Текст книги "«Что бывало» и другие рассказы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chto-byvalo-idrugie-rasskazy-270882.jpg)
Автор книги: Борис Житков
Жанр: Детская проза, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
Это она сказала, что она так боится лететь.
Как я огород поливал
А совсем вечером мы пошли поливать огород. Няня и Катя доставали воду из колодца. Они за ручку крутили большую катушку, и на катушку накручивалась верёвка, и от этого поднималось ведро из колодца. И они наливали нам в наши вёдра маленькие. И мы выливали прямо на грядки. И я увидал, что там есть листья и растут по самой земле.
И я закричал:
– А я знаю! Это дыня растёт!
И все закричали:
– И не дыня! И не дыня!
И сказали, что это огурцы. И я увидал, что там огурцы. И там были всякие; ещё очень маленькие, с волосиками, и совсем большие, какие мы сегодня ели.
А потом я видал, как растёт морковка. Она вся в земле сидит. А наверху только листики. Они пучком торчат. Катя мне потом одну нарочно вытянула. Она схватила за листики и потянула, и из земли вытянулась красная морковка. Катя её в воде вымыла и подарила мне, чтоб я ел. Она очень вкусная. Я Грицу тоже оставил, чтоб он ел.
А потом мы очень-очень много воды носили, где капуста. Она круглая, как шар. И не очень зелёная. И няня сказала, чтоб на капусту побольше воды лить, потому что она очень воду любит.
И свёклу мы тоже поливали. Только немножко.
Какой помидор
Потом там росла очень высокая трава. И я думал, что кусты. А это не кусты, а помидоры.
На них были очень маленькие жёлтенькие цветочки, а потом ещё зелёные шарики, как яблоки, а потом шары совсем красные. Это и есть помидоры.
Мне тоже один помидор дали, чтоб я съел. Я думал, что помидор крепкий, как яблоко, и куснул со всей силы.
А он так и брызнул, потому что он очень мягкий. Он кисленький немножко и очень вкусный. И в нём очень маленькие зёрнышки. Они жёлтенькие.
Я ещё хотел помидора, только я не попросил. А мне сказали, что завтра все будут есть помидоры.
А потом я видел подсолнух. Он растёт вверх, как палка. А на самом верху – кружок. В этом кружке все семечки. А кругом жёлтенькие листочки, как у цветка. Один подсолнух был совсем готовый, и няня срезала у него этот круг. И мы все смотрели, как там семечки сидят. Они очень крепко сидят. Они так густо сидят, что нельзя выковырять ни одного семечка моим пальцем. А няня выковыряла. И всем дала по семечку, чтобы попробовать. А они очень мягкие. И няня сказала, что их ещё сушить надо.
Как я бабушке рассказывал про детский сад
Мы пошли «вечерять», а это значит ужин есть. Только я не ел, потому что прибежала Маруся и сказала, чтоб я шёл к бабушке. Я всем сказал «прощевайте» и всем сказал «спасибо». Это мне Маруся сказала, чтоб я благодарил. А Маруся мне сказала потому, что ей бабушка велела сказать.
И мы с Марусей побежали. И прибежали к бабушке в ту комнату, где мы жили. Бабушка очень обрадовалась. Она пила чай и сказала, чтоб я тоже пил чай и Маруся тоже. И потом у бабушки были помидоры. И ещё был сыр, очень белый и мягкий. Бабушка сказала, что это овец доят и из этого молока делают сыр. И что это – брынза.
А я полез в карман и сказал бабушке:
– А это – дзыга.
Бабушка засмеялась и спросила, кто мне дал. И я ей рассказал, какой Гриц хороший. А потом стал показывать, как индюк ходит.
Вдруг пришёл Матвей Иванович и сказал, что приехал доктор и сказал про эту больную тётю, что она уже не больная. Бабушка сказала, что тогда мы завтра поедем в Киев.
А когда Матвей Иванович стал уходить, я ему сказал, что я видел маленьких курочек и они очень хорошенькие. Матвей Иванович меня немножко по спине хлопнул и сказал, что не забыл и что курочек мне даст: одну курочку и одного петушка.
