Электронная библиотека » Борис Орлов » » онлайн чтение - страница 12


  • Текст добавлен: 15 апреля 2014, 10:56


Автор книги: Борис Орлов


Жанр: Исторические приключения, Приключения


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 12 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Шрифт:
- 100% +
Рассказывает Олег Таругин
(император Николай II)

К моей огромной радости, Димыч в этой передряге пострадал незначительно – схлопотал пулю в ляжку навылет. Чего никак не скажешь о «Железняке» и его бравой команде. Концевая контрольная платформа и две задние бронеплощадки сошли с рельсов и только чудом не ухнули под откос, у второго бронепаровоза – три пробития брони, серьезно поврежден котел, на передней бронеплощадке снарядом заклинило орудийную башню. Общие потери команды бронепоезда составляют тридцать шесть убитых и тридцать пять раненых, двенадцать из которых – тяжелые.

Сейчас передо мной стоит генерал Столетов и, судя по его убитому виду, особого счастья от лицезрения моей царственной особы он не испытывает…

– Николай Григорьевич, не могли бы вы повторить мне то, что сказали по телефону, – я демонстративно щелкаю крышкой брегета, – семь с половиной часов тому назад?

Вид становится еще более убитым:

– Я сказал вам, ваше величество, что если вы дадите мне «Железняк», то мои войска взломают оборону противника…

– Вы получили то, что просили?

– Так точно, ваше величество.

– Доложите результаты.

Столетов – боевой генерал и далеко не трус. Но ему стыдно за то, что своей задачи он не выполнил. О чем он и рапортует.

Повисает длинная пауза.

– Николай Григорьевич, кто виноват в том, что бронепоезд попал в засаду?

Он делает вялую попытку «сохранить лицо»:

– Разведка сообщала… – Но, видимо, в моих глазах отразилось что-то «такое», что он тут же выправляется: – Я, ваше величество!

И, не дожидаясь моих следующих вопросов, по собственной инициативе бухает:

– Готов понести заслуженное наказание.

Ладно, значит, не зря про него писали… в смысле – напишут, что генералом он был дельным, боевым и отважным.

– Генерал Столетов! То, что вы понимаете свою ответственность, – замечательно. Наказание вы, разумеется, понесете, но сейчас мне нужно не ваше раскаяние и не ваша голова, а взломанная оборона противника. На выполнение задачи – сутки. Исполняйте. И учтите: тяжесть вашего наказания будет зависеть от исполнения приказа.

Он медлит, слегка мнется. Затем все же рискует:

– Ваше величество, я могу рассчитывать на подкрепление?

– Можете. Батарея «московских львов» в вашем распоряжении. И лейб-гвардии бронекавалерийский.

Он несколько секунд осознает услышанное, затем молча козыряет и выходит из штабного вагона. Ну, если я в нем не ошибся – он сейчас землю носом рыть будет, станет бритишей зубами грызть, но оборону их прорвет. И тогда…

– Связь с командиром отдельного кавкорпуса мне. Немедленно!

Отдельный кавалерийский корпус – это, прошу прощения за каламбур, отдельная история. Получив сообщение о покушении на своего друга, повелителя и подателя всех жизненных благ, генерал-майор Ренненкампф, за полтора месяца до того отправленный, по большой просьбе генерал-адмирала, на Дальний Восток командиром четвертой кавалерийской дивизии, остановил движущиеся полки и метнулся за новостями. За тридцать два часа он доскакал до Тюмени, из которой вышел неделю тому назад, занял со своими драгунами телеграф и не пускал туда никого до тех пор, пока его собственные связисты не связались с Кремлем и не получили четких инструкций, по получении которых новоиспеченный генерал свиты Ренненкампф извинился перед тюменскими властями за причиненное неудобство и умчался назад к своим полкам.

10-й Новотроицко-Екатеринославский генерал-фельдмаршала Потемкина-Таврического, 11-й Харьковский, 12-й Мариупольский генерал-фельдмаршала князя Витгенштейна драгунские и 4-й Донской казачий графа Платова полки отреагировали на краткую, зажигательную речь своего комдива о гибели Александра, воцарении Николая и предательстве «дяди Вовы» исключительно правильно и по существу. Мысль о том, что мятежный Питер будет взят на клинки, солдаты и младшие офицеры встретили дружным ревом «Ура!» и здравицами в честь нового царя Николая.

