Текст книги "«Что бывало» и другие рассказы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chto-byvalo-idrugie-rasskazy-270882.jpg)
Автор книги: Борис Житков
Жанр: Детская проза, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
И мы пришли и стали смотреть через каменный заборчик. А там внизу была вода. Около воды стоял один мишка. Он был белый. И он рот раскрыл, и у него язык висел. А потом он прыгнул в воду и стал в воде плавать. А там ещё было два мишки. Они тоже плавали. А один дядя кинул булку прямо в воду. Мишки скорей поплыли к булке. Один мишка скорей всех доплыл и схватил зубами булку.
Эти мишки мне больше того, чёрного, понравились. Потому что они не такие лохматые. И потом у них голова не такая большая. И ещё потому, что белые.
Как мы мишек кормили
Потом они из воды выходили и на нас смотрели, чтоб мы им кинули булку.
Люба стала просить, чтоб кинуть булку. Любина мама пошла с Любой покупать булку. Я смотрел, как мишкам жарко. А булки я не бросал, потому что мама мне не покупала.
Потом пришла Любина мама, и у ней была булка. Люба всё булку хватала, чтоб скорей бросать.
А Любина мама взяла и разломала булку и мне дала кусок и Любе кусок. Люба схватила и бросила. И все медведи поплыли к булке. Я думал, что они не увидят, как я брошу, а я всё равно бросил.
А один медведь – он сзади всех плыл – поплыл к моему куску. Он его зубами схватил и полез из воды. А с него вода прямо так и текла. А он все равно булку ел. «Хам, хам!» – и съел.
А Любина мама сказала, что белые медведи там, у себя, на льду живут. Там всегда лёд.
Они морских зверей едят и рыбу тоже. Достают и едят. Их тут тоже рыбой кормят. Зимой им здесь хорошо, потому что они холод любят.
А мы опять Петю видели
Потом мы пошли уходить. Потому что Любина мама хотела, чтоб мы все к ней шли обедать.
А я вдруг увидал в клетке маленьких собачек и закричал:
– Мама, мама, смотри! Собачки!
А мама сказала:
– Фу, глупости! Какие там собачки?
А Люба тоже прибежала к клетке и тоже сказала, что это собачки.
Они были серые, и у них уши очень торчали.
И мы с Любой кричали:
– Смотрите, собачки!
А эти собачки совсем к нам подошли. Только они не могли в решётку мордочку сунуть. И они на нас глядели.
А Любина мама сказала:
– Какие же это собачки? Это волчата. Вот и написано: «Волчата».
А Люба немножко отошла и закричала:
– А вот эти какие рыженькие!
А там, в другой клетке, тоже были как собачки.
И моя мама сказала, что это маленькие лисы.
У них хвостики пушистенькие и мордочки остренькие.
И вдруг с той стороны клетку отворил кто-то и вошёл. А это был какой-то мальчик. И все лисы не стали на нас смотреть, а побежали к нему. И он взял одного лисёнка на руки и хотел его уносить, а я увидал, что это Петя.
Я закричал:
– Петя! Петя!
Петя очень обрадовался, что это я, и сказал, чтоб я подождал, потому что он сейчас ко мне придёт.
А мама ему крикнула:
– Только скорей!
И он куда-то этого лисёнка понёс. А потом он скоро пришёл и сказал, что он лисёнка носил к доктору.
Эти лисята в зоосаде родились, и доктор их смотрит, чтоб не заболели.
Как Петя мне перо подарил
Петя сказал:
– Правда, лисята красивые?
А я сказал, что всё равно павлин самый красивый и что я очень хочу перо от павлина.
Петя сказал, что если я подожду, то он принесёт мне перо от павлина.
Я стал просить маму, чтоб подождать. А Петя сказал, что он бегом, и побежал.
А потом он принёс очень длинную бумагу, завёрнутую, и сказал, что там перо. И сказал, чтоб я не разворачивал, а чтоб только дома развернул и чтоб я не поломал.
А мама очень смеялась и сказала:
– Ну, прощай, Петя! Спасибо тебе.
И сказала мне:
– Что надо сказать?
А я сказал Пете, что я его очень люблю. И мы все пошли.
А Петя крикнул:
– До свиданья, Алёшка!
И шапкой махал. Я тоже шапкой махал.
