Текст книги "Точка-джи-эл"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tochka-dzhi-el-80967.jpg)
Автор книги: Борис Долинго
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Имелся, конечно, ещё вариант: какие-то уроды просто ищут лохов, а после первого задания его, как говорится, ликвидируют. Но, посмотрев на это с разных сторон, Селивахин решил, что такое тоже вряд ли: ему ведь сказали, что задание дадут не сразу! Какой же смысл платить человеку впустую несколько месяцев по десятке евро, а потом кокнуть? Скорее, всё куда проще: никто к нему на встречу через два дня не придёт – розыгрыш это! С другой стороны, кому подобный розыгрыш нужен?..
«Ничего не понимаю!» – подумал Виталий и взял ещё пива, решив на повторную встречу не ходить.
Но, поломав голову два дня, в установленный день пришёл в пивную, уверенный, что странный мужчина не появится. Однако минут через десять после того, как Селивахин пристроился в уголке, фигура в неуклюжем плаще прошаркала к столику и поставила кружку рядом с кружкой Селивахина.
Виталий почему-то подумал, что незнакомец снова не станет пить пиво, и угадал. Вместо приветствия Владимир сразу спросил:
– Ну как, надумали?
Селивахин, несмотря на терзания прошедших сорока восьми часов, так и не принял окончательного решения, но вдруг его что-то торкнуло: «Да что я, в конце концов, это же последний шанс!..»
– А давайте попробуем! – с вызовом ответил он.
Мужчина кивнул:
– Я рад, что вы согласились. Вот, держите…
Он оглянулся по сторонам и подал Селивахину нечто, завёрнутое в простую газету.
Виталий полуразвернул свёрток. Там лежала пачечка серо-розовых купюр по пятьсот евро. Отгибая уголки, Селивахин пересчитал деньги: ровно сорок штук. И вроде настоящие, хотя отличить подделку не в полутёмной пивнушке, а и при свете солнца он вряд ли смог бы.
«Ладно, завтра у Маринки в кассе проверю, она должна знать», – подумал он.
Мужчина протянул что-то ещё. Виталий увидел простенькое на вид кольцо, похожее на обручальное.
– Это придётся надеть на палец, – сказал новый работодатель. – Чтобы я знал, где вы находитесь.
Селивахин насторожился:
– Надену и не сниму?! Как этим, которых под домашний арест сажают?
– Нет, можете кольцо и не носить. Просто если хотите, чтобы я мог вам помочь, в случае чего, носите. Возникнет потребность связаться – сдавите три раза вот так, – он показал, зажав кольцо между пальцами. – Я с вами свяжусь.
«Ну, наверное, это не страшно», – решил Селивахин.
– Да ради бога, – согласился он. – Надо – стану носить, чего уж там!
– В общем, вы согласны, – подытожил Владимир. – Пока живите в своё удовольствие, но не слишком афишируйте перед соседями и знакомыми, что у вас появились деньги. Если станете привлекать к себе внимание, потеряете для нас интерес, финансирование прекратится. Будете слишком шумно гулять, пьянствовать, и тому подобное – не получите очередной зарплаты, и, возможно, вас устранят. Также вас устранят, если кому-нибудь станете рассказывать о наших встречах, заданиях и тому подобное. Когда потребуется вам что-нибудь поручить, вас найду я или мои помощники. А пока – до свидания, до связи.
Селивахин проводил странного типа взглядом, после чего, не удержавшись, ещё раз отогнул край газеты и посмотрел на пачку евро.
«Счастливый случай», – чуть не сказал он вслух.
И тут же в нём снова зашевелились сомнения. Он был достаточно умён, чтобы понимать, что бесплатный сыр лежит только в мышеловках. Большие деньги просто так не платят. Кроме того, вполне возможно, что он поступил как идиот, сразу согласившись. Стоило поторговаться. Возможно, ему бы дали и больше. Впрочем, наверное, потом можно и надбавку попросить, если что…
* * *
Первый месяц Селивахин почти безвылазно сидел дома и выходил только в магазин за едой. Он уволился из павильона «Электротовары», обменял тысячу евро в обменщике и на эти деньги ел и пил. Сначала простой сервелат и водку, потом коньяк, потом распробовал разные лаймы (выяснилось, что текила без лайма никак не идёт), икру, мидии, сыр Рокфор и прочие деликатесы. Он купил ДВД-проигрыватель и кучу дисков с фильмами, смотрел кино. Тысяча евро в таком режиме быстро кончилась, и пришлось разменять вторую. Пару раз Селивахин заказывал девушек, но аккуратно, по-простецки, без оргий.