Взбодренный таким поведением своих «бравых ребятушек», Павел Карлович двинулся ускоренным маршем в направлении Оренбурга, дабы прихватить с собой еще и уральских казаков. Это не было его личной инициативой, просто под шумок и во всеобщей неразберихе такую мысль присоветовал Данилович, явившийся в Москву на помощь своему воспитаннику. Я не проконтролировал, а связистам – им только дай чего-нибудь передать. Это они мигом!

В результате марш 4-й кавалерийской дивизии привел к удивительным последствиям. В Оренбурге Ренненкампф неожиданно встретился с «Искендером», он же – «полковник Волынский». То есть – с опальным великим князем Николаем Константиновичем[79]79
  Романов Николай Константинович (1850–1918) – великий князь, сын великого князя Константина Николаевича, младшего брата императора Александра II, внук Николая I.


[Закрыть]
. Моим двоюродным дядюшкой.

Сей достойный муж прославился тем, что хотя и был, подобно всем великим князьям Романовым, первостатейным ворюгой, но, в отличие от других, то ли по скудости ума, то ли по странной склонности характера, воровал не у России, а у самих же Романовых. Лично. За что и был семейным советом моих милых родственничков объявлен безумным, лишен всех чинов и званий и сослан последовательно во Владимирскую губернию, Умань, Оренбург и Туркестан.

Находясь в Оренбурге, сей достойный представитель дома Романовых женился на казачке, чем приобрел изрядную популярность в глазах казаков Оренбургского казачьего войска. Он завел у себя аналог лейб-конвоя из самых отмороженных представителей казачества[80]80
  Современники именовали свиту Николая Константиновича «опричниками». Однажды, по приказу своего патрона, они едва не зарыли живьем в землю некоего армейского врача, чем-то не угодившего ссыльному Романову, и только чудом несчастному удалось спастись.


[Закрыть]
и теперь, получив известие о гибели двоюродного брата, решил, что пришла пора и ему попробовать побороться за престол.

В Оренбурге, куда Николай Константинович явился из Туркестана, его «программу» по занятию престола и устройству государства Российского на принципах, близких к пугачевским, приняли если и не с восторгом, то как минимум без большого внутреннего сопротивления и душевных мук. Давненько уже в империи не наблюдалось самозванцев, а ведь при них такое раздолье всем «путающим личную шерсть с государственной». Короче говоря, к прибытию Ренненкампфа в Оренбурге уже имелось два кое-как сляпанных полка будущей «императорской гвардии» и примерно пятитысячная орда из беднейших казаков, киргиз-кайсаков и разного рода голытьбы, претендующих на звание императорской армии. Пытавшийся противодействовать самозванцу генерал Маслаковец[81]81
  Маслаковец Николай Алексеевич (1833–1908) – оренбургский губернатор и наказной атаман Оренбургского казачьего войска в 1884–1891 гг.


[Закрыть]
был схвачен и избит. Не казнили его исключительно из-за нехватки времени.

Вот в эту-то «идиллию» Павел Карлович и ввалился с грациозностью длинноносого посетителя магазина «Посуда». Выслушав проникновенное обращение вороватого кандидата на русский престол, получив для себя лично обещание возвести Ренненкампфов в княжеское достоинство, а для своих драгун и казаков – по тысяче десятин земли на брата, Павел Карлович, в свою очередь, поинтересовался у уральской старши́ны, какого черта здесь, собственно говоря, делает этот клоун? Что, цирк уехал, а клоуны остались? После чего совершенно серьезно предложил собравшимся прекратить комедию, новоявленного «Пугача» арестовать, а самим собираться и двигаться в Москву, на соединение с частями законного императора.