Мама взяла перо и понесла. А Люба всё говорила, чтоб сейчас развернуть и показать. И плакала, чтоб показали.
А Любина мама дёрнула её за руку и сказала:
– Не капризничай!
Как у меня перо отняли
Потом мы поехали в трамвае, и мама держала руку с пером вверх, потому что толкают и поломают.
А потом Любина мама сказала, что уже приехали, надо выходить. А это мы к ней приехали.
У них дома тоже лифт был. И мы на лифте поехали наверх.
Потом мы пришли к ним в квартиру, и я увидел Любиного папу. Он меньше моего папы и в очках. Он очень обрадовался, что я пришёл.
А я сказал, что у меня перо и сейчас смотреть будем. А он сказал:
– Жар-птицево перо.
А я сказал, что павлинье. И мама стала разворачивать бумагу. Там было перо. Оно на очень длинной ножке, и ещё зелёненькие волосики идут, и потом сам кружочек.
И все смотрели, и все радовались, какое оно красивое.
Любин папа тоже сказал, что очень красивое.
А Люба сказала, чтоб оно было её.
Мама говорила, чтоб я ей подарил. А Любин папа сказал Любе, чтоб она не смела брать. А Люба стала плакать.
Мама взяла у меня перо и положила на пианино и пошла сказать Любе потихоньку, что перо останется у неё.
А мне пера было очень жалко, а плакать я не стал.
Про утконоса
Потом мы стали обедать. И Любина мама говорила, как она хотела Любу пустить к крокодилу.
А Любин папа сказал:
– А вы знаете, откуда крокодилы выводятся?
А мы не знали. Они там, в зоосаде, не выводились.
Любин папа сказал:
– Они, как цыплята, выводятся. Они из яйца выводятся. Крокодил тоже яйца несёт, как курица. Только большие. И оттуда маленькие крокодильчики выходят.
А моя мама сказала:
– А я думала, что только птицы яйца несут.
А Любин папа сказал:
– А есть ещё мохнатый зверь. Он тоже из яйца выводится.
Моя мама стала смеяться и сказала, что это Любин папа нарочно так говорит.
А я стал говорить:
– Какой зверь? Какой зверь?
Мама сказала:
– Не кричи! Доедай скорей суп.
А Любин папа сказал, что это зверь мохнатый, а с клювом. Как у утки. И на четырёх лапках бегает. И он в воду ныряет и в воде рыбу ловит.
Любина мама сказала:
– Неужели вы не знаете, кто это такой?
И стала на всех смотреть. И Любу спросила. А Люба сказала:
– Я забыла.
Любина мама сказала:
– Это утконос. Я тебе на картинке показывала.
Любин папа рассказал, как утконос своих детей кормит.
Он их молоком кормит. Он на спину ложится, и его дети носиками в живот тыкают. И тогда там, на животе, ямка делается, и туда молоко натекает. И из ямки утконосик выпивает клювом молоко. Как будто из чашечки.
Я сказал:
– Ха-ха-ха! Из чашечки!
Мама сказала:
– А ты вот на тарелке не оставляй. Всегда тебя дожидаться надо.
Я взял и доел.
А Любин папа всё смеялся, что мама не знала утконоса. И сказал, что он после обеда покажет на картинке.
А я сказал, что опять хочу в зоосад – посмотреть утконоса.
Любин папа сказал, что сейчас утконоса в зоосаде нет и что он водится очень далеко. Его ещё не привезли.
А потом мы ели горошек и ветчину, и Любин папа резал мне и Любе. А мне Люба сказала, что её папа всех бабочек знает и всех жуков, потому что её папа учёный.
И зверей тоже знает.
Какие у Любиного папы жуки и бабочки
![](i_003.jpg)
Потом Любина мама принесла компот и сказала, что можно есть сколько угодно, потому что целая кастрюля. А после все пили чай, а мы с Любой – молоко.
И мама рассказывала, что мы скоро будем жить в Харькове и что в Харькове у нас квартира. И что мама с папой будут устраивать квартиру, а я буду у бабушки, в Киеве. А потом папа за мной приедет и возьмёт домой.
Когда мы молоко выпили, Любин папа показывал утконоса в книжке.
И ещё показывал бабочек. Они – как цветочки. Они у него в ящиках, а сверху стекло, чтобы смотреть. Они все на булавочках и неживые.
А потом в другом ящике мы смотрели жуков.
