Текст книги "Русский капкан"
![](/books_files/covers/thumbs_240/russkiy-kapkan-229463.jpg)
Автор книги: Борис Яроцкий
Жанр: Книги о войне, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Борис Михайлович Яроцкий
Русский капкан
1
30 мая 1918 года американский крейсер «Олимпия» с десантом на борту торжественно входил в белую от снега бухту Кольского залива.
На верхней палубе под стволами орудий главного калибра нештатный оркестр Экспедиционного корпуса исполнял марши полков, которым предстояло десантироваться в Мурманском крае, предотвратить, как было доведено до народов планеты, оккупацию немцами Русского Севера.
День был солнечный, но ветреный и холодный. Крутые скалистые берега, с южной стороны уже освобожденные от наледи, давали «свежаку» разгон, и музыканты в летней парадной форме, пользуясь паузами, дули на коченеющие пальцы, растирали уши, сдержанно материли генерала Пула. Это он, командующий объединенными силами союзных войск, распорядился «с музыкой покорять Россию».
Здесь же, на верхней палубе, находился подполковник Джордж Стюарт. Он командовал американцами. Его подчиненные приглушенно проклинали командующего-англичанина. Подполковник делал вид, что бранных слов не слышит, он и сам ненавидел этого волосатого под Нельсона британца, который в считанные месяцы выбился в генералы, хотя ни в одной боевой операции не участвовал, да и по возрасту был моложе подполковника. А вот командует всеми союзными войсками в Северном крае России. По слухам, ему благоволил сам английский король. Британские офицеры откровенно завидовали: великое дело – протекция монарха!
Кроме американцев (Стюарту было обидно, что и на войне ими верховодят бриты, хотя по справедливости первыми всегда должны быть янки!) у Фредерика Пула в подчинении были канадские, австралийские, французские, сербские, ну и само собой, британские части.
Как в природе бывает, на ослабевшего буйвола набрасывается всякое зверье, не опасаясь оказаться с распоротым брюхом, так и от России, ослабевшей от большой кровопролитной войны, Европа пыталась оторвать пожирнее кусок территории, не говоря уже о Северных Соединенных Штатах Америки.
Мировая печать захлебывалась от восторга: Америка вступила в войну!
А война, как известно, это, пожалуй, самый доходный бизнес: кто-то ляжет костьми на поле брани, а кто-то и возвысится, набивая себе карманы зелеными ассигнациями.
Свой поход на Русский Север, судя по печати, американцы, любители пышной рекламы, назвали «Экспедиция “Полярный медведь”». Но в официальных документах были скромнее – Американский экспедиционный корпус в Северной России. Намечено было высадить в Мурманске два десанта против…Германии.
С этой целью летом 1918 года якобы на Западный фронт была переброшена 85-я дивизия армии США. Один из ее полков, а именно 339-й пехотный, с приданными частями на британских транспортах «Нагоя», «Тидеус» и «Сомали» вместо Франции был доставлен на Север европейской части России.
Полком, как и всей американской экспедицией, командовал подполковник Стюарт. Он же возглавлял команду, набиравшую призывников в штатах Мичиган, Иллинойс и Висконсин. Не отказывались и от волонтеров. Но живой силы для покорения России явно не хватало. Далеко не всех участников боевых действий можно было соблазнить большими деньгами. Многие бывшие фронтовики рассуждали трезво: умирать из-за какой-то тысячи долларов не имеет смысла – своя жизнь дороже денег.
На крейсере находился журналист Ференц Мейнелл, редактор влиятельной английской газеты «Геральд». Он пообещал генерал-майору Пулу сделать ему прекрасную рекламу для бизнеса в Соединенных Штатах Америки.
В свою газету Мейнелл отсылал радиотелеграфом репортажи о красотах Русского Севера, еще не видя этих красот и самой России. Но главное, что американец усердно рекламировал, – это заработок волонтеров: можно ничего не делать, только плыть в окружении белых медведей, а доллары сами тебе плывут в карман. Реклама Мейнелла была рассчитана на ленивого обедневшего американца, привыкшего ждать манны небесной.
Журналист в отличие от офицеров, не снимавших от самого Рекъявика меховые куртки с погонами родов войск, был в белом шерстяном свитере крупной вязки, в теплой вязаной шапочке, с неразлучной трубкою в зубах. На корабле его знали как «человека Пула». Пользуясь своим положением, он энергично передвигался по палубе, брал интервью у приглянувшихся ему офицеров, соблюдая правило: для газеты все сгодится, тем более, с театра военных действий. Репортажи с фронтов щедро оплачивали все крупные газеты.