Николай Константинович порекомендовал Ренненкампфу чапать на запад, по дороге, проторенной его немногочисленными тевтонскими предками-моржами в 1242 году, а наиболее ретивые казачки вызвались выписать Павлу Карловичу прогонные. На этом диспут и завершился, перейдя на новый качественный уровень. Дело в том, что у Ренненкампфа имелись четыре тачанки с «Единорогами» и конно-пулеметная команда с шестью «Бердышами». Эти два «джокера» парой очередей поверх голов наставили «заблудших овец» на путь истинный.

Николай Константинович был арестован. Он яростно сопротивлялся аресту, бодая зубами кулаки драгунов, а своими ребрами – сапоги служивых. Поэтому оклемался только по приезде в Москву, где сейчас и находится, проживая в уютном помещении, любезно предоставленном Бутырской тюрьмой. Небольшая часть казачьей старши́ны покончила с собой, не вынеся мук совести (некоторые мерзавцы умудрялись заколоть себя штыком в спину или выстрелить в голову ДВА раза). Остальные же незамедлительно присягнули на верность Императору Николаю II (за пару месяцев до коронации!). В результате дальнейший путь Павел Карлович совершал во главе трех дивизий – 4-й кавалерийской и 1-й и 2-й Оренбуржских Добровольческих казачьих. По прибытии в Москву оренбуржцы выяснили, что теперь от наказания их сможет спасти только массовый героизм, но, как ни странно, не сильно огорчились этому. Наоборот, они всеми силами стараются проявлять требуемый «массовый героизм», успешно освоили новое оружие и влились в состав нового формирования: Отдельный кавалерийский корпус, куда вместе с ними вошли также 4-я и 7-я кавалерийские дивизии и шесть конных батарей…

Подчиненные Глазенапа, взбодренные моим начальственным рыком, ретиво бросаются исполнять приказание. Меньше чем через минуту мне докладывают, что генерал-майор свиты Павел Карлович Ренненкампф у аппарата.

– Павел Карлович. Готовьте своих и часов через десять выдвигайтесь в район сосредоточения. Связистов высылайте прямо сейчас. Немедленно, по окончании сосредоточения, ваши дивизии выходят в тактический и оперативный тылы противника. Ваши предложения, задания на марши и планы преодоления противодействия противника жду у себя через четыре часа.

В трубке – бравый голос Ренненкампфа. Задачу понял, начинает выполнять. Давайте-давайте, Павел Карлович. Сейчас вы сделаете первый шаг в создании стратегической кавалерии…

Интерлюдия

Лорд Валлентайн широкими шагами мерил свой кабинет. Хотя «гениальная операция» по ликвидации матриканта, задуманная Бингхэмом, блестяще провалилась, еще ничего не потеряно. По сообщениям с фронта, бронепоезд попался-таки в тщательно спланированную засаду и, похоже, вышел из строя надолго. Наступление группы Столетова если и не отражено, то как минимум остановлено. Конечно, есть еще группа принца Корфского, которая упрямо двигается к Тихвину, но это направление второстепенное и, кроме всего прочего, можно укрепить Шлиссельбург, усилить вторую линию укреплений в районе Мги… Есть группа Алахазова, но и она тоже застряла под Гатчиной. А главное: сегодня в Санкт-Петербург прибывают новые британские части! Три пехотные и одна артиллерийская бригады, кавалерийская дивизия и королевский гвардейский полк ирландских стрелков. Это огромная сила, которая вполне в состоянии управиться с целым военным округом громоздкой, неповоротливой и рыхлой русской армии. Вообще, «Владимир Александрович» был не очень высокого мнения об армии «своей» державы. Познакомившись с вышколенной, дисциплинированной и отменно подготовленной армией Британской империи и сравнив ее с русскими частями, состоящими из малограмотных солдат, которые могли не то что открыто не выполнять приказы командующего, а и поднять на штыки собственных офицеров, лорд Валлентайн пришел к выводу, что сражение этих двух армий будет поединком рапиры и дубины.

