Читать книгу "Абунай"

Часть третья

Мы снова возвращаемся в Радашу. Улькион бесстрашно сражался против представителей Бездны, но сам был уже еле переводил дух. Время шло не в пользу Улькиона. В очередной раз атака на Анкенку, Фурики захотел подловить его. Для него открылась возможность и Фурики воспользовался ей. Левая рука Бездны, мгновенно вылетевшая из его спины, схватила Улькиона. Улькион видел эту атаку, но не успел отреагировать, отчего становилось еще обиднее.

– Ты промедлил, а я воспользовался шансом. Я раздавлю тебя, как мошку, – рука из глубин сжимала Улькиона так сильно, что он не мог и сделать вздоха.

В глазах уже темнело, свет понемногу уходил. Но вдруг откуда-то выстрелили две энергетические пули. Одна пробила руку и позволила Улькиону снова дышать, а вторая попала прямиком в макушку Фурики, отчего его отбросило на несколько метров. Улькион уже догадывался, кто это мог быть, и он не ошибся.

– Тошайо, рад что ты здесь.

Тошайо Кеншин с вальяжной походкой и ухмылкой держал в руках новую снайперскую винтовку. Но Фурики дает о себе знать. Он поднимается, регенерируя свою голову. Хотя Тошайо думал, что этот выстрел был смертельным для него. Они переглянулись и были готовы к действиям. Они нацелились на Анкенку одновременно. Улькион планировал удар сбоку, пока Тошайо тоже целился в Анкенку. Фурики понял, что сейчас произойдет одновременный удар. Из-за усталости Улькиона, Анкенку избегает его удара, но увернуться от выстрела Тошайо он не смог. Пуля выскочила, словно гром, и поразила Анкенку мощнейшим выстрелом. Анкенку отбросило туда же, куда и Фурики. В него хорошо зарядили, и Анкенку ждал помощи от Фурики, но тот не спешил его исцелять.

– Я устал и разочарован в тебе, Анкенку. Позволь мне разобраться с ними самому.

Рот Фурики изменился и расширился, он взял еще живого Анкенку и поместил в свою пасть, затем заживо его съел. Не сказать, что такого от Фурики нельзя ожидать, но не слишком ли это? Тело Фурики начало модифицироваться после поглощения Анкенку. Повсюду полезли щупальцы. Глаза тоже начали появляться, только не так много. Как будто с изменением Фурики воздух стал тяжелее. Тошайо понял, что уровень опасности увеличился. Он думал, что и Улькион это заметил, но, посмотрев, Улькиона он там не заметил. Только взглянув на Фурики еще раз, он увидел Улькиона за его спиной.

– Нет, Улькион, отступи! – крикнул Тошайо.

– Я ВЛОЖУ В ЭТОТ УДАР ВСЕ СВОИ СИЛЫ, ДАРОВАННЫЕ МНЕ СЕРДЦЕМ. ОДНИМ УДАРОМ!

Улькион действительно вложил все, что он мог. Удар образовал взрывную волну, пол деформировался, что подкосило Тошайо. Лицезреть стремление Улькиона и видеть этот удар того стоило. Но как легко Фурики обманул Улькиона. За него становится даже обидно. Фурики знал об ударе, и в момент его исполнения он образовывает портал Бездны, и рука провалилась туда. А последствия удара? Взрывная волна и такое землетрясение? Улькион всеми силами пытался забрать свою руку из портала, но что-то препятствовало ему. Еще раз попробовав, он понял, что так просто ему не выйти. Он ощутил чье-то касание в портале, а потом ему вцепились в руку. От неожиданности и боли Улькион даже закричал, и тогда Тошайо уже взял инициативу на себя. Он прицелился и отстрелил предплечье Улькиона, и тот выбрался. Тошайо посмотрел на Улькиона и ужаснулся. Все его тело было покрыто фиолетовыми пятнами.

– Прости, Тошайо. Я не могу это контролировать, – сказал Улькион, у которого изменились даже глаза.

