Читать книгу "Между Вороном и Ястребом. Том 2"

Паштеты сменялись рулетами, мелкие птички – фаршированной рыбой, с которой полностью сняли кожу и начинили ее той же самой рыбой, смешанной с орехами и овощами… А блюдо с голубями?! А запеченный целиком кабанчик, внутри которого была утка, в утке – цыпленок, в цыпленке – жаворонок, а в жаворонке – пропитавшийся мясным соком изюм! Это кушанье мужчины любезно уступили дамам и гостю. Грегор поделил самые нежные кусочки между юными леди и супругой боярина, сам же едва сумел проглотить крылышко утки.

– Что-то мало ешь, княже, – обеспокоился Войцехович, по-отечески заботливо глядя на его пустую тарелку. – Неужели в бане так сильно угорел? Или не по нраву что? Не обижай хозяек моих, они для гостя старались! Любава, потчуй князя! Проси его светлость о чести, а то нас боги накажут, если гость из-за стола голодным встанет!

– Да что вы, милорд!.. – возмутился Грегор, но тут же онемел, потому что дивное созданье, сидящее рядом, своими руками положило ему увесистый ломоть того самого кабанчика и, впервые подняв на Грегора небесной красоты очи, попросило:

– Сделайте милость, князь, отведайте! – И добавила, тут же зардевшись от смущения: – Это не матушка, это я сама готовила…

Мысленно простонав, Грегор покорно вонзил в кабанчика нож и был вознагражден – в глазах девушки вспыхнула радость.

– Вот это по-нашему! – возрадовался Войцехович. – И пирога ему положи, пирога! Ты, князь, пироги с чем любишь?! С мясом, рыбой, капустой или печенью? А может, с луком да яйцами? Или вязигой? Да что там выбирать, пробуй от каждого, не ошибешься!.. И медовухой, медовухой запивай! Эй, медовухи князю! Чтобы кубок вровень с краями всегда был!..

Очередной поднос Грегор встретил с обреченным смирением, но тот, к счастью, оказался единственным. На подносе возвышался замок. Совершенно белый, за исключением крыши, то ли в самом деле золотой, то ли прозрачной, попросту отливающей золотом в свете свечей, замок был в точности похож на жилье хозяина – и высокой бревенчатой оградой, и узкими стрельчатыми проемами окон, и миниатюрными галереями, и даже резными балясинами и перилами крыльца.

«Пирог в сахарной глазури? – растерянно подумал Грегор и судорожно сглотнул – при одной мысли о еще хотя бы крошке чего-то съестного его замутило. – Нет, для пирога замок слишком велик… да и пироги подавались отдельно, то ли две, то ли три перемены назад… Но что бы это ни было, я к нему не притронусь!»

– Сахарный терем, – шепнула леди Любава, видя, что Грегор рассматривает угощение. – Вот и пир подошел к концу… Для нас с матушкой и Радославы. Дальше мужчины сами сидеть будут. Прошу прощения, князь…

– Позволите вам положить кусочек? – опомнился Грегор, только сейчас сообразив, что это десерт.

Но почему сахар?! Что хорошего в огромном леденце?!

Любава чуть заметно кивнула и тихонько уточнила:

– От крыши отломите, будьте любезны. И крылечко…

Торопливо исполнив просьбу, Грегор увидел, что девица изящно грызет лакомство, аккуратно держа его прямо пальцами. Точно так же поступили все остальные, мгновенно разломав замок буквально по бревнышку. Нет, все же дикая страна! Сахар – диковинка?! Причем, судя по его торжественной подаче, дорогая и редкая, в отличие от меда. Того и в сладкие пироги, и в вино добавляли щедро, не жалея! А шоколада и шамьета вовсе подавать не стали…

Съев по кусочку сахарного десерта, все три леди встали, поклонились и чинно покинули зал, Грегор только вздохнул, поглядев вслед стройной воздушной фигурке леди Любавы.

– Ну, теперь можно и попировать! – снова расплывшись в улыбке, сообщил Войцехович. – А то ж при женщинах лишнего не скажи, не дернись…

– Еще пировать?! – вырвалось у Грегора. – Куда же… То есть я премного благодарен, милорд! Ваше гостеприимство выше всех похвал! Но этот пир… Право, это слишком!

