Читать книгу "Глубокий рейд. Книга 4. КЛЯКСЫ"

– Попробую, – Кульков не обещает, но Аким и не требует от него обещаний.

– Давай, – он снова делает затяжку.

– Есть, – Николай закрывает дверь.

И Аким снова остаётся один, докуривает. Старается не торопиться и даже думает закурить следующую, но не может усидеть. Он забирает оружие и, захлопнув забрало, выходит на улицу.

И как раз в это время…

Фушшшш…. Резкий хлопок и шипение, едва не переходящее в свист… На берегу стоит Кульков с ракетницей у плеча… Его сейчас отвлекать нельзя, он удерживает цель, а быстрая и небольшая ракета летит к ней по лучу.

Раз… Два… Три… Паххх… Едва уловимый внешними микрофонами далёкий хлопок. Кульков опускает ракетницу и докладывает:

– Накрытие.

– Попал? – зачем-то переспрашивает Калмыков.

– Оператор проморгал пуск, – поясняет Николай и добавляет: – Ракета пошла, а он даже не попытался уйти. Вёл его, как стоячего…

– Всё, дрон потух, – докладывает Мирон, подтверждая слова Кулькова.

– Кульков… – говорит тогда Саблин. – Благодарность.

Ну а что ещё говорить…

– Неплохо, Коля, – поддерживает его Денис.

– Мирон! – окликает радиста атаман.

– Здесь.

– Лодки-то где?

– Шесть тысяч семьсот, юго-восток.

– Идут? – это был всё ещё главный вопрос для Акима.

– Да не волнуйся, атаман, – успокаивает его Карасёв. – Идут, идут…

Придут они, никуда не денутся. Не повернут обратно. Зря, что ли, они собирались, зря тащились в такую даль.

– Ну, дай-то Бог, – отвечает Саблин.

– Интересно, а лейтенанта они уже прошли?

Саблин думает, что нет… Но ничего не отвечает товарищу, говорит за него Кульков:

– Да уже прошли, наверное…

И тут Аким командует:

– Денис, Мирон, собирайтесь, отчаливайте потихоньку.

– Встать севернее, где стояли? – уточняет Калмыков.

– Да, спрячьтесь, – продолжает Саблин. – И притихните там, режим молчания до моей команды…

– Есть притихнуть, – за них обоих отвечает Мирон. – Только они наш импульс тоже засекут.

– Ничего, найдите, где спрятаться. И затаитесь там.

– Под деревьями станем, там пакля с них свисает до самой воды. Спрячемся под ней, – откликается Колмыков. – Не найдут, пока в нас не ткнутся.

– Николай, ты давай в ДЗОТ, готовься, – скомандовал прапорщик.

– Есть.

Двигаясь к ДЗОТу, он спросил:

– Мирон, а что там, когда они будут?

– Через полчаса должны. А что? – откликается радист.

– Темнеть начнёт, – поясняет Кульков. – Я в темноте воевать не люблю.

– Никто не любит, – заверяет его Калмыков, усаживаясь на банку и запуская моторы.

– Денис, ты на самых-самых малых иди, – говорит ему Мирон. – Может, не заметят наш импульс. Может, тишком помаленьку протиснемся и уйдём за остров.

– Принято, – отвечает Калмыков, и лодка отваливает от мостков на самых малых оборотах.

Всё. Дрон сбит, пять лодок с бандосами идут сюда, теперь от него уже ничего не зависит. Теперь можно покурить ещё раз.

Он идёт к первому своему окопу, что выкопан под длинными и липкими от кислоты стволами бузины, и усаживается на край. Раскладывает оружие, кладёт подсумок с винтовочными патронами, патроны для дробовика у него в разгрузке. Гранаты… Две штуки выложил у бруствера. Саблин слышит мотор лодки, та тихо тарахтит сейчас как раз напротив него.

Аким присаживается на дно окопчика и, открыв забрало, закуривает. Курит словно украдкой, быстро. И тут…

Прапорщик захлопнул забрало… Сначала привстал, а потом и вообще вылез на бруствер и повертел шлемом из стороны в сторону. Аким пытался внешними микрофонами поймать ускользающий звук. Нет… Нет, ему не показалось. Через сплошную массу растительности всё-таки пробивался едва различимый монотонный звук. А тут ещё и дверь ДЗОТа раскрывается, и из-за неё появляется Кульков. Он видит Саблина.