Он заново отрастил руку и все больше становился похож на Фурики. По одному его приказу Улькион напал на Тошайо, но Фурики заметил, что тот еще противится и сдерживается против своего друга…

Наконец появился долгожданный Шинши. Он зашел с другой стороны, не с главного входа. Он поднялся на самую верхушку мэрии, чтобы осмотреть город. Сказать, что он удивился, не сказать ничего. Он просто обалдел.

– Что это за руины? Где настоящая Радаша? На площади до сих пор идут бои, но сигнал помощи исходил от мэрии.

Шинши пробил потолок и оказался уже внутри.

– Ну, и куда ты спрятался, Секиро. Синяя катана – «Ведение».

Синие лучи повели Шинши в сторону Секиро. Они привели его на место. Шинши одним взмахом катаны разрезал кокон и оттуда выпали Секиро и Акира. Их состояние тоже было не лучшим. По всему телу такие же пятна, как и у Улькиона.

– Секиро, что с тобой произошло? – спросил Шинши, но Секиро не мог произнести ни слова.

– Сейчас все сделаю. Синяя катана – «Очищение». Потерпи, Секиро.

Шинши, обнажив синюю катану, проткнул тело Секиро, но чудесным образом мутагенные клетке очищались. Вскоре все тело Секиро было очищено, и он уже мог открывать и глаза и говорить.

– Шинши, это ты?

– Ага.

– Пожалуйста, помоги Акире.

– Ах да. Синяя катана – «Очищение». Терпи, Кэйташи.

Акира прошел ту же процедуру, что и Секиро. Он также быстро излечился.

– Вы посидите тут и отдохните. Я разберусь со всеми проблемами. Шинши быстро покинул мэрию. Издалека он уже всматривался в происходящее. – Это же друг Секиро.

Весь израненный Тошайо из последних сил отбивался от мутированного Улькиона. Мутант повали его с ног и уже готовился покончить с ним, но еще пытался остановиться.

– Нет Улькион.

– У – б—е – й м – е—н – я, – еле проговорил Улькион.

Его желание исполнилось, неожиданно появившийся Шинши рассек плоть Улькиона. Фурики не мог поверить своим глазам, хотя, постойте, и правильно. Его верхнюю половину лица тоже рассекли. Шинши совершил две атаки! Но Фурики тут же восстановил рану.

– Хм, это же Улькион, заправляющий тут всеми. Но он изменился с последней нашей встречи. Этот мусор впереди меня, и есть угроза Радаши? Улькион, видимо, уже мертв, а тому обычные атаки нипочем. Значит, зеленая катана сегодня отдыхает. Кто ты, от кого ты и откуда такие страшные уроды берутся в Абунае? Расскажи мне сразу, чтобы я быстро разбил то место, ладно?

– Кого я вижу? К нам пожаловал сам Шинши, как приятно. Смотря на тебя, сразу понимаешь, что ты – идеал всего живого. Представляю, как обрадуется Шингэн если я приведу тебя в роли мутанта.

– Все ясно. Значит, ты от него? Во-первых, Шингэн не имеет никаких эмоций. Он полностью пуст снаружи. Все эмоции, которые он показывает мимикой и действиями, – АБСОЛЮТНАЯ ФАЛЬШЬ. К сожалению, я много знаю об этом подлом типе. Во-вторых, если ты от Шингэна, то ни зеленая, ни красная, ни синяя катаны против таких как вы, задействована не будет. Черная… Лишь черная катана будет последнее, что вы увидите в вашей жизни. В черной катане живет старший брат сокрушителя Язира – Данзас. Гораздо более жестокий и суровый. Данзас властвует измерением страданий и ужаса – Кеймушо. Туда попадают исключительно все чудовищные и безнадежные отбросы общества. Их заточают там навечно, и выбраться им оттуда уже никогда не получиться. Выживая в Кеймушо, ты обречён лишь на кровавые страдания и мучительные боли. Туда отправляют всех, кто умрет от моей черной катаны. Я начинаю ритуал.