– Да, ближники твои говорили, что у вас там все скромнее, – покровительственно кивнул Войцехович. – За столом как следует – и то не посидишь… Что там, выпить, едой – и той два-три раза обнесут, да и все! Ну а мы здесь живем по-старому, как предки заповедовали. Если гость пришел, мечи на стол все, что боги послали! А мой дом, божьей милостью, не из бедных! Уж не сомневайся, князь, раз ты всего неделю у нас погостить решил, так мы и за неделю тебе все радушие выкажем, какое сможем! Запомнишь свое гостевание!

Грегор представил, что впереди еще не меньше недели этого самого госте-ва-ни-я, и внутренне содрогнулся. Выросший за плечом слуга немедленно подлил ему в кубок вина – до краев, как и было велено.

– Я… хотел бы посетить и Влахию, – с недостойной лорда поспешностью сообщил Грегор. – Ведь в будущей Академии будут учиться маги и оттуда…

– Влахию? – поразился боярин. Постепенно запрокидывая голову, он осушил свою чашу с вином и выдохнул: – Отважный ты человек, князь! Они ж там так пьют!

– Что поделать, – тонко улыбнулся Ставор. – Места у нас дикие, вот и спасаемся охотой да гулянками, нужно же хоть чем-то душу тешить! А уж как будем рады дорогого гостя принять! Со всем уважением!

На лицах сидящих рядом карлонцев, включая Майсенеша, Грегор с содроганием увидел смесь зависти, почтения и ужаса.

Остаток вечера он почти не запомнил, но понял, зачем благородному человеку нужны ближники. Должен же кто-то донести до комнаты уже полубесчувственное тело!

…Первым, что увидел Грегор утром, едва открыв глаза и не застонав от непомерного усилия только потому, что пересохшее горло не смогло выдавить ни единого звука, было омерзительно жизнерадостное лицо Майсенеша.

Вторым – протянутая боевиком кружка с резко и неприятно пахнущей мутной жидкостью.

Грегор втянул запах ноздрями и не иначе как чудом сдержал подкатившую к горлу тошноту.

Чуть скосив глаза, он убедился, что на столике рядом с кроватью стоит бокал с алхимическим зельем, порадовался расторопности и предупредительности камердинера и со второй попытки сумел не только взять бокал, но и осушить его.

– Ну, воля ваша, милорд, – разочарованно вздохнул Майсенеш. – А все же рассолом оно было бы вернее. Не помочь ли подняться? Все только вас ждут, пора в королевский дворец ехать!

Глава 4
Народные традиции некромантии

– Заплатила колдователю? – повторила Айлин с таким недоумением, что честная гуль, что бы это ни значило, умолкла и озадаченно нахмурилась. – То есть… вы дали взятку? Мэтру Эверсу, разумнику?

– Зачем взятка? – возмутилась торговка. – Подарок! Хороший подарок, большой! Сотню золотых подарила! Не тот колдователь, что паршивый шакал в благородный собака обратил, а совсем другой. Тот колдователь, который Претемной Госпоже служит! Он Асият законы говорил, клятву брал, потом знак давал!

– Некромант? – совершенно растерялась Айлин. – Он с вами разговаривал и дал знак?

Нежить торгует на базаре с ведома местного некроманта?!

И тут же устыдилась – ей ли не знать, какая разная бывает нежить! Если эта Асият не причиняет вреда людям, почему бы ей и в самом деле не торговать на базаре? Чем она хуже мэтра Витольса, если хорошенько рассудить?

Нежить меж тем с готовностью кивнула и вытащила из вороха ожерелий, сверкающих у нее на груди, – не хуже, чем у джунгарок! – начищенную медную бляху с грубовато оттиснутой затейливой буквой, висящую на зеленой ленте.

– Колдователь дал! – гордо и все еще обиженно объявила она, поднимая бляху перед собой. – Асият колдователю просто так дала подарок, а колдователь в ответ Асият свой подарок дал, чтобы другие колдователи тоже знать – Асият в город ходить можно, на базаре торговать можно, все можно! – Подумала и добавила: – Живых людей только нельзя есть, но Асият – честная гуль, все законы соблюдает, и верхние, и подземные. Зачем Асият есть людей? Она денег заработает, самый лучший еда купит! И себе, и свой семья!