Именно сейчас свежие британские войска могут изменить ход всей кампании. Если еще поднажать на группу Столетова, то она может покатиться назад. Тогда группа Алахазова окажется под угрозой нападения с тыла и тоже будет принуждена отойти. А это означает, что матрикант опять не смог взять Санкт-Петербург, и в этом году, скорее всего, уже не сможет. Несмотря на все свои технические новинки. А вот он, российский регент, наоборот, получает вполне реальные шансы взять Москву, и тогда великий князь Владимир Александрович покажет, на что способен истинный представитель дома Романовых, борющийся за восстановление Православия и Самодержавности на Святой Руси…

Валлентайна прошиб холодный пот. То, о чем он только что подумал, было отнюдь не насмешкой. Наоборот, эти мысли были его собственными! Боже! Боже! Ведь он же не только не Романов, но даже и не русский! Но почему тогда ему все чаще и чаще снятся по ночам какие-то странные пейзажи с раскрашенными русскими церквями, почему он то и дело забывает долить молоко в чай, почему, наконец, он все чаще и чаще в разговоре с британцами думает по-русски и лишь переводит свои мысли на английский?! Он что – становится русским?!![82]82
  Валлентайн даже не подозревает, насколько уже русифицировался, если не доливает молоко в чай! Потому что истинные приверженцы английского чаепития сначала наливают в чашку сливки или молоко (четверть чашки), а уже потом – крепко заваренный чай. Объяснений этому два. Практичное объяснение простое: двести лет назад фарфор был так тонок, что в него боялись наливать сразу горячий чай. Объяснение романтичное: по мнению ценителей, «обратная» операция «убивает» вкус и аромат напитка. (Прим. авторов.)


[Закрыть]

Рассказывает императрица Татьяна
(Моретта)

Вот уже четвертый день она не находила себе места. Это было ужасно: каждый день ждать известий с фронта, понимая, что ее, словно маленькую девочку, оберегают от правды. Вчера Ники как обычно прислал ей телеграмму, в которой сообщал, что у него все нормально, что он по-прежнему любит ее, ждет скорой встречи… И больше ничего! Только через три часа от своей старшей статс-дамы Анны Карловны Энгельман она узнала, что дрянные англичане (подданные ее бабушки – этой грязной, толстой, отвратительной Виктории! Какое счастье, что теперь она больше не носит этого омерзительного имени!) подло подкрались к штабному поезду Ники и хотели убить ее любимого и всех его офицеров. Оказывается, Ники вел настоящий бой и собственными руками перебил целую тысячу врагов! А потом трусливые англичане заманили в ловушку очаровательного и любезного Нerr Rukavicshnikow’а, который все время делает ей такие чу́дные, удивительные технические подарки, и ее любимый, во главе своих верных казаков, бросился своему другу на выручку.

Зачем, зачем он все это делает сам?! А вдруг его убьют? Ей стало очень страшно: она представила себе, как он лежит на холодной осенней земле, молчаливый, неподвижный. И уже никогда не обнимет ее, не шепнет ей на ухо, что она – его самая любимая маленькая девочка, не поцелует, не… У них никогда не будет детей! От ужаса она закрыла лицо руками и разрыдалась.

Фрейлины кинулись к ней с водой и ароматическими солями. Но приступ уже прошел, и теперь ею овладела холодная ярость. Бросив свите короткую благодарность, она твердо подошла к своему секретеру.

Усевшись поудобнее, она взяла автоматическую ручку (еще один подарок Нerr Rukavicshnikow), лист бумаги с ее личными водяными знаками и начала писать. Пусть эта отвратительная старая ведьма знает, как сильно может любить и ненавидеть женщина из рода Гогенцоллернов и Романовых!

Письмо Татьяны

(перевод с английского и немецкого языков)


Часть, написанная по-английски

Мне неприятно писать вам (так в тексте – с маленькой буквы), но обстоятельства принуждают меня окончательно и однозначно объясниться с вами.

Руками ваших наймитов убит мой любимый свекор, моя свекровь – моя вторая мать! – облачилась в вечный траур, вы приказали вашим солдатам убить моего мужа, и я полагаю, что будет справедливо заставить вас и ваших подданных сполна заплатить за это. Когда я пишу вам эти строки, мой муж, Великий Император Великой Империи, празднует очередную победу, которую он одержал над вашей так называемой армией, хотя я полагаю, что, если несколько десятков человек личного конвоя Императора могут полностью истребить два кавалерийских полка, последние не только не имеют права считаться армией, но вряд ли даже имеют право считаться взрослыми мужчинами. Или вы гоните на войну детей? Впрочем, зная вас, я не слишком удивлюсь этому.

