Книга: Холодный дом - Чарльз Диккенс

Играть в прятки не будем, продуктивность Диккенса заставляет порой задумываться о том, дорого ли в Викторианскую эпоху стоил труд литературных негров, или, используя нынче более популярный толерантный слог, писателей–призраков.

При этом о Диккенсе, учитывая уровень его общественного признания, либо хорошо, либо ничего ... кроме правды.

Вы скажете, что не о тех вещах я мыслю, когда перед глазами предстают захватывающий сюжет, приключенческое, не без философской подоплеки повествование, и яркие, запоминающиеся образы, воспроизведенные одним из самых умелых английских мастеров слова XIX века.

Есть ли в таком случае необходимость наличия у читателя убежденности в том, что автор, указанный на титульном листе книги, действительно ее творец?

Полагаю, что нет.

Что касается фактического объема произведений Диккенса, то хочется верить, что по аналогии с формой и содержанием традиционно для основной массы читателей важна начинка произведения, а не его размер.

Если меня спросят что-то наподобие «можно ведь написать короче, не потеряв при этом эпичности, прозаичности и уникальности?», я скажу, что мне с дивана виднее – можно, конечно!

Признаюсь, что в действительности меня мало интересует стоимость услуг писателей по найму давно ушедшего века, руководствуясь принципом презумпции доверия, достаточно будет просто отметить прилежность и усидчивость Диккенса.

Камю – минорное настроение, свойственное процессу критической рефлексии. Кафка – тревожность, граничащая с абсурдом. Диккенс на уровне ощущений – это что и как?

Любое произведение Диккенса – это окно, через которое выглядывает душа.

Если в литературной беседе кто-то вспоминает этого одаренного блестящими творческими достоинствами писателя, с моего языка легко слетает следующий краткий психологический портрет его произведений: призыв к совести, драматизм и юмор, скрытые за монументальным фасадом.

Держа в руках практически любое произведение автора – этот неудобно раскрываемый фолиант – не замечаешь, как часовая стрелка меняет один час на другой.

В «Холодном доме» мне очень понравился главный антигерой, повествование о котором идет в фоновом режиме – каста юристов, которых Диккенс фактически клеймит паразитами. При этом в книге не будет ничего полезного для указанного сословия, кроме юмора, полезного для человека любой профессии.

Диккенс не отступает от личных правил, строго соблюдая каноны своего творчества, согласно которым в произведении обязательно должен быть некий супергерой, обладающий приторно хорошим характером, действующий исключительно с неумеренной добротой, честностью и совестью, что далеко от реализма, согласно моему личному представлению о парадигме нашей жизни.

Книга наполнена большим количеством персонажей, каждый из которых слеплен Диккенсом буквально запоминающимся. Местами гротескные карикатуры не вызывают чувства фальшивости, а наоборот провоцируют читателя на ясное представление образов своего соседа или коллеги.

Впрочем, «Холодный дом» – это проза, которая лично мне уже очень знакома. Наверное, не поберегусь и скажу, что Диккенса легко узнать по манере изложения. Роман не является исключением, а скорее тождественен другим произведениям великого автора. Хорошо ли это? С позиции получения абстрактно приятных впечатлений от искусства диккенсовского слова – да, хорошо. Если речь о принципиально новых ощущениях, то тем, кто читал Диккенса ранее, их скорее всего не испытать.

Однако, у читателей, собирающихся приступить к «Холодному дому», должна быть твердая уверенность в том, что лежащее на книжной полке произведение с гордостью окаймлено ореолом хорошего качества.

Маленький истец или ответчик, которому обещали подарить новую игрушечную лошадку, как только дело Джарндисов будет решено, успевал вырасти, обзавестись настоящей лошадью и ускакать на тот свет

Впечатляет, правда? Это ж надо столько времени сутяжничать... Если подвести итог, то самым увлекательным, как говорится в аннотации, я бы этот роман не назвала. Мне вот Домби и сын больше понравился...

Слушала аудиовариант в исполнении Маргариты Ивановой. Восхищаюсь смелостью прочитать такую длинную книгу и отмечу, что выполнено это достойно. Слушала на приличном ускорении, и при этом всё звучит качественно и удобно для восприятия. Тембр немного напоминает кого-то из современных чтиц (боюсь ошибиться, кого конкретно). Музыкальных вставок нет.

