Читать книгу "Глубокий рейд. Книга 4. КЛЯКСЫ"

Борис Конофальский
Глубокий рейд. Книга 4. КЛЯКСЫ

1 Глубокий рейд

2 Часть 4. Кляксы

1 Глава 1

Второй окоп он копал… оттого, что нужно себя перед боем чем-то занять. Если не найти себе занятие – будешь курить без конца. Ну а ещё на всякий случай, конечно… Мало ли как дело пойдёт. Высадятся ребята на южной оконечности островка, так, чтобы пулемёт из ДЗОТа их не доставал, они же этот остров лучше Саблина знают, осмотрятся и оттуда с юга, через камыш, акацию и бузину, пойдут потихонечку к зданиям, а с болота, с востока, будут крыть весь восточный берег с бортов из пулемётов, а те, что высадились, будут огонь корректировать… или дрон запустят. Ну, для дрона у Акима было кое-что из припасов самих бандитов… дронов он не боялся. А вот если на острове у них «глаза» будут… Тогда окопчик под бузиной, что в тридцати шагах от берега, – укрытие так себе. Из него камер высунуть не получится без перспективы поймать на шлем «двенадцать миллиметров». Ну, во всяком случае, Саблин сам бы так остров брал. А ещё, конечно, у них миномётик имеется. Пусть хоть самый захудалый, хоть в пятьдесят миллиметров, должен быть. Этот Чиёншох, как говорил Панов, бандит удачливый, а значит, денежный, у него всё должно быть, что только может в болоте понадобиться, а лодок у него много, так что один такой ствол и десяток мин к нему он с собой привезти должен… Ох, как неприятно то будет. В блиндаже, да или в ДЗОТе, казака миномёт разве что слегка потревожит… А вот если в окоп залетит… Камеры, моторы, привода, антенны, микрофоны… Всё, что угодно, и в любых сочетаниях. Это если ещё не ранит, не сломает костей и не контузит.

В общем, второй окоп лучше было бы иметь – и для смены позиции, и для смены угла огневого контроля… Да и спокойнее с запасным окопом как-то.

Аким выкопал его метрах в двадцати от мусорки, около северного здания, того, в котором бандиты держали пленных. Расположил его почти на углу так, чтобы видеть и заднюю часть ДЗОТа, и заросли, что тянулись вдоль западного берега. А чтобы к нему не подошли, скрываясь за зданием, там он поставил две мины. Одну ближе к зарослям, другую почти на углу. Вдруг умный какой обойдёт ДЗОТ, пройдёт за домами и из-за угла будет постреливать в сторону его окопа.

Ну вот, теперь он чувствовал себя поспокойнее. Но волнение его не покидало. Прапорщик уложил последнюю лопату грунта на бруствер, прибил его. А тут опять мальчишка выходит из здания. Саблин, утрамбовывая грунт на бруствере, кричит ему:

– Михаил! Не надо здесь ходить!

– Чего? – не сразу понимает мальчишка слова из динамиков.

– Не ходи тут, – Саблин отбивает лопату и перчаткой снимает с неё остатки грунта. – Я же тебе говорил уже, здесь мины везде. Вернись в здание! Там будь.

Но парень не торопится уйти и кричит в ответ:

– А мне второй казак… сказал погулять!

«Что ещё за дурь? Зачем он его выставил на улицу?».

Саблин ничего не понимает, прячет лопатку, вылезает из окопа, забирает ранец и дробовик и идёт к «комендатуре», где теперь собрались все пленные. Судя по всему, и Кульков. Проходя мимо паренька, он интересуется:

– А чего он тебя выгнал-то?

– Не знаю, – отвечает Михаил. И идёт за ним.– Сказал: иди погуляй пять минут.

– Ладно, сейчас разберёмся, – говорит Аким и почему-то начинает злиться на Кулькова. Ему бы в ДЗОТе быть, подготовиться, пойти берег осмотреть как следует, чтобы знать, что там да как, может, пристреляться немного, а он там с мирняком почему-то… Что он там вообще делает?

В общем-то, он мог и догадаться. Вошёл с Михаилом в здание… В одной комнате, в большой, все бывшие пленные за столом собрались, весь стол заставлен разными продуктами, тощий всё ещё ест, остальные просто сидят, один из детей спит прямо тут же, у стола на лавке, наелся уже. А вот Кулькова здесь нет.

«Ну и где он?».