Стадо
Как я испугался стада
Бабушка встала и пошла Матвея Ивановича провожать. И я пошёл тоже. И мы дошли до самых ворот.
Я немножко вышел из ворот на улицу. И вдруг я увидал, что по дороге идут коровы. Очень много, прямо на всю улицу. И очень большая пыль от них.
Я скорей побежал в ворота и схватился за бабушку.
Матвей Иванович сказал:
– Что там?
И посмотрел на улицу. И сказал:
– Это наше стадо.
А это стадо всё шло к нам ближе.
И я боялся, чтоб это стадо не пришло к нам в ворота. И стал просить бабушку, чтоб идти.
А Матвей Иванович сказал, что не надо бояться: коровы сюда не придут. А я всё равно боялся, потому что их очень много и они идут прямо сюда.
А когда они пришли, я увидел быка. Он больше всех, и у него рога идут прямо вбок. И он очень страшный. А потом пошли коровы. Они не страшные. И Матвей Иванович хлопал их ладошкой и гладил по шее.
А бабушка мне сказала, чтоб я скорей принёс хлеба из комнаты и насыпал на хлеб соли.
Я скорей побежал и насыпал на хлеб очень много соли. И бегом принёс бабушке. Бабушка взяла хлеб и сунула одной корове. Корова стала и носом потянулась к бабушке. И совсем вошла в ворота. И стала есть у бабушки из рук хлеб.
Я думал, что она не станет есть, потому что много соли. А она всё съела и даже бабушку по ладошке лизнула.
А потом Матвей Иванович её стал по шее хлопать, чтоб она уходила.
Бабушка сказала, что коровы соль очень любят. И что коровы добрые и не надо их бояться. Только они собак не любят.
Потом стадо кончилось, и в конце шёл дядя-пастух. И с ним ещё мальчик шёл.
А у дяди-пастуха очень длинный кнут. Это чтоб коров подгонять.
И ещё шли три собаки.
Мне бабушка сказала, что коровы целый день были в поле. Их с утра туда угоняют, чтобы они траву ели. А дядя-пастух их стережёт, и собаки тоже.
А теперь этих коров будут доить, и из этого молока будут делать масло, и сыр, и творог, и сметану. И прямо так будут пить.
Матвей Иванович сказал:
– И в детский сад принесут.
Я сказал, что я в детском саду много молока пил. Прямо вот такую кружку.
Бабушка сказала Матвею Ивановичу, чтоб нам лошадей завтра пораньше.
И мы пошли с бабушкой спать.
Как мы уехали из колхоза
Утром бабушка меня разбудила, а это было совсем темно. У нас лампа горела.
Бабушка сказала, чтоб я скорей пил молоко и ел сыр брынзу, потому что мы сейчас поедем.
Мне очень хотелось спать. А бабушка говорила, чтоб я ел скорей.
А потом я услыхал, что лошади приехали и что кто-то к нам идёт. А это Матвей Иванович.
Он пришёл и сказал:
– Доброе утро!
И потом сказал:
– Ну, готовы?
А я сказал:
– Бабушка, а початок взяла?
Бабушка сказала, что початок она завязала к себе в вещи и что он с нами поедет.
Матвей Иванович взял наши вещи, и мы пошли, а там внизу были дядя Опанас и Маруся.
Я Марусе и Матвею Ивановичу говорил «до свиданья». А они бабушке говорили «спасибо». Я Марусю и Матвея Ивановича немножко видел, потому что было немножко светло. Мы сели, и бабушка меня в платок закутала, потому что было холодно. Дядя Опанас взял вожжи, и мы поехали. Бабушка меня рукой держала, и я заснул.
От папы пришла телеграмма
Мы так ехали и приехали в Киев. А когда приехали в Киев, там было очень жарко, потому что было солнышко.
Мы приехали, где бабушка живёт. Клава прибежала и стала бабушку целовать. И стала говорить, что она окунька в банке взяла к себе.
А я сказал:
– Почему?
Клава сказала, что его кошка хотела из воды лапкой поймать и съесть.