Это Любин папа сам их ловит и собирает, чтоб всех знать.
Потом Любина мама играла на пианино и сказала, чтоб мы с Любой танцевали. А я не хотел танцевать, я хотел перо посмотреть.
Я встал на кресло и хотел достать перо. Моя мама перо на пианино оставила.
А мама сказала:
– Разве можно ногами? Слезь сейчас же!
И погрозила мне пальцем. А Люба немножко танцевала и ногами по-всякому делала.
А потом мы с мамой поехали домой. И мама сказала, что завтра поедем к бабушке на дачу.
Красная армия
Как уехали из Москвы
Я просил маму, чтобы мне непременно позвонить в ту кнопочку, где нарисован человечек с чемоданами.
Мама сказала:
– Ну, звони. Только не очень сильно.
Я позвонил. И очень скоро пришёл дядя. Он совсем как лифтёр. Тоже весь в коричневое одет, и пуговки золотые. Пришёл и говорит:
– Вам вещи вынести?
Схватил чемодан и понёс. А мы с мамой поехали на лифте. Приехали вниз, а этот дядя с чемоданами уже внизу. Я ему сказал, что мы к бабушке поедем на автобусе.
А автобус – это такой автомобиль, как вагон. Там скамеечки мягкие, как диванчики, а впереди – комнатка маленькая, как стеклянный шкафчик. Там шофёр сидит и правит, куда ехать. Мы с мамой сели на скамеечку в автобусе. И я сел к самому окну, чтобы смотреть.
А впереди нас сидел дядя-военный. Очень большой. И мне не видно было, как шофёр правил.
Сначала мы ехали по улицам, и я смотрел на дома.
А в домах много магазинов и кино. А где кино, там нарисованы всякие человечки смешные.
И один был нарисован большой, и вырезанный, и стоит. Я думал, что живой.
А потом мы поехали, где домов нет, а всё деревья сбоку.
И мама сказала:
– Ну вот, попрощайся с Москвой. Тут уже дачи пошли.
Дядя-военный
Дядя-военный обернулся ко мне и говорит:
– Скоро мы в лес приедем. В настоящий лес. Там волки водятся.
Я немножко испугался, а потом подумал, что дядя шутит.
И сказал:
– Ха-ха-ха! Мы волков в зоопарке видели. Они в клетке сидят.
А дядя говорит:
– А там без клетки. В лесу они могут – гам! – и укусить. Тогда не будешь смеяться.
А мама сказала:
– Дядя, наверное, охотник. Он знает, какие волки бывают.
А дядя говорит:
– И меня волки знают. Это правда, я охотник.
Я говорю:
– А где у вас ружьё?
Дядя вдруг нагнулся и вытащил длинный мешок. Кулаком по мешку постукал – там твёрдое – и говорит:
– Вот оно. Вот тут моё ружьё. А дома у меня две собаки.
Я спросил:
– Кудрявые?
А мама рассердилась и говорит:
– Не приставай к дяде.
А я всё хотел, чтобы он из мешка ружьё вынул и показал.
А кругом нас были деревья, и я всё спрашивал:
– Это уже лес или ещё нет?
А дядя всё говорил:
– Какой это лес – это всё дачи.
Война
Мы ехали по дороге. Автобус качался, и я заснул.
А потом я вдруг проснулся.
Наш автобус стоит, и кругом очень большие деревья.
Я сказал:
– Почему?
И все люди у нас в автобусе тоже говорили:
– Почему? Почему?
Дядя-военный встал и вышел из автобуса. А потом подошёл к нам, к окошку, и сказал:
– Красная Армия идёт.
А я закричал:
– Война!
Мама сказала:
– Не говори глупостей!
А дядя-военный сказал:
– Ну, да. Война. Только не всамделишная. А по-нарочному.
Мама вскочила и говорит:
– Сейчас стрелять будут?
И заткнула себе уши пальцами.
Военный говорит:
– Давайте сюда молодого человека.
Я скорей в окошко высунулся.
Дядя меня схватил под мышки и вытащил, а мама не видала.
Мама так испугалась, что даже глаза закрыла. Дядя-военный посадил меня на плечи, и мне стало видно. Там деревьев уже не было, а прямо поле, и стоял не милиционер, а красноармеец. И в руке флаг поднял.
Это чтоб мы не ехали. И никто чтоб не ехал.
