Читать книгу "Глубокий рейд. Книга 4. КЛЯКСЫ"

– Понял, спасибо, – Аким не отрывается от карты.

– Вы сейчас уходите?

– Так точно, – Саблин наконец выключает планшет и прячет его.

– Ладно, – Фарафонов вздыхает. Видно, что он думает вставать и теперь собирается с силами.– Через час-полтора выйду за вами. Связь – канал тот же.

– Принято.

***

Под утро всякой нечисти в воздухе явно прибавилось. Какие-то длинные жуки, величиной больше, чем стрекозы, то и дело падали на носовой прожектор лодки, каждый раз восхищая казаков своими размерами.

– Ну ты видел, нет? – удивлялся Кульков, сидевший на носу за пулемётом. Ему было видно гадов лучше всех

– Чего там? – интересовался Калмыков с кормы.

– С ладонь, зараза, вот такая, только что шмякнулась о фонарь. Жуть, что за звери тут у них.

– Да, у нас такого нет, – отвечал ему Карасёв. – Это всё из-за деревьев.

– Да нет… – не соглашался с ним Николай. – Это всё из-за Камня, тут же пришлых куча, говорят, через каждые десять километров база или лаборатория, шебуршат, что-то делают, вот и гадов этих изобретают.

– Коль, а на кой им оно? Таких-то чертей изобретать? – интересуется Калмыков.

– Да разве ж я знаю, – отвечал Кульков. – Ну… если так подумать… может, чтобы люди тут, на болотах, вообще жить не могли.

– А-а… – понимает Денис.

А Аким эти разговоры слушает, но не встревает, хотя у него есть на этот счёт своё мнение. Он всё ещё не может оторваться от планшета, изучает район, где может сейчас находиться Глаз, а как наконец отрывается, чистит защитную сетку на дыхательных фильтрах шлема от слоя мошки и спрашивает:

– Мирон, есть кто рядом?

– Пустыня, атаман, – отвечает тот. – Генератор на острове работает – и всё, – и, предвкушая следующий вопрос прапорщика, добавляет. – В эфире тоже тишина.

«Ладно, пойдём дальше, поглядим, что найдём».

Через час дошли до нужного места, начало светать. Мошка стала прятаться. Тут он уже как следует разглядел блестящее сегментированное тело летающих всю ночь тараканов. Противный гад напоследок шлёпнулся ему в рукав пыльника. Аким стряхивает его за борт и, заглянув в планшет, говорит:

– Денис, бери сейчас на восток.

Но рулевой напоминает ему:

– Аким, большая протока вроде дальше должна быть.

– Должна, но нам в рукав… Лейтенант Глаза где-то в рукаве настиг.

Солнце. Свет. Деревьев становится меньше, а вот глубины вокруг всё больше. Появляется течение, а с ним и привычный казакам рогоз по краям проток. Они движутся не спеша, и едва становится светло, как понимают, что идут в правильном направлении…

– Гильза! – замечает Кульков. Он по-прежнему сидит на носу за пулемётом и поэтому всё видит первым. – С правого борта будет.

Так и есть, среди ряски из воды торчит не утонувшая пулемётная гильза.

– Ага, – говорит Денис, вертя шлемом по сторонам. – Вот тут армейцы им как следует накладывали.

С этим трудно не согласиться, рогоз вокруг порезан пулями, обрубки свежие, ещё не запеклись на солнце.

– Опять гильза! – через некоторое время снова говорит Николай.

Полчаса казаки шли по рукаву, оглядывая всё вокруг. Патронов армейцы точно не экономили. Рогоз вдоль протоки порезан изрядно. Видно, как шли, так огня не прекращали, поэтому и накрыли в конце концов лодку Чиёншоха. И уже вскоре Кульков замечает:

– Атаман, кажись, лодка впереди.

Саблин встаёт, перешагнув через банку, влезает на нос и выкручивает зум камер: так и есть. По правую сторону протоки, у рогоза, из воды торчит нос большой лодки и пулемёт. Почти весь остальной корпус притоплен.

Подошли к лодке… Нос весь в пробоинах, тут же из воды, недалеко от лодки, почти в рогозе, торчало и «плечо». Убитый бандит. Подойдя ближе, казаки рассмотрели плечевой привод вполне современного бронекостюма.

– А неплохая у них броня, – замечает Кульков.