В море по пути в Россию пока еще ничто не напоминало войну, даже не была замечена ни одна подводная лодка. Но к войне было все готово, и сам крейсер тому свидетельствовал: на нижних палубах – боеприпасы, на верхних, в теплых кубриках, сотни уже по-летнему обмундированных солдат и офицеров.
Отправляясь в Россию, многие из них мечтали о своем Клондайке. В большинстве это были авантюристы, чьи деды и прадеды покоряли Новый Свет, везли рабов из Африки. Поэтому среди белых волонтеров было довольно много чернокожих, так называемых афро-американцев.
Приглашались в экспедиционные войска все, кто где-либо успел повоевать, здоровьем и возрастом подходил для преодоления тягот воинской службы. Это были, как правило, граждане Соединенных Штатов.
Среди волонтеров находились и русские офицеры, ранее лечившиеся в американских госпиталях. В их числе оказались земляки-северяне Сергей Самойло, крупноголовый кряжистый капитан артиллерии, которого заметно выделяли светлые курчавые усы, и его сослуживец долговязый, по-мальчишески сложенный прапорщик Георгий Насонов, по говору и серым, как небо зимою, глазам – коренной помор. Офицеров свела война в окопах Северо-Западного фронта.
Капитан Самойло попал в Америку волею случая: таков был приказ начальства – излечиться и получить профессию для дальнейшего продвижения по службе.
Прапорщик Насонов попал на курсы военных переводчиков по протекции британского бизнесмена Гарри Проктора. Этот бизнесмен задолго до войны познакомился с архангельским предпринимателем Савелием Насоновым, владевшим в Бакарице небольшим лесопильным заводом. Рабочие этого завода из лешуконской сосны заготовляли брус для жилых малоэтажек Ливерпуля.
Предприниматель Насонов родом был из Обозерской, старого таежного селения на пути из Архангельска в Вологду.
Русский предприниматель и британский бизнесмен нашли общий язык на базе торговли: Насонов свел его с рыбаками Солзы (рыбацкой артели на Белом море), заключил с ними контракт на вылов и поставку сельди; Гарри Проктор нашел в Британии покупателей соснового бруса; а потом, уже во время войны, с помощью Насонова организовал экспорт пеньки в Англию. Деловые отношения этих двух предпринимателей не прерывалась даже в самое смутное время двоевластия в России.
Когда Гарри Проктор узнал, что сын его друга прапорщик Георгий Насонов ранен, он совершил деловую поездку в Москву, посетил госпиталь, где тот находился на лечении, пригласил в ресторан хирурга, оперировавшего прапорщика. За рюмкой коньяка хирург подсказал, как избежать возвращения на передовую.
– Есть возможность, – прошептал он, – сыну вашего родственника побывать в Америке, разумеется, продолжить лечение в военном госпитале Красного Креста.
– А прапорщик согласен?
– А что его спрашивать? – ответил хирург. – Он поступит в полное подчинение генералу Миллеру. Этот генерал имеет большую власть в русском военном министерстве: отбирает офицеров для лечения за океаном. Зачем вашему прапорщику снова лезть в окопы, стрелять из орудия? Он артиллерист, неровен час – убьют. По статистике каждый четвертый русский офицер на фронте погибает.
– А когда вернется в Россию – опять фронт?
– Не совсем так. Отобранных Миллером в окопы уже не посылают. Они приобретают новую профессию.
– И какую же?
Хирург загадочно улыбнулся, смахнул с усов капельку коньяка, задержавшуюся после выпитой рюмки.
– Самую гуманную – профессию переводчика. Профессию вечную для цивилизованного мира, – и продолжал рассуждать: – Закончится война, вам лестно будет слышать, что русский язык для английского останется достойным конкурентом.
– Вы так утверждаете, будто вы – русский?
– Я – болгарин, но для общения русский язык, пожалуй, самый подходящий. Вот я с вами общаюсь на английском. А если мы в совершенстве овладеем языком восточных славян, будем общаться только по-русски. В этом языке, как летом цветов на лугу, тысячи оттенков, даже, когда ведешь светскую беседу, ощущаешь аромат славянской речи.
– Вы – поэт?