А потом шли красноармейцы – много-много, все в касках, и у всех ружья на плече. И они как запели песню, так все из автобуса выскочили смотреть.
А мама кричит:
– Где Алёшка? Где Алёшка?
И не видит. А я выше всех: у дяди на плечах.
Вот что мимо ехало
А потом лошади везли печку на колёсах. У ней труба тоненькая. И дядя-военный сказал, что это кухня едет. Там варится каша и всякий обед.
А потом поехали на лошадях.
И все стали говорить:
– Кавалерия идёт.
А это просто верхом красноармейцы ехали с саблями и с ружьями. Лошадки у всех коричневые, и они шли, как красноармейцы. Они рядками шли. Дядя-военный сказал, что лошадки учёные, потому что их учили так ехать.
А потом поехали ещё с пиками, которыми колоть. Только они пики вверх держали, потому что ещё не война.
Дядя мне сказал:
– Вот это казаки.
А дальше, за казаками, прямо по полю, поехали домики. Они серые. А сверху башенка. А из башенки, я думал, палка торчит.
Дядя засмеялся и говорит:
– Это пушка, а не палка.
А домики из железа.
Пушка как бахнет – только держись! А домик крепкий: в него из ружья можно стрелять, ему ничего.
Это танк. Там люди сидят. Военные. Они могут наехать на кого хотят. И враги никуда от них не могут спрятаться. Потому что танк куда хочет едет. Он на дерево наедет и дерево поломает. Он прямо на дом наедет и весь дом поломает. Он захочет, и в воду поедет и будет под водой ехать.
А из пушки кого хочет может застрелить. Только никто не стрелял, а они куда-то вбок поехали, прямо по полю. Это они учатся, как воевать.
А потом ничего не стало ехать.
И все начали говорить:
– Ну, теперь поедем.
И все пошли в автобус. И дядя меня на землю опустил.
Мама стала кричать из автобуса:
– Давайте мальчика: сейчас едем!
Вдруг подходит какой-то красноармеец, у него на рукаве белым перевязано, и говорит:
– Граждане, никуда ехать нельзя. Только назад можно.
Наш шофёр говорит:
– А долго нам стоять?
Красноармеец сказал, что, наверное, до вечера.
И мы никуда не поехали.
Как сверху воюют
И вдруг как загудит, как затрещит! Я не знал, откуда, и стал вертеть головой.
А гудеть стало ещё громче.
Дядя-военный меня за руку держал и тоже смотрел. Только он вверх смотрел. И все стали вверх смотреть.
Я увидел как будто три птицы, а это не птицы, а самолёты. А потом ещё три, а потом ещё три. И их много-много было в небе. Это они так гудели.
Я всё глядел, как они летят, и вдруг из них стали падать маленькие грибочки. Из каждого так и посыпались и потихоньку вниз полетели, как пузырики.
Я закричал:
– Почему? Почему?
Дядя сказал, что это красноармейцы прыгают. У каждого красноармейца большой зонтик. Дядя-военный сказал, что это парашют. Он раскрывается, и красноармеец летит не сразу, а потихонечку. И не ушибается. У него ружьё с собой. Он на землю прилетит и пойдёт воевать. И будет из ружья стрелять.
А с самолётов не только красноармейцев могут спустить, а ещё могут бомбу бросить. Бомба упадёт на землю и выстрелит, как из пушки.
Собаки тоже на войну идут
Я уже думал, ничего больше не поедет, и глядел только на самолёты.
А мама закричала:
– Ах, ещё собаки! Зачем это собаки?
А там дяди вели собак. Очень больших, и у каждой собаки навязаны по бокам чемоданчики.
А наш шофёр сказал:
– Вот и собаки воевать пошли!
И все стали смеяться:
– Ха-ха-ха!
Военный дядя сказал, что ничего нет смешного. У них в чемоданчиках лекарства. И чистенькие платочки, чтобы завязать, если кровь. Вот попадут в кого-нибудь из ружья, он упадёт, а собачка сейчас к нему подбежит. А у неё всё что надо: и лекарство, и всё.
Они учёные собаки.
Лес
Как дядя-военный повёл меня в лес
Шофёр говорит:
– Это сколько же нам тут стоять? Может быть, до самого вечера? Давайте в деревню поедем. Будем в деревне сидеть и ждать. Там молоко есть.