– Аким, слышишь?

– Моторы?

– Угу, – и он продолжает: – Встречать их? На звук бить? Или подпускать будем?

Аким думает пару секунд и потом говорит:

– Да не подойдут они близко с твоих углов, они этот ДЗОТ лучше нас знают, не сунутся под пулемёт; если хоть чуть покажутся в твоём секторе и ты видишь, что достаёшь, бей даже на звук, бей сразу.

– На всю ленту бью? – уточняет Кульков.

– Да, бей без приказа и не экономь, – распоряжается Саблин. – Может, лодчонку какую и заденешь, то уже неплохо будет. Как начнёшь, так сразу на рабочую частоту переходи и рассказывай, что там у тебя.

– Принято! – откликается Кульков.

4 Глава 4

Так и началось… Сначала звуки моторов стали отчётливыми. Потом Аким, всё ещё стоя на бруствере, стал угадывать направление, откуда доносится звук.

«Юго-восток».

Он понимал, что и Кульков, находясь у пулемёта, уже знает, откуда идут лодки. Оружие заряжено, уже взведено, прицельная камера пытается найти в стене растительности хоть что-то движущееся.

А звуки моторов стали настолько отчётливыми, что Саблин решил спуститься с бруствера в окоп. От греха подальше. А тут лодки разделились, одна, а может, даже две, – прапорщик из окопа никак не мог понять, – пройдя мимо южной оконечности острова, пошли на запад.

«Запад… Значит, через камыш и акацию пойдут. Ну ладно, – Аким повертел шлемом, чтобы лучше разобрать место источника звука, а ещё зачем-то похлопал по винтовке с облупленным цевьём, как будто успокаивал оружие. – Хорошо, что не все с юга пойдут. Так даже получше будет».

Он был уверен, что бандитов, которые высадятся на относительно свободной от растительности южной оконечности острова, бить будет сложнее, чем тех, которые сначала побарахтаются в камышах, а потом выберутся в труднопроходимую акацию. Он рассчитывал, что кое-кому из этих из воды выбраться уже не придётся. Главное – точно угадать, где они начнут. И поэтому он, забрав подсумок с патронами и оружие, вылез из окопчика и пошёл к зданиям… А моторы на западе не умолкали, лодки сейчас как раз подходили к нему всё ближе… Но слишком плотной была растительность на этом берегу… Он никак не мог угадать расстояние до звука…

«Сто? Двести? Хрен его разберёшь!».

Прапорщик доходит до угла комендатуры, всё время вертя шлемом в попытках угадать, откуда до него доходит шум моторов. Он присаживается на одно колено на углу… Ждет…

«Будут подходить, не будут? Прыгнут в воду, нет?».

И тут понимает, что лодка – а это всего одна лодка – проходит как раз мимо него и идёт вдоль берега на север. Саблин щёлкает предохранителем, переводя оружие в боевое положение, и даже поднимает его… Но не стреляет… Далеко… Сплошная стена растительности… Звук рассеянный получается… Вероятность попадания минимальная… У него, конечно, полный подсумок снаряжённых магазинов, но по своей природе Аким жадноват на боеприпасы, приучен с самых первых призывов к экономии, он не может тратить патроны впустую. А то, что лодка уходит всё дальше на север, так это и хорошо, как раз под пулемёт Дениса идёт, и Мирон её отслеживает. Он ставит оружие на предохранитель, провожая микрофонами звук удаляющихся моторов.

«Плывите к Денису, плывите!».

И тут началось…

Бам-бам-бам-бам-бам-бам-бамм…

Хорошо слышимый звук – пулемёт Кулькова… И он, как и было приказано, патронов не жалеет…

Бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам… Бам-бам-бамм…

Саблин сразу заторопился, на ходу включая боевой канал.

– Николай, что у тебя?

– Кажись, плавают.

Значит, какая-то из лодок появилась в зоне поражения, просто так Кульков стрелять не стал бы, а его «кажись» – это так, чтобы зря суеты не наводить.

Бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бамм…

Аким спешит к своему окопу, до него метров двадцать уже, и…

Хлоп!

Бузина разлетается кусками в разные стороны, вперемешку с чёрным дымом. А ему в забрало и левую голень прилетают осколки… В забрало совсем мелкий пришёлся, щёлкнул только… А вот в голень он удар прочувствовал…

«Ну вот и началось… – Саблин спрыгивает в окоп. Данных о повреждении приводов левого колена или ступни компьютер на экран не вывел. – И то хорошо!».