Месяц быстро промелькнул, и ровно в обозначенный день Селивахину позвонили.
– Подойдите сегодня в четыре часа в то же место, где вас наняли на работу, – лаконично прогундосил знакомый мужской голос.
Селивахин подошёл. В пивнушке в это время толклось мало народа. Он взял кружку противного после элитных напитков пива, а местную закуску не стал брать.
Старый знакомый появился в других, но похожих плаще и шляпе. Владимир поставил на стол кружку пива и выложил сложенную газету, пододвигая её к Селивахину.
Виталий полуразвернул газету. Словно тонко нарезанная ветчина, там лежали знакомые купюры по 500 евро. «Ну и ну, – подумал он. – Ну и ну…»
– Что надо делать? – спросил он, чтобы прервать повисающее молчание.
Владимир постоял и сделал вид, что пригубил из кружки.
– Пока ничего, – ответил он, – это зарплата. Я же сказал, что сообщу, когда придётся что-то делать. Пока радуйтесь жизни.
Он ещё раз лизнул край кружки, попрощался и двинулся к выходу.
Селивахин сгрёб газету, запихал в карман, и, стараясь казаться безразличным к окружающему, глотнул отвратного пива, поглядывая по сторонам. В пивнушке, кроме него, стояло всего три человека, хотя вечерами здесь набивалось несколько десятков гогочущих и дымящих как паровозы мужиков.
«Странно, странно, – подумал Селивахин. – Странно…»
Если бы его кто-то спросил: а что, собственно, странно, Селивахин только и смог бы ответить, что всё странно.
Несколько месяцев он исправно получал «зарплату». Встречи назначали в разных местах – когда в скверах, когда на вокзале, в знакомой пивнушке – всего один раз. Деньги каждый раз привозил Владимир, но, сколько ни пытался Селивахин завести разговор о сути возможных заданий, ничего не получилось.
Виталий приоделся, прикупил новой мебели в квартиру, но радикально быт не менял. Вообще, протранжирив немного, он начал откладывать деньги, и старался, как ему и советовали, не афишировать выросшее благосостояние. Друзей у него не было, но, как у любого человека, имелись знакомые, хотя бы шапочные, знать которым про шуршащие в карманах евро совершенно не стоило.
На такой стиль поведения Селивахина, помимо советов работодателя в шляпе, натолкнул один случай. Как-то он шёл из супермаркета с пакетом, набитым разными вкусностями, и встретил Матвея – бедолагу, перебивавшегося приработками в небольшом офисном здании недалеко от дома Селивахина. Матвей работал вахтёром, а в свободные от смен дни убирал территорию вокруг – зимой от снега, осенью – от опавших листьев, а летом просто сметал окурки. Он был не дурак заложить за воротник, и хотя Виталий не мог сказать, что питает симпатию к этому типу, несколько раз они вместе выпивали.
– Здорово, Виталик! – приветствовал его Матвей, опираясь на метлу. – Из магазина, что ли? Чего, отработал сегодня уже?
Часы показывали начало четвёртого.
– Да я вообще, того… в отпуске, – промямлил Селивахин, стараясь бочком обойти вахтёра-дворника.
– Хорошие, видать, у тебя отпускные! – с завистью заметил Матвей, проглатывая слюну и кивая на пакет, в котором янтарно просвечивала литровая бутылка «Джонни Вокер». – Плеснул бы за отпуск-то, а?
Селивахин выругался про себя.
– Да это… не моё, – соврал он. – Начальник дал денег, от бабы своей шифруется, для тёлок взял. Рад бы, да не могу.
– Так ты ж в отпуске?! – удивился Матвей.
– А, начальство, оно и есть начальство, – всё бодрее отвечал Селивахин, входя в роль. – Позвонил, попросил. Скоро должен подъехать, забрать. Шифруется он так… В общем, в другой раз выпьем.
И Селивахин быстро прошмыгнул мимо Матвея к своей пятиэтажке.
После этого он стал ходить в магазины только с закрытой сумкой.