Канцлерский суд — филиал ада на земле, главные черти которых Бюрократизм и Волокита

"это он так истощает состояния, терпение, мужество, надежду, так подавляет умы и разбивает сердца, что нет среди судейских честного человека, который не стремится предостеречь, больше того, — который часто не предостерегает людей: «Лучше стерпеть любую обиду, чем подать жалобу в этот суд!»

и именно здесь начинает развиваться главное действие. Тяжба Джарндис против Джарндис длится настолько долго, что пока принесут все документы, связанные с этим делом рассмотрение уже, подходит к очередному перерыву.

"Маленький истец или ответчик, которому обещали подарить новую игрушечную лошадку, как только дело Джарндисов будет решено, успевал вырасти, обзавестись настоящей лошадью и ускакать на Тот Свет."

Именно в кабинете канцлера связываются судьбы главных героев. Персонажи в Холодном Доме колоритны и в чем-то преувеличены, к примеру: сердечная Эстер, готова в ущерб себе делать жизнь других удобней, любой дом сделает обителью уюта, совершенно уничижительно думает о себе ( что иногда заставляло меня скрипеть зубами), Красавица Ада, любящая вопреки здравому смыслу( не самый любимый для меня персонаж) и Ричард, свято верящий в получении наследства, безалаберный, ленивый, ветреный ( о, как же он возмущал меня), мистер Джарндис, добродушен, жизнерадостен наперекор всему, только восточный ветер иногда приносит дурное настроение. И льдистая леди Дедлок, выточенная из мрамора- ошибка молодости, погрузила ее жизнь в вечную зиму. Можно сказать, что это главные персонажи книги, но жизнь вдохнули в этот роман совсем другие персонажи. Гаппи— клерк, пройдоха каких поискать, во всем найдет свою выгоду, хитёр, изворотлив, льстивый до омерзительности, с большим почтением относится к своей "мамаше". У этого персонажа можно поучится делать предложение юным девушкам (сарказм) Или "несравненная" миссис Джеллиби,

"с красивыми глазами, которые, как ни странно, все время были устремлены куда-то вдаль. Казалось, — я опять повторяю слова Ричарда, — будто они видят только то, что находится не ближе Африки!"

Непревзойденный мистер Скимпол весёлый, остроумный, который с добродушнейшей улыбкой отнимет все до нитки, но при этом говоря: «В житейских делах я дитя»

Это не положительные герои, но именно такие герои заставляют меня жить в романах Диккенса, ходить по тропам его творчества как по улицам городов им описанных. Забыть, что за окном уже 21-й век и перенестись в далекое прошлое.

Здесь есть интересный сюжет, с нотками юмора, щепоткой детектива, кувшином слез и КАМАЗом страстей. Есть персонажи на любой вкус: от тех, кому хочется дать леща, до тех, кто заставляет тебя реветь как девчонку. Есть описания, которые могут показаться слегка затянутыми, признаю, но они написаны с таким вкусом и таким шикарным языком, что я почти слышу, как растет мой ICQ.

Диккенса нельзя читать быстро. Во-первых, потому что романы у него здоровенные, и "you shall not read", как говорил старина Гендальф. Во-вторых, потому что нужно смаковать каждую строчку, иначе пропустишь всю соль. Вот автор иронизирует над высшим обществом, вот досталось меценатам, не видящим дальше своего носа, а в этой главе мы оторвемся на судебной системе. И все это подается в нужный момент, со вкусом и не в лоб. Ух!

По-моему, автор успел поиронизировать даже над писательницами своего времени, ибо главная героиня настолько безукоризненна, непорочна, самоотверженна и прекрасна, что я реально полезла гуглить, не Диккенс ли часом ввел архетип Мэри Сью в литературу.

В общем, всем обожать Чарльза Диккенса, а я ушла дальше чахнуть над "Тихим Доном" Шолохова.

Мур

И это лишь малая часть персонажей, которые встречаются на страницах масштабного диккенсовского романа. И, скажу крамольное, не самая интересная часть, хоть это и главные герои. Все они исключительно честные, благородные и душевные люди, о которых сразу понятно, что жизнь большинства из них, несмотря на препятствия и невзгоды, сложится хорошо, и они будут вознаграждены за свою доброту и достойный выход из трудных ситуаций.