– Простите! – поспешно сказала Айлин, и торговка уставилась на нее с таким изумлением, словно увидела нечто… нечто настолько же странное, как торгующая на базаре нежить! – Я не знала. У нас так не принято…

– Разный страна, разный обычай, – согласилась гуль и, разулыбавшись, предложила: – Ай, хороший госпожа, добрый, любезный! У гуль прощения просить – совсем хороший госпожа! Купи масло! Роза, жасмин, сандал, мое масло лучший на базаре! Асият хороший госпожа уступит, самый малый цена возьмет, совсем как с родной сестра!

Айлин рассеянно кивнула больше своим мыслям, чем словам торговки, но Амина, приняв это за распоряжение, тут же принялась перебирать флаконы и кувшинчики, придирчиво принюхиваясь к каждому и время от времени что-то уточняя. Асият с готовностью ей отвечала, и глаза обеих женщин блестели совершенно одинаковым яростным азартом торговли.

Значит, бляха – это разрешение жить среди людей? А если ее выдал маг – то и признание нежити безопасной для человека? Ох, Айлин охотно поверила бы в ее безопасность, стоит только вспомнить мастера Витольса, не говоря уже о мэтре Лоу или Пушке – если только не знать, что перед получением бирки нужно вручить некроманту «подарок». Сто золотых, подумать только! Ну, если здесь принято делать базарным магам такие подарки, за мэтра Эверса можно не волноваться, ему точно найдется с чего платить штраф. С другой стороны, этот некромант все-таки взял с Асият клятву соблюдать законы и не есть живых людей! Интересное уточнение, кстати…

Наконец, гуль и Амина отобрали три крохотных кувшинчика, и Асият бережно завернула их в плотный лоскут. Айлин протянула ей золотой из собственного кошелечка, и ловкие пальцы гули молниеносно схватили монету, а глаза радостно блеснули.

– Госпожа много дать, – сообщила Амина и строго посмотрела на гуль, та, вздохнув напоказ, отсчитала несколько монеток сдачи и протянула мауритке. – Вот теперь правильно, да. Хороший масло, хороший цена! Дома Амина еще раз масло проверять! Если все честно, еще много раз приходить, много дорогой товар брать!

– У Асият всегда честно, – фыркнула гуль, прикусила золотой крупным белым клыком, придирчиво оглядела и, успокоившись, уронила в поясной кошелек. – Асият весь базар знает! Она никого не обманывать, ее никто не обманывать! Обманывать нехорошо! Если Асият кого-то обманет, ей стыдно будет! А если Асият кто захочет обмануть, она нехорошего человека съест.

– Вы же говорите, что не едите живых людей! – не утерпела Айлин, ожидая, что гуль снова начнет возмущаться, но та, подобрев от удачной торговли, посмотрела снисходительно и объяснила:

– Зачем живой? Асият закон знает, нельзя есть живой. Асият за горло зубами один раз хвать – и нехороший человек совсем неживой. А неживой можно есть! Зачем нехорошему человеку по базар ходить, честный народ обманывать? Еще и глупый, да! Разве умный захочет честную гуль обмануть?!

Айлин снова растерялась, представив, что Асият и правда съедает всех, кого заподозрит в мошенничестве, но честная гуль тут же рассмеялась, уже не скрывая роскошные белые зубы, слишком крупные и острые для человека, и махнула рукой:

– Асият шутить! Будет еще Асият всякий пакость кушать! Она городской гуль, не какой-то дикий из пустыни!

Имеются, значит, и дикие гули?! Хищные, судя по словам Асият? Айлин окончательно охватил азарт.

– А где можно поговорить с этим колдователем? – поинтересовалась она. – Тем, кто дал вам знак?

