф-редактор! – закричала Алтын, использовав выражение из числа тех, которые в эфире обычно заглушают писком. – Помнишь, я тебе писала, как выставила за дверь ляльку работодателя? Меня за это уволили!

– Ну и супер. – Он все пытался настроить жену на позитив. – Ты же сама этого добивалась. Теперь получишь выходное пособие.

– Ничего я не получу, потому что я – ……! Эти скоты меня надули! То-то маленькая лахудра ушла с таким довольным видом. Я нарушила какой-то там пункт контракта, где перечислены самые страшные преступления. Чуть не на первом месте – личные конфликты с заказчиком рекламы. Оказывается, эта сучка перед тем, как ко мне явиться, купила полосу для анонса своей арт-галереи. А потом нарочно меня спровоцировала. И я купилась! Получилось, что я турнула не просто любовницу хозяина, а Рекламодателя! Об этом страшном преступлении уже знает весь журнальный мир. Моя карьера окончена! Меня никуда больше не возьмут! Нам не на что жить, и перспектив – ноль! А все из-за того, что я – ……

Дальше пошел длинный синонимический ряд, от которого Фандорин весь скривился.

Настало время показать, что такое настоящий мужчина.

– Ничего ужасного не произошло, – сказал он, расправляя плечи. – Довольно мне сидеть у тебя на шее. Будем жить экономнее. Но как-нибудь перебьемся. В конце концов фирма «Страна советов» тоже что-то зарабатывает. В позапрошлом и прошлом году была прибыль, хоть и небольшая. В этом тоже, надеюсь, будет.

– Не надейся! – отрезала жена. – В позапрошлом и прошлом году я потихоньку переводила тебе на счет часть своих премиальных. Договорилась с Валькой, чтоб она тебе мозги запудрила. На собственные заработки ты и аренду офиса не отбил бы.

Унизительная новость подкосила магистра истории. Вот тебе и настоящий мужчина…

– Как ты могла так со мной поступить? – жалобно пролепетал Ника.

Лучший способ поддержать любимого человека в минуту слабости – проявить слабость самому. Алтын сразу перестала плакать и мрачно объявила:

– Теперь вся наша надежда на тетино наследство. Ника, мать твою, не облажайся! У нас дети. Проблемные. А вот, кстати, и они! Явились не запылились! – загремел железом ее голос. – Хотя нет, запылились! Да еще как! Где это вы так изгваздались? Мать с ума сходит, а они…

Связь разъединилась. Вероятно, жена в сердцах шмякнула трубку.

Что ж, сын с дочерью отыскались – уже неплохо, сосредоточился на позитиве Николай Александрович. Про перспективы, касающиеся тетиного наследства он предпочитал не думать. Если завтра не удастся найти тайник, достославные компаньоны позаботятся о том, чтобы состояние мисс Борсхед сильно поуменьшилось. Можно себе представить, какой могучий союз возникнет при слиянии нахрапа мистера Делони с крючкотворством мсье Миньона. А что не достанется сладкой парочке, подгребут адвокаты…

Дзынь! – раздался вдруг громкий звон. В первую секунду Ника решил, что это телефон, но аппарат молчал. И вообще звук донесся с другой стороны комнаты.

А, это с треньканьем распахнулась дверца несгораемого шкафа. Должно быть, настырный Капитан Флинт по случайности натюкал правильную комбинацию.

Получилось неловко – будто это сам Николас подобрал код.

– Что ты натворил, дурак?

Магистр подошел к сейфу, стараясь туда не заглядывать – на что ему чужие секреты? Он хотел просто захлопнуть дверцу, но попугай уселся на нее сверху и не желал слетать.

– Р-р-р-р-жжж, – прожужжал хохлатый непоседа – и прыгнул прямо внутрь. Тут уж хочешь не хочешь пришлось обойти распахнутую створку.

Это, оказывается, был не сейф, а оружейный шкаф. С одной стороны стояла пара дробовиков, с другой, на полке лежали рядом два старых больших «кольта». Попугай сидел на рукоятке одного из них и косился на Нику, будто предлагал ему взять оружие.

– Хочешь, чтоб Сильвер вооружился? – усмехнулся Фандорин, беря глупыша в руки.

Тут ему показалось, что птица кивнула. Дважды.

Николас засмеялся.

– Нет, приятель, это не по моей части.

Когда он с лязгом закрыл шкаф и несколько раз повернул ручку, попугай горестно вскрикнул.