Потом сказала, что кошку она очень кормила, и ещё сказала, что бабушке принесли телеграмму.
Мы опять на лифте ехали с бабушкой. А Клава пошла наши вещи брать. И вдруг она принесла деревянную клетку. А в клетке сидели маленький беленький петушок и беленькая курочка. А я не знал, что они с нами приехали!
Это Матвей Иванович их на тележку поставил. Потому что он их мне подарил.
Бабушка их отнесла, где ванна, и дала мне зёрен, чтоб я им посыпал, чтоб они клевали. А потом сказала Клаве, чтоб она поставила курочкам в чашке воды, чтоб им пить. Они пили и головки вверх поднимали.
А потом бабушка стала читать телеграмму. Мы с Клавой курочек кормили в ванной, а бабушка к нам пришла и сказала:
– Завтра утром приедет папа. Он за тобой, Алёша, приедет и возьмёт тебя в Харьков. Ты будешь в Харькове жить.
Бабушка взяла меня на ручки и поцеловала. Она меня очень целовала и говорила:
– Ну вот, я и останусь… Одна останусь.
Как мы с Клавой дзыгу пускали
Потом мы стали пить чай. Я Клаве показывал початок и дзыгу. Я просил бабушку, чтоб она мне кнут сделала – дзыгу гонять.
Бабушка выстругала палочку и привязала верёвочку. И вышел кнутик. Мы стали с Клавой пускать дзыгу и не могли. Бабушка запустила и погоняла дзыгу. А дзыга всё под стулья убегала.
А потом мы с Клавой тоже немножко могли запускать дзыгу. Мы её на дворе пускали.
А потом я ходил моего окунька смотреть. Он у Клавы на окне за стеклом стоял.
Бабушка всё не хотела, чтоб я уходил, и всё говорила:
– Побудь со мной, Алёшенька. Играй здесь.
Аэропорт
Папа
Утром я ещё спал, вдруг папа пришёл.
Он очень был весёлый, бабушка тоже смеялась и немножечко плакала.
А папа всё говорил, что я загорел, и ещё говорил, что я теперь украинец.
А я папе сказал, что у меня початок есть и что мне курочек подарили. И что я в колхозе был.
А бабушка мне сказала, чтоб я скорей одевался.
Папа пошёл в ванную мыться. И там смотрел моих курочек.
А потом бабушка сварила кофе, и мы пили.
А папа говорил, какая у нас в Харькове квартира. И что он уже всё устроил. И чтоб бабушка к нам зимой приезжала.
И потом папа говорил, что он не приехал, а прилетел. Он на самолёте прилетел.
И сказал, что мы на самолёте полетим с ним в Харьков. И что мы сейчас полетим. Потому что у папы уже билеты есть.
Папа всё боялся, чтоб не опоздать. Бабушка сказала, что ещё можно посидеть. Мы на диване сидели, и папа меня рукой держал. И с бабушкой говорил.
Бабушка говорила, что я не шалил. А что я только немножко слив объелся. И что пусть я у ней живу. А потом пускай бабушка меня привезёт в Харьков. Я тоже сказал, что хочу, чтоб у бабушки жить.
А папа сказал, что нельзя. Потому что мама меня очень хочет.
Как бабушка заплакала
Потом папа встал и сказал, что надо идти. Потому что надо сначала ехать в автобусе. Бабушка сказала, что пойдёт нас провожать. Она все мои вещи сложила: и мячик, и мишку, и початок, и дзыгу, и кнутик. Только папа сказал, что окунька не надо и курочек тоже. Они пусть у бабушки будут. Они пусть будут мои, только у бабушки живут.
Бабушка мне сказала, что она их будет беречь.
Потом папа взял мои вещи, и мы пошли.
Мы ехали на трамвае и приехали, где стоит автобус. Он к самолёту везёт. Он на улице стоял и ждал. Это он всех ждал, кто на самолёте будет лететь.
Бабушка немножко заплакала и стала целовать папу, а потом меня на руки взяла и тоже очень целовала и говорила:
– Не забывай, Алёшенька, бабушку.