Кармель и Алонсо, стоя рядом, терпеливо ждали, и Айлин виновато подумала, что задерживает возвращение домой – но ей и в самом деле не терпелось узнать о такой неслыханной редкости, как законно живущая среди людей псевдонежить. Никаких некротических эманаций от Асият не исходит, значит, она все-таки не мертва и является самой настоящей псевдонежитью… Потрясающая удача! Но почему же в Академии о гулях не рассказывали?! И даже в гримуаре мэтра Кирана про них ничего не попадалось…

– А вон, где базарный управа, там домик по левая рука! – махнула рукой гуль и, утратив к Айлин интерес, обратила умильно-хищный взор на проходящую мимо дородную даму, закутанную в белое покрывало так, что были видны только густо подведенные темные глаза и брови. – Бери масло, красивая госпожа! Самый лучший масло!..

Айлин поспешно отошла от прилавка и умоляюще взглянула на Кармеля. Тот улыбнулся и спросил:

– Хочешь, чтобы я тебя сопровождал? С местным некромантом я лично не знаком, но могу попросить Брайана, чтобы он нас представил.

– Нет-нет, не нужно беспокоить мэтра Эверса! – поспешно отказалась Айлин, вспомнив смущение молодого мага, которого отчитали прямо при ней. – И я вообще предпочла бы поговорить с коллегой наедине… если можно…

Она запнулась, не зная, как объяснить, что хочет предстать перед этим, неизвестным ей пока некромантом, не чьей-то спутницей, а самой собой – да, молодой и еще не закончившей обучение адепткой, но все-таки равной ему по дару и покровительству Претемной Госпожи. Просто… иначе этот некромант может посчитать, что имеет дело не с научным интересом будущей полноправной магессы, а с капризом девицы, желающей произвести впечатление на кавалера!

– Как пожелаешь, – спокойно кивнул Кармель. – Мы с Алонсо подождем возле управы, а с тобой пойдет Амина. Благородная дама с компаньонкой не привлечет лишнего внимания.

– Госпожа не ходить одна, – подтвердила Амина. – Молодой красивый женщина, богатый одежда! Нехорошо ходить одна, люди всякое думать!

– Совсем как в Дорвенанте, – вздохнула Айлин, признавая их правоту. – Насколько же легче живется мужчинам!

«Или полноправным орденским магессам, – подумала она, вместе с Аминой подходя к зданию, указанному честной гулью Асият. – Никто не посмеет заподозрить в непристойности леди Эддерли, которая спешит к пациентке! Или будущую мэтрессу Дориан, что торопится на беспокойное кладбище, где разгулялись умертвия… Пусть только попробуют! Хотя я же буду носить фамилию Роверстан… или Роверо? Неважно! Главное, я точно знаю, что Кармель не попытается запереть меня дома! Он-то понимает, что для меня действительно важно!»

Она почти взлетела по низким широким ступеням, решительно вошла в небольшую приемную и по-итлийски обратилась к немолодому, одетому в темное и усердно скрипящему пером по бумаге секретарю:

– Доброго дня, сударь! Будьте любезны передать мэтру некроманту, что его хотела бы видеть леди Дориан, адептка Фиолетовой гильдии!

«Вот так! – подумала она с непривычным и очень приятным волнением. – Не леди Бастельеро, а леди Дориан! Не чья-то там супруга, а самостоятельная дама, глава собственного рода и магесса! Пусть еще не полноправная, но ведь буду!»

– Значит, вы хотите получить описание нежити, которой дозволено проживание среди людей? – протянул некромант-смотритель. – А также ознакомиться с клятвами, которые дают гули, и законами, которым они подчиняются… Хотелось бы знать, с какой стати я обязан отвечать на ваши вопросы?