Пролетело ещё три месяца, и вдруг в неурочное время – не в день «зарплаты» – Селивахину позвонили.
Первое задание поручили на родине: в родном городе, в здании крупного холдинга на проспекте Космонавтов.
Работодатель назначил встречу рано утром на платформе электрички, в пригороде. Мужичонка явился на сей раз в просторной ветровке и бейсболке с длинным козырьком. В руках держал спортивную сумку. «Всё же какое-то разнообразие», – подумал Селивахин.
Они прогулялись до ближайшего леска, где мужичонка расстегнул сумку и вынул плотный объёмистый конверт, более похожий на бандероль.
– Задаток. Пятьдесят процентов от причитающейся премии, – сказал он, вручая конверт Селивахину.
– Что?! – не понял Виталий.
Владимир ухмыльнулся, растягивая губы.
– Забыли? После выполнения задания Вам полагается премия в размере годового оклада. Здесь задаток, половина. Надо же вас простимулировать перед первым заданием.
Виталий почувствовал, задрожали руки. Он заглянул в конверт: шестьдесят тысяч евро, без обмана.
Вслед за конвертом Владимир вытащил из сумки нечто, похожее на мокрую тряпку телесного цвета, завёрнутую в прозрачный целлофан.
Владимир развернул «тряпку», побрызгал на неё из какого-то баллончика и протянул Селивахину:
– Прикладывайте к лицу.
– Зачем?
– Приложите и поймёте. Глаза закройте, не дышите, досчитайте до десяти.
Селивахин хотел возмутиться, но пакет с шестьюдесятью тысячами евро, оттягивавший карман, являлся убедительным аргументом, и он, задерживая дыхание, погрузил лицо в странно тёплую «тряпку».
Кожу закололо, потом словно стянуло, а затем Виталий ощутил сильное головокружение. Мужчина неожиданно сильной, словно железной рукой поддержал его за локоть.
– Глаза можете открыть, дышите. Сейчас всё пройдёт, – сказал он, пристально вглядываясь в лицо Селивахина.
Голова быстро перестала кружиться.
– Что за чертовщина? – спросил Виталий.
Владимир достал небольшое зеркальце и выставил перед собой.
– Это маска, – пояснил он. – Посмотрите.
Виталий посмотрел и чуть не взвизгнул: из зеркала смотрело чужое, совсем молодое лицо.
– Что это?!.. – повторил он, запинаясь.
– Маска! – с нажимом повторил Владимир. – Никому не надо, чтобы вас опознали, в случае чего.
Селивахин в изумлении ощупал лицо. Создавалось впечатление, что никакой маски нет, просто у него сменилась внешность. Единственно, казалось, будто кожа на лице стала как бы толще, но все прикосновения чувствовались вполне естественно.
– Дайте-ка ваши руки, – попросил Владимир, и намазал кисти Селивахина чуть пузырящейся жидкостью.
К изумлению Виталия, кожа на руках разгладилась – теперь это были не кисти увядающего мужика, а лапы молодого парня.
– Зачем это? – спёртым от изумления голосом спросил он.
– Маскировка, что вам непонятно? – в голосе Владимира скользнули слабые нотки раздражение. – Давайте-ка, приходите в себя!
С этими словами он вытащил пузырёк, похожий на те, в которых выпускаются капли для носа, и брызнул по порции спрея в каждую ноздрю Виталия. Селивахин сразу почувствовал, как унимается дрожь в коленях, а руки становятся уверенными.
– Так-то лучше, – заметил Владимир.
Он объяснил, где Селивахин должен встретиться с неким Тимуром, и куда они поедут. Селиванов требовалось доставить в офис пиццу.
– А в пицце взрывчатка? – поинтересовался Виталий.
– Не совсем, – спокойно ответил мужичонка.
– Значит, яд? – почти весело продолжал Селивахин: спрей сделал его более наглым и уверенным в себе.
Владимир пристально посмотрел на Селивахина из-под длинного козырька бейсболки.
– Вы получили шестьдесят тысяч евро, – сказал он, – и получите ещё столько же завтра. Ваша задача – доставить пиццу и спокойно уйти. Слушайте меня внимательно…
Далее Виталий действовал словно автомат. Он вернулся в город на электричке, от вокзала проехал пару остановок на метро, потом немного на трамвае. При этом всё время косился в стёкла и встречавшиеся зеркала на своё отражение, разглядывал помолодевшие руки и тискал в кармане пакет с деньгами.