Аким продолжает злиться. Люди глядят на него, все как один, как будто ждут, что он им что-то скажет. Саблин ничего им не говорит, даже забрала не поднял, поворачивается и идёт дальше. В кубрике с кроватями Кулькова тоже нет, только дети не спят, они поднимают головы, взгляды перепуганные: чего? Но он и оттуда уходит, ничего не сказав… Ну куда ещё тут деться можно?

«Мыться, что ли, задумал? Когда нужно готовиться к бою…».

Прапорщик направляется к помывочной, а дверь заперта изнутри, там кто-то есть. Так-то Аким был человеком сдержанным, но тут стучаться не стал, злился на казака, и лишь нажал на дверь без особого усилия. Дверь-то барахло – кривая и негерметичная, дешёвый белый пластик, и задвижка на ней ерундовая, копеечная, вмиг отлетела… И дверь распахнулась…

Сразу ему бросилось в глаза белое пятно женского тела… Полина, со спущенным до колен комбинезоном и задранной едва не до головы рубахой. Она стояла нагнувшись, держась за стену… И смотрела на Акима… нет, не с испугом, а скорее со смущением… А сзади к ней пристроился… конечно, Кульков. Он снял доспех и был в одной эластичной кольчуге. Казак держал женщину за зад и тоже смотрел на командира, и если женщина молчала, то Кульков произнёс с упрёком:

– Атаман, ну…!

Саблин молча закрыл дверь и пошёл из дома на улицу. Прапорщик и вспомнить не мог, когда он так злился в последний раз.

Кульков! Человек, получивший за храбрость очень редкую награду. И вот тебе на… Аким просто не понимал его, оттого и злился… И не понимал по двум причинам: во-первых, надо бы к бою готовиться, а не это всё… А во-вторых… Она же, скорее всего, заражена чесоткой и паразитами… Блохи, лобковые вши, проклятущие микроклещи, которых выводить ещё то дело…

«Голова у дурака есть на плечах?».

А если ещё какая болезнь из этих самых… Как он собирался потом в станицу возвращаться? Пришлось бы в госпиталь обращаться, слухи бы пошли, жена бы узнала…

«Нет, одно слово – дурак!».

Саблин пошёл почему-то в ДЗОТ. А Мишка, всё ещё торчавший на улице, потащился с ним.

– Господин казак, можно я с вами?

Прапорщик думал его прогнать… Уже остановился, обернулся к нему, так они оба замерли, мальчик смотрел на шлем, а Аким видел за грязными стёклами его очков мальчишеские глаза. И… не стал прогонять.

– Здесь мины везде, и там, у двери в ДЗОТ, тоже стоят; иди за мной след в след. Понял?

– Угу, – кивает Мишка, он всё слышит, каждое слово большого человека в грозной броне, мальчик всё понимает.

– Не «угу», а «есть, товарищ прапорщик»! – доносится из динамиков, и приказной тон добавляет серьёзности в их беседу.

– Есть, товарищ прапорщик! – сразу повторяет мальчик.

– Оступишься… шаг не туда – всё! Если не убьёт сразу, то ноги поотрывает, кровью истечёшь за минуту. Я ничего сделать не успею. Понятно тебе?

– Угу,– снова кивает мальчишка.

– Не «угу», а «так точно, товарищ прапорщик».

– Так точно, товарищ прапорщик.

Они идут дальше, Аким через камеру заднего обзора поглядывает на мальчика… Тот старается, делает большие шаги, чтобы, как приказано, идти след в след. Они спускаются к двери ДЗОТа, и Саблин, открывая бронированную дверь, останавливается, показывает:

– Тут мина. По следам иди, на меня. И вон там, на углу, ещё одна.

– Угу, – кивает Мишка. Глаза у него от серьёзности круглые стали. Он понимает, что это всё не шутки. Они заходят в бетонное здание, потолок низкий, прапорщик чуть пригибается, чтобы не задеть его камерами. Начинает оглядываться. Пулемёт накрыт кожухом.

«Ну, хоть с этим у них порядок».

Тут же две упаковки с лентами. Запылённые, видно, давно лежат, упаковка с гранатами. Шесть штук стандартных «единиц». И упаковка десятимиллиметровых патронов для «тэшки». Тут же ящик со всякой мелочью, консервированной водой, пустыми магазинами для «Т-10-20» какими-то проводами. Мишка, как и положено всякому мальчишке, лезет к пулемёту. Пытается разглядеть, что там под кожухом.