Как только Шинши пальцем дотронулся до черной катаны, вокруг него закружились духи страдания, которые забирают неудачников на Кеймушо. И Фурики, и Тошайо, стоя рядом с Шинши, не могли дернуться и сомкнуть глаза. Шинши достал катану, выдвинул правую руку и пронзил ее своей же катаной. От этого аура вокруг Шинши многократно усилилась.

– Просыпайся, Данзас, я жажду твоей силы!

– Шинши? Не ты ли говори, что никогда не будешь использовать эту катану и мою силу? – ответил Данзас, из-за голоса которого хотелось закрыть уши или просто оглохнуть.

– Да, говорил, но обстоятельства меняются. Я предлагаю тебе сделку, Данзас, прольется черная кровь клятвы. Я буду использовать черную катану и ее силу лишь на Шингэне и его подручных. Если я нарушу уговор клятвы, то ты, Данзас, в праве забрать мое тело. Согласен?

Аура Шинши вышла на новый уровень, и просто находится рядом с Шинши было невыносимо. Поэтому Тошайо отполз как можно дальше, а Фурики не мог пошевелиться.

– Твое тело, Шинши? Конечно, я согласен! – ответил Данзас.

– Отлично, тогда клятва завершена, – голос и присутствие Данзаса наконец исчезло.

Шинши, держа черную катану в руке, начал меняться. На голове вылез рог, а руки и ноги перестали быть похожими на человеческие. У Фурики появилась миллисекундная возможность бежать. Уже открывались отверстия на спине для рук, но они не успели вылезти. Шинши разрубил голову Фурики от шеи. Он вернул катану в ножны, и жуткая аура Шинши пропала. Но только он повернулся в сторону к Тошайо, как безголовый Фурики ожил и попытался наброситься на него. Но успел только раздвинуть руки, как все его тело начало иссушаться.

– Почему меня бросили? Я ведь получился таким, как и планировался, и способности ничуть не нарушились. Так почему от меня избавились? Я же был без изъяна, и готов к работе приспешника.

– Ааа, так ты – тот мусор, от которого избавлялся Создатель? Так Шингэн нашел это место и тщательно собирал никому не нужный мусор? Какой же все-таки Шингэн причудливый балбес.

– Не согласен.

– Ты еще разговариваешь?

– Оглянись и посмотри, что стало с Радашой. Если бы не ты, то и Сердце тоже бы я уничтожил.

– Эти разрушения из-за бездарности Радаши?

– Вовсе нет, постройки мы не трогали. Мы только съели жителей, а дома разрушились сами. Огромный торнадо все разнесло.

– Торнадо? Секиро, что ли?

– Был такой воин тоже с катаной и управлял ветром.

– Так это Секиро сотворил?! Почему меня здесь небыло, а? Хотелось бы на это посмотреть. Ладно, прощай, отброс, счастливой поездки в Кеймушо.

– Передавай привет Шингэну.

Тело Фурики полностью иссушилось и исчезло.

– Шинши! Шинши! – звал Секиро.

Они с Акирой прибежали сюда, чтобы убедиться, что все закончилось. На полу сидел Тошайо, которому сильно досталось. Он не отвечал на вопросы и смотрел в одну точку. Только, когда Акира осмотрел его, все стало понятно. Тошайо тоже был на грани превращения, он был весь покрыт ярко-фиолетовым цветом. Даже глаза уже были превращены. Шинши торопили использовать «Очищение», но, когда катана пронзило Тошайо, немутировавшие клетки начали исчезать, а само тело разлагаться. Шинши в спешке убрал катану по просьбе Тошайо.

– Что, что такое? – тревожно спросил Акира.

– Понятия не имею. Очищение не помогает, оно разъедает его тело. – ответил Шинши.

– Что тогда делать? Тошайо, ты слышишь меня?

– Угомонись, Акира. Оставьте меня в покое, – тихо сказал Тошайо.

– Что?

– Не надо меня спасать. Я устал, я хочу отдохнуть.

– В таком состоянии это нормально. Когда тебе станет легче, ты поменяешь свое мнение.