Тимур ждал его в условленном месте в «Ниве», разукрашенной рекламой доставки пиццы. В салоне лежали красно-жёлтенькие коробки. Под наблюдением Тимура, глаза которого прятались за тёмными очками, Виталий напялил форменную куртку и проинспектировал три коробки – столько он должен доставить по указанному адресу. Ничего особенно: пицца как пицца, по виду, по запаху. Совсем тонкая.
Доехав до нужного здания, Селивахин вышел, занёс пиццу на третий этаж, получил чаевые и удалился. В машине снял куртку разносчика пиццы и доехал с Тимуром до железнодорожного вокзала.
Оставшись один, Селивахин зашёл в первое попавшееся привокзальное кафе, где не торопясь, со вкусом, пообедал. Только выходя из заведения, вспомнил про чудесную «маску» на лице и выругался – настолько органично она сидела.
Виталий заперся в туалете, удобно рассчитанном на одного человека. Там, следуя инструкциям Владимира, он побрызгал на лицо и руки из выданного флакончика, затем намазал всё обычной мыльной пеной.
Ждать пришлось недолго – и Селивахину показалось, что у него начала слезать кожа. Лоскуты телесного цвета падали в раковину и растворялись в бегущей из крана воде.
Он вытирался бумажными полотенцами, когда где-то далеко вроде как бухнуло, и в здании чуть-чуть вздрогнули стёкла. Виталий насторожился, но звук не повторялся, и он забыл о нём, разглядывая в зеркале прежнее помятое лицо.
– Однако, – пробормотал Селивахин. – Неплохая маска. С такой банк можно брать – хрен потом найдут…
Вечером Селивахин, который совершенно расслабился к этому времени, услышал в теленовостях о взрыве в офисе известного холдинга на проспекте Космонавтов. Он отставил в сторону стакан виски и стал жадно вслушиваться в слова диктора. Получалось, что в пицце как-то поместилась взрывчатка!
Взрыв, судя по репортажу, произошёл часа через два после того, как Селивахин покинул офис (именно его отголосок он и слышал в кафе). По свидетельствам очевидцев, в вестибюль здания вбежала женщина в тёмном платке и устремилась по лестнице вверх. Охранники бросились за ней, но с криком «Аллах-акбар!» террористка привела в действие взрывное устройство.
Правда, по мнению экспертов МЧС, одновременно произошёл намного более мощный взрыв на третьем этаже здания. В здании рухнула часть перекрытий, сейчас там работали спасатели. Число жертв оценивается пока в пятьдесят с лишним человек, но, самое главное, погиб президент холдинга, некий Валерий Епифанов.
Фигура в городе, да и в масштабах России, известная – говорили, что в начале перестройки господин Епифанов активно сотрудничал с криминалом, курировал проституцию и рэкет, даже наркотиками торговал, но позже сделался респектабельным бизнесменом, депутатом областной Думы, и ныне, видимо сильно повысив квалификацию, отвечал за некоторые направления в индустрии Уральского региона.
По мнению телевизионщиков, трений с конкурентами у Епифанова в настоящее время не наблюдалось, и террористический акт следователи связывали с действиями фундаменталистских группировок, добравшихся и до Екатеринбурга.
Селиванов задумался: он почти не сомневался, что дело тут не в фундаменталистах. Или не только в них. Или – совсем не в них. Хотя, возможно, Владимир как раз и связан с фундаменталистами? Но зачем тогда просить его, Виталия Селивахина, доставлять пиццу и платить бешеные деньги?..
Виталий ощутил острое желание задать вопросы, и он трижды сжал пальцами кольцо, подаренное Владимиром.
Мгновенно ничего не произошло, но минут через десять зазвонил телефон.
– Завтра, на обычном месте, в два часа, – сказал Владимир и отключился.
В пивнушке он сразу вручил Виталию коробку конфет, перевязанную ленточкой.
– Там вторая половина премии, – пояснил странный работодатель. – Не всё же в газетах их передавать.
– Я бы хотел поговорить, – настойчиво сказал Селивахин.
– Понимаю, – кивнул Владимир. – Вас беспокоят невинно погибшие люди, верно?