Саблин подходит и снимает с пулемёта защиту… В нём опять начинает клокотать злость. Почему? Да потому, что не он должен это делать, а Кульков. Всё проверить и доложить ему. А Николаю… некогда сейчас. Аким уже два окопа выкопал, мины где-то снял, где-то поставил, и вот теперь занимается тем, что проверяет готовность важного участка к бою. Того участка, на который он собирался поставить Николая.

Аккумулятор был заряжен, прицельная панорама пулемёта сразу выдала хорошую картинку. Прапорщик оттягивает затвор, откидывает крышку… Механизм… ну, в его полку пулемётчик за содержание оружия в таком состоянии получил бы выговор, но тут бандиты… В смазке механизма чернота, осела грязь. Не так чтобы много, но не разбирали оружие давно. В общем, если не придираться, он был готов к ведению огня. И вообще, ДЗОТ спланирован был толково. Две узкие и длинные амбразуры, одна выходит на восток, другая на юго-восток. Удобная станина с шарниром позволяла без усилий и быстро перенести пулемёт от одной амбразуры к другой. Он кладёт прозрачную упаковку с лентой рядом с пулемётом и потом накрывает орудие. И снова злится. Пулемёт нужно пристрелять. А делать это необходимо тому, кто будет за ним работать. Но пулемётчик обслуживает сейчас другие «агрегаты». Ему не до пристрелки.

Саблин раздражён; хорошо, что у него имелся надёжный способ успокоиться. Ему надо было найти себе дело. Он берёт коробку со всякой ерундой и набирает оттуда пластиковых магазинов для винтовки, берёт те, что поновей и менее искривленные. Бросает их на верстак у стены. Потом разрывает упаковку с патронами и высыпает туда же… Скидывает перчатки брони и начинает снаряжать магазины.

Мишка, который как будто чувствовал его нехорошее настроение даже через броню и до сих пор не произнёс ни слова, подходит к нему и говорит:

– Можно я вам помогу?

– Умеешь? – интересуется Саблин. И, не дожидаясь ответа, подвигает к нему патроны и один из магазинов.

– Попробую, – отвечает Михаил, берёт магазин и первый патрон… И Саблину понравилось, что парень не стал сразу пытаться уложить патрон на пружину, а сначала посмотрел, как это делает он. Посмотрел, перевернул патрон и положил его правильно. Саблин же укладывает патроны в магазин машинально, как автомат. Ловко, быстро… Раз, раз, раз… И всё, магазин снаряжен. Аким ударяет им о стол и кладёт его в сторону – готово. Миша с интересом смотрит, как он это делает, а потом произносит:

– А вы, господин казак, с дробовиком.

– Я штурмовик, мы работаем с дробовиками, – Аким берёт пустой магазин и вываливает из упаковки ещё патронов на верстак.

– А почему не с винтовками? – спрашивает мальчишка и начинает укладывать очередной патрон.

Саблин достаёт из подсумка один патрон для дробовика. Жакан. Ставит его на стол. Берёт один винтовочный патрон, ставит его рядом:

– Какой сильнее ударит?

– Ну этот, – говорит парень и указывает на жакан. – Он толще.

– Да, толще, пороха в два раза больше, жакан в два раза тяжелее пули, – соглашается Саблин. – Штурмовые работают на короткой дистанции, из-за щита; когда добрался до вражеского окопа, нужно разить врага с одного выстрела. Ударил над щитом в шлем, и чтобы от шлема забрало отлетало, или в ногу ударил, и чтобы все привода на колене или ступне разлетелись… Ну, иной раз выстрелом и щит из руки у врага можно вырвать. Даже если в кирасу бить, и то удар такой силы получается, что вся электроника в броне перегружается… Да и человеку, чтобы в себя прийти, тоже пара секунд требуется… ну, чтобы отдышаться после удара… А пуля… – тут он берёт винтовочный патрон, – она на дистанции хороша, для прицельной работы. Понятно?

– Угу, – кивает Миша.

– Не «угу»! А «так точно, товарищ прапорщик!», – поправляет его Саблин, прячет жакан в подсумок и снова берётся за патроны и магазины.

Миша тоже продолжил снаряжать магазин, а Аким и интересуется:

– Значит, теперь домой поедешь?

– Поеду, – отвечает парень.