Весь бруствер завален липким крошевом из бузины.

А пулемёт из ДЗОТа всё молотит:

Бам-бам-бам-бам-бамм… Бам-бамм… Бам-бамм…

– Коля, ты хоть видишь кого?

– Да откуда… На звук бью…

«Пол-ленты уже размотал… На звук!».

Хлоп…

Над шлемом шуршат осколки… Вторая мина ударила… Чуть за его окопом… И Аким выглядывает… Разрыв был в пятнадцати метрах… Вилка! Саблин не сомневается, что миномёт бьёт прицельно…

«У них ещё один дрон есть… – он задирает камеры к небу, вертит шлемом, но ничего не видит… И понимая, что третья мина залетит к нему в окоп, решает её не ждать… – Вот и накопал окопов».

Забирает оружие и патроны и спешит к бараку, где бандиты держали пленных.

– Николай!

– Приём! – откликается Кульков.

– Я отойду к бараку, они меня миномётом достают…

– Значит, дрон у них…

– Сто процентов… У тебя что?

– Ничего… Не лезут больше, но я моторы слышу.

Моторы слышал и Аким… Он как раз уже подходит к бараку, когда в крышу здания, в угол, прилетает ещё одна мина…

Пахх…

«Хороший у них, сволочь, миномётчик… С упреждением брал, только чуть лишку взял…».

Аким забирается в здание, дверь оставляет открытой. Находит угол, у которого присаживается; он видит дверь, и осколки мины, если ударит перед входом, его достать не должны.

Да-а, вот всё и пошло не так, как он планировал. Вот теперь-то они и будут высаживаться в камышах, кустах, да где угодно… И ему нужно будет выходить под миномёт, чтобы не дать противнику закрепиться на земле. Дрон, нужно его искать… А как его без Мирона найти?!

– Николай! – Саблин хочет знать, слышит ли его товарищ через две бетонные стены. Это важно.

– Приём! – откликается тот. Звук приличный.

– Проверка связи. Как слышишь?

– Нормально.

– Миномёт бил прицельно.

– Коптер? Ещё один?

– Скорее всего. Но я его не разглядел. Ракетница у тебя?

– При мне, ракета тоже. Выйти – попробовать поискать дрон? – спрашивает Кульков.

Саблин отвечает ему не сразу.

– Обожди пока.

Он подошёл к двери и прислушался… Лодка, прошедшая на север, туда, к Денису… Здесь, за бетоном, он почти не слышал её мотора, и поэтому не мог понять, где она. А ему очень нужно было знать… Но вся эта неопределённость сразу развеялась, когда на севере заработал ещё один пулемёт…

Бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бамм…

Кто стреляет? Он надеялся, что это Денис… Но тот молчал, а стрелок вообще патронов не жалел.

Бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бамм…

Саблин через раскрытую дверь увидел, как одна за другой пули в брызги разнесли несколько стеблей бузины, а ещё одна пуля ударила в стену того здания, где укрывался прапорщик… Стена – дрянь… Пуля пробивает её! Пыль, крошка бетона полетели по помещению. Аким сразу залёг. Не хватало ещё шальняк поймать, пусть даже деформированный и на излёте. А пулемёт продолжает бить…

Бам-бам-бам-бам-бам-бамм…

Он слышит ещё одно попадание в бетон.

«Неужели по мне?».

Да нет… Тут стрельба затихает. Денис и Мирон на связь не выходят.

Аким так и не может понять, кто это стрелял. Он привстаёт и продвигается к выходу… Аккуратно, не спеша. Не хочет особо высовываться, чтобы не попасть под миномёт. И тут снова стрельба, но на сей раз с другой стороны, откуда-то с юга… Не близко… Микрофоны едва разбирают звук.

Ба-ба-бам… Ба-ба-бам… Ба-ба-бам…

И тут же у него на мониторе вспыхивает индикатор кодированной линии. Это может быть только лейтенант.

– Приём! – сразу откликается Саблин.

Так и есть, на линии Фарафонов:

– Прапорщик, они разбегаются. Одну лодку мы притопили, там есть живые, никуда они не денутся, их потом выловим, две других лодки – уходят. Догоню кого смогу, ещё две лодки тут у тебя где-то, поищи их; в какой Глаз, я не знаю, всё, будь на связи…

– Принял… – Саблин был в недоумении.