Селивахин молча кивнул.
– Ну, во-первых, не такие уж там невинные пострадали, – сказал Владимир. – Все погибшие, или почти все – сотрудники корпорации, пьющей кровь у вашего народа. А во-вторых, уничтожен Епифанов, а он точно кровопийца, и вас это должно несказанно радовать. Вы ведь слышали, что это за личность? Или вы сомневаетесь, что он – вор и бандит?
Селивахин снова кивнул.
– Не сомневаюсь, все они там воры, – ответил он, не уточняя, где именно «там», – но при чём тут исламская смертница? – спросил он.
– Отвлекающий манёвр, – бесцветным голосом пояснил Владимир. – Пусть думают на фундаменталистов.
– Значит… – окончательно догадался Селивахин.
– Разумеется. Основная бомба была в тех коробках, что принесли в здание вы. Террористка – всего лишь запал.
– Но как это может быть?! – чуть не заорал Виталий и сейчас же понизил голос. – Я же посмотрел: там лежала пицца. Она пахла пиццей! Там не могло быть бомбы, там места не было для бомбы!
– А вы специалист по взрывному делу? – почти насмешливо поинтересовался Владимир. – Вы не всё знаете о взрывчатых веществах. Но вам и не надо знать детали.
– Почему вы мне сразу не сказали про бомбу? – кривя губы, спросил Селивахин.
– Тоже преднамеренно, – кивнул Владимир. – Если бы я сказал, разве вы бы понесли туда пиццу?
«Вляпался, – обречённо подумал Виталий, – в дерьмо вляпался. Ведь прекрасно понимал про бесплатный сыр…»
– Конечно, не понесли бы, – продолжал Владимир. – И мне бы пришлось вас устранить. Помните, что я говорил при первой встрече?
Селивахин затравленно посмотрел на своего работодателя.
– Вот же б…! – вырвалось у него.
Владимир хмыкнул.
– Не сходите с ума. Вы только что заработали сто двадцать тысяч евро – всего лишь за то, что занесли пиццу в здание. Кроме того, вы способствовали уничтожению общественного паразита – одно это должно вас радовать. Да вы должны рассматривать себя наравне с великими российскими революционерами!
На удивление, Владимир произнёс тираду почти эмоционально, так что Селивахин, несмотря на нервное возбуждение, немного удивился. Он обречённо покивал и задал прямой вопрос:
– Владимир, а всё-таки, кто вы такой?
Мужчина чуть мотнул козырьком бейсболки (не чёрной, как вчера, а бежевой):
– Виталий Николаевич, поверьте, вам не нужно это знать. Вы семь месяцев получали хорошие деньги, сейчас получили солидную премию. Зачем вам знать, кто есть кто? Кроме того, если вы узнаете, то умрёте. Вам не нужно ничего знать. Или Вы не хотите работать дальше? Вы хотите умереть?
Селивахин потёр дрожащей ладонью грязноватый столик – умирать он давно не хотел, так что надо продолжать играть втёмную, ничего иного не остаётся.
– Нет, я буду работать, – ответил он.
– Ну и хорошо, – слегка кивнул Владимир. – А я должен перед вами извиниться. Во-первых, что не сказал сразу про взрывчатку, но иначе было нельзя. Во-вторых, я обещал, что задания будут редкими. В общем, так оно и есть, но сейчас придётся просить вас выполнить ещё одно поручение…
Видя, что Селивахин открывает рот, Владимир поспешил пояснить:
– У нас выбыл из строя сотрудник, а людей не хватает. Задание будет намного проще вчерашнего – просто съездить в другой город, даже в другую страну, и передать ноутбук…
– Ноутбук? – переспросил Виталий. – Так же, как пиццу?
– Нет, – мотнул козырьком Владимир. – Ноутбук надо привезти на место, а потом передать человеку, который вас найдёт. Кстати, вполне возможно, что вам придётся подождать его не один день. Заодно отдохнёте.
– А куда ехать? – обречённо поинтересовался Селивахин.
– Черногория, – ответил Владимир. – Там сейчас хорошая погода, вам понравится. Кстати, как выполните задание, можете какое-то время задержаться. Рассматривайте это, как отпуск.