– А к кому? Есть кто у тебя?

– Да нет… Родителей давно нет, я у тётки Тамары живу. Раньше в доме нашем жил, один, но там стёкла побили… Жить там нельзя больше… Но Тамара бедная, им с Маринкой, дочкой её, самим огорода не хватает. Да и не родная она мне. Так, приютила. Я туда мыться к ней больше хожу. Я на давилке иной раз живу. При Иване хозяине. Помогаю ему, – рассказывает Михаил.

– Рыбу, значит, давишь?

– Если Иван скажет, то да. Он человек хороший, меня не прогоняет, – продолжает мальчишка. – Говорит, спи тут, если больше негде. Вот я рыбакам и помогаю, рыбу там донести или масло в мотор налить… Или лодку помыть. По-всякому помогаю. Они мне что-нибудь дают. Хоть улиток или ещё что, – он наконец набивает магазин. И так же, как и Аким, перед тем как положить его, стучит коробкой по столу. «Утрамбовывает» патроны.

– А за рыбой тебя не берут? – вся упаковка патронов снаряжена в магазины, Саблин бросает обрывки пластика в коробку, магазины начинает раскладывать в подсумок.

– Не-е… На рыбалку никто не берёт, отец тоже не брал, я тогда ещё маленький был, а когда вырос, так он к тому времени в болоте сгинул.

– Аким! – это уже доносится из наушников. СПВ. Кульков.

«Управился наконец!».

– Приём, – откликается Саблин.

– А ты где?

– В ДЗОТе.

– Иду.

– На углах мины, по следам иди.

– Принял, – заканчивает Николай.

И Саблин тут стал думать о том, что не первый раз уже встречается с подобным. Вот и Кульков как раз тому подтверждение. Человек в бою ведёт себя безупречно, может быть абсолютно хладнокровным, да и грамотным, умелым. Но вот что касается службы, повседневной военной работы, так тут выясняется, что он малость… раздолбай. Да, Аким уже видел таких. За ними глаз да глаз. Такому приказ отдал, так потом обязательно нужно проверить выполнение. И вот этот случай, с этой Полиной. Ну не может вменяемый человек так неразумно себя вести… Ан нет, оказывается, может…

«Раздолбай!»

2 Глава 2

– Я смотрю, ты там уже окоп отрыл? – замечает Кульков, заходя в ДЗОТ и закрывая бронированную, не сразу поддающуюся дверь. И, оглядевшись, добавляет: – А неплохо они всё здесь устроили…

– Осмотрись тут, – коротко говорит ему Саблин. Прапорщик как раз думает, что этот ДЗОТ и здания на островке строили не бандиты. – Это твой участок.

– Есть осмотреться. Пулемёт рабочий? – Николай снимает кожух. – О, не старый ещё, – он включает панораму и водит стволом пулемёта вдоль амбразуры. – И камера неплохая, – потом откидывает крышку, заглядывает в механизм. И вдруг говорит: – Слушай, Аким, ты не злись на меня… Просто баба приятная больно… У меня давно… никаких таких не было… Я же даже на девок из чайной не смотрю. А тут вдруг сама такая предложила… Говорит, отблагодарить вас хочу. Спасли, мол.

– Вши у неё, – замечает ему Саблин. – У них здесь у всех чесотка. И микроклещи… Ты их руки, лица видел? Тут и медиком быть не нужно; и без соскоба ясно, только по красным пятнам понятно – сто процентов они клещом кожным заражены… Вот запустишь себе клеща под броню… да вместе с чесоткой… Будет тебе тогда благодарность за спасение.

– Да я почему так долго… – объясняет Николай. – Я же мылся потом, и инсектицидом облился… Я, как вернёмся, ещё в лазарет схожу. Проверюсь. Всё в порядке будет.

– Ну, про «всё в порядке», то дело не моё, это ты потом жене своей про это расскажешь, а вот то, что ты всякой хренью занимаешься, пока я окопы копаю… За это, казак, как твой командир, я имею право высказать тебе своё неудовольствие.

– Принял к сведению, товарищ прапорщик, – официально отвечает Кульков. Хотя они сейчас и не в призыве, а в рейде.

А Саблин ещё и добавляет:

– И чтобы к кубрику в лодке близко не подходил. Я не хочу потом чужую лодку от клеща и чесотки из-за тебя дезинфицировать.

– Есть не подходить к кубрику, – отвечает Николай.