Откинувшись на высокую спинку кресла, обитого синим бархатом, с широкими позолоченными подлокотниками, формой и роскошью напоминающего трон, он рассматривал Айлин без малейшей приязни, даже не попытавшись привстать, поклониться в ответ на ее учтивый реверанс или предложить ей сесть. Да и сесть в кабинете было некуда! Кроме кресла, в котором расположился сам некромант, по-арлезийски смуглый и черноволосый, немолодой и грузный, словно бы оплывший… Кроме этого кресла и стола с дорогим письменным прибором, в кабинете базарного мага не было больше ничего! Никаких книг, приборов, полок с архивами… Ничего! И даже письменный прибор, хрустальный и отделанный золотом, был девственно чист, словно его никогда не касалась капля чернил, а стоял он здесь исключительно для красоты и важности… Получается, посетителям здесь присесть никогда не предлагали?! Не делали заметок и записей, не определяли уровень эманаций…

– Простите, а разве это тайна? – снова слегка растерялась Айлин. – Я увидела на базаре гуль, торгующую товарами для красоты… Немного поговорила с ней… И очень удивилась! Гуль – это ведь псевдонежить, верно? Если для Арлезы это обычное явление, почему вы не можете познакомить меня с ним? Я сдала экзамен по кладбищенскому мастерству на высший балл, но никогда не слышала о гулях!

Она поняла, что повторяет уже сказанное, и замолчала, разглядывая собеседника в ответ и удивляясь всему сразу: холодному приему, нежеланию оказать мелкую услугу будущей сестре по Ордену, да просто явной неучтивости, словно она была надоедливой и явившейся совершенно некстати просительницей!

«Может, следовало попросить Кармеля пойти со мной? – мелькнуло у нее в мыслях. – Может, при нем этот мэтр был бы любезнее?! Но не возвращаться же теперь за магистром! Я хотела встретиться с коллегой наедине, вот и встретилась! Теперь сама и разберусь в этих непонятных и неприятных обстоятельствах!»

И, кстати, если отвлечься от обстановки, облик некроманта-смотрителя тоже показался Айлин… странным. То ли слишком пышной одеждой… Почти как на том купце, лаявшем на помосте, на мэтре красовалось сразу несколько просторных долгополых одеяний – шелковых, разноцветных, одно роскошнее другого! – и каждое прямо-таки кричало о богатстве своего владельца. То ли слишком холеными руками, как будто даже за некромантский нож мэтру приходилось браться так давно, что он и сам об этом забыл… То ли тем, что руки эти, напоказ сложенные на столе, были унизаны перстнями до полного неудобства?

Точно, перстни! Айлин невежливо уставилась на них, пытаясь найти среди россыпи самоцветов орденский перстень и не находя. Правда, указательный палец правой руки некроманта украшал огромный лиловый гранат в тяжелой вычурной оправе. Массивной и полностью золотой, в форме виноградных лоз, оплетающих камень. Золотой! Ничего общего с орденским перстнем, вылитым из двух металлов и строго определенной формы! Но как это возможно?!

Отведя взгляд от рук арлезийца и посмотрев ему в лицо, Айлин удивилась еще больше: некромант тоже смотрел на ее руку… нет, на подаренный отцом перстень. И смотрел очень странно! Тоскливо, жадно, с чувством, которое она определила бы как ненависть – но разве для этого есть хоть одна, хоть малейшая причина?!

– Орденская магесса! – произнес мэтр наконец так, что показалось, будто эти два слова он выплюнул. – И вы полагаете, перстень с печатью гильдии дает вам право пугать честных торговцев? Устраивать беспорядки на базаре? Вы приехали сюда кичиться своей выучкой, а сами не знаете ровно ничего! Даже о жалких гулях!

– Но я не устраивала беспорядков! – возмутилась Айлин, вспыхивая от обиды.

Разумеется, она не знает! Откуда же ей было узнать об эндемичной нежити Арлезы? Между прочим, в обязанности некроманта, на территории которого эта нежить обитает, входит изучение, описание… и отчет Ордену, кстати говоря!

С другой стороны, раз орденского перстня на нем нет, значит, он не из Ордена? Еще и говорит о нем таким странным тоном… И не видит, что на ее перстне пока что нет печати! Да, отец подарил ей форменный перстень, серебряно-золотой и с дорогим «взрослым» камнем, но это был подарок на вырост! Печати, показывающей, что Айлин сдала экзамен и является полноценной магессой Фиолетовой гильдии, на перстне пока нет, и ни один орденский маг в этом бы не ошибся!

А еще ни один орденский маг не отнесся бы к интересу адепта с таким высокомерным пренебрежением. Да и к посетителю-профану – тоже!