То ли дело Канцлерский суд, «самый гуманный суд в мире» (нет) и восхитительный, удивительный, богатый паноптикум второстепенных персонажей. Их великое множество, всех не упомнить, но некоторые прямо-таки уникальные экземпляры. Например, Скимпол: отношение к нему мечется от негодования до восхищения – ведь умеет жить человек! Не врет никому, что одолженные деньги вернет, что хоть на пару минут задумается об этом, и ведь все равно находятся для него благодетели. Талант. Или семейство Смоллуидов: за копейку друг друга удавить готовы, про чужих людей и говорить нечего, премерзкие персонажи. А мамаша Джеллиби, псевдоблагородная дама, думающая о судьбах бедных африканских детей и равнодушная к судьбам, воспитанию и здоровью детей собственных. Действительно, зачем о них заботиться – этим не получишь благодарности, уважения и авторитета среди других таких псевдоблагородных леди.

Не все второстепенные герои неприятны и подвержены низменным страстям и подлостям. Но даже изначально наивным, беззлобным и не склонным к коварству персонажам, как подросток Джо, не всегда удается избежать интриганов и бед, которые они несут. История юноши, который ничего не знал, но все равно попал в переплет, наверно, самая трогательная и душещипательная. Мистеру Снегсби повезло больше, из угнетателей у него только жена, под каблуком которой он прочно обосновался, но даже ему приходится исхитряться, если вдруг он захочет совершить благое дело, а потом мучиться чувством вины перед супругой.

Персонажей множество, они представляют разные характеры и ценности, разные социальные слои и составляют общую панораму времени, эпохи и нравов. Традиционно для Диккенса многословно и витиевато, но это же Диккенс.

Так что я рекомендую эту книгу только тем кто хочет погрузиться в культуру Англии той эпохи настолько что готов вникать в нудный затянутый сюжет.

Канцлерский суд, созданный некогда в Англии для осуществления контроля над Судом общего права и исправления его ошибок, сам в итоге погряз в трясине судебной волокиты, бюрократии, злоупотреблений и интриг, которые опутали всю систему. И эти же нити опутали жизни героев.

Эстер Саммерсон, находящаяся в центре сложного многослойного повествования, воспитывается теткой, которая скрывает от нее тайну ее рождения. Много-много позже Эстер узнает эту тайну, переехав в дом ее нового опекуна Джона Джарндиса и встретившись с семейством, живущим по соседству – сэром Лестером Дедлоком и его супругой миледи Дедлок. Здесь нельзя не вспомнить, как любит Диккенс говорящие фамилии. В «Холодном доме» помимо Дедлоков (deadlock – «тупик») мы встречаем, например, служащего адвокатской конторы по фамилии Гаппи (gup – «болтовня, сплетни») и семейство Смоллуидов (small – «маленький», weed – «сорняк»).

Практически у каждого персонажа, донельзя точно и выверено прописанного рукой Диккенса – пусть даже парой штрихов, не говоря уже о полноценных и всесторонних портретах – свои секреты, страсти и стремления: тайные и явные. Тайны раскрываются или грозятся раскрыться, совершаются убийства, призванные этому помешать и накладывающие неизгладимый отпечаток на жизни и характеры.

Быть может, кому-то это покажется кощунственным, но определённые моменты неудержимо напоминают «Идиота» Достоевского. Нет, не событиями; нет, не стилем повествования; а той манерой, в которой облекаются в слова все неуловимые нюансы общения героев: на вербальном и невербальном уровне. Тем, как мастерски вуалируется подтекст. И тем, как точны наблюдения за характерами героев и смыслом событий.

В романе можно насчитать аж три «холодных дома»: основной – поместье Джона Джарндиса; его копия – дом Эстер и врача Аллена Вудкорта, ставшего ее супругом; и метафорический – Канцлерский суд, пронизанный холодом бюрократии и туманом хлипких запутанных нитей судебных дел.

Пресловутое дело «Джарндисы против Джарндисов» некоторое время окутано для читателей плотным туманом, сродни тому, который не покидает Лондон и к которому так долго не может привыкнуть Эстер: «Туман в верховьях Темзы, где он плывет над зелеными островками и лугами; туман в низовьях Темзы, где он, утратив свою чистоту, клубится между лесом мачт и прибрежными отбросами большого (и грязного) города. Туман на Эссекских болотах, туман на Кентских возвышенностях. Туман ползет в камбузы угольных бригов; туман лежит на реях и плывет сквозь снасти больших кораблей; туман оседает на бортах баржей и шлюпок».

Истинно английский роман и небезосновательно признанный шедевр.