Самолётный вокзал
Кондуктор сказал, что сейчас ехать. Папа кондуктору билеты показал, и мы сели в автобус.
Бабушка мне рукой махала. А потом я бабушки не видал, потому что там много автомобилей и людей. И мы поехали по улицам.
Папа меня спросил:
– Тебе хорошо у бабушки было?
Я сказал, что очень. А больше я не говорил, потому что автобус очень шумел.
А потом мы поехали по дороге, где уже не город. И приехали, где стоит дом. Это вокзал, только самолётный. Он совсем не вокзал, а просто дом. И там всякие комнаты. И мы с папой пошли в столовую.
Папа сказал, чтоб мне дали ветчины и молока. А папа пил чай и ел сосиски.
Папа сказал, что в аэроплане мы будем сидеть в кресле и что будем лететь высоко и очень скоро. Прямо скорей, чем птицы.
А я сказал:
– Скорей, чем орёл?
Папа сказал, что скорей, чем орёл, и скорей, чем ласточка.
Как мы летели на самолёте в Харьков
Потом папа сказал, что надо идти садиться в самолёт. И мы вышли с папой и вещи тоже взяли с собой.
А там поле. И на нём трава.
А потом стоял самолёт. Он впереди на колесиках. И с боков у него идут крыши. А папа сказал, что это не крыши, а крылья. Только самолёт ими не машет, а они стоят крепко.
А потом идёт длинный домик с окошечками. И туда – лесенка и дверь. Он – как вагон.
Папа меня на руки взял и туда втащил. А там стояли кресла. Папа сел и взял меня на колени. И я стал смотреть в окошко. Наши вещи тоже принесли. И поставили в самолёт.
И ещё пришли два дяди и одна тётя. И тоже вещи принесли. А впереди, в будочку, сел дядя. Я сказал, что это шофёр. А папа сказал, что это пилот.
Я ещё хотел сказать, только ничего не мог сказать, потому что машина очень загудела и мы поехали по этому полю. Прямо по траве.
Папа взял кусочек ваты и заткнул мне уши. Я не давал, а папа всё равно заткнул.
Самолёт очень стало трясти, потому что он шибко бежал.
Папа меня крепко держал, и мне было ничего.
А потом не стало трясти. Папа стал мне в окно показывать, чтоб я посмотрел.
А там внизу были домики. И маленькие трамвайчики. И река внизу была. И маленькие пароходики. И ещё мост. Я очень обрадовался, что они такие маленькие и хорошенькие. Они – как на картинке.
И я стал хлопать в ладоши и кричать. А папа совсем ухо ко мне приставил и слушал, что я кричу. А я кричал, что какие маленькие и какие хорошенькие. А папа мне в ухо закричал, что это потому, что мы высоко. А потом я видел, как паровозик идёт и поезд и как у него из трубы дым идёт.
Потом самолёт стало немножко качать, и я кричал папе:
– Почему? Почему?
А папа положил меня у себя на руках и мне в ухо сказал, чтоб я спал. И я стал спать.
А потом я проснулся, и папа мне закричал:
– Вон Харьков!
И стал мне в окно показывать. А там как будто канавки. А это не канавки, а улицы, и по ним трамвайчики бегают.
И это город Харьков.
Как мы прилетели в Харьков
А потом мы прилетели, где поле и тоже трава. И наш самолётик побежал прямо по полю. И нас опять стало трясти, как в Киеве. А потом самолёт стал. И к нам побежали люди. А это не поле, а это чтоб самолётам прилетать, и называется аэродром.
Потому что папа мне из ушей вату вынул и сказал, что это аэродром. И ещё сказал, что потому вату положил, что машина очень шумит и потом будут уши болеть. И все тоже стали из ушей вату вынимать, потому что тоже вату запихали.
И все стали выходить, потому что нам открыли дверь и поставили лесенку. И люди стояли и глядели, как мы выходим. Мы с папой стали выходить, и папа меня за ручку по лесенке сводил.
Я смотрел на лесенку, чтоб не упасть, а потом смотрю – мама. Она прямо ко мне побежала и закричала:
– Алёшка! Алёшка!