А красноармеец, у которого белое навязано на рукаве, говорит:
– Вам нельзя в деревню ехать. Вы здесь до вечера останетесь.
Тогда дядя-военный сказал:
– Ну, коли так, мы в лес пойдём: грибы собирать.
Взял меня за руку и говорит маме:
– Возьмите какой-нибудь платочек, и пойдём вместе с Алёшей в лес.
Я тогда сказал:
– Где лес?
А дядя показывает рукой:
– А вон, и там, и тут лес. Вон сосны, ёлки, кусты всякие. Это и есть лес.
И потянул меня за руку.
Я сказал:
– А волки?
И не стал идти.
Дядя говорит:
– Со мной волки тебя не тронут. Я охотник. Я ёлку отломаю, огонь зажгу, волки и убегут. У меня спички.
Дядя вынул из кармана спички и стал трясти коробочкой. Говорит, ещё у него есть коробочка. Волки огня ух как боятся! И мы с дядей пошли. Мама взяла платок и за нами побежала. А мы – прямо в лес.
Сначала деревья не очень большие были. Ёлки – как на Новый год зажигают, только больше. И ветки у них около самой земли.
Я шёл, и ветки мне лицо кололи. Дядя меня взял на закорки, за спину. И мне стало хорошо ехать, потому что там, наверху, у ёлок ветки маленькие.
Что значит «ау!»
А потом стало темно, как вечером. Дядя спустил меня на землю и говорит:
– Ну, вот. Настоящий сосновый лес. Ишь, – говорит, – сосны какие!
А это деревья такие. Они – как брёвна. У них внизу веток нет. А только на самом верху ветки. И там, наверху, прямо ветка на ветку находит, и неба не видно, как в комнате.
Дядя говорит:
– Ну, теперь ты сам иди.
А на земле скользко. Там, на земле, все иголки от этих сосен. Только старые. Они жёлтые и очень скользкие.
Вдруг кто-то закричал:
– Ау! Ау!
Дядя как крикнет:
– Ау! Мы здесь.
А потом говорит мне:
– Это мама кричит, чтобы мы не потерялись.
Потом мама ещё кричала «ау», и я стал тоже кричать «ау».
А мамы нигде не было. Только всё деревья кругом.
Потом мама вдруг вышла совсем близко. И мы пошли дальше. Идти мягко, как по дивану. Мама говорит:
– Куда вы нас привели? Здесь никаких грибов нет.
А дядя говорит:
– Мы дальше пойдём. Там будут.
Я всё спотыкался.
А мама говорит:
– Смотри под ноги. Видишь, корни?
А эти корни, как деревянные ветки, на земле лежат. Мама говорит, что они из сосны растут. По ним вода из земли в сосну идёт. Из каждой сосны корни растут.
Какие мы ягоды нашли
Я чуть не упал – так сильно споткнулся о корень. Дядя меня за руку держал, и потому я не свалился.
Дядя говорит:
– Ничего, ничего, шагай. Сейчас ягоды будут.
Я сказал:
– Мама! Сейчас ягоды будут. Ты мне купи.
А дядя стал смеяться:
– Вот увидишь, как их в лесу покупают.
И вдруг стало светло, потому что деревьев стало меньше. А на земле маленькие кустики пошли, как игрушечные. Много-много. Дядя присел на корточки. И я тоже присел.
Дядя пальцем показывает и говорит:
– Видишь, ягодка.
Я сначала не видел, а потом увидел. Она синенькая, кругленькая, как горошек. Дядя говорит:
– А ну, сорви ягодку. Здесь можно рвать. Не бойся.
Я сорвал.
Дядя говорит:
– А теперь – в рот.
И дядя смотрел, как я ел.
– Ну как? – говорит дядя.
Я говорю:
– Очень!
И говорю:
– Ещё!
А дядя говорит:
– Ищи теперь сам.
Мама пришла и закричала:
– Ох, черники-то сколько!
Это я чернику и ел. Она в лесу прямо растёт, и можно рвать, сколько хочешь. Мама тоже на корточки присела и так начала скоро есть, как будто пальчиками клюет. Я тоже захотел так есть и очень много листиков нарвал. Потом выплёвывал.
А дядя говорит:
– А ты не спеши.
И стал говорить, что я – как корова: с листиками вместе.