– Не совсем так. Я – хирург. Слышу голоса людей, когда они между жизнью и смертью. Под ножом хирурга самая колоритная – это русская ругань. Раненым она заменяет анестезию. Так мне кажется…
В роскошном ресторане (это был знаменитый «Славянский базар») собеседники нашли общий язык: русского прапорщика без его согласия определили в переводчики, а переводчик в любой армии – это, между прочем, агент разведки. Так что в школе генерала Миллера, военного разведчика с двадцатилетним стажем, имевшим практику в Брюсселе, Гааге, Риме, на которого велось секретное досье в Лондоне и Вашингтоне, желторотые агенты под крышей американского Красного Креста превращались в мудрых лис, нужного для России окраса.
Примерно таким путем, но уже по рекомендации самого генерала Миллера, попал на лечение за океан и капитан-артиллерист русской армии Сергей Самойло, приемный сын генерал-майора Самойло, выпускника Николаевской академии Генерального штаба.
2
В Парголово, под Петроградом, где капитан Самойло проходил лечение (в правом плечевом суставе все еще саднила рана, повреждена была ключица и ее осколки при малейшем движении вызывали острую боль) госпиталь посетила делегация американского Красного Креста. Высокий худощавый хирург, по виду болгарин, помял капитану предплечье, сказал утвердительно:
– Руку можно спасти. В Филадельфии есть клиника профессора Рейсберга. Ранение по его профилю.
– Это в Америке? – удивился капитан.
– Филадельфия пока что не в Сибири, – пошутил хирург.
– К сожалению, я всего лишь капитан. И мое денежное содержание для вас, надеюсь, не секрет. Для поездки за океан нужны большие деньги. Своих родителей я предпочитаю не обременять.
– Но вы же дворянин?
– Как вам сказать, вроде дворянин, вроде и нет, словом, я и сам не знаю. В «Послужном списке» значусь дворянином.
Сергей не стал уточнять, по какой линии он дворянин, а по какой – из простонародья. На фронте офицеров-дворян было немало. Многие из них выбились в генералы и адмиралы, их имена внесены в послужной список выдающихся защитников Отечества.
Хирург допытывался, есть ли у отца капиталы?
Сергею с подросткового возраста было известно, что у него два отца (так получилось) и оба не бедны, один – предприниматель, второй, который дал ему свою фамилию, – генерал. К обоим он питает родственные чувства. У отца-генерала капиталов нет, да их никогда и не было. Было генеральское звание и то, что он из дворянского роду.
Когда его спрашивали об отце-предпринимателе, какие у него капиталы, отвечал, не таясь:
– Все отцовские деньги ушли на приобретение недвижимости.
– То есть?
– Отец купил небольшой лесопильный завод, по сути, – обыкновенную пилораму. Сам же он и рабочий. Выплачивает грабительский кредит. Так что мое участие в его деле – нулевое.
– Можете дальше не уточнять. Примерно так начинают многие. Но Рокфеллерами становятся только целеустремленные и волевые. Судя по вашим ранениям, вы из волевых.
Сначала капитан не догадывался, куда этот дотошный хирург клонит. Да и при чем тут дворянство? На фронте, когда надо стрелять, а не допытываться о происхождении, – на войне в равной степени под смертью ходят и крестьяне и дворяне.
– Главное, господин капитан, вы защищаете Россию. А это уже устремление, – продолжал свою мысль хирург, и, чтоб не смущать дальнейшими расспросами, сказал, как поставил точку: – Поэтому пусть Россия о вас и позаботится. Не так ли? В противном случае потеряете руку. А вы еще так молоды. Сколько же вам лет?
– Скоро тридцать.
– Награды имеете?
– Георгия четвертой степени.
– Надеюсь, вам за границей препятствий не будет.
«За границей? – с недоумением подумал Сергей. – А мне что там делать – за границей? Я сейчас нужней на своей земле, в России…»
Недоумение развеяла беседа с полковником штаба корпуса. Оказалось, раненых офицеров отправляли за океан не только для лечения, но и для учебы. Ведь одна дорога в шесть тысяч верст во что обойдется? Безденежный не осилит…
Соединенные Штаты Америки были так добры, что, пожалуй, никогда не жалели средств на учебу иностранцев. Загадки в этом не было. Пусть учатся, приобретают нужную профессию, лишь бы их профессия закрепляла человеку любовь к Америке. Потом, куда судьба человека не забросит, он всегда будет чувствовать себя американцем. На него Америка сумеет положиться. Если, конечно, это ей потребуется. А потребуется, видимо, скоро. Ведь она растет и крепнет, эта великая держава. Останавливаться в своем неудержимом росте – не намерена…Ядро этой молодой нации составляли авантюристы – люди энергичные, инициативные, как правило, смелые, искатели легкой наживы. Каждый хотел верить, что Америка – страна неограниченных возможностей. Прагматизм буквально во всем.