«Две лодки у меня? – он выглядывает из здания. Где-то ревут моторы на полных оборотах, но уже не близко. – И где у меня тут две лодки?».

Он ещё несколько секунд думает и наконец запрашивает через боевой канал:

– Мирон?!

– Здесь! – почти сразу откликается радист. Боевой канал… Связь качественная, все звуки слышатся чётко.

– Чего молчите-то?

– Так сам сказал – без приказа не болтать.

– Что за пальба у вас была? Кто стрелял?

– Так мы. Одну лодку их с тридцати метров, в борт, в решето… Они в тину заехали… Хотели, видно, вылезти на берег, и как раз напротив нас. Ну, Денис и приложил их на пол-ленты. Лодка вон… Только нос из тины торчит.

– А бандиты?

– Двое спрыгнуть успели… – следует пауза. – Один вроде в ряске копошится ещё…

И тут раздаётся другой голос, это Денис:

– Атаман, что с ним делать?

Лейтенант сказал, что возле острова ещё две лодки, одну расстреляли Мирон с Денисом. Нужно искать вторую… Бросать всё, прыгать в лодку и кидаться в погоню. Но бандитов можно и не догнать… Саблину в этой каше, на этом мелководье, не очень-то хотелось устраивать гонки. Лодка чужая – не дай Бог распороть дно, моторы разбить… А тут это всё запросто… Деревья, целые поля тины, корни, и через всё это придётся гнать на больших оборотах… А ещё… бросить остров вместе с пленными… Нет, ему нужен тот бандит, что барахтается в воде. И тогда он говорит:

– Мирон, сколько лодок видишь?

– Четыре! – отвечает радист. – Все от нас бегут.

Четыре? Саблин думал, что должно быть пять. Вот и пойди тут разберись… Даже непонятно, кто на какой. Нет, Аким предпочитал вариант верный.

– Казаки, язык нужен. Вылавливайте того, что ещё шевелится.

– Есть, – отвечает радист, и Саблин слышит, как невдалеке заработали моторы.

– Атаман, что-то тихо стало, всё, что ли? – это уже интересуется Кульков из своего ДЗОТа.

– Две лодки убегают, – отвечает Саблин снова, он всё ещё стоит в дверях и глядит по сторонам. – Лейтенант сказал, что догоняет их. У нас тут должна остаться одна лодка.

– А где? Мирон не видит?

– Не вижу, – отвечает радист. – Четыре мотора на юго-востоке, все удаляются. Больше ничего.

– Ночевать, видно, тут будем, – замечает Кульков.

Да, тени на улице длинные, солнце уже садится, вот теперь Аким выходит из здания.

– Уж лучше тут, чем в лодке, – говорит ему Мирон.

– Да я же разве спорю, – соглашается с ним Николай.

А Саблин всё ещё не поймёт: бой закончился, что ли? Вот так просто? Пятнадцать-двадцать минут, и всё? Он даже и выстрела, получается, не сделал. И прапорщик спрашивает:

– Денис, ну что там с пленным?

– Доехали – вот смотрю… – откликается Калмыков. – Сейчас вытянем, – и ещё через несколько секунд добавляет: – Аким, он еле тёплый. Руку ему оторвало…

– Если дышит хоть чуть – тащи сюда.

– Есть! – отвечает Денис. Саблин слышит, как они с Карасёвым переговариваются, затаскивая пленного в лодку. И потом она пошла вдоль островка к мостушкам.

Аким идёт к ним навстречу и замечает, как открывается дверь здания комендатуры и из него выглядывает Полина; она машет ему рукой:

– Господин офицер, вы всё?

– Что всё? – не понимает её Аким.

Голос у него не очень-то ласковый, но это не смущает женщину:

– Вы постреляли уже? Можно выходить?

– Нет пока! – говорит Саблин. – Сидите там, – и чуть погодя добавляет. – Сидите, пока мины не снимем.

5 Глава 5

Раненый, кажется, и вправду умирал…

– Переделанный, что ли? – не понимал Кульков, когда увидал его кожу.

– Бракованный, – вспомнил Саблин, как их тут называют.