Мама очень радовалась и говорила, что боялась, что мы с папой летим.
А я сказал, что я не боюсь летать и что летать очень хорошо.
Там тоже стоял вокзал. А только мы в вокзал не пошли. Мы пошли, где стоял автомобиль.
И папа сказал маме, что меня укачало. И что я спал.
Теперь в Харькове наш дом
Мама мне сказала, что я теперь в Харькове и мы сейчас поедем домой и будем обедать. И что у нас новая квартира и мы сейчас туда поедем.
Я очень хотел видеть, какая новая квартира. И я маме сказал, что я очень люблю бабушку. И что Гриц очень добрый и мне дзыгу подарил.
А потом все сели в автомобиль, и положили наши вещи, и поехали на новую квартиру.
И мы стали жить в Харькове.
Что бывало
Красный командир
Ехала мать в город с малыми ребятами в бричке. Вот въехали они уже в улицу, вдруг лошади чего-то испугались и понесли.
Кучер со всей силы вожжи натянул, совсем назад отвалился – ничего лошади не чуют, несут во весь опор, вот-вот бричка перевернётся.
Мать детей обхватила и кричит:
– Ой, держите, держите!
А прохожие в стороны шарахаются, к домам жмутся и сами кричат:
– Держите! Держите!
Навстречу возчик с возом сена.
Испугался возчик, скорей в сторону, чуть свой воз не опрокинул и кричит: «Держите! Держите!» А бричка несётся, лошади скачут как бешеные. Вот-вот бричка разломается, и все полетят на каменную мостовую со всего разлёта.
Вдруг из-за угла выехал красный командир на лошади. А бричка прямо на него несётся. Понял командир, в чём дело. Ничего не крикнул, а повернул своего коня и стал бричке наперерез.
Все глядели, ждали, что ускачет командир, как близко подлетят бешеные лошади! А командир стоит, и конь под ним не шелохнётся. Вот уж совсем налетает бричка – вдруг лошади опомнились и стали. Чуть-чуть до командира не доехали.
А командир толкнул коня ногой и поехал дальше.
Цветок
![](i_006.jpg)
Жила девочка Настя со своей мамой. Раз Насте подарили в горшочке цветок. Настя принесла домой и поставила на окно.
– Фу, какой гадкий цветок! – сказала мама. – Листья у него точно языки, да ещё с колючками. Наверное, ядовитый. Я его и поливать не стану.
Настя сказала:
– Я сама буду поливать. Может быть, у него цветки будут красивые.
Цветок вырос большой-большой, а цвести и не думал.
– Его надо выбросить, – сказала мама, – от него ни красы, ни радости.
Когда Настя заболела, она очень боялась, что мама выбросит цветок или не будет поливать и он засохнет.
Мама позвала к Насте доктора и сказала:
– Посмотрите, доктор, у меня девочка всё хворает и вот совсем слегла.
Доктор осмотрел Настю и сказал:
– Если б вы достали листья одного растения. Они как надутые и с шипами.
– Мамочка! – закричала Настя. – Это мой цветок. Вот он!
Доктор взглянул и сказал:
– Он самый. От него листья варите, и пусть Настя пьёт. И она поправится.
– А я его выбросить хотела, – сказала мама.
Мама стала Насте давать эти листья, и скоро Настя встала с постели.
– Вот, – сказала Настя, – я его берегла, мой цветочек, и он меня зато сберёг.
И с тех пор мама развела много таких цветов и всегда давала Насте пить из них лекарство.
Мыло
Один мальчик всё хотел узнать, плавает ли мыло. Вот раз пришёл он на кухню. А на кухне стояло ведро, полное воды, а рядом новый кусок мыла. Оглянулся мальчик, видит: никого нет. Взял мыло, положил в воду и пустил. Мыло – юрк! И под воду. Испугался мальчик, что мыло утопил. Убежал из кухни и никому не сказал.
Все спать легли, и нового мыла никто не хватился.
Наутро мать стала самовар ставить. Видит: воды уж мало в ведре. Выплеснула всё в самовар да скорей по воду, чтоб самовар долить.