А мама вдруг говорит:
– Алёшка, ты не очень, а то животик разболится.
А дядя рассмеялся:
– Что вы, гражданка, это ж наоборот. Это же напротив. Это когда животик разболится, так дают чернику. Её даже в аптеке покупают.
Мама тоже засмеялась и говорит:
– Я забыла. Я сама покупала.
Как мама испугалась
А потом дядя встал и говорит:
– Ну, идёмте, а то мы грибов никогда не найдём.
И говорит маме:
– Вставайте, гражданка.
А мама всё не хотела вставать. Мы с дядей пошли. А потом мама за нами побежала.
И у мамы губы чёрные. Даже синие. Я засмеялся:
– Ха-ха-ха! А у мамы губы какие!
И стал показывать на маму.
А дядя говорит:
– Ты думаешь, у тебя красные? И у тебя чёрные. Потому она и черника.
И мы стали зубы показывать. И у всех чёрные.
А потом пошли берёзы. Из них дрова делают. Берёзы совсем белые, и на них немножко чёрненького. А листики зелёные-зелёные. И стало очень пахнуть.
Мама говорит:
– Как хорошо пахнет!
А дядя вдруг стал и говорит:
– Это где-то горит.
Мама закричала:
– А если пожар?
А дядя сказал:
– Наверное, костёр жгут.
Мама говорит:
– Я боюсь. Идёмте отсюда скорей.
И мама побежала. А дядя всё кричал:
– Ау! Ау! Не бегите!
А мама кричала:
– Скорей! Скорей!
Дядя взял меня на руки и побежал маму догонять.
А мама всё кричала:
– Алёшка! Алёшка! Скорее сюда, сюда!
Я хотел, может быть, заплакать и говорил:
– Почему? Почему?
А потом мы маму догнали.
Как я грибы искал
Тут уже не пахло, а было как в саду. Совсем тихо и берёзы. Дядя меня спустил вниз. И кругом маленькие берёзки.
Я сказал:
– Это детские берёзки?
А дядя говорит:
– Ты, – говорит, – Алёшка, под ноги смотри. Тут грибы должны быть.
А мама села на землю и говорит:
– Ох, устала!
Я думал, что грибы маленькие и кусочками.
А дядя вдруг кричит:
– Что же ты пропускаешь. Вот и гриб.
Совсем нагнулся и сорвал.
А гриб сверху шапочкой, а снизу ножка. Как кругленький столик. Он коричневый. Я думал – кожаный. А дядя говорит: подберёзовик.
Мама вскочила и кричит:
– Что, что, нашли уже?
И стала искать на самой земле. И тоже нашла. А я стал и ногами и руками землю кидать, чтобы скорее найти.
А дядя закричал:
– Ты не ногами – глазами ищи!
Дядя уже много нашёл и всё говорит: подберёзовик, подберёзовик. И мама всё кричала:
– Ах, ещё! Ах, ещё!
А я никак не находил.
Дядя на меня не смотрел, и мама тоже не глядела. Только говорила:
– Вот бабушке привезём.
Я взял и заплакал. А дядя не очень видал, как я плачу, и мама не слыхала. Они всё кричали: вот ещё, вот ещё! Я взял и ещё громче заплакал.
Дядя говорит:
– Ты что? Накололся?
А я сказал:
– Грибы противные.
Дядя говорит:
– Что? Не даются?
Подошёл ко мне, нагнулся и потом пальцем показывает.
– Вот, – говорит, – маленький стоит.
А я всё равно не вижу. И вдруг увидал. Он маленький, как игрушечный. Я подбежал, а там ещё большой стоит. Я скорее сорвал.
А дядя говорит:
– Неси маме скорее.
Я закричал:
– Вот ещё! Вот ещё!
Я со всех ног побежал к маме. Гриб поломался, а я всё равно его принёс. У мамы полный платок был. А дядя в шапку собирал.
Какое болото
Я опять стал искать и нашёл очень красивый, очень красный. Совсем красный, как флаг. И на нём – как белые пуговки. Только не пуговки, а пятнышки.
Я сорвал и побежал к маме и стал кричать:
– Вот какой! Вот какой!
Мама сказала:
– Фу, брось! Гадость какая! – и рукой замахала. – Брось сейчас: это мухомор, от него даже человек умереть может. Он ядовитый.
Я не хотел бросать, потом бросил. И ногой пихнул.