«А вот если бы я сделала ему „просто так подарок“, как говорила Асият, возможно, он встретил бы меня более любезно?» – подумала Айлин и неожиданно для самой себя разозлилась. Маги должны помогать другим, а не думать только о наживе! Маги на королевской службе и вовсе работают за жалование, и хотя принимать подарки им не запрещено, но ведь не вымогать же! Нет уж, от нее этот неприятный человек не получит ни медяка, но и без списков она тоже не уйдет.

И вообще, неужели она, Айлин, успела забыть Академию? Всего лишь за год! Ведь именно так некоторые старшие адепты пытаются указывать младшим их место! Ну, во всяком случае, очень похоже. А значит, и отвечать нужно так же, как в Академии, и ни в коем случае не теряться, иначе все годы учебы станешь бегать за пирожными для этих самых старшекурсниц. А то и чулки с бельем им стирать, хотя такое безобразие Айлин видела всего однажды и вступилась за первокурсницу, не раздумывая. Потом им с Идой обеим пришлось провести в лазарете несколько дней, зато ту адептку Морьеза больше не трогала…

Ну а этот маг Иде и в подметки не годится! Может, чтобы брать деньги с гулей и нужно быть отважным, но вот от демона он наверняка удрал бы, потеряв по дороге халаты. Так не отступать же перед ним?!

– Я действительно ничего не знаю о гулях, – проговорила Айлин старательно ровно и со всей возможной любезностью. – Как и о законах Арлезы. Прошу прощения, что отвлекла вас от важнейших дел, почтенный мэтр.

Она внимательно обвела взглядом совершенно пустой стол, уверенно кивнула и повторила:

– Несомненно, важнейших! Это было совершенно недопустимо! С вашего позволения, я немедленно оставлю вас и отправлюсь к дону Хосе Мануэлю, то есть, конечно, его высочеству базаргину. Ведь он, несомненно, знает все законы базара, а также законы прекрасной Арлезы, включая стоимость ярлыков для нежити, и наверняка не откажет мне в этих сведениях.

Лицо мага налилось кровью так, что Айлин на миг показалось, будто его вот-вот хватит удар. Но она решительно запретила себе жалость – а разве мэтр-смотритель жалеет своих посетителей, для которых не поставил даже табурета? – и, вежливо поклонившись, повернулась к двери.

– Постойте! – прохрипел маг за ее спиной и поспешно добавил: – Благородная донна!

– Я внимательно слушаю почтенного мэтра, – заверила Айлин, снова обернувшись и глядя, как мгновенно потерявший всю надменность маг что-то суетливо ищет в ящике стола.

Когда на стол легло всего несколько листов, негусто исписанных красивым крупным почерком, Айлин не поверила своим глазам. И это все?! Да одна только подробная характеристика вида в учебнике занимает куда больше места! Впрочем, лучше узнать хотя бы немного, чем совсем ничего, а выписки у дона базаргина она все-таки попросит, если представится случай.

– Благодарю за помощь, почтенный мэтр, – ласково проговорила она. – Вы чрезвычайно любезны! Никогда прежде не видела подобной учтивости. Я верну ваши бумаги при первой же возможности!

– Не извольте беспокоиться, благородная донна! Оставьте их себе, это всего лишь копия! – истово заверил маг и даже привстал в своем кресле, навалившись животом на край стола.

За поклон, конечно, это не сошло бы, но Айлин понимала, что для поклона базарному магу придется отодвигать плотно придвинутое к столу кресло, выбираться из него, сгибаться, шелестя полудюжиной халатов… Пожалуй, она вполне обойдется без этой процедуры, которая не доставит удовольствия никому из них.

– Благодарю, почтенный мэтр. Не смею более злоупотреблять вашим гостеприимством!

Айлин снова сделала реверанс и вышла в приемную, одновременно гордясь полученными списками – пожалуй, никак не меньше, чем раздобытой на шестом курсе маткой упырей! – и сердито недоумевая: ну почему некоторые люди не могут быть просто вежливыми, а чужие просьбы воспринимают как повод показать свое превосходство?!

* * *

– Так вот оно каково, твое родовое гнездо! – обрадовался Лучано. – Беллиссимо!