– Пошли, – говорит Саблин и берёт винтовку, – покажу, где мины расставил, – когда они вышли, мальчик собирался идти с ними, но Аким говорит ему: – Михаил, в дом иди. Посиди там. Погулял – и будет.

Они обошли остров, Саблин показал Николаю, где стояли мины и где он поставил ещё. И пока обходили, Кульков, понимая, что Аким зол, старался его хоть как-то разговорить:

– Думаешь, этот Глаз приедет свой товар отбивать?

– У него тут куча пленных, не считая замороженных трупов… – отвечает Аким нехотя. – Не знаю, сколько ему за это заплатят… В общем, Бог его знает, – Саблин надеется, что Чиёншох всё-таки заявится отбивать свой «товар».

– Слушай, а кто же ему платит? – продолжает спрашивать Кульков.

– Да откуда мне знать… Переделанные, наверное… – рассуждает Аким. – Дадут ему меди, – тут они подходят к мостушкам, что уходят в болото на несколько метров. И прапорщик говорит: – Я фугас там в воду уложил, – он указывает перчаткой на конкретное место. – Детонатор у меня.

– Может, на вибрацию его поставим? Чтобы во время боя не заморачиваться. Пусть фугас сам работает, – предлагает Кульков.

– Так и сделаю, – отвечает Аким. С ручного детонатора можно было выставить на взрывателе любой режим срабатывания.

– А этот Глаз, он, прежде чем на островок этот заявиться… – продолжает тогда Николай, – он, наверное, дрон кинет, посмотреть что тут да как.

– Я бы так и сделал, – они теперь идут вдоль западного берега островка, тут за зарослями бузины – сплошной кустарник, колючая стена. Здесь бандитам высадиться будет сложно. Конечно, сегодня Аким и Николай вышли на сушу почти в таком же месте, почти через такие же кусты. Но на их стороне был эффект неожиданности… Но казаков, ожидающих атаку, врасплох застать не получится. Моторы они услышат, сразу поймут, откуда пойдёт накат. А тех, кто вылезет из воды и полезет через кусты, один прижмёт к земле огнём, второй закидает гранатами. Дело для пластунов обычное. А может быть, с такой задачей и один управится.

– Вот тут и тут… – Саблин указывает те мины, что поставил за домом. – Вроде все показал.

– Значит, ждём дрон, – подытоживает Кульков. – Может, я тогда ракетницу возьму.

– Бери, – соглашается Аким. – Только сразу дрон валить не нужно, пусть он нас увидит, пусть поймёт, что нас тут мало. Они, конечно, и через камеры это видели… Но пусть будут уверены… А то, если будут сомневаться, ещё плюнут да повернут обратно. А нам нужно, чтобы они сюда высадились.

– Есть не валить его сразу, – говорит Кульков.

А Акима тут и осеняет, и он останавливается.

– Вот чёрт!

– Чего? – Кульков остановился тоже.

– Дрон прилетит и рассмотрит, что лодки нашей у мостков нет, – поясняет Саблин. – Поймёт Глаз, что мы её в засаде где-то поставили. Начнут вокруг острова рыскать – осматриваться, и Дениса могут найти, и лейтенанта… Поймут, что засаду мы им устроили, и уйдут.

– Обязательно уйдут. Шкура, она подороже всякого товара будет, – соглашается Николай. – И что делать будем?

– Надо Мирона с Денисом звать, – решает Саблин. – Пусть до тех пор, пока дрон не прилетит, лодку у мостушек поставят. Чтобы Глаз её видел и не волновался.

Кульков с ним полностью согласен. И Аким включает рацию; хоть и не хочется ему, да придётся выходить в эфир.

***

Бам-бам-бамм…. Звук тяжёлый, мощный. Это Кульков наконец решил проверить пулемёт. Бам-бамм… Бам-бамм…

И тут же слышатся моторы, это Денис подводит лодку к острову. Поставил он её у самого конца мостушки, чтобы рядом с фугасом винтами лишний раз не «вибрировать». Детонатор отключён, но всё равно. А Денис и Мирон и тому были рады. Хоть по суше пройтись, поесть консервированных фруктов. Благо их тут у бандитов – ящики. Но прежде чем они вошли в помещение, Кульков их предупредил:

– Вы поаккуратнее там с людьми, вши у них, чесотка… И грибок ещё у одного.