А потом мы дальше пошли, и я тоже грибов нашёл много-много. Прямо сто грибов. А может быть, не сто. Они жёлтенькие, как лепёшечки, а книзу ножка. Мама сказала, что это лисички и что мы их тоже бабушке повезём. Бабушка их всего больше любит. Мы хотели дальше идти. А дядя сказал, что нельзя – тут болото. Там росли маленькие берёзки на бугорках, а потом трава. Если на эту траву ступить, там мокро. Там грязь, очень глубокая. Дядя сказал, что можно утонуть, и даже лошадь может утонуть. И даже телега может утонуть. А мы пойдём кругом, где сухо. Мы пошли, а я совсем устал и спотыкался. Дядя сказал:
– Ты что же это ковыляешь?
Мама достала часы и говорит:
– Уже три часа. В какую мы даль зашли! Ребёнок устал.
Дядя говорит:
– Ну, посидим, отдохнём.
Как мы с дядей спали
Мама сказала:
– А вы знаете, куда теперь идти?
А дядя сказал:
– Ничего, найдём дорогу.
Мама сказала:
– Ах! Не знаете? Вы нас завели? Мы заблудились?
Дядя сел на бугорок. Стал голову платочком вытирать и потом говорит:
– Не волнуйтесь, гражданка. Сядьте. Будем отдыхать.
Мама очень рассердилась, а потом тоже села.
И сказала:
– Ну да! Где теперь наш автобус? Может быть, он ушёл?
И очень дядю ругала. А дядя всё смеялся и говорил:
– Вы не волнуйтесь: мы с Алёшкой вас к самому автобусу приведём.
И потом говорит мне:
– Правда, Алексей?
Так прямо и сказал: Алексей. И меня рукой по ноге хлопнул. Только не больно. И я тоже его хлопнул. И потом дядя говорит:
– Давай-ка поспим. Видишь, тут мягко, мох.
А это травка такая маленькая, кудрявенькая. На самой земле, как зелёные стружечки. Дядя лёг и меня к себе взял. Мама стала дядю ругать, что опоздаем.
А дядя говорит:
– А вы нас вскорости разбудите. Поищите грибков. Здесь маслята должны быть.
Как мы проснулись и как страшно было
Мы заснули, а потом вдруг дядя проснулся. И я тоже. И дядя меня со всей силой к себе придавил. А сам очень глядит. Прямо глаза выпучил. И глядит на мох, где солнышко. Я тоже поглядел туда, а там была змея. Она немножко поднялась и головой на нас. А около змеи маленькие змейки, как червяки. Они ползали и очень вертелись.
А дядя совсем не шевелился и совсем меня придавил, так что больно. А потом вдруг как покатится со мной по земле! А потом вскочил со мной и побежал. Бежал, бежал… Потом стал. И всё смотрел кругом и ничего не говорил. Я тоже не плакал. А потом дядя поставил меня на землю и говорит:
– Ты знаешь, кто это был?
Я говорю:
– Знаю.
А он говорит:
– Кто?
Я говорю:
– Скажите, кто?
Дядя говорит:
– Это была гадюка. Она если укусит, умереть можно. Она ядовитая.
Я спросил:
– Как тот гриб?
А дядя говорит:
– Хо-хо! Куда хуже! У неё такие два зуба. Она прокусит и из зубов в прокус яду напустит. И даже корова умереть может, если гадюка её покусает.
Я сказал:
– Дядя, возьмите меня на ручки.
А дядя говорит:
– Она за нами не побежит. Она детей не бросит.
А потом вдруг сказал:
– А где же шапка моя? Шапка моя там осталась.
И ветку отломил от дерева. Это он себе палку сделал, чтобы гадюку бить. И пошёл за шапкой. А потом пришёл с шапкой и сказал, что гадюка уползла и детей своих увела.
А потом мы маму позвали и пошли. Дядя меня понесёт, понесёт, потом я сам немного побегу.
Кто малину ел
Мы пришли, где кусты. И на них ягоды, как малина. Только не малина, а меньше. Дядя сказал, что это ежевика. Только она ещё кислая, а я попробовал – всё равно вкусная.
Дядя сказал, что тут, может быть, малина есть. Только лесная, а не такая, как на даче. А мама всё говорила, что надо скорей-скорей, а то автобус уйдёт. Потому что мы очень далеко зашли. Дядя посадил меня на плечи совсем высоко. Мне очень хорошо было ехать, потому что была полянка. И мы увидали кусты.