Юные принцессы восхищенно ахнули – ясным летним утром небольшой особняк на вершине бархатно-зеленого холма и россыпь домиков поменьше, что окружили его, будто цыплята – курицу, выглядели обворожительно. Простые белые стены и коричневая черепица гармонично подчеркивали друг друга, несколько цветочных рабаток яркими штрихами выделяли подъезд к дому, а сад, полукругом обнявший поместье, кудрявился плотными шапками деревьев. И над всей этой прелестью раскинулось бескрайнее небо, пронзительно-голубое и ясное, как взгляд Альса, когда он в отличном расположении духа. Превосходный вид, хоть сейчас переноси на холст! И, пожалуй, такой мирный и уютный пейзаж Лучано с удовольствием повесил бы у себя. Хм, не заказать ли его кому-нибудь из двух маэстрино, бывших соучеников Айлин, причем сразу в двух экземплярах? Один оставит себе, а второй подарит Альсу!

Час назад придворный мастер порталов несколько раз попросил прощения за то, что не может построить переход прямо во двор поместья. Как он объяснил, тот разрыв ткани мироздания, что открылся здесь во время Разлома, оставил на местных энергетических потоках след наподобие шрама, и теперь открывать рядом с ним портал то ли неудобно, то ли небезопасно. Увы, его величеству с их высочествами придется пройти пару сотен шагов до ворот!

– Всего пару сотен? – пожал плечами Аластор. – И в чем сложность? Погода прекрасная, мы будем рады прогуляться. Верно, сестрички?

Судя по горящим глазам юных грандсиньорин, в компании любимого брата они готовы были пересечь Великую Мауритскую Пустыню, причем пешком и с поклажей! Алиенора тут же радостно закивала, а Береника спросила, можно ли взять с собой утку. Вдруг той захочется поплавать в настоящей речке возле поместья?

– Я бы не советовал, – мягко возразил Альс. – Ее могут принять за обычную дикую утку, поймать и съесть. Да и звери там водятся… Лорд Фарелл, к примеру, тоже оставит своего енота во дворце.

Немного погрустнев, Береника признала, что в дворцовом фонтане ее Крякси будет привычно и безопасно, а Лучано, погладив на прощанье изрядно постройневшего и по-летнему гладкого Перлюрена, предложил грандсиньорине прихватить утке из поместья подарок. Например, мелкую живую рыбешку, которую можно пустить прямо в фонтан… Грандсиньорина Береника от этого предложения пришла в восторг, а Перлюрен посмотрел с подозрительной заинтересованностью. Похоже, он тоже не имел ничего против рыбы в фонтане.

– А ты мог бы и сам себе рыбы купить, – нравоучительно сказал ему Лучано. – Для чего-то же ты копишь деньги? Или, может, познакомить тебя с синьором Томасо? Сделаешь вклад в его банк и будешь тратить проценты!

Перлюрен недоверчиво фыркнул, словно богатый крестьянин, которого пытается обмануть ушлый городской адвокатторе, и вразвалочку ушел в парк – наверное, присматривать самый подходящий для разведения рыбы фонтан…

А Лучано вслед за Альсом шагнул в портал, чтобы через мгновение выйти на вершине другого холма, соседнего, откуда поместье Вальдеронов было видно как на ладони.

– Братец, а правда, что вы бегали вокруг этого поместья, когда учились фехтованию? – спросила неугомонная Алиенора.

– Истинная правда, – улыбнулся Аластор. – И не по одному разу.

– Каждое утро?! – усомнилась та.

– Каждое утро и в любую погоду, – серьезно подтвердил Альс. – Месьор д’Альбрэ был очень… заботливым учителем.

– Могу поспорить, в то время тебе так не казалось, – заметил Лучано. – Люди редко ценят своих наставников по достоинству, особенно если те требовательны.

– Ошибаешься, – спокойно возразил Аластор. – Я всегда был благодарен за все наставления, которые получил, причем не только от месьора Жозефа. Другое дело, что подобную услугу не всегда удается оценить сразу. Я много лет ненавидел Грегора Бастельеро за то, что считал унижением, а ведь на самом деле это был урок – и, между прочим, драгоценнейший.