– У вас получше будет, – отвечает ему радист.

– Ну ты сравнил… Мы Второй полк, у нас всё самое последнее, а они бандиты.

– Это лодка Глаза, тут у него его приближённые, у них всё лучшее, – говорит им Саблин, а тем временем они уже вплотную подходят к притопленному судну. А в нём ещё один убитый.

– И лодка хорошая, – произносит Мирон, разглядывая всё вокруг. – Как положено, с кубриком; не хуже твоей, Аким, будет.

– Это не моя лодка, – отвечает ему Саблин, сам он встаёт и заглядывает в судно бандитов, ищет ещё убитых, но больше трупов тут нет:

– Трое их в лодке было, что ли? Этих два, ещё Глаз из неё выпрыгнул. Неужели они на такой лодке втроём шли?

– Это вряд ли, корыто вон какое, немалое, – не соглашается с ним Кульков. – Пулемётчик, рулевой, радист, командир… Уже четверо. Где-то должен четвёртый быть.

– Да разве тут угадаешь? – размышляет Калмыков. Он даже привстаёт с банки, оглядывается. – Он вот, может, в метре от нас лежит под водой, как его увидать? Вода-то чёрная…

– Четвёртый в плен сдался, – говорит, оторвавшись от своих мыслей, Саблин. Но по большому счёту товарищи правы. Попробуй ещё найди кого в болоте. Даже если он мёртвый, даже если не прячется. Труп действительно может лежать тут рядом, и его никак не обнаружить. Саблин понимает всю сложность задачи. Но он хочет хоть немного уверенности, что Чиёншох не выбрался из этой протоки живым. Иначе весь их рейд, все их усилия – пустое дело.

– Денис, разворачивайся… Пройдёмся ещё раз, – говорит прапорщик наконец.

– А лейтенант не сказал, где Глаз в воду сиганул? – уточняет Кульков.

– Лейтенант и не знал о том, это пленный ему потом рассказал, – объясняет Саблин. – Если бы знал, он на уходящую лодку плюнул бы да стал Глаза вылавливать, Глаз ценнее лодки.

В общем, развернулись и пошли обратно на малых оборотах.

– Николай, по правому борту смотри.

– Есть, – отзывается Кульков.

Сам прапорщик садится ближе к борту левому.

– Значит, Глаз почуял, что настигают, и в воду кинулся… – вслух рассуждает Кульков, разглядывая воду и корневища рогоза. – Бросил товарищей, дескать, вы уж сами как-нибудь, а я сам.

– Да, может, и не сам… – не соглашается с ним Денис. – Может, пулей его из лодки вышибло. Тем более, что атаман говорил, что он уже и до того был поранен.

– А сильно? – не унимается Николай.

«Эх, знать бы!».

Ему никто не отвечает, так как Мирон сообщает:

– Аким, два мотора к нам навстречу.

– От острова?

– Так точно.

– Лейтенант. Обещал с нами поискать Глаза по болоту.

Так и произошло, вскоре Фарафонов вышел на связь и сообщил, что идёт. Это, конечно, чуть воодушевило Саблина. Вдруг армейцы что вспомнят. Но пока армейские лодки направлялись к ним, он продрался через заросли кувшинок и рогоз из протоки на большое русло, прошёлся вдоль него… и… ничего не нашёл. Первозданное болото. Дикий край, где нет и намёка на существование людей.

Когда подошёл Фарафонов на двух лодках, они ещё раз все вместе вернулись к убитым бандитам и их разбитому судёнышку, ещё раз прошлись по протоке, но и это ничего не дало. Никаких признаков людей вообще. И тогда лодки собрались в одном месте.

Лейтенант перебрался к казакам и по СПВ рассказал всем собравшимся:

– Я на рассвете ещё раз пленного из этой лодки допросил, он всё рассказал, как и в первый раз. Они уходили, один мотор уже не работал, Глаз и ещё один человек были уже ранены, лодка набирала воду. До этого они ответный огонь из личного оружия не вели, чтобы в темноте себя лишний раз не обозначать. А тут дистанция уже метров двести была. И тогда Глаз приказал всем открыть огонь по нам, сам достал винтовку и стал стрелять, а когда пленный менял магазин, он увидел, что атамана уже в лодке нет. Где он прыгнул в воду, пленный сказать не может. Мог бы рулевой сказать, он лицом по движению лодки сидел, но ему в шлем пуля попала… И сразу наповал.