– Я так не думаю. Пройдя свое прошлое заново, я понял, что не смогу продолжать путь. Я всю жизнь искал такое занятие, чтобы забыть то, что прошел. Ничего не помогало, кроме Абуная. С ним мне становилось легче, но еще перед тем, как мы собирались в храм Хранителя, я снова увидел это. Я увидел себя старого, и дабы не иметь с ним ничего общего, я лишился волос навсегда. Не распускай нюни, Акира, прошу. Надеюсь, ты встретишься с Кичиро, желательно на самом верху. Закончи начатое, ладно? Ну, а теперь ступайте. Я хочу закончить это одним выстрелом, в полном одиночестве, как моя сестра, – Тошайо произнес это и достал тот самый пистолет с глушителем, но уже без него.

На нем была видна надпись, а Акира не замечал: «Пуля – решение всех проблем».

– Догоняй, Акира.

Секиро и Шинши уже пошли, оставив их одних. На душе становилось грустно. Так всегда, когда привыкаешь к человеку, а потом теряешь его. Хотя Акира всегда думал, что такого состояния у него не будет. Акира такого еще ни разу не пробовал. И первое впечатление паршивое.

– Спасибо тебе за все, Тошайо… – Акира напоследок обнял его, изо всех сил стараясь не проронить слезу по просьбе Тошайо, и оставил его.

Тошайо посмотрел на пистолет, потихоньку поднося его к виску. Вдруг раздался голос Фурики в его голове.

– Не делай этого! – крикнул Фурики.

Тошайо как будто проснулся.

– Кто это говорит?

– Меня зовут Фурики. И я тот, кто мог бы помочь тебе.

– И как же?

– Шинши пытался очистить тебя от Бездны? Но ты уже часть ее.

– Я понял, кто ты. Не мешай мне.

– Погоди! Ты только представь свои возможности! Я и Шингэн можем дать тебе все, что ты захочешь!

– Все, что я хочу, это нажать на курок.

– Стой! Ты не хочешь жить? Раз так, то мы можем поменяться местами. Как тебе вариант?

– Вместо тебя пойти в Кеймушо? Я, конечно, плохой человек, но туда иди сам. Как сказал Шинши, «счастливой поездки». Нанами, то есть Улькион, явно обрадуется, когда я расскажу ему об этом на том свете.

Акира уже входил в мэрию, но все еще не слышал звука выстрела. В голову уже начали закрадываться мысли… но траурный звук выстрела все затмил. В следующей раз узнаем о сестре Тошайо, и почему он так долго связывался с Сердцем. Он выбрал более легкий путь, о котором говорил монах…

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Прошлое Тошайо Кеншина

«Тошайо Кеншин никогда не ощущал себя богатым. Родился он в бедной семье, как это обычно бывает. В криминальном районе, в котором каждый день происходят перестрелки. Тяжелые дни Тошайо начались тогда, когда его отец умер от рака. На тот момент ему было всего четыре года. После потери отца в семье Тошайо начался голод. Основной доход в семейный бюджет приносил отец, когда его не стало, все обязанности перешли на маму Тошайо.

В семье Кеншинов была и младшая сестра Тошайо, Мия. Из-за нехватки денег Тошайо понял, что такое работа, еще возрасте восьми лет. Никаких игрушек, развлечений и прочего у него не было. Из того, чем себя мог занять маленький Тошайо, был пистолет Макарова девятого калибра. Его подарили на день рождение, чтобы мальчик мог защищаться. Последний день рождения Тошайо вместе с отцом. Когда у него было свободное время, он выходил на задний двор и стрелял по бутылкам, но, когда патронов осталась мало, Тошайо забросил это занятие.