Денис снимал с пленного броню. Броню старинную, у пластунов такой ни в одном полку уже не осталось. Кожа у раненого и вправду была коричневой, лицо без губ и почти без носа, он едва дышал. Когда Калмыков его ворочал, чтобы освободить от доспеха, голова и ноги колыхались, двигались, как у мёртвого… только что убитого… Лишь редкие, похожие на спазмы вздохи да шевеление зрачков под веками говорили, что бандит ещё не умер. Одна из пулемётных пуль срезала ему кисть, а ещё одна разбила старенькую кирасу. Та пошла снизу доверху длинной трещиной и пропустила пулю. Денис кирасу не стал снимать, бросил… Он поглядел на Акима:

– Отходит, кажись… Ну, что будем делать?

Можно было, конечно, вколоть ему дорогущие препараты, да смысла не было. Для таких тяжёлых ранений нужна была медицинская капсула, которая могла бы поддержать жизнь в теле, пока жив мозг. Но её у казаков не было.

– Может, стимулятор ему… чтобы очнулся, – предлагает Калмыков.

– Ты это, Денис… – говорит ему тут Кульков. – Ты, если что, ты меня лучше не лечи.

– Чего? – не понимает Калмыков.

– Да ничего… Просто не лечи, и всё, – настаивает Кульков.

Умирающий лежит на хлипком пластиковом столе, стол под ним прогнулся, кривой теперь, по нему на пол стекает кровь. Но её совсем немного. Обрубок руки Денис ему стянул резинкой, но кровь вытекает из-под разбитой кирасы.

А Аким, ещё относительно недавно перечитывавший Полевой устав первой медицинской помощи, который каждый командир взвода должен знать, как и многое другое, поясняет Денису:

– Нельзя применять стимуляторы при обширных открытых ранах, так ты последнюю кровь из раненого выгонишь… Нужно сначала раны замазать биогелем. Хотя бы…

– А! – произносит Калмыков с уважением.

– Узнал только? – едко интересуется Кульков. – А сколько у тебя призывов-то, Денис?

Но Калмыков ему не отвечает, а спрашивает у Акима:

– Атаман, ну а что делать-то?

– Да ничего не делать, капсулы у нас всё равно нет… У него вся грудь смята, всё одно помрёт через час… Как он вообще ещё дышит, непонятно. Главное – чем? – не понимает Саблин, и потом приказывает Кулькову: – Сходи-ка, Николай, за Полиной, может, она знает его? Может, что расскажет.

Кульков привёл Полину, и Саблин говорит ей:

– Ты вот этого знаешь? – он указал на умирающего.

– Да откуда? – отвечает женщина, едва взглянув на пленного. – Не могу же я всех бракованных на болоте знать.

– Ну, мало ли… – говорит ей Аким. – Может, видела его с Глазом.

– Ой, с Глазом… – она машет рукой, – я и Глаза этого в жизни не видала ни разу. Меня же другие ловили… Другие сюда везли… А то, что у них Глаз начальник, так я только у охранников узнала, тех, что вы убили; там Валёк один раз Иванову говорил. дескать, если они хоть кого потеряют, из нас, из товарных, Глаз им бошки поснимает.

– Ладно, иди, – отпускает её прапорщик. – Только не ходите по острову, мы ещё мины не сняли.

А Полина, ещё раз заглянув в коричневое лицо умирающего, покачала головой:

– Нет, не знаю такого, – и добавила после: – Да и все они, бракованные, на одно лицо. Разве их различишь?

– А много вот этих, бракованных, среди бандитов? – интересуется у неё Калмыков.

– Ой, да половина, – уверенно заявляет женщина. – Все неприкаянные в банды идут. И бракованные, и люди. Ну а куда им деваться? А бракованные… Тут, на болотах, им податься больше некуда, люди их к себе не примут, боятся их, – она крестится, – прости, Господи, а кто не забоится с таким жить? Да и в города на север разве таких пустят?

– Ладно. иди, покорми своих, – отпускает её Саблин.

Сам же с Кульковым, пока не наступила ночь, пошёл снимать мины.

***

Когда уже совсем стемнело, на связь вышел лейтенант, говорил он на кодированной волне:

– Прапорщик! Не стреляйте – мы идём.

– Ждём.

Ночь была лунной. Воздух наполнился тучами мелких насекомых. Тучами без всяких преувеличений. Среди мошки летали гады и покрупнее. Они, кажется, мошку жрали. И уже пугали казаков, садясь им прямо на камеры шлемов, здоровенные хищные стрекозы с когтистыми лапами и чёрными, мокрыми от яда или ещё от чего-то жвалами. Аким хорошо разглядел такую, когда она уселась ему на камеру сзади.

– Какой заразы тут только нет! – бурчал Кульков, стряхивая со шлема большое насекомое с когтистыми лапами. – Интересно, они людей жрут?

– Да ничего она тебе не сделает, – говорил ему Саблин. Они вытащили фугас из воды, уложили его на мостки, и теперь Аким снимал с него взрыватель. – Мошка тебя тут быстрее заест.

– Это да, – соглашался с ним Кульков. – Мошка тут знатная.

– Пострашнее нашей будет, – замечал Мирон.

Он сидел в их лодке у электронного оборудования. И был вынужден накрыться брезентом, чтобы насекомые не облепляли рацию и РЭБ-станцию. А тем только дай возможность. От оборудования шло тепло, да и разных огоньков куча, что, видимо, привлекало целые тучи мошки, которые накрывали всё вокруг радиста живым ковром.

– Камень близко, – пояснял Николай. – А чем ближе к Камню, тем всякой дряни всё больше.

И вскоре послышались моторы, а потом в ночи среди зарослей стали мелькать белые вспышки носовых прожекторов.

Лодки с армейцами подошли, и Саблин с казаками видели, что народа в них явно прибавилось, прапорщик, стоя на мостушке, глядел, как они швартуются.

– Пленных набрали, – заметил Мирон, выглядывая из-под брезента.

– Как есть, – согласился Кульков.

Моторы смолкли, солдаты стали выбираться на мостки и на берег.

– Ну, что вам сказать, прапорщик, – Фарафонов вылез на мостушку и теперь потягивался, по голосу можно было понять, что он доволен.

– Ну уж скажите что-нибудь, – говорит ему Аким.

– Во-первых… – лейтенант вертит шлемом, у него явно затекла шея. – Можно нас поздравить с маленькой победой. А во-вторых… как говорится, у меня для вас две новости.

– Что за новости?

– Хорошая и плохая.

– Что за хорошая? – сразу спрашивает Саблин.

– Хорошая в том, что банды Чиёншоха по кличке «Глаз» больше не существует, – отвечает ему Фарафонов, кажется, с нескрываемым удовольствием, и тут же продолжает: – Слушайте, прапорщик, а здесь еда нормальная есть? Бараки с уплотнителями? Тут броню снять можно?

– И еда хорошая есть, и броню снять можно, и даже помыться… У них тут очищенной воды навалом, – но Акиму очень хочется знать: – А в чём же плохая новость?

– Пойдёмте, покажете, где душ, – говорит ему лейтенант и берёт Саблина под локоть.

– Там чесоточные мылись, – предупреждает его прапорщик, но ведёт его к зданию комендатуры. – А ещё там заражённый грибком.

Но это всё не пугает Фарафонова.

– Ничего, как-нибудь… – и он говорит дальше: – Плохая новость в том, что самого Глаза мы не нашли.

– Не нашли? Ушёл, значит? – вот уже Саблину и повод расстроиться. На банду у него заказа не было. Ему был нужен именно Чиёншох.

– Думаю, что не ушёл, – продолжает лейтенант. – Лодку, в которой он был, мы достали… Отличная лодка, моторы – звери, чудом не ушла… Он от нас по руслу шёл, просто улетал… Думал, вот-вот, и оператор её в РЭБ-станции уже видеть не будет, а тут ночь ещё… Я уже подумал, что убегут… Но пара-тройка пуль лодочку всё-таки догнала, начала она воду набирать, и через полчаса, как уже стемнело, мы её стали нагонять… А потом догнали и один мотор ей попросту выбили… уже в темноте… И всё… Стали нагонять – они стали отстреливаться… Фонарь нам разбили, дыр наделали в корпусе, но пулемётчик у меня знатный… Он всех, кто в лодке, перебил, один раненый остался, я его поспрашивал.

– И что он сказал? Глаз-то где? – больше Саблина ничего и не интересовало. Они как раз зашли в помещение. Тут Фарафонов сразу открыл забрало и откинул шлем за спину. Он поглядел на освобождённых людей, что были в большой комнате, те робко здоровались с ним, и лейтенант отвечал:

– Здравствуйте, товарищи. Вижу, казаки вас освободили, накормили…

– Ой, спасибо им, – за всех отвечает Полина.

А лейтенант и добавляет:

– Я уже вызвал сюда медицинский катер из Светлого, думаю, завтра во второй половине дня он будет тут.

– Храни вас Бог, господин офицер, – снова за всех отвечает женщина. А лейтенант говорит Акиму:

– Ну, показывайте, где тут вода…

Саблин и Фарафонов идут в душ, и Аким помогает Фарафонову снять кирасу… А тот продолжает рассказ:

– Этот раненый успел сказать, что из лодки Глаза, сказал, что самого атамана зацепило. Куда-то в бок. Но он был жив. И когда мы стали их нагонять, Глаз приказал открыть по нам огонь, а сам нырнул за борт.

– Нырнул? В броне? – уточнил Аким.

– Да, в броне… Но она у него пробита… Так что… – Фарафонов «кольчугу» снимать не стал, а начал открывать воду, пробуя её рукой и замечая: – Не масляная совсем.

– Вода хорошая, – соглашается Саблин мимоходом. – Так вы не видели Глаза?

– Да какой там… – отвечает лейтенант. – Говорю же, уже стемнело… Вы же сами понимаете, прапорщик, что такое бой на болоте ночью. Всё серое, лучи прожекторов белые, он свалился в воду, а мы пролетели мимо… На то Глаз и рассчитывал. Знал, что лодку мы догоним. Броня у него пробита, так что в воде он долго не протянет.

– Я пару раз попадал в воду. Без брони… – вспоминает Саблин невесело. – И ничего… Жив. И этот тоже выжить может.

– Он ранен, – напоминает ему Фарафонов. А сам встаёт под душ.

– Я один из тех двух раз тоже был ранен, – Аким не то чтобы упрекает Фарафонова... Нет, он не хочет обижать этого толкового офицера… Просто Саблин расстроен. – Вы его не искали?

– Думали; да как его искать в темноте? – отвечает ему Фарафонов. – Он будет сидеть под деревом или вообще в воде. А тот, что жив, – он показать, где Глаз в воду нырнул, тоже не мог, говорит, что и не видел, как тот прыгал с лодки. Куда уж там место запомнить, – Саблину тут и сказать больше нечего. И лейтенант продолжает: – Завтра сюда трофейщики придут… будем лодки поднимать, моторы, броню с мёртвых, оружие собирать… Ещё раз те места осмотрим. Поищем его…

– Мы с вами пойдём, – настаивает Аким.

– Принято, – соглашается лейтенант. Он некоторое время просто наслаждается водой, а потом говорит дальше: – Из пяти лодок мы потопили три… Одну притопили сразу, пленные, кстати, из неё, одна к вам сюда пошла…

– Мы её утопили, никого взять живьём не смогли… – сообщает ему Саблин.

– Вот, – рассуждает Фарафонов. – Значит, осталась одна… Это та, что убегала с Глазом, но лодку с Глазом мы догнали, а первую мой оператор потерял… Она ушла на восток. В ней был его ближайший помощник Савельев. Его попросту Савелием кличут.

– Вот он за ним и вернулся, – предположил прапорщик.

– А как он его найдёт? У Глаза мощности в рации не хватит, чтобы на десять километров болота до зама своего докричаться, – разумно предполагал Фарафонов. – Да и думается мне, что он до сих пор гонит лодку от нас подальше.

Аким, в общем-то, думал так же. Но это в том случае, если это не старые боевые товарищи, у которых есть свои, только им известные уловки, свои оговорённые или потаённые места. К примеру, есть тут ещё, кроме этого островка, какой-нибудь камень, до которого Глаз смог добраться и на котором, к примеру, есть аптечка, вода, еда, рация с хорошей мощностью. И об этих своих догадках он Фарафонову и рассказал.

– А вы хитрый человек, прапорщик, – замечает на то лейтенант.

– Приходится, – отвечает Саблин и включает рацию. – Мирон!

– Есть. Приём.

– Там в эфире есть кто живой?

– Тишина вокруг, атаман. Как лейтенант пришёл, так в эфире никого, – откликается радист. – Ни одной рации.

– А моторы?

– Ни одного импульса.

– Ты последи пока, я потом к тебе Кулькова пришлю, чтобы всю ночь следил, расскажешь ему, что да как, – распоряжается Саблин.

А Фарафонов, уже выйдя из-под воды, лишь качает головой от такой настойчивости казака:

– Видно, прапорщик, этот Глаз вам очень нужен.

– Очень, – соглашается Аким.

– Угу, – понимает лейтенант. – Живым или мёртвым.