Я полагаю, что вы и ваши подданные надеетесь как обычно, после очередной подлости (я затрудняюсь назвать иначе нападение без объявления войны, хотя вы, разумеется, думаете иначе) отсидеться на своем островке, наивно полагаясь на защиту многочисленного флота и морские просторы. Спешу вас разочаровать: считая это непреодолимыми препятствиями, вы заблуждаетесь. На этот раз я могу вам твердо обещать, что война будет отнесена туда, откуда она пришла. Если я имею хоть малейшее влияние на своего мужа (а могу вас без хвастовства заверить, что мое влияние на искренне и горячо любящего меня супруга весьма велико), то я сумею уговорить, убедить его довести эту войну до окончательного решения проблемы, известной под названием «Британская Империя». Впрочем, не думаю, чтобы мне пришлось слишком долго уговаривать и убеждать его. Не сомневаюсь, что ваши шпионы, коих вы завели при каждом европейском дворе, информировали вас о том, что он собирался сделать с вами шесть лет назад. Полагаю, пришло время его желанию исполниться.

Разумеется, вы рассчитываете на помощь ваших многочисленных родственников, но поверьте – вы переоцениваете ваше влияние и их возможности. Я уверена, что мой любимый и любящий брат не задумываясь придет к нам на помощь, что же касается остальных, то кто из них посмеет противостоять объединенной мощи России и Германии?

Я счастлива, что уже не ношу того имени, которое могло бы напомнить мне о вашем существовании. Хочу уведомить вас, что отныне я не считаю вас своей родственницей и искренне надеюсь, что вы заплатите за свои преступления в самом ближайшем будущем.

Часть, написанная по-немецки

Мерзкая старая обезьяна, гадящая на сечку, рогатая скотина, изъеденная проказой! Раз ты, вшивая задница, решила, что послать специальный военный отряд для убийства императора – цивилизованный способ ведения войны, то можешь быть уверена: тебе [далее следует труднопереводимый кусок текста, в основном состоящий из грубой немецкой брани] очень скоро нанесут ответный визит. Передавай привет своему муженьку-ублюдку и всем своим приятелям, которые уже заждались тебя в аду!

Я надеюсь, что, когда ты будешь читать это письмо, тебя хватит удар!

Искренне ненавидящая тебя,

Татьяна, божьей милостью Императрица Всероссийская


Дописав, она, по укоренившейся с детства привычке, проверила и исправила ошибки, еще раз перечитала, сложила письмо конвертиком, запечатала своей личной печатью и, подумав, твердо вывела адрес: Лондон, Букингемский дворец, Виктории, пока еще королеве Англии, от Татьяны, Императрицы России. Затем подозвала Энгельман:

– Анна Карловна, я прошу вас позаботиться, чтобы это письмо было отправлено по указанному адресу. И, – она чуть задумалась, – постарайтесь отправить это письмо не по официальным каналам, а через доверенных людей государя.

Рассказывает Олег Таругин
(император Николай II)

Я еще раз перечитываю телеграмму, которую мне положил на стол вездесущий Шелихов. Теперь информацию о том, что творится в Питере, мы получаем кружным путем – через Стокгольм и Берлин. Задержка по времени – часов шесть-восемь. Интересно, а «Володьке» через сколько времени информация приходит?