Лучано лишь молча кивнул, признавая его правоту. В самом деле, враги учат нас ничуть не хуже, чем друзья, а то и лучше. Во всяком случае, доходчивей. Иногда один удар заменяет сотни слов, от которых не было никакого толка! Хотя это не про Альса, он-то и слова понимает отлично.

…Внутри поместье оказалось таким же уютным и славным, как на первый взгляд снаружи. Обстановка, правда, неновая и небогатая, во всяком случае, по сравнению с роскошными палаццо, которых Лучано навидался. Массивная старинная мебель, бережно натертая воском, чистая, хоть и слегка потертая обивка, простота, аккуратность и удобство во всем.

– Знаешь, Альс, этот дом очень похож на тебя, – сказал Лучано, когда в столовой им подали такой же бесхитростный, но сытный и вкусный завтрак. – И на твоих почтенных родителей – тоже. Просто удивительно, как он отражает вашу душу! Теперь я еще лучше понимаю, как ты ухитрился вырасти таким, каков есть.

«И не понимаю, как синьорам Аманде и Лоррейн это не удалось», – добавил он про себя, но, разумеется, промолчал.

– У тебя красивый дом, братец, – подтвердила Береника и тут же бесхитростно поинтересовалась: – А почему ты не построишь здесь дворец?

– Дворец? – Аластор удивленно приподнял брови. – Но зачем? Ты же сама сказала, что дом красив и так?

– Здесь очень приятно жить, – поспешно заверила Береника, привычно смутилась, но все-таки робко продолжила: – Просто кузен Джакомо рассказывал, что у них в Джермонто есть главный дворец и второй, за городом. Там они живут летом, когда в городе жарко и начинаются болезни от плохой воды. А еще туда можно ездить, когда захочется! Если бы здесь был дворец, мы могли бы приезжать сюда с фрейлинами, а ты брал бы с собой лорда-канцлера и придворных. И госпожу Катрину, и Джастина, и даже Флориморда!

«Вот чудесный отдых-то получится, – усмехнулся про себя Лучано. – С канцлером и придворными! Интересно, как Альс объяснит это маленькой принцессе?»

– Ну, Флориморда я мог бы взять с собой и так, – улыбнулся Аластор. – Только боюсь, что он не поладит с местными котами. А что касается остального… – Он на мгновение задумался, а потом спросил: – Скажи, Береника, ты же любишь свою утку? А помнишь павлинов, которые живут в королевском зверинце? Они красивые, верно? Хотела бы ты потерять свою утку, взамен получив павлина?

– Потерять Крякси? – ахнула Береника. – Нет, ни за что! Не нужен мне никакой павлин! Даже самый красивый – все равно не нужен!

– Вот видишь, – снова улыбнулся Аластор. – Я люблю это место таким, какое оно есть. Да, здесь нет фонтанов и парка, нет галерей и лишних комнат для ваших фрейлин… Но здесь живут воспоминания о моем детстве, а оно было таким счастливым! Если я снесу поместье и построю на его месте дворец…

Он замолчал и взглянул на Беренику, ожидая ответа. Лучано затаил дыхание и превратился в слух, как, похоже, и все за столом.

– Ты их потеряешь, да? – тихонько сказала Береника. – И дворец тебе их не заменит. Я поняла, братец. Дело не в том, что красивее, а в том, что ты любишь. Или кого…

– Ты все верно поняла, Береника, – кивнул Аластор. – И я очень рад этому!

– А я тоже все поняла! – поспешно сообщила Алиенора и дернула сестру за рукав: – Ну, сама подумай, зачем нам здесь фрейлины? Ты что, хочешь, чтобы нас опять никуда не пустили? Ни в лес, ни к реке, ни даже просто на дерево залезть? Тетушка Джанет обещала научить меня печь пирог с печенью! И показать, как обрезают розы! А дядюшка Себастьян сказал, что у той лошади, на который мы в прошлый раз катались, родился жеребенок! Я хочу посмотреть жеребенка и покормить его! А братец Аластор и так видит лорда-канцлера каждый день, пусть отдохнут друг от друга! Я ведь правильно все поняла, братец?!