Друзей у него не было, и поговорить можно было только с мамой или с младшей сестрой. Но обычно мама приходила домой очень поздно и сразу ложилась спать. Свое десятилетие он ждал с нетерпением. Он думал, что в этот день они всей семьей поедут куда-нибудь отдыхать, но было лишь в мечтах. Мама уже уехала на работу, ничего не сказав. Зато сестра знала о сегодняшнем празднике. Мия подарила Тошайо милый рисунок. На картинке была нарисована вся семья на море, под солнышком. И тогда Тошайо пообещал Мие, что когда-нибудь отвезет ее туда. Тошайо ждал маму и приготовленный подарок, но ничего не получил. Ни поздравления, ни подарка. В один такой же хмурый день Мия себя очень плохо чувствовала. В тот день у мамы был единственный выходной, и она была очень разгневана. Она сказала, что болеть ей нельзя и никуда ее не поведет. Но к вечеру, когда Мие стало намного хуже, мама все– таки отвела ее на улицу. Их не было долго, совсем стемнело, а Тошайо не мог уснуть. Когда они пришли, Мия горько рыдала, а мама села за стол, достав из пакета бутылки пива. Тошайо не понимал, что происходит. Ответа от сестры он не получил, и тогда пошел к маме. Она молча показала список всех лекарств. Тошайо не мог поверить цифрам, написанным на листке. Только одна баночка таблеток превышала общий заработок семьи, а там были еще и другие. Заболевание редкое и опасное, и без всех этих лекарств Мие не жить.

Мама понимала, что даже двух работ не хватит, чтобы обеспечить лечение. Но она, уставшая от такой жизни, с мешками под глазами просто сказала: «С меня хватит», и после всех выпитых бутылок куда-то ушла. Тошайо ничего не понял и просто лег спать. Когда он проснулся утром, мама не вернулась. Мия уже не могла подняться с кровати. Только на следующей день он понял, что мама бросила их и ушла навсегда. Тошайо никогда ее не простил и презирал до конца своей жизни. Они остались вдвоем. В душе было пусто, в животе было пусто, в кошельке было пусто. С каждым днем сестре становилось все хуже и хуже.

Тогда Тошайо решил положить этому конец. Он подписался на всевозможные работы для хотя бы какого-то заработка. Но десятилетний Тошайо явно переоценил свои силы. День за днем он пахал Тошайо чтобы получить копейки на жизнь. С серьезным переутомлением, потеряв стимул к жизни, Тошайо сел на обочину, найдя на помойке картонку. Он написал о смертельной болезни сестры и начал собирать милостыню. Но он, наверное, забыл, в каком районе он жил. Его избили и забрали все его копейки.

Вернулся домой весь в синяках. Он посмотрел на спящую Мию, оставил записку, поцеловал в лобик и ушел из дома. Это было самое болезненное и тяжелое решение в его жизни, о котором он будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Тошайо оставил сестру под предлогом того, что если не Мия, так хотя бы я. Он толком не мог прокормить и себя, речи о дорогих лекарствах сестры даже и не заходят. Тошайо начал жизнь с нового листа, дела пошли в гору. У него появлялось множество талантов, а такие ребята всегда ценятся. Жизнь действительно стала налаживаться. Но тот порог новой и старой жизни Тошайо не давал ему жить спокойно. Мия всегда приходила к нему. Она напоминала об обещании Тошайо о море. Он не спал ночами, ничего не помогало. Человек не может жить без сна, это все знают. В один непримечательный вечер Тошайо уснул под одну программу на телевизоре. Программу об Абунае. Именно в ту ночь он смог выспаться без кошмаров. Впоследствии Тошайо решил посвятить свою жизнь Абунаю, чтобы ни при каких обстоятельствах не вспоминать и не иметь ничего личного со своим прошлым. Он стал таким, каким боялся стать в будущем».

Так как тот, кто должен был оберегать Сердце, Улькион, был убит, по инициативе Шинши их тройка должна была навестить хранилища чтобы убедиться в целости Сердца. Даже Секиро не смог повлиять на него, и всем пришлось идти в хранилище. Там не было, вот только Сердце было странное. Шинши что-то заподозрил. Он подошел к нему вплотную. Шинши стоял и, как зевака, пялился на Сердце, выискивая что-то.

– Я не один это вижу? – спросил Шинши, не объясняясь, но его поняли.

– Нет, Шинши. Мы тоже это видим, – ответил Секиро.

Сердце с каждым оборотом ускорялось. Объяснить такое явление никто не мог, а тем временем Сердце крутилось уже с невообразимой скоростью.

– С ним что-то не так? Что скажете?