«Молодец… Бдительный», – замечает про себя Аким.

Ну, казаки отдохнули, но радиста Аким вскорости вернул на лодку. Пусть у станции сидит, импульсы электромагнитные ищет. А вот Денис попросил разрешения помыться. Душ же имеется, воды навалом.

«Как они только не боятся? – удивлялся Саблин. – Там чесоточные мылись только что. Клещи, вши…».

Сам Аким привык к домашней чистоте, Настя у него была на этот счёт очень серьёзна, да и на фронте помывочные содержались всегда в порядке. Так что…

– Нет, не надо, Денис… Ну его, этот душ, от греха подальше…

Они уже давно проголодались. Набрали себе с Денисом еды на складе у бандитов. Персиков рубленых пару полулитровых банок, большую банку свиной тушёнки, галеты, две упаковки паштета, и даже упаковку офицерского напитка из цитрусов с большим содержанием витаминов.

Брони не снимали, перчатки и шлемы скинули. Сели за маленький столик есть, в отдельную от людей комнатушку. Саблин на том настоял, а Полина вроде как помогала им, помогала. А Денис, вроде спокойный к женщинам, на Полину внимание обратил, и когда она вышла, замечает:

– Приятная женщина.

«Ещё один, что ли?». Аким только и смог ему сказать:

– Вши у неё и чесотка… Кажется.

– Да я так просто… – говорит Денис и открывает упаковку с паштетом. И, заглянув в неё, продолжает чуть разочарованно. – С лапами, что ли…?

Саблин на это качает головой:

– Привереда, однако… Денис… а ты давно в офицерских столовых стал питаться?

– Да я так… – Калмыков смеётся и намазывает паштет на галету толстым слоем.

Ну, паштет, конечно, не самый изысканный, но вся остальная еда отличная. Аким голоден, он бы и кашу поел кукурузную или гороховую с удовольствием, а тут вон какие разносолы. У них в лодке тоже еда хорошая, но свою нужно поберечь, если есть трофейная. Вот только всё доесть они не успели. Пришёл Кульков, в руках у него ракетница… Саблин, как увидел его с этим оружием, сразу насторожился:

– Чего, Николай?

– Мирон импульс слабый засёк…

И тут Аким вздыхает:

– Дрон?

– Высота тысяча двести метров, – докладывает Кульков, – восемь шестьсот юго-восток, к нам идёт.

Саблин знает, что Фарафонов дрон запускать не станет, не будет лейтенант себя демаскировать. А значит, то дрон бандитский.

«Гора с плеч».

Аким чувствует облегчение. Всё то время, что он провёл на островке, не давало ему покоя сомнение: а вдруг Чиёншох не придёт? Вдруг плюнет, скажет себе: других наловим. Но вот появился дрон… Значит, жадность у бандита перевесила осторожность.

«Пришёл всё-таки! – но теперь прапорщик стал волноваться о другом. – Только вот не ушёл бы!».

Денис быстро закинул кусок тушёнки в рот, запил его напитком, хотел было вставать уже, но Аким положил ладонь ему на плечо и говорит на удивление спокойно:

– Не спеши, Денис. Доедай, – и потом Кулькову: – Пусть Мирон его ведёт, пусть поближе подойдёт, и лодку, и нас рассмотрит. Мы сейчас доедим и выйдем. Надо, чтобы Глаз понял, что лодка тут одна и нас всего четверо; как близко подойдёт, как всё увидит, так и сбивать его будем. А пока ты, Николай, ракетницу убери. Не пугай их, а то вдруг разглядят.

– Есть не пугать их, – говорит Кульков и уходит.

Они с Денисом доедают, начинают крепить перчатки, Денис уже шлем подключает к кирасе, и тут в их комнатушку заглядывает Полина. Зашла, вроде со стола начала прибирать, убирает пустые банки, и вдруг говорит, между делом как бы:

– Господин офицер, а что там? Глаз, что ли, едет сюда?

– Откуда такая у вас информация? – интересуется Саблин, он уже закрепил перчатки и взял в руки шлем.

– Да Николай что-то ходит туда-сюда, и оружие у него в руках другое… Не винтовка. Вот мы и думаем, – объясняет женщина.

– Наблюдательные вы, – замечает ей Аким.

– Ну так что, едет к нам Глаз? – не отстаёт Полина.

– Будем надеяться, – говорит Саблин и надевает шлем. Подключает его к питанию.