Значит, англичане еще пригнали войска. Плохо, но не смертельно. Однако как бы не пришлось и нам еще войска подтягивать… Впрочем, в Питер отбыли четыре группы, подготовленные Альбертычем, и, если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, в самом скором времени этим бритишам доведется постоять в почетном траурном карауле…

…Под телеграммой лежит второй экземпляр решения на прорыв Столетова и утвержденное мной решение на наступление Ренненкампфа. Порадовал Павел Карлович, порадовал. То, что я прочитал, живо напомнило мне операцию «Багратион», рейд Мамонтова и прорывы конно-механизированных групп сорок четвертого – сорок пятого годов. Все же не зря про этого парня писали… то есть напишут, что он был гением от кавалерии. Кстати, надо будет отыскать ему в ординарцы Семена Буденнова. Жаль только, что сейчас казачонку Сеньке всего пять лет…

Интерлюдия

В прошлой своей жизни вчерашний выпускник Нижегородского коммерческого училища, окончивший его с Малой золотой медалью, Николенька Воробьев был сламщиком-крохобором…

Причем слово «крохобор» его никак отрицательно не характеризовало. Это профессия такая, уличная. Крохоборы собирали по широким улицам Нижнего окурки! Потом они разбирали мерзлые «чинаши», тщательно отдирая папиросную бумагу от табака и распределяя табачную массу по сортам. Махорку клали к махорке, табак к табаку, причем отличали длинноволокнистые сорта от табака резаного! А уж затем эта сырая, промерзлая масса раскладывалась на бумаге, размещалась на печке и начиналась сушка, процесс деликатный, требующий за собой глаз да глаз. Важно было не пересушить табак, чтобы аромат не потерялся, а с другой стороны, надо было не оставлять его слишком влажным, иначе он не будет куриться – а только дымить и стрелять длинными, красными искрами. Готовый табак снова отправляли в табачные лавочки, где его фасовали в красивые коробочки и вновь продавали важным бобрам…

А что такое сламщик? Жить «на сламу» означало для уличных мальчишек жить в долгой и крепкой дружбе. «Сламщики», члены одной преступной «семейки», должны были всем делиться между собой, каждый обязан был во всем помогать своему другу.

Так что был Воробушек, не знавший своих отца и матери и названный так за свою общую субтильность, живость и веселость, вполне себе ничего таким пацанчиком и подавал большие надежды стать со временем, впоследствии, известным уличным фармазоном…

Однако не было бы счастья Николеньке, да…

На Светлую Пасху, выходя из собора, молодая супруга банкира Ивана Рукавишникова обратила внимание на редкостной красоты оборвыша, который прикорнул прямо на мраморных ступенях и спал на них, свернувшись калачиком, непробудным невинным сном.

Воробушек, изволите ли видеть, только что вернулся из одного канавинского рублевого борделя, где, ради светлого праздничка, Дунька-Простодыра, добрая душа, обслужила его совершенно бесплатно. Понятное дело, от этого наш «ребеночек» преизрядно утомился да и уснул, пригревшись на весеннем солнышке.

На чумазом ангельском личике «малыша» застыла такая нежная, детская, доверчивая улыбка, что банкирша душевно умилилась, и сердце ее облилось горячей заботой о ближнем, да так сильно, что между ляжек, прикрытых тончайшим кружевным батистом, изрядно повлажнело…

Кучер Селифан, безропотно выполнявший все капризы своей барыни, подхватил на руки новую барскую игрушку и отнес так и не проснувшегося Воробушка в фаэтон…

Отныне судьба Николеньки была решена – подавать новой маман пяльцы и шелка для вышивки, чинно высиживать на долгих обедах, учить в классной комнате латынь и грамматику, бегать в лавочку за новой лентой и с надушенной запиской к матушкиному другу… Обычная жизнь юного пажа.

Все так и было бы! Если бы однажды старый[83]83
  Ивану Михайловичу Рукавишникову было в ту пору 42 года. С точки зрения пятнадцатилетнего Воробушка – глубокий старик.


[Закрыть]
злой банкир не решил за какую-то небольшую провинность (по его мнению, юный Керубино вовсе не должен был помогать маман примеривать лифчик) выгнать Воробушка из дома.

Впрочем, совсем уж злым банкир не был – поместил воспитанника в патронируемое семьей Рукавишниковых Коммерческое училище.

В училище Колька развернулся вовсю: крепко дрался, со всеми ругался, таскался к гулящим девкам. И неизвестно чем закончил бы свои подвиги, если бы как-то раз ему, отсиживавшему тридцатидневный (!) карцер, не попались в руки литографированные лекции по высшей математике… От скуки стал он листать страницы, покрытые загадочными цифрами. А когда вышел на свободу с чистой совестью, так прямо и сказал училищному инспектору:

– Люблю математику. Хочу быть профессором.