Раскрутившись до максимума Сердце взорвалось! Взрыв был настолько мощным, что почти вся мэрия поднялась к небесам. Секиро успел спасти друзей стихийным ветром. Когда все стихло, они еще раз посмотрели на место, где должно было быть Сердце. Команда ЧоджоТава ничего не понимала. Что теперь будет с Абунаем и Создателем? Но этому явлению есть объяснение, и чтобы узнать его, нужно вернуть в Кенспиракаль и отмотать немного времени назад. Это было после смерти Генералиссимуса в покоях Создателя.

– Господин Создатель! – сказал покорный слуга и советчик Оксин.

– Что случилось? – хриплым голосом спросил тот.

– Поступила весть о том, что Радаша пала. Все жители мертвы, а построения разрушены. В этом инциденте погиб заведующий хранилищем и Сердцем – Улькион.

– Значит, и его тоже…

– К счастью, Сердце осталось нетронутым. Господин Создатель, что вы будете делать с городом и его мэром? Господин Улькион, кроме защиты Сердца, занимался многими важными работами. Кто займет его место? Но и это не самая важная проблема. Повстанцы с минуты на минуту будут здесь! Господин Генералиссимус проиграл третьему аруанцу Шикорозу.

– Я все понимаю, Оксин. Ничего не поделаешь. Пора и мне сделать ход фигурой, – Создатель подошел к магическому месту, где он создавал приспешников и многое другое.

Он начал творить, однако хорошее ли это дело в такой период? Оксин заметил одну деталь, которая подтверждала его догадки. Создатель настроился на то, что прежде он никогда не творил. Такое же состояние было, когда Создатель создавал Шинши семь дней. Но у Создателя нет на это времени. Оксин начал переживать о здоровье Создателя.

– Господин Создатель!

– Все хорошо, Оксин. Спасибо тебе за безупречную работу. Назови его пожалуйста – Градимир, – это были последние слова Создателя.

Вскоре Оксин все понял. Произошла вспышка белого света, а затем Создатель исчез. Зато на очерченном круге, где появлялось произведение искусства, что-то стояло. Это творение заметно отличалось ото всех прошлых. Когда он показался на глаза Оксина, то сразу понял, что он избранный. Его сила и аура была гораздо сильнее Создателя.

– Все получилось, а кто ты? Мой раб?

– Меня зовут Оксин. Я ваш слуга и советчик.

– Советчик? Да как такой, как ты, может мне советовать? Я снимаю тебя с этой должности. Создатель всех вас распустил, но я быстро опущу вас на землю.

– Господин Создатель оставил вам завещание.

– Давай послушаем.

– Он просил уведомить вас о вашем имени. Создатель хотел, чтобы вас звали Градимир.

Король Абуная: Харамантана

– Градимир – создающий славу? Мне не нравится. Я назову себя сам. Я – Харамантана. Я – Король Абуная. Я – Перерождение Создателя. Я – Созидатель, – как только Харамантана произнес последнее представление, в его покои вошли Повстанцы, чем не порадовали Короля.

– Быстро говорите, где Создатель?

Вы бы знали, как Король удивился такой наглости.

– Кто посмел вам входить сюда? Какие же вы наглые. Создатель был с вами слишком добр, вы ДАЖЕ И НЕ ДУМАЛИ ЦЕНИТЬ ЕГО ЗАБОТУ. Вам всегда всего мало. К счастью, я не Создатель. Не я вас породил, а, значит, вы мне абсолютно безразличны.

На Харамантану обратили внимание только после его слов. Повстанцы глазами искали Создателя, но кроме Оксина и Короля Абуная в покоях никого не было.

– Что возомнил о себе этот никчемный слуга? Не хотите отвечать, где Создатель, мы найдем его сами. А с вами разберемся прямо сейчас.

– Я в Абунае недавно, но вы меня уже успели расстроить.

Ситуация накалилась до предела, хоть она и не металл. Оксин переживал за своего господина. Перед ним стояли около десяти приспешников, большинство из которых третьего уровня. Харамантана медленно поднял ладонь, на которой крутились три ярко-белых шара, в тот же миг они подорвались, и осколки мгновенно прилетели в глаза приспешников. Все тут же завыли, как стая волков, они упали на колени, руками трогая себя. В одного из них не попали разлетевшиеся осколки.