– Погодите, – дёрнул плечом Виталий, – у меня и загранпаспорта нет! И иностранный язык…
– Встретимся через три дня в это же время, – успокоил его Владимир. – Получите всё необходимое. А язык там особо не понадобится… хотя, можно сделать вам английский… лучше истинно английский вариант. Всё равно он понадобится в перспективе.
– Вот даже как?.. – чуть оттопырив нижнюю губу, пробормотал Селивахин.
– Именно!
И Владимир, впервые за всё время общения, ему подмигнул.
Исчезновение
На парне лица не было. Он сидел у машины, не новой, но вполне прилично выглядевшей «тойоты-короллы», и вертел в подрагивающих руках сотовый, словно собирался звонить, но никак не мог сообразить, куда.
Старший ПМГ задумчиво посмотрел на парня и на след в примятой траве: даже сейчас, спустя три часа после того, как, по словам молодого человека, всё происходило, легко читалось, что кто-то здесь прошёл, спускаясь с насыпи к опушке леса, встававшего плотной полосой метрах в десяти-пятнадцати от дороги.
– Так, давайте ещё раз… – успокаивающе-безразличным тоном начал лейтенант.
Милиционер немного нервничал. Вечерело, дежурство скоро заканчивалось, а дома ждала ледяная бутылочка и распаренная после бани жена.
Возможно, именно поэтому лейтенант сочувствовал парню, у которого пропала девушка. Впрочем, пропала ли?
– Вы говорите, она пошла… – милиционер чуть прищурился, – по малой нужде?
Парень ответил взглядом, в котором прыгали злые искорки, и молча кивнул.
– Вот здесь? – лейтенант в который раз указал на примятую траву.
– Я уже говорил!
– Как далеко она отошла? – не обращая внимания на реплику, продолжал лейтенант.
– Да не смотрел я! Она ушла за кусты, вон у той сосны.
Из леса вернулись два других милиционера: они повторно осматривали местность. Один, по фамилии Нефёдов, развёл руками: ничего!
Старший группы посмотрел на подчинённых, потом снова на парня:
– Как думаете, если бы её кто-то схватил, она успела бы закричать? Вы ничего не слышали?
– Если бы она закричала, – глядя прямо в глаза лейтенанту, зло процедил парень, с подчёркнутым ударением произнося каждое слово, – я бы бросился на помощь!
– По большому счёту, – глубокомысленно заметил один из милиционеров, – её кто-то мог схватить так, что она и закричать не успела… Вообще-то, с другой стороны вдоль поля грунтовая дорога проходит. Машина могла подъехать, и… Понимаете?
Парень помотал головой:
– Вы хотите сказать, что какие-то похитители ждали нас именно тут?! Бред, мы же в случайном месте остановились! И никаких звуков я не слышал – ни криков, ни машины.
– Ну, машину через лесок вряд ли услышали бы, – заметил Нефёдов. – Разве что без глушителя…
Лейтенант кивнул, соглашаясь.
– И как скоро вы забеспокоились? – поинтересовался он.
Парень сделал резкое нетерпеливое движение и вдруг застыл на полужесте.
– Погодите, какая странная штука… – словно спохватился он, и замолчал, глядя перед собой.
Милиционеры в свою очередь уставились на него, ожидая продолжения.
– Ну и что за странная штука? – спросил старший группы.
– Я ждал у машины, а потом… Потом у меня наступил какой-то провал в памяти …
– Это как – провал?!
– Ну, как отключение какое-то произошло!
– А так бывает разве? – сообразительный Нефёдов многозначительно покосился на старшего. – Ни с того, ни с сего.
– Я откуда знаю?! – огрызнулся парень. – Только сейчас вспоминаю: словно прошло какое-то время, пока я ничего не видел и не слышал. Словно задремал в машине.
– Интересно… – протянул старший, хмыкая. – И как долго вы ничего не видели и не слышали?
Парень пожал плечами:
– Я не знаю, я же не засекал. Я только сейчас понял, что – да, что-то такое было. Ну, наверное, минут на десять-пятнадцать я как бы отключился…
Милиционеры в который раз озадаченно переглянулись. Старший снял фуражку, почесал стриженый затылок, затем потёр шею.
– Знаете что, гражданин, – подытожил он, – придётся вам с нами проехать. До выяснения, как говорится.
– Не понял?.. – парень развёл руками и непроизвольно оглянулся, словно призывая несуществующих свидетелей.
– Чего тут не понять, – вздохнул старший. – По вашим словам получается, что пропал человек. Вы последний, кто его видел. Значит, можно и вас подозревать, верно? Поэтому нужно кое-что прояснить, в общем – дежурный следователь разберётся, протокол составит!
– Да как же так?! – парень поболтал в воздухе мобильником: – Я же сам вас вызывал! И ещё мужчину проезжавшего просил сообщить! У вас даже никто сначала и ехать-то не хотел, а теперь меня же – до выяснения?! Это у меня девушка пропала, понимаете?! У меня!
– Мы всё понимаем, но обстоятельства странные, – объяснил лейтенант, поправляя фуражку. – Тут, в общем-то, место спокойное, но вы ничего не слышали, а теперь заявляете, что провалы у вас в памяти какие-то. В общем, попрошу проследовать, снимем показания, зафиксируем происшествие!
– Чёрт-те что! – проворчал парень и направился к «королле», намереваясь сесть за руль.
– Э нет! – лейтенант легонько коснулся кобуры. – Нефёдов поведёт, а вы сзади садитесь. Михалёв, сядешь с ним!
Парень шумно вздохнул сквозь зубы, и, мгновение поколебавшись, отдал ключи милиционеру…
Павел возвращался с дачи. Когда они только-только миновали городок, Маша попросила остановить на опушке леса. Казалось бы, обычное дело – отлить в дороге, но девушка ушла в заросли и исчезла.
Ни шума, ни криков Павел не слышал. Правда, сейчас он определённо чувствовал, что по каким-то непонятным причинам минут десять-пятнадцать просто выпали из восприятия. Это, конечно, достаточно долго…
Но как подобное могло произойти? Задремал, разомлев от жары? Вряд ли: тепло, но одуряющего зноя нет. Рядом не останавливалась ни одна машина, никто к нему не подходил – только в этом случае можно было подумать, что брызнули какой-то дурью, и он на какое-то время отключился… Хотя возможно ли человеку брызнуть в лицо – и чтобы он только этого момента не помнил, Павел сильно сомневался.
Когда он сообразил, что Маша отсутствует слишком долго, то пробежал насквозь густую полосу деревьев, за которыми метров через сто от шоссе начинались засеянные поля.
Маша как сквозь землю провалилась.
Был момент, когда Павел подумал, что она, возможно, решила «жёстко» пошутить. Поскольку подобное иногда случалось, он немного разозлился и нарочито безразлично вернулся к машине, подозревая, что девушка прячется за ней и хихикает. Но за одиноко стоявшей на обочине «тойотой» никого не было.
А когда прошло ещё минут двадцать, в течение которых Павел несколько раз громко звал девушку, прося прекратить глупости, он испугался по-настоящему…
– Слушай, – спросил Нефёдов, подбрасывая на ладони ключи зажигания и косясь на старшего, забравшегося в УАЗ, – ты извини, конечно, но, может, она сбежать от тебя решила? Не допускаешь?
Павел дико посмотрел на милиционера:
– Простите, но вы чушь говорите! У нас… классные отношения. Маша бы не сбежала, тем более так по-идиотски! Никогда!
Нефёдов покивал и вздохнул: с высоты его жизненного опыта многие восторги юности казались наивными заблуждениями.
– Ладно, садись! – милиционер не столько подтолкнул парня к машине, сколько почти ласково потрепал по плечу. – Разберёмся!
Павел вдруг остановился, как вкопанный, словно до него лишь сию минуту дошло: его подозревают в прямой причастности к исчезновению Маши.
– Погодите! Вы думаете, что я… Да?!
– Ничего мы не думаем! – резко оборвал лейтенант, высовываясь из «коробка»: мысли о ждущей дома баньке и пухлой жене навязчиво стучали в темя. – Но человек-то пропал, как ты сам утверждаешь, верно? И ты единственный свидетель. А в таком деле единственный свидетель, который ещё и сам заявитель – это почти подозреваемый. Придётся задержать и хотя бы составить протокол. А ты как думал?! Не вызывал бы нас, уехал бы – и никто бы тебя не задерживал.
– Вы это серьёзно?.. – начал Павел, но в отчаянии махнул рукой и сел в машину.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?