Дядя пошёл со мной прямо к кустам и говорит:
– Это малина там растёт.
А я сверху вдруг увидал: там как будто человек. Он малину руками хватал. Прямо целые ветки. Дядя не видит, а мне сверху видно. И я вдруг увидал, что это не человек, а собака. И я сказал:
– Дядя, там собака малину ест.
Дядя сразу стал и сказал тихонько:
– Что ты? Что ты?
И совсем шёпотом сказал:
– Где это? Где это?
Я пальцем показал, где шевелилось.
Дядя стал смотреть, и мы услышали, как чавкает.
Дядя меня тихонько вниз спустил и стал на пенёк, чтобы глядеть. А потом вдруг присел, схватил меня как попало – и скорей назад. Я ничего не говорил, потому что дядя очень испугался. И мы увидали, что мама идёт. А дядя ей стал рукой махать, чтобы назад. А мама всё равно стала ждать нас.
Тут дядя ей сказал тихо:
– Не шумите. И скорей.
Мама тоже испугалась. И мы долго шли.
Мама всё говорила тихонько:
– Что там? Что такое?
А дядя говорил:
– Скорей, скорей!
А когда мы далеко ушли, дядя совсем мокрый был. Он меня тащил. И мамины грибы он тоже взял. Ему тяжело было, и дядя остановился и меня спустил. И грибы на землю положил.
Мама сказала громко:
– Как же вы меня напугали! Что там такое?
А дядя говорит:
– Там медведь малину ел. Загребёт лапами и сосёт.
Дядя стал медведя показывать, как он лапами. Я тоже стал показывать, потому что я тоже видел. Только я думал, что это собака такая.
Мама говорит:
– Ах, ужас! Ах, ужас!
А дядя сказал:
– И вовсе не ужас. А если бы у меня было ружьё, так очень хорошо, что медведь. Я б его застрелил. У меня такие пули есть.
Я бруснику нашёл
Мама опять стала дядю ругать. А дядя говорит:
– Вот мы теперь прямо к автобусу пойдём. Я Алёшку на закорки возьму.
А я сказал, что я красненькую ягодку нашёл. И спросил:
– Она не ядовитая?
Мама сказала:
– Это брусника. Брось, она неспелая. Он ещё с брусникой со своей!
Дядя взял меня на закорки, а платок с грибами на руку надел. А я бруснику всё равно съел. Она кисленькая и очень вкусная.
Дядя говорит:
– А ну, где у нас солнце?
Мама говорит:
– Уже пять часов скоро.
Дядя говорит:
– А мне не для часов солнце, а чтобы узнать, куда идти. Я по солнцу знаю. Я военный человек.
И больше дядя с мамой не говорил, а только мне говорил:
– Ну, Алексей, держись крепче.
А потом я заснул.
Дядя не сказал, что мы гадюку видели
А когда я проснулся, так вышло: я лежу на диванчике в автобусе, а голова – у мамы на коленях. И весь я маминой кофточкой накрыт. В автобусе лампочки горят. Электрические. И совсем ночь.
И мама говорит:
– Вот теперь у меня мальчик совсем заболел, наверное. Разве можно так? Чуть медведь не съел.
И я слышу, дядя говорит, наш военный дядя, который с нами гулять ходил.
– Это, – говорит, – очень хорошо для мальчика – в лесу гулять. И вон грибов целый пуд привезёте. Бабушка их солить будет и спасибо скажет.
А я закричал:
– Почему?
Дядя засмеялся и сказал, что я здоровёхонький. А тут шофёр стал в гудок гудеть, и все начали входить в автобус. Меня мама на колени взяла, потому что всем надо было садиться. Кондукторша сказала:
– Все собрались. Поехали, шофёр!
И автобус наш поехал, а мама всем говорила, что вон сколько грибов собрали, а грибы на самый верх повесили. Полный платок. Чёрный, который на голову надевают. А потом говорила, что медведя видела.
А я сказал:
– И ещё змею – гадюку.
Мама говорит:
– Не сочиняй, пожалуйста, и спи.
Я сказал:
– Дядя, правда, мы гадюку видели?
А дядя тоже сказал:
– Спи, Алёшка, спи.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.