– Вам грустно? Зачем вам глаза, вы же и без них не можете разглядеть истину. Наконец, все сделали то, что должны были. Кстати, Оксин, запомни мое первое творение. А кого обошли мои осколки? Ты выглядишь знакомым. Я вспомнил тебя… третий аруанец Шикорозу. Я отчетливо вижу твое посвящение. Вас двенадцать детей в шестилетнем возрасте. Вас бросили в озеро, которое кишело аллигаторами. Задача проста – истребить тех рептилий и конкурентов на свой пост. Ты победил в испытании, Шикорозу, и тебя поставили на пост последнего аруанца. У меня двоякое чувство. Так как я – перерождение Создателя, то вижу множество воспоминаний и эмоций. Создатель ценил тебя и дорожил тобою. Идти против себя – это безумие. Хотел бы, уже давно бы убил. Я сохраню тебе жизнь, но только, чтобы ты выполнил мое указание. Уведоми всех, что в Абунае отныне новая эра. Новый Король Абуная – ваш господин Харамантана. Я изменю Абунай, и тогда он получит второе дыхание. Предшествует – «Перезагрузка Абуная». Вступай, Шикорозу, – Харамантана отпустил Шикорозу и тот сразу покинул покои Кенспиракля.

Но как только Король повернул спиной к выходу, Шикорозу появился на потолке и без промедления запустил свою звезду в Короля! Но Харамантана не так прост, как совсем НЕ кажется. Он остановил звезду одной рукой, что уже впечатляет, и поймал наглеца.

– Сумрачным клоном ты сделал вид, что уходишь? Неплохой трюк, но был обречен на провал. У тебя имелся шанс на спасение, ты его упустил.

– Я ценю все предоставленные шансы, – и звезда, и Шикорозу разлетелись в клубок черного дыма.

– Ах, ты, гаденыш мелкий. Все-таки не рискнул сам напасть? Ладно, Оксин. Пора готовится к Перезагрузке.

Казалось, выходка Шикорозу ничего не значила, но благодаря ей, Шикорозу смог оценить, что Харамантана – сильнейший в Абунае. Он на голову выше всех, поэтому Аматэрасу и Шинши есть, что рассказать. Первая на очереди Аматэрасу…

Мы возвращаемся к Хидэки. А именно, к Марико и Анатолию. Во время отдыха у Марико возник вопрос, и вскоре завязался диалог:

– Можешь рассказать, что ты видел после смерти? Если не комфортно, то не рассказывай.

– Перед тем, как там оказаться, боль скручивала мое тело, но потом она резко стихла. Когда страдания прекратились, на душе так приятно. После смерти я вспоминал самые счастливые моменты в жизни, но слышал вас до конца. В глубине души я болел за вас всем сердцем. Не знаю почему, но счастливых моментов весьма мало, но я никогда не жаловался на это. Я понимаю, у других было намного хуже. Я вспоминал свои тренировки.

– Неудивительно для самого сильного человека в Абунае, – смущенно посмеялся Анатолий.

– У меня было два старших брата. Я был самым младшем сыном в семье. Наш отец был помешанным военным в отставке, но я не держу на него зла или обиду. Он хотел, чтобы все его сыновья пошли по его пути, и он никого не спрашивал. Пока я был слишком молод, у папы тренировались старший и средние сыновья. Когда они приходили после занятий, отец будто выбивал из них все живое. Матушка запрещала мне наблюдать за их тренировками. Но всегда так продолжаться не могло. Когда мои братья повзрослели, они навсегда покинули дом. После этого я общался только с одним, когда самому уже было около двадцати. Для чего я это рассказываю? Не нудно, Марико?

– Продолжай.

– Я никому за всю жизнь ничего не рассказывал, так как считал это ненужным. Ладно, раз заговорил о тренировках, то надо завершить. Все тренировки различались по времени года. Какое их них самое тяжелое, решать тебе, а, может, все это для простаков.