3
С небольшой группой раненых офицеров Сергей Самойло прибыл в Филадельфию кружным путем – через Японию. В Филадельфии он встретился с прапорщиком Насоновым, сослуживцем по артиллерийской бригаде.
В клинике профессора Рейсберга Насонову удалили из позвоночника осколок сталистого чугуна, засевший в опасной близости от центрального нерва. Операция прошла удачно, и прапорщик уже мечтал через месяц-полтора вернуться к себе на родину. Если военно-медицинская комиссия его признает годным к возвращению в строй, он готов и дальше служить своему Отечеству. Не знал он того, что с ним под видом хирурга беседовал офицер русской агентурной разведки.
На календаре был декабрь 1916 года. По переднему краю русско-германского фронта наблюдалось некоторое затишье. Из окопа в окоп ходили слухи о скором перемирии.
В России поднималась новая революционная волна, и волну эту якобы поднимает кайзеровская Германия. Так по крайней мере сообщала пресса, и не в последнюю очередь «Военный вестник» – популярное чтиво в русской офицерской среде.
О том же толковали и на курсах Красного Креста, куда русские офицеры, лечившиеся в клиниках Филадельфии, записывались по совету своих будущих вожатых. Пренебрегать советами расценивалось как невыполнение приказа.
Переодетые в гражданское платье офицеры-наставники, преподававшие на курсах, не скрывали свою принадлежность к русской армии, среди слушателей курсов Красного Креста вели воспитательную работу, в частности, поощряли женитьбу своих подчиненных на американках, молодоженам оказывали материальную помощь.
Правительство Соединенных Штатов смотрело далеко вперед, браком скрепляя русских офицеров с американками.
Вожатый Иван Никифорович Климов, пехотный майор, судя по трем «Георгиям», человек бывалый, настоятельно советовал капитану Самойло найти в Филадельфии «подругу жизни». И ставил себя в пример. Теперь он возвращается в Америку как домой. По ранению вышел в отставку, зато пенсия!.. Позавидует любой русский полковник.
– Предлагаю, капитан, с женитьбой поторопиться. Это важно для вашей карьеры. Вам могут предложить службу в армии Соединенных Штатов. Скоро такая возможность представится.
– Если служить, то служить в русской армии, – твердо сказал капитан. – А умирать за дядю Сэма особого желания не испытываю.
– Вы и в русской послужите…Неприятель у нас один.
Вожатый Климов темнил. Ясно было: Соединенным Штатам нужна большая армия, воевать будут уже проверенные в боях фронтовики, такие, как например, Сергей Самойло.
Тогда при чем здесь скоропалительная женитьба?
– Женятся по любви, – высказывал свою мысль капитан. – Может, в Америке так принято – жениться по расчету? Или чтоб не сбежал с поля боя? А главное, Иван Никифорович, на ком жениться?… Американки, насколько я заметил, красотой не блещут.
– Зато умны и практичны. Вы хоть и офицер, но вы – солдат. А храбрым солдата делает умная и практичная женщина. Без женщины нет победоносной армии.
– Не возражаю, так как не знаю.
– Я вам подберу девушку из богатой семьи русских эмигрантов. Ваша избранница – уже натурализированная американка, вашего возраста. Работает в печати.
– Если в печати, да еще пропитанная никотином журналистка, то далеко не юная особа. – Сергею хотелось беседу перевести на шутку. Ну, какой из него семьянин, если вся его сознательная жизнь прошла в казарме?
А вожатый:
– На юных женятся в России. Потому что русские офицеры идеалисты, без главной извилины в мозгу – женятся на ком попало, не думают о карьере.
– А мне жениться – обязательно?
– Лично для вас – да. В ваших интересах.
– Это чтобы я постоянно чувствовал контроль дружественной державы?
– Зачем так грубо?
– Я не протии контроля. Я сам себя умею контролировать.