– А вас, что, всего четверо? – видно, что женщина волнуется и… кажется, сомневается в казаках.

– Думаешь, мало, что ли? – смеётся Калмыков.

Женщина смотрит на него с удивлением, она не понимает, как этот человек может смеяться сейчас, когда сюда едут такие опасные люди. И она говорит тогда:

– У Глаза людей много.

– Сколько? – сразу интересуется Аким.

– Человек пятнадцать, – сообщает Полина едва не с придыханием, мол, это не шутка.

«Ерунда… Лейтенант говорил, что больше он может собрать. Ничего она не знает про него, придумывает».

– Ну-у, это ещё не много, – с некоторым разочарованием тянет Денис.

– Вы имейте в виду… – предупреждает женщина. – У них тоже ружья разные и бронекостюмы, как у вас.

– Вот и хорошо, – вдруг радуется Калмыков. – Больше нам всякого ценного достанется.

А Полина делает круглые глаза и говорит с удивлением:

– Ох и лихие вы люди, ох и лихие.

Калмыков улыбается от удовольствия… Видно, не так часто его хвалят. А вот Саблину кажется, что восхищение Полины чуть показное, просто перед ними хитрая бабёнка, которая хочет подольстится к казакам.

Когда они выходили на улицу, уже перед тем, как закрыть забрало, Денис и говорит:

– Очень приятная всё-таки женщина. Да, Аким?

Саблин ничего ему на это не говорит. Он что-то злится и на Дениса, и на Полину.

«Вот дурак… Слепой, что ли? Несерьёзные всё-таки люди. Бой на носу, а они бабой хитрой восхищаются!».

Саблин, выйдя из помещения, сразу включает СВП (связь прямой видимости).

– Мирон!

– Здесь! – откликается радист из лодки.

– Ну что там?

– Четыре тысячи двести, облетает нас по кругу, сейчас на юго-западе, – отвечает Карасёв.

Аким вздыхает: теперь не улетел бы.

3 Глава 3

Всё-таки Мирон – человек грамотный, он накрыл станцию брезентом и принял расслабленную позу. Винтовку тут же к банке прислонил, и оператору дрона не должно было казаться, что кто-то из казаков следит за окружающим пространством. Просто часовой развалился в лодке. А трое других подошли к воде и всё смотрят куда-то. Видно, что-то обсуждают. Саблин надеялся, что бандиты это увидят. Он хотел показать им: нет тут больше никого, лодка одна, а нас всего четверо, и мы понятия не имеем, что вокруг нас кружится дрон.

– Мирон, – говорит прапорщик через некоторое время. – Где он?

– Тысяча сто семьдесят высота, четыре тысячи сто, юг-запад-запад.

– С четырёх тысяч не достанем его, – размышлял Кульков. – Далеко. Оператор засечёт пуск, он сразу вниз и «нырнёт». Тысяча двести метров – мало, десять-двенадцать секунд, и дрон уже у деревьев, а мы его не видим. И тогда всё – считай, ракету зря пустили.

Это было всем понятно.

– Мы и не будем с четырёх тысяч его бить, – говорит Саблин. – Подождём, пока на две не подойдёт.

– А вдруг не подойдёт на две? – предполагает Калмыков.

– Может и не подойти, – замечает радист.

– Почему так думаешь? – сразу спрашивает Саблин.

– Сигнал дохленький. Еле теплится… – отвечает ему Мирон. – То ли передатчик у дрона барахло… А может, аккумулятор подсел… Хотя если аккумулятор сел бы, так они его уже обратно повернули бы, а он вон – кружит вокруг, уже запад-запад-север, три восемьсот восемьдесят…

– Может, у них ретранслятор где есть, как на Енисее, помните? – вспоминает Денис.

– Ну так я бы ретранслятор видел, а тут, говорю же, ничего… – объясняет радист. – Или он уж совсем далеко…

– А моторы слышно? – не отстаёт от него Калмыков. И это он спрашивает зря: появись в эфире импульсы моторов, Мирон о том в первую очередь сказал бы.

– Не… – отвечает радист беспечно. – Только дрон болтается.

«Ну хоть так. Значит, пришёл Чиёншох. Пусть кружит, пусть у него самый плохой дрон на болоте, пусть смотрит всё, что хочет, лишь бы не повернул обратно!».

– Николай, – говорит Саблин; он думает, что нужно им вести себя степенно, а не торчать всем отделением на берегу, – давай в ДЗОТ. А ты, Денис, вернись в комендатуру.

Казаки выполнили приказ, а Аким пошёл вдоль берега, слушая доклад Карасёва.

– По кругу обходит, тысяча двести высота, две тысячи восемьсот север ровно, – он уже закончил доклад и почти сразу добавил с заметным возбуждением: – Аким! Мотор! Сигнал – импульс чёткий, сдвоенный, девять тысяч двести метров… Юг-юг-восток…

– Ну наконец-то! – не сдержался Саблин. Он остановился. Захотелось закурить, и он не выдерживает – идёт к зданию, где держали людей.

– А что значит сдвоенный сигнал? – Денис ещё не зашёл в комендатуру.

– Два мотора на одной лодке, – поясняет Мирон. И спрашивает: – Атаман, что делаем?

– Ведём пока наблюдение, – отвечает Саблин. А сам поворачивает шлем к северу, выкручивает зум камер до предела, но коптер в небе не находит. – Теперь надо бы дрон хлопнуть. Николай, ракетница при тебе?

– Тут, у меня, – отвечает Кульков, он стоит у открытой двери ДЗОТа. – Что? Бьём?

– Погоди малость, – Аким, честно говоря, не знает, что делать. Лодка уже появилась. Дрон пора приземлять… Вот только он ещё далековато. Опытный дроновод успеет вывести свою «птицу» из-под удара.

– Атаман! Второй мотор… Рядом с первым. За первым идёт, – докладывает радист.

– К нам идут? – уточняет прапорщик.

– Так точно, движутся к нам, – Карасёв замолкает на несколько секунд и после добавляет: – Атаман… Третий мотор…

– Пошли, значит, – резюмирует Кульков. – Ну что, атаман, бьём дрон?

– Мирон, где дрон?

– Две восемьсот от нас, север-север-восток.

– Ждём, – отвечает Саблин. Ему срочно нужно перекурить. – Следи, Мирон, за ними.

Он двинулся дальше к зданию. Хотел открыть забрало и выкурить сигарету с комфортом, чтобы не прятаться от пыльцы. А радист и говорит ему:

– Аким! Четвертая лодка.

И снова тут интересуется Калмыков:

– Мирон, и что же, у всех у них двойные моторы?

– Так точно. У всех по два раздвоенных импульса, – подтверждает Карасёв.

– Большие, значит, лодочки, – вслух размышляет Денис. – Человека по четыре в каждой будет.

«Шестнадцать человек пока», – прикидывает Саблин и с каким-то злорадством напоминает ему:

– Так ты сам хвалился Полине, что тебе пятнадцать бандитов – это раз плюнуть.

– Так я разве что говорю? – сразу откликается Калмыков. – Нехай сюда едут.

А Мирон тут ещё добавляет:

– Пятая лодка.

– Ишь ты! – это уже произносит Кульков. – Решили навалиться как следует.

– Интересно, лейтенант их уже тоже обнаружил? – размышляет Калмыков.

– Думаю, он о них ещё раньше нас знал, – отвечает ему Мирон.

«Пять лодок! Два десятка человек, – и вот теперь-то прапорщик вдруг успокаивается. – Значит, собрались всерьёз брать островок. Значит, уже не уйдут!».

Он запер за собой дверь и открыл забрало шлема, закурил. То, что у него прервалась связь с товарищами, сейчас его заботило мало, это на пару минут. Ему нужно было время, чтобы просто отключиться от всего, ни о чём не думать, прийти в себя. Давно он не получал такого удовольствия от первой затяжки. Саблин снимает и винтовку, и дробовик, ставит их к стене и присаживается на какие-то ящики, что были тут же у входа. Вернее, прислоняется к ним аккуратно, чтобы не раздавить их. Он курит, растягивая удовольствие, и после каждой затяжки делает долгие паузы, но не успевает выкурить и половину сигареты, как за дверью слышится:

– Атаман! – это чуть искажённый динамиками голос Кулькова.

– Чего? – кричит Саблин через дверь.

Дверь отворяется, и появляется шлем.

– Мирон сказал, что дрон на востоке от нас, расстояние две шестьсот. Как раз бить его… Мирон сказал, что дальше удаляться начнёт.

Саблин не закрывает забрала и не встаёт с ящиков. Две тысячи шестьсот метров.

– Собьёшь?