В общем, приход армейцев ему ничего не дал, а время потихонечку шло к полудню, люди его проголодались.

– Ну, прапорщик, что думаете делать?

А что он в этой ситуации мог думать? Аким вдруг зачем-то спросил у лейтенанта:

– На той лодке пулемёт хороший, новый, снимать будете?

– Я трофейщиков сюда вызвал, они всё снимут. Всё согласно актам и журналу боевых действий, – Аким неспроста начал этот разговор, и теперь понял, что пулемёта он трофейного не получит. А офицер продолжал: – И лодки поднимут – заварят дыры, моторы соберут, оружие и броню… Всё соберут, – разъяснил ему Фарафонов. – А тот, что я вам выдал, себе оставьте. Спишу, скажу, что в бою разбили.

– Ну, тогда… – Саблин доволен. Получить пулемёт, пусть даже и не новый, – это совсем не плохо. «Утёс -120», и ничего, что старинный, пусть, зато железяка надёжная. А электронику на нём всегда можно поменять. И он протягивает руку офицеру. – Спасибо вам, товарищ лейтенант.

– Вы, что, уходите уже? – удивляется Фарафонов.

– Пойду. Сколько мне тут ещё мотаться по болоту? Всё равно этого Глаза не сыскать уже, наверное. У меня же часть новая, формируется только, я отпрашивался почти со скандалом. Так что… пойду помаленьку.

– Ну, прощайте, прапорщик Саблин. Там старшина мой вас знает, примет как родных, ночуйте у меня в Светлом, – говорит Фарафонов и вспоминает, открывает свой планшет: – Кстати. Я о вас в рапорте напишу. Вы как-никак содействовали, принимали участие в разгроме крупной банды. Давайте имена ваших казачков.

– Это дело, – соглашается Аким. И перечисляет своих товарищей и номера частей, в которых они служат.

Так и распрощались казаки с армейцами и пошли на восток.

– Домой, что ли? – кажется, Калмыков рад.

– Да, – коротко отвечает прапорщик.

– Эх! – расстраивается Кульков. И Аким думает, что он расстраивается, потому что они не выполнили задания. Но тут Карасёв спрашивает у него:

– Николай, а чего ты?

– Знал бы, что на остров не вернёмся, компота взял бы бандитского, вишнёвого.

– Понравился? – смеётся радист.

– Очень, – подтверждает Кульков. – Там его в кладовке целые штабеля.

– Я взял одну упаковочку, – продолжает посмеиваться Карасёв. – Под брезентом вон, у рундука.

– Взял?! Молодец! – радуется Николай.

А вот Саблин от этого почему-то злится на Кулькова, говорит Калмыкову:

– Денис, я в кубрик, поем, покурю и тебя подменю.

– Принято, – откликается Калмыков.

– Мирон, пошли со мной, отдохнёшь, – предлагает атаман радисту. И потом вспоминает: – Николай, а ты про кубрик помни.

– Есть про кубрик помнить! – отзывается Кульков невесело.

– А что ему про кубрик надо помнить? – сразу заинтересовался Калмыков.

Но Саблин на этот счёт распространяться не желает и лишь произносит холодно:

– Он знает.

Они пообедали, и прапорщик пошёл на руль, а Денис завалился в кубрик есть и спать. А тут два мотора им навстречу. Но казаки не очень волновались на этот счёт. Моторы были медленные, шли по руслу на них. То оказались те самые трофейщики. Широкие посудины со стрелами и тельферами для подъёма лодки из воды.

– Да, трофеев будет у них навалом, – замечал Кульков, помахивая рукой в ответ на приветствия трофейщиков. – Лейтенант, может, даже повышение получит.

«Может, и получит».

7 Глава 7

Саблин был не против того. Фарафонов оказался офицером дельным. Помог ему, что уж там говорить, помог даже больше, чем Аким надеялся, а то, что Глаза прапорщик так и не добыл, так это случай. А на войне, как известно, от случайностей никто не застрахован. А ещё через пару часов они встретили медицинский катер и лодку с охраной. В общем, всё шло по плану лейтенанта.

Попадались им ещё рыбачьи лодки, но до Светлого они добрались без происшествий. Пришли туда в ночь, старшина сказал, что лейтенант об их приходе предупредил. Пока помылись, пока поужинали, а скоро уже и вставать. Аким хотел попасть в Белоярский ещё до ночи. А для того нужно было пересечь Обь и пройти немалое расстояние. У Саблина сил было предостаточно, но товарищи его были не так бодры. Но ничего, Аким полагал, что если пойдут побыстрее, то уже через четыре дня будут дома. Уже стали усаживаться в лодку, а тут и старшина появился.

– Казаки, а пулемёт-то… он вроде как наш.

И сказано это было с таким подтекстом, как будто Саблин и его товарищи хотели по темноте, до зари, втихаря смыться и чужой пулемёт увезти.

– Нам его ваш лейтенант отдал, – отвечает Саблин.

– Да как он его мог вам отдать, если он у меня в боевом расписании числится? – не верит старшина.

– Ну ты, брат армеец, даёшь! – восклицает тогда Кульков с восхищением. – Вы там трофеями четыре лодки с моторами и пулемётами получите, целый склад провизии и боеприпасов. Две баржи за этим отправили, а нам пулемёт древний зажимаете.

– Ты, казак, успокойся… – продолжает тогда старшина. – Я ничего про склады и лодки не знаю, а вот пулемёт этот у меня в боевом расписании записан. Проверка из округа придёт, я что буду делать, им про лодки с моторами, про склады рассказывать?

Конечно, он был прав, но и пулемёт Саблин снимать с лодки не хотел… Во-первых, в этих местах, как он уже понял, лучше быть с пулемётом, чем без… А во-вторых, хороший пулемёт – это немалая ценность. В общем, отдавать прапорщик его не собирался. И тогда говорит старшине:

– Раз лейтенант вас предупредил о нашем приходе, значит, связь у вас с ним есть. Свяжитесь, спросите у него. Он должен подтвердить мои слова.

Старшина, кажется, сомневался, сказал, что связь плохая, но обещал попытаться. Пытался он долго, и только через два часа пришёл на пирс солдат и сказал, что лейтенант дал добро и старшина желает казакам удачи.

Уходили казаки из Светлого, когда солнце уже встало, время было потеряно, и Аким решил нагонять. Сам сел на руль, но лучше бы сидел за картой: места эти он знал плохо, проток и русел нужных не находил. А посему заходила лодка то на мелководье в тину, что вечно собиралась между деревьев, то в огромные моря кувшинки, и до Перегребного казаки добрались уже за полдень. Добрались и вздохнули…

Обь!

Тут уже за руль взялся Денис.

– Аким, по воде пойдём? Или напрямки…

– По воде, по воде… – говорит Саблин. Таиться им нужды не было, чего по болоту тащиться?

Ну, Денис и погнал, выжимая из моторов обороты. По течению по большой воде лодка просто летела.

«Хорошие моторы… Лишь бы не налететь на что-нибудь!».

Четырёх часов не прошло, когда они проскочили Полноват.

– Будем заходить? – только и спросил у атамана рулевой.

– Масла до Белоярского хватит? – уточняет Саблин.

– С запасом, – откликается Денис.

Аким понимал, что товарищи хотят вылезти из воды на берег, размяться, поесть по-человечески, но он торопился домой.

– Тогда идём дальше. Хочу в Белоярский попасть до темноты.

– Принято! – откликается Денис и уже через десять минут уводит судёнышко с большой воды на восток, в Великое болото.

Но до темноты в Белоярский им попасть не удалось, пришли туда уже в десятом часу и, швартуясь к платному пирсу, так как на армейский их не пустили, решили ужинать в ближайшем заведении. Сухпай и солдатская еда казакам уже осточертели. Чтобы не бросать лодку, ходили ужинать по двое, а потом, оставив дежурным Карасёва, пошли спать в общежитие. Самый недорогой ночлег в этом богатом городе.

– Аким, а завтра опять до зари снимемся? – устало спрашивал Денис, забираясь на верхнюю полку кровати-трёхспалки.

– Нет, – отвечал ему Саблин, – спи спокойно, мне утром ещё к майору-разведчику заскочить нужно.

– Ну, к майору ты раньше семи часов не попадёшь, – благостно рассуждал Калмыков, собираясь как следует выспаться.

– Это да, так что спи, – отвечал Аким.

Но к замначальника разведотдела Девятнадцатого военного округа майору Иванову он не смог попасть ни в семь, ни в девять часов. В расположение части его пустили, но в приёмной дежурный сначала просил его подождать, пока майор явится на своё рабочее место, а к девяти часам сообщил, что майора сегодня вообще не будет, но… С товарищем майором связались и о визите Саблина ему доложили, тогда Иванов просил прапорщика из Второго пластунского полка по возможности дождаться его, обещал завтра быть с утра на месте. Аким тогда сказал дежурному, что дождаться завтрашнего дня вряд ли сможет, сказал, что очень торопится в часть.

А вот его товарищи, когда узнали, что майор просил их атамана задержаться на один день, были рады. И не скрывали того.

– Ты, Аким… – говорил ему Карасёв, – молодой ещё, двужильный… Тебе хоть неделя в болоте, хоть две… Всё тебе нипочём… А мне так уже тяжеловато… Да и Денис говорит, что иной раз клюёт носом, а ему на руле разве ж это можно? В общем, притомились мы.

Прапорщик с удивлением смотрит на своего рулевого: это правда, что ли?

Тот пожимает плечами: ну, бывает.

– А что же ты мне про то не говорил? – спрашивает у него Саблин. – Я бы подменил, чтобы ты поспал, если нужно.

– Ну а что говорить-то? Надо ехать – значит надо, – отвечает ему Калмыков. И Аким понимает, что не говорит ему Денис… стесняется как будто своей усталости.

– И ты, что ли, притомился? – интересуется прапорщик, глядя на Кулькова. Николай человек высокий, крепкий. Должен быть выносливым, по идее.

– Выспаться нужно. Какой день уже в болоте…

Аким товарищей, честно говоря, не понимал, он никакой усталости не чувствовал и думал, что лучше побыстрее добраться до дома, отсыпаться и отъедаться уже там. Но… Подумал Саблин, подумал и решил:

– Ладно, давайте выспимся, завтра схожу с утра к майору, раз он просил, а после сразу на лодку и домой.

И все этому были рады. Вечером, уже перед сном, Саблин, выйдя из помывочной, где провёл, наверное, час, обнаружил, что Кулькова и Калмыкова на их койках нет. Подумал, что они пошли на лодку, но и там их не нашёл.

– В заведение направились, – с неудовольствием произнёс он. Всяких рюмочных и чайных только у причалов было несколько. А ещё дальше по улицам горят зазывными огнями другие… Побегаешь еще, прежде чем их найдёшь.

– Ну а что же… – соглашался с ним Карасёв.

– Не высыпаются они, видите ли… – бурчал недовольно Саблин. – До дома дотерпеть не могли.

– До дома… – говорит Мирон, чуть растягивая слова. – Да как тут утерпеть… Человек же, когда доспех снимает… значит, дело сделано. Значит, расслабиться нужно немного… Вот и пошли казачки, как положено…

На это Акиму сказать было нечего, кроме:

– Могли бы потерпеть три дня.

***

Майор Иванов его несомненно ждал. Не один. С ним в кабинете был ещё лейтенант. С планшетом, с картами, с блокнотом и карандашом. И одними: «здрасьте, спасибо вам, до свидания», конечно, не обошлось. Разведка есть разведка. И весь их разговор походил на встречу товарищей-профессионалов, что обсуждают какую-то тему, но на самом деле… Это была серьёзная беседа о произошедшем бое. О разгроме банды Чиёншоха. То, что разговор выйдет таким, несмотря на простую форму общения, Аким понял сразу, едва лейтенант спросил у него:

– Товарищ прапорщик, вы не против, если мы будем вести аудиофиксацию нашей беседы?

– Ну, не против, – согласился Саблин и следующие полтора часа отвечал на вопросы разведчиков. Причём, как он потом заметил, лейтенант спрашивал больше майора, при этом всё время что-то отмечал у себя в блокноте.

А где это было? А в какое время? А он где находился? Какого калибра был миномёт? Вы были на связи? А где в это время были лодки лейтенанта? А где были вы? Когда вы услышали, что ведётся огонь? А с какой стороны? Сколько противников уничтожено? Сколько взято в плен? Скольким удалось, по-вашему, уйти? Сколько штатских освобождено? Какое количество среди бандитов имели… нечеловеческий облик? Сколько, какое, кто, сколько… Вопросы у разведчиков не кончались.

Саблин устал отвечать на эти вопросы. Хорошо, что дежурный подавал им чай два раза. А майор смеялся при этом:

– Замучили мы вас, прапорщик, ну ничего… Зато не будем вас просить написать рапорт об операции.

Нет, Аким всё понимал, для разведчиков информация – это сама суть их сложной и важной работы. И он отвечал, как мог, отвечал подробно и вспоминая мелочи. До тех пор, пока майор не стал интересоваться темами, которые, по мнению Акима, его не касались:

– Прапорщик, а кто же вам заказал этого нашего Чиёншоха?

Тут уже Саблин насупился, отпил из стакана чая и ответил:

– Не могу сказать. Дело коммерческое.

– Коммерческое? Ну ладно, – вздыхает Иванов. – А за что хоть его приговорили?

– Говорю же, дело коммерческое, – Аким не собирался ничего рассказывать разведчикам на этот счёт. – Видно, ошибся Глаз и ограбил кого-то не того.

– Хорошо, – кажется, майор готов был закончить разговор. – Ну а каково общее впечатление о подразделении, с которым вы взаимодействовали.

– Вот так навскидку… – размышляет Саблин. – Приличное подразделение. Дисциплина, техника, оружейка… Всё с этим в порядке. Видно, что лейтенант Фарафонов свой участок знает, своих людей знает, компетентный офицер.

– Да, – соглашается с ним Иванов, – он действительно офицер толковый, – а после добавляет как-то странно: – Вот только о будущем уж больно сильно переживает.

«Переживает о будущем?».

Аким явно не понимает подтекста сказанного, но подозревает, что этот подтекст имеется. Впрочем, прапорщик не собирается ничего выяснять, он думает, как бы побыстрее закончить встречу да сесть в лодку. И Иванов, словно чувствуя это, начинает с ним прощаться.

8 Глава 8

Он добирается до лодки и рад, что все уже на своих местах, все готовы, а Денис уже завёл двигатели… И, пока Саблин пробирается к своему месту, Кульков и говорит ему:

– Атаман, а ты этого… мальчишку того видел?

– Какого ещё? – не понимает Аким, а сам тем временем достаёт свежий фильтр для респиратора.

– Да тот… – продолжает Николай, – ну, он из тех, что мы у бандитов отбили. Ну, на острове был… Помнишь?

Прапорщик ничего не понимает, он снял респиратор и меняет в нём фильтры, а потом надев его отвечает.

– Да, помню я его, и что?

– Так вон он, – теперь говорит Мирон. И кивает в сторону дальнего причала с лодками. – Вон, возле рыбарей трётся…

И Аким действительно видит паренька. Он всё в том же КХЗ размера на четыре больше нужного. Прохаживается по бетонному причалу. Кажется, без дела.

– Ну что, атаман, поехали? – говорит Денис и сам уже снимает швартов, сматывает его…

Моторы урчат еле-еле, готовые взреветь, если нужно, готовые нести казаков к дому. Но Саблин медлит почему-то… Стоит и смотрит на одинокую фигурку, что слоняется без дела. Прапорщик как будто ждёт чего-то… А Денис снова его спрашивает:

– Аким, ну что, едем? Хорошо бы до Надыма засветло дойти.

Время… Да, да, да… Ему нужно побыстрее вернуться в часть. И это словно подталкивает Саблина.

– Обожди малость, – говорит он Калмыкову и выбирается из лодки. – Пойду попрощаюсь.

Саблин идёт к мальчишке, подходит ближе, но тот только бросил на него взгляд и отвернулся от казака. Не узнал его без брони. Но Аким-то мальчишку признаёт по КХЗ и большим ботинкам.

– Михаил! – окликает его Саблин.

Тот оборачивается, смотрит на казака долго, прежде чем сказать:

– Здрасьте, дядя, а вы кто? – парень не узнает его голос, прошлый раз прапорщик говорил с ним только через динамики.

– Ну ты что… – Саблин указывает на цифры и буквы на плече своего пыльника, – не помнишь, что ли? Мы же с тобой говорили там, на острове.

– Вы казак! Вы тогда в броне были! – с радостью вспоминает мальчишка. – Говорили, чтобы я нигде не ходил…

– Вспомнил, значит… Ну… ты как?

– Я? Я хорошо, – сообщает мальчик. – Нас вечером ещё сюда привезли, у врача мы были… Мылись. Потом нам есть давали. А врач сказал, что у меня только истощение, а других болезней нет. Я вообще не кашляю. А от клеща меня намазали мазью, от вшей побрили, и вот… – он разжимает кулак, а там в обрезанном блистере несколько крупных белых таблеток, – таблетки дали, сказали пить по одной в день. Это от паразитов… И витамины.

«От паразитов и витамины?».

Рука у мальчишки грязная. И не скажешь, что он ночью мылся.

– М-м… – понимает Саблин. – А тут ты что делаешь?

– Тут, – парень оглядывается. – Мне там человек сказал, чтоб сидел я и коменданта ждал… Чтобы меня определили… А я ночью пошёл посмотреть, как рыбари уходят за рыбой. Вышел к причалам. А потом меня обратно солдат не пустил. Там на входе уже другой был. Сказал, что посторонним в часть не положено…

– Ты тут, что ли, ночь провёл?

– Ага. В лодках, – отвечает Михаил. – Поспал немного.

– А когда ел, когда пил?

– Так вот, рыбари утром возвращались… Я им помогал, они мне воды дали и улиток с лепёшкой.

Саблин оборачивается на свою лодку, а там все его товарищи… Смотрят на него и на мальчишку.

– А вы, дядь, куда теперь? – спрашивает паренёк у него. – Наверное, в станицу свою поедете?

– Да, – отвечает Аким и снова поворачивается к пареньку. – Поеду. Слушай, Михаил, а ты что же… Только помогаешь, а сам, что, за рыбой не ходишь?

– Да как я пойду? – искренне удивляется мальчишка. – Дядь… У меня же лодки нет. И снастей, и мотора…

– А с отцом? Не ходил? – прапорщик уже спрашивал об этом, но сейчас больше ничего в голову не приходит. Он как бы боится начать нужный ему разговор, ходит, как говорится, всё вокруг да около…

– А когда отец в болоте сгинул, я ещё маленький был, куда мне за рыбой ходить… – поясняет парень.

Тут Аким ничего ему не говорит. Молчит, достал пачку сигарет из кармана, но не закуривает, мнёт её в руке… А мальчишка тогда и спрашивает его:

– А вы, дядя, за рыбой ходите?

– Ну а как… Конечно. Все казаки за рыбой ходят.

– И за рыбой, и на войну? – уточняет Михаил.

– И за рыбой, и на войну. Порядок у нас такой, – поясняет Аким.

– А вы налима добывали? – интересуется Михаил.

– Налима? – Саблин в который раз уже разглядывает его КХЗ, мешковатый, да ещё и порванный на рукаве. Смотрит на то, как он подпоясан рваным старым ремнём. На большие, тоже не по размеру башмаки. – Налима я добывал, немного… то тяжёлая рыба; а у меня есть товарищ, который налимов вытащил изрядно… – и тут он спрашивает: – А ты, значит, тоже хочешь рыбу ловить?

– Да не берут меня, – отвечает Михаил. – Сколько раз просил, говорят, тощий я больно, говорят, что меня любой ёрш из лодки вытащит. Дядя Василий обещал, только говорит: подрасти, подрасти чуток… Тогда возьму…

Он замолкает, и Аким тоже молчит – сначала, а потом наконец решается:

– Поехали со мной. Я тебя рыбачить научу.

– Научите? – кажется, мальчишка не верит своему счастью.

– Да. Меня Акимом звать, – Саблин кладёт руку ему на плечо. Чуть подталкивает его. – Поехали, а то некогда, нам до темноты нужно на Надым выскочить.

И Мишка пошёл с ним, повторяя:

– Акимом? Да?

– Угу, – Саблин ведёт его к лодке.

– А Надым – это что?

– Река такая; ты, что же, в рыбари хочешь, а главную реку, что через всё Большое болото идёт, не знаешь?

– Так я же у Камня жил, а на Большом болоте и не бывал никогда.

– Вот и побудешь, – говорит ему Саблин, – Давай, прибавь шага, нас товарищи ждут.

– А далеко ваша станица?

– Три дня на восток отсюда.

– А как называется?

– Болотная.

– А много там рыбы?

– Всем хватает. Без улова не будешь.

Так они доходят до лодки, и Мишка спускается в неё, а за ним и Саблин. Мирон отталкивает её от пирса, Денис сразу начинает накручивать обороты. Мальчишка вертит головой, смотрит, куда ему сесть. Выбирает. А тут Кульков протягивает ему руку:

– Здорово, малый. Меня Николай звать.

– Меня Миша, – маленькая рука мальчика просто утопает в огромней лапище казака.

– Михась, значит… – говорит Кульков, – понятно. На руле у нас Денис. А вон наш самый умный… Дядька Мирон.

– Самый умный? – переспрашивает Михаил.

– Он у нас радист, а они себя завсегда самыми умными считают, – поясняет Николай. – Самыми важными.

– Ага, есть такое… – смеётся Денис. – Белая кость.

– Балаболы, – беззлобно отвечает радист.

А пока товарищи шутят, прапорщик достаёт из рундука новый респиратор, качественный, дорогой. Подтягивает ремни до минимума и протягивает его мальчишке: надевай. Тот быстро надевает новый и отдает Акиму старый. Саблин выбрасывает его за борт: стекляшки сожрут.

Казаки же посмеиваются, а их лодка выходит на открытую воду и потихоньку набирает ход. А Миша оглядывается назад. Там, позади, остались пирсы и стена военного городка. Парню не по себе, но большой Кульков хлопает его по плечу:

– Не робей, казак, всё будет ладно.

И Саблин, усевшись на своё место, был благодарен своим товарищам. Ни один из них ничего не спросил у него, не задал ни одного вопроса. Взял атаман парня в лодку – зачем, почему? Чего к человеку с расспросами всякими лезть? Если надо будет – сам расскажет. Так и поехали они на восток теперь впятером. К главной протоке Великого болота. К Надыму.

Мишку приходилось учить всему. В кубрик, не сняв КХЗ и ботинок, не соваться. Как есть, как мыться… Даже как справлять нужду. А для мальчишки открылся целый мир. Быстрая лодка с почти волшебным кубриком, в котором можно помыться, полежать без КХЗ и в котором есть кондиционер. Хорошая еда и вода… Всё для него было в диковинку. И главное, его удивляли отношения между казаками.

– Дядя Аким, а почему все вас слушаются? – спрашивал он, когда Саблин говорил Денису свернуть в одну из проток, и тот сразу выполнял пожелание прапорщика.

– Потому… – Аким не сразу нашёлся, что ответить. Думал сказать, что лучше всех знает эти места. Но это было бы неправдой, Денис тоже знал Надым неплохо.

– Потому что он старший по званию, – помог товарищу Карасёв. – Это если мы на войне. А тут мы все слушаемся Акима потому, что он самый опытный и знающий. И все это признают и с этим согласны.

– Значит, он командир? – уточнил мальчишка.

– Атаман! – поправил его Кульков. – Командир – это когда на войне. А когда в рейде, то атаман.

– Значит, мы в рейде? – спрашивает Мишка.

– Так точно, – откликается Николай.

***

По Надыму шли почти двое суток, не глуша моторов, а от него свернули на Преображенскую. Был вечер, когда на юге, почти у них по курсу, вспыхнул удивительно чёткий и прямой луч. Он уходил прямо в небо.

– Дядя Николай, а что это? Переделанные там?

– Да, – невесело отвечал Кульков. – Станция. Может, слыхал.

– Так станций везде много, – заметил парень.

– Говорят, что таких, как эта, нет больше… – отвечал казак.

– Люди мне рассказывали, что это самая большая в округе. Даже на Камне таких великих нет, – добавлял Карасёв.

– А что это за свет? – Михаил не отрывал взгляда от красивого луча.

– Никто не знает, – продолжал Мирон. – Разве что сами пришлые.

– А мы, что, прямо туда едем? – не отставал мальчик.

– Аким, а мы куда? – тогда интересуется Мирон.

– В Преображенскую, – откликается Саблин.

– Нет, мы идём в одну большую станицу, – поясняет Михаилу радист. – Она восточнее, чуть левее будет.

Они пришли в станицу уже утром. Мишка вышел из кубрика, стал потягиваться, а сам оглядывается. Интересно ему, станица-то большая, сразу за причалами начинаются дома.

– Пойдём, – говорит ему Саблин.

– Куда? – Мишка заволновался, это Аким почувствовал.

– Посмотрим тебе обмундирование, – отвечает ему Аким.

– Обмундир… А это что? – не понимает мальчик.

– Одежду тебе новую справят, – поясняет мальчишке Кульков. – Эта твоя – не по уставу. К нам в станицу в таком виде нельзя.