Вот сели все за стол, чтобы чай пить. Принесла мать самовар на стол. Кипит самовар. Все глядят – что за чудо! Из-под крышки пузыри пузырятся, и всё больше и больше. Глядь – и весь самовар в пене.
Вдруг мальчик заплакал и закричал:
– Я думал – оно плавает! – И рассказал, как всё было.
– Ах, – сказала мама, – это, значит, я с мылом воду в самовар выплеснула да свежей потом долила.
Отец сказал мальчику:
– Ты бы лучше в тарелке попробовал, чем в ведре его топить. А плакать нечего. Мне вот теперь без чаю на работу идти, а видишь – я не плачу.
Отец потрепал сынишку по плечу и пошёл на работу.
В горах
Три брата шли в горах по дороге. Они шли вниз. Был вечер, и внизу они уже видели, как засветилось окно в их доме.
Вдруг собрались тучи, стало сразу темно, грянул гром, и полил дождь. Дождь был такой сильный, что по дороге вниз потекла вода, как в речке. Старший сказал:
– Стойте, вот тут скала, она нас немного прикроет от дождя.
Все трое присели под скалой и стали ждать.
Младшему, Ахмету, надоело сидеть, он сказал:
– Я пойду. Чего трусить? До дому недалеко. Не хочу я здесь с вами мокнуть. Поужинаю и в сухой постели переночую.
– Не ходи – пропадёшь, – сказал старший.
– Я не трус, – сказал Ахмет и вышел из-под скалы.
Он смело зашагал по дороге – вода ему нипочём.
А вода уж ворочала камни и катила их вниз за собой. Камни догоняли и с разгону били Ахмета по ногам. Он пустился бежать.
Он хотел разглядеть впереди огонёк в доме, но дождь так лил, что ничего впереди не было видно.
«Не вернуться ли?» – подумал Ахмет. Но стыдно стало: похвастал – теперь засмеют его братья.
Тут сверкнула молния, и ударил такой гром, будто все горы треснули и повалились. Когда молния осветила, Ахмет не узнал, где он.
«Ой, кажется, я заблудился», – подумал Ахмет и испугался.
Ноги ему избило камнями, и он пошёл тише.
Он совсем тихонько ступал и боялся оступиться. Вдруг снова ударила молния, и Ахмет увидал, что прямо перед ним обрыв и чёрная пропасть.
Ахмет так и сел на землю от страха.
«Вот, – подумал Ахмет, – если б я ступил ещё шаг, я сорвался бы вниз и разбился б насмерть».
Теперь ему страшно стало и назад идти. А вдруг опять там обрыв и пропасть.
Он сидел на мокрой земле, и сверху лил на него холодный дождь.
Ахмет только думал:
«Хорошо, что я ещё один шаг не ступил: пропал бы я совсем».
А когда настало утро и прошла гроза, братья нашли Ахмета. Он сидел на краю пропасти и весь закоченел от холода.
Братья ему ничего не сказали, а подняли и повели домой.
Как саша маму напугал
Мама пошла на рынок, а мне сказала:
– Запрись на крючок и никого не пускай, а то, гляди, воры-разбойники придут.
Я не заперся, а как мама ушла, я взял мочалку, натрепал и подвязался – вышло, как борода.
Потом из печки уголь достал и себе усы под носом намазал. На голову я папину майку надел. Посмотрел в зеркало и вижу, что я стал очень страшный.
Тогда я поставил в сенях табурет. Перед табуретом поставил валенки, сам я надел папин тулуп, в руку я взял топор и влез на табурет.
Долго я ждал, вдруг слышу: мама идёт. Подёргала дверь, дверь и открылась. Как увидала, что такой большой да с топором, так и стала в дверях.
Я поднял руку с топором и сказал:
– Я разбойник.
Вдруг мама засмеялась и говорит:
– Не разбойник ты вовсе, а Сашка. – И столкнула меня с табуретки. – Фу, как перепугал!
А это она потому узнала, что у меня голос тонкий. Потом сказала, чтоб не смел больше, – всё-таки, значит, испугалась.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.