– Так точно.

– Ладно, сейчас поедим, а потом примемся за допрос пленных, может, что нам расскажут, – предлагает Фарафонов. – Но сначала ужин, а то мы с моими людьми с утра ничего не ели.

Это был хороший план, Аким тоже уже проголодался.

6 Глава 6

Пленные ничего им про сбежавшего Чиёншоха рассказать не могли, но все как один соглашались с тем, что атаман их был человеком запредельно хитрым и необыкновенно удачливым. И что от него всякого можно было ждать. От их рассказов Саблин только больше хмурился: неужели всё зря? А ещё в результате допроса выяснилось, что атаман болотных бандитов очень ценит свою шкуру. И запросто бросил свою ватагу, едва поняв, что угодил в засаду. А бой развивался так: как выяснилось, не зря Кульков расходовал драгоценные пулемётные патроны, отправляя пули на звук куда-то в болото. Бандиты оказались не такими уж искушёнными бойцами, как предполагал прапорщик. Одна из лодок с опытными бандитами оторвалась от группы по приказу Глаза и пошла вдоль западного берега острова, чтобы высадить бойцов на северном берегу… А уже вскоре первая лодка в строю всё-таки заплыла в зону поражения дзота. Заплыла совсем чуть-чуть. И получила два попадания, в борт и в один из моторов. В борт попадание было бы пустяком, пуля прошила оба борта навылет, ничего и никого больше не зацепив, но вот в моторе пуля разнесла бак, и раскалённый от долгой работы мотор, естественно, вспыхнул… Пришлось свернуть в сторону, в тину, остановиться и тушить двигатель, и это была бы не беда, так как на одной из лодок был мотор запасной, да и на одном моторе можно плавать, если сильно не залезать в кашу из ряски. Глаз, чтобы не терять времени даром, приказал миномёту открыть огонь, а так как коптер уже висел над островом, миномёт начал стрелять почти сразу… И вот тут они вдруг узнали, что по их следу от русла к ним идут ещё лодки. Бандиты заволновались, так как атаман не знал, что это за лодки. Кто? Откуда взялись? Люди стали понимать, что это засада… А тут ещё с той лодки, что ушла огибать остров, раздались крики, что они попали в беду, что их расстреливают. И тогда славный атаман Чиёншох по кличке Глаз, никому ничего не сказав, развернул свою лодку и погнал её на юг. Все, кто могли, тоже бросились наутёк. Тут, надо признаться, мощные моторы бандитов и знание местных вод помогли им… Из трёх лодок тогда, в сумерках, лейтенанту удалось перехватить две. Но что было дальше, взятые в плен бандиты не знали… Это знал Фарафонов и его люди. Уже в темноте сам Глаз на одной лодке и его первый помощник Савелий на второй уходили от острова. И вот лодку Глаза пулемёт Фарафонова и достал, на максимальной дистанции поражения. В общем, каким-то чудом. Да только Акиму этого чуда было маловато. Ему нужен был Глаз.

Кое-как разместились, легли спать, но по рыбачьей привычке Аким встал рано, в два часа утра. Сам встал и людей своих поднял – завтракать. Баки заливать. После, когда всё уже было готово, он разбудил Фарафонова, сунул ему планшет:

– Покажете, где Глаз выпрыгнул из лодки?

– Послушайте, Саблин, не могу понять, почему вы ещё прапорщик? – после многочасового бодрствования лейтенант не очень-то рад, что его разбудили. Он берёт у Акима планшет. А тот ему и говорит нехотя:

– Не знаю, не заслужил, значит, большого чина.

– Странно это, – продолжает Фарафонов, он жмурится, чтобы глаза после темноты привыкли к светлому экрану планшета. – С такой настырностью и требовательностью вы уже давно должны быть сотником, – наконец он находит район, где происходил бой, тычет в экран пальцем: – Где-то тут лодка, там мелко, вы её найдёте, увидите, а вот тут, по идее, он где-то спрыгнул. Вот тут вот… В общем, ищите. Но имейте в виду, карта у вас старая… Тут всё давно переменилось.

– Принято, – Саблин теперь сам рассматривает указанный район и запоминает. – Это уже русло…

– Да, один из рукавов русла, – поясняет лейтенант, – они на большое русло не хотели выходить, там открытые пространства встречаются, как раз для пулемёта, а Глаз, видно, эти места хорошо знал, гнал по рукавам…