– Вы вернетесь в Россию американцем. Прекрасная перспектива! Вы будете с деньгами. А деньги – это все. Для нас, русских, еще не доходит, в чем сила больших денег. А вот потомки Иисуса Христа, уже в древности друг друга покупали за чечевичную похлебку. Отсюда – подлость и шпионство…
– Я подумаю.
Думать было нечего. Сергей понял, что за него уже подумали. Вожатый Климов, получивший американское гражданство, с согласия генерала Миллера по поручению военного ведомства подбирал людей из числа русских офицеров для американского экспедиционного корпуса.
Предстояла оккупация России. Русский с русским быстрее найдет общий язык, чем русский с иностранцем.
– Думайте, капитан Самойло. Вам предоставляется шанс.
Думать долго не пришлось. Подгонял Климов, как будто от этого зависело его благополучие и его новой, американской семьи. Климов выполнял свои обязанности – вербовал волонтеров для войны в России.
– Сегодня вечером мы идем на смотрины, – сказал он и по-дружески предупредил: – Старайтесь девушке понравиться. За ней – капитал. Полтора миллиона долларов! В России такую девушку выхватят, как из костра ассигнацию.
– А сама она как? На лицо хотя бы? А то, если останусь жив, вернусь домой, друзья заметят, что моя американка страшней крокодила… Боюсь я женщин, Иван Никифорович. Умных – тем более…
– Она – русская! – с вызовом напомнил Климов. – Женщина деловая. Конечно, далеко не красавица. Тут уж обманывать не стану. Но – полтора миллиона долларов! О, вы, капитан, так наивны…Мне просто неловко за вас… Это в России в первую очередь смотрят на личико, на фигурку, да и ножки не обходят вниманием, изящные, точеные, от прикосновения – загораешься, да еще, если чувствуешь во всю длину. Потому что мы, русские, я вам повторяю, – идеалисты. Придет время, и Россия поменяет ценности. Богом будет доллар!
– А как же наш традиционный рубль?
Прямо на вопрос Климов не ответил.
– Я вас познакомлю с деловой женщиной, – вожатый вернулся к прерванному разговору о женитьбе. – Только сначала девушку надо предупредить, это моя задача, а вы ей преподносите презент…
– Виски?
– Торт! Ну, капитан Самойло, от вас простонародьем так и прет… Вы б еще презентовали бутылку водки… Хотя…водка это полезный напиток. Особенно при знакомстве. Уже после первого стакана женщина – произведение искусства…
Глазки вожатого на крупном монгольском лице соловели, как после чарки крепкой русской водки, веки сужались настолько, что напоминали хряка при виде молоденькой свиноматки.
– Извини, капитан, я вам этого не говорил, но моими советами не пренебрегайте…
Вечером следующего дня состоялось знакомство на предмет женитьбы.
Девушкой оказалась тридцатипятилетняя журналистка, мать кадета-авиатора.
Девушку звали Марина, фамилия – Кононович. Отец – предприниматель, торговец лесом.
За чашкой чая почти все время говорил отец Марины – Геронтий Давидович, обрусевший еврей.
– Мне нужен зять, чтоб хорошо знал Россию, – не скрывал своих целей предприниматель. – Америка всегда будет торговать с Россией. Завоевать Россию, такую перспективную державу, у янки кишка больно тонка. Это говору я, Геронтий Давидович. А я не ошибаюсь. Это знала вся Одесса. Я предсказал, что в Одессе будет следовать трамвай по маршруту: Привоз – полицейский участок – тюрьма – больница – кладбище. Тогда о трамвае никто и не помышлял, а вы теперь поезжайте – убедитесь. Кто был прав?…
В заключение делового разговора Геронтий Давидович от трамвая перешел к дочке:
– Вы, молодой человек, не смотрите, что она старая. У нее золотое перо. А я вам даю на обзаведение сто тысяч.
– Но… – издал звук русский капитан.
– Знаю-знаю, – замахал руками отец невесты. – Если бы ваш вожатый назвал эту скромную цифру, вы не пришли бы на свидание, а я с вами не имел бы чести быть знакомым. А господин Климов рекомендовал вас как единственного не шалопая, способного русского мыслить с американской деловитостью.
О самой невесте жених почти ничего не узнал.
– Друг о друге узнаете по переписке, – пообещал Геронтий Давидович. – Свадьба будет, когда вы сделаете карьеру.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?