И что вы думаете? Своим быстрым умом уличного жигана он быстро нагнал всю пропущенную программу и скоро стал в классах первым учеником! Правда, в основном только по математическим дисциплинам и всем предметам, где требовались вычисления. К счастью, в Коммерческом училище такие предметы в основном и преобладали: бухгалтерия, коммерческая арифметика, коммерческая корреспонденция, товароведение… Даже география и та была коммерческой.

Нижегородское купечество, открывшее училище по подписке, давшей пятьсот тысяч (!) рублей, деньги на всяческую ерунду, вроде эстетик или философий, тратить не желало…

А может быть, все дело было в том, что в училище преподавали великолепные специалисты? Достаточно сказать, что лекции там читали восемь профессоров и доцентов Казанского университета и пять профессоров и доцентов Политехнического института. В учебном процессе принимали участие также ведущие преподаватели Петербургского Технологического института, Училища правоведения, Военно-юридической и Николаевской инженерной академий, Демидовского юридического лицея. Вот так! Для юных хулиганов Попечительский совет приглашал виднейших ученых.

И стал бы Воробушек как минимум известным бухгалтером или даже – кто знает? – выдающимся математиком, если бы… ах, это если бы!

Уж остались позади учеников все восемь учебных классов, и теперь выпускники радостно пели свою училищную песню:

 
Ликуй, семейство молодое,
Ликуй, кружок бухгалтеров,
Сегодня здесь мы зрим родное:
Сестер, всех братьев и отцов!
Ликуй семейство молодое, —
Настала дивная пора:
В бокалах искрится хмельное…
Ура! Ура! Ура! Ура![84]84
  Песня подлинная.


[Закрыть]

 

Вот это-то хмельное Николеньку и подвело! Вспомнил он вдруг старые обиды, взял бутылку «Нового Света», хорошенько взболтал игристое вино, прицелился, сделав в уме точный баллистический расчет – и угодил выпущенной пробкой пришедшему поздравить выпускников банкиру Ивану Рукавишникову точнехонько в левый прищуренный глаз…

– Возьму-ка я его в свою дружину, – отхохотавшись, сказал младший брат злого банкира, также присутствующий при выпуске. – Грех разбрасываться такими стрелками! Ерема, проследи, чтобы этот шкет не баловал!

Судьба Николеньки сделала очередной кульбит – он попал в Стальградскую добровольную народную дружину. Дядька Еремей гонял своего подопечного в хвост и гриву. И по прошествии некоторого времени Воробей стал снайпером-виртуозом. Немудрено с таким-то куратором! Несколько раз проверявший мастерство стрелка Хозяин, как все в дружине величали Александра Михайловича, неизменно шутил, что у парня в голове баллистический компьютер. Что это за штука такая – компьютер, Коля не знал, но похвалу чувствовал.

…Когда грянуло сообщение о смерти императора, Хозяин собрал своих бойцов, сел на бронепоезд и поехал воевать за своего друга цесаревича. Потом был первый бой, когда броневик, на котором ехал Воробушек, попал в засаду. Дядьку Еремея чуть не убили! И немало солдат узурпатора пало в тот день от убийственно точных выстрелов Николеньки.

А через несколько дней старый злой офицер отбирал снайперов для некоего важного дела. Этот упырь заставлял бойцов резать руки и жрать милых белых мышек. Николеньку вывернуло несколько раз, но он мужественно прошел все испытания. После было три недели изнурительных тренировок. А потом была поездка кружным путем, через Великий Новгород и Ригу, в блистательный Санкт-Петербург.

И вот сейчас Колька-Воробей, снайпер-дальнобойщик экстра-класса, сидел на пыльном чердаке здания Биржи и, поглаживая кончиками пальцев «фузею», через узкое слуховое окошко наблюдал, как на противоположном берегу Невы, на Дворцовой набережной, старый злой узурпатор чествует английские войска. И Николай Воробьев знал, что, невзирая на разделявшие его и цель полверсты и сильный поперечный ветер, он не промахнется.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации