Текст книги "Мета-игра. Пробуждение"
![](/books_files/covers/thumbs_240/meta-igra-probuzhdenie-225188.jpg)
Автор книги: Данияр Сугралинов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 2. Странный доктор
С детства я привык к тому, что мне недоступно то, что доступно моим ровесникам. Я не попадал цветными кольцами на ось, выстраивая пирамидку, чем доводил практически безграничное терпение воспитательницы в детском саду до края, так, что она, пряча за милой улыбкой раздражение, собирала ее за меня. Я плохо играл в прятки, не мог взобраться сам на горку, становился легкой добычей в догонялках… Футбол, хоккей, баскетбол – все, что требовало хорошей координации движений, было не для меня. Что касается плавания, то, добившись определенных успехов в умении не захлебнуться на глубине в метр, я и на этом виде спорта поставил крест. Спорт, танцы, скоростной спуск по лестнице, боулинг, роликовые коньки, самокат – на каждом из этих развлечений я видел штамп: «Неприменимо для Матвея».
Я повторял это каждый раз, сталкиваясь с очередным «это мне недоступно». И, пожав плечами, просто принимал новое ограничение.
Сложнее было свыкнуться с тем, с чем я столкнулся в видеоиграх. Я помню, как тетя Полина подарила мне неновую игровую консоль с геймпадом, и мне казалось – вот же оно! Вот это – мое! На той стороне экрана нет Матвея-инвалида, а есть Матвей-герой! Я мог колонизировать миры, побеждать монстров и спасать принцесс.
Но то, что я усидчивостью и терпением преодолевал в сингл-режимах, требовало совсем иного в сетевых. Быстрая реакция, четкий микроконтроль, отличная координация – без этого невозможно преуспеть ни в Counter-Strike, ни в Dota 2, ни в Fortnite, ни в любой другой сетевой игре. Мои пальцы даже близко не успевали за всем, что успевал продумать мозг.
Но я привык и к этому, решив, что мое призвание в другом. Я увлекся моддингом. Делал карты для стратегий и шутеров, пока не осознал, что у меня лучше всего получается продумывать сценарии. Не просто мини-локации, а локи со своей историей и сюжетом, квестами, тактикой прохождения.
Наверное, поэтому первое, что я подумал, когда очнулся, – прошла ли карта модерацию? А если так, то сколько игроков уже опробовали ее? Понравилась ли она им? Какие отзывы? Заработаю ли я что-то на ней? Я попробовал дотянуться до смартфона, когда осознал, что нахожусь не дома.
Приглушенные голоса… Запах лекарств… Шелест простыней… Это больница.
Я открыл глаза.
Все было как в тумане. Одиночная палата, приглушенное белое освещение, просвет окна с тусклым фонарным светом. В звенящей тишине я расслышал пиканье аппаратуры у кровати и шелест мокрой тряпки, которой кто-то тер пол. Потом звон металлической ручки ведра. Шаги, и снова шелест. Где-то далеко раздался тихий мужской голос и едва слышный женский.
Жутко болела голова. Я попробовал поднять руку, но не почувствовал ее. Другая тоже не слушалась. В груди заныло нехорошее предчувствие. Сигналы мозга, и так не идеальные, не достигали конечностей – ногами пошевелить я также не смог.
Я вскрикнул от испуга. Вместо вскрика получился какой-то придушенный хрип. Нет, этого не может быть! Сердце забилось чаще, лицо покрылась испариной, а я отчаянно старался почувствовать тело, но не мог.
Собравшись с силами, я попытался пошевелить хоть чем-нибудь, но мне не удалось даже двинуть шеей. Как так? Может, меня накачали лекарствами, и…
Я набрался терпения, стараясь успокоиться. Все будет хорошо. Двадцать первый век, сейчас почти все лечат. Надо просто подождать.
По моим прикидкам, прошло больше двух часов, может, больше, не знаю, я потерялся во времени. Ничего не изменилось, я все так же не чувствовал тела. У меня началась паника. Пусть кто-то придет и объяснит, что со мной! Я заорал.
У меня не получилось. Я драл глотку, но слышал только шипение и продолжал напрягать связки, пока не закончился воздух в легких. Набрался сил и снова закричал. И, наконец, услышал себя.
Этот вопль наполняли отчаяние и чувство несправедливости, ужас и разочарование из-за несбывшихся мечтаний. Работа гейм-дизайнером, девушки, прыжок с парашютом, путешествия – все было потеряно для меня. Будто высшая сила не удовлетворилась отобранными при рождении возможностями, вытащила космические ножницы и безжалостно отрезала еще один огромный кусок от моего будущего.
На крик кто-то прибежал. Я не видел кто, не в силах пошевелить шеей. Скосив глаза, перестал орать. В дверном проеме маячили два силуэта: дежурная медсестра и усатый доктор.
– Пришел в себя, Колесников?
Доктор подошел ближе, изучил показания аппаратуры. Пальцами открыл мне глаз и ослепил светом фонарика.
– Я ничего не чувствую! Я даже головой не могу пошевелить… – мне показалось, что я это прокричал, но доктор лишь озабоченно покачал головой.
– Не напрягайся, все равно непонятно, что ты пытаешься сказать. Попробуй успокоиться…
Его голос стал неразборчивым. Что-то ткнулось в руку, а может, мне просто показалось. Доктор продолжал говорить, но мое восприятие реальности разбилось на стоп-кадры ощущений. Шорох, что-то холодное на локтевом сгибе, укол…
Время порвалось на куски. Где-то на фоне безмолвия темной бездны, куда я падал, слышались голоса.
Равнодушный голос врача: «Патоморфологический ушиб головного мозга… Динамика пациента отрицательная… Регрессия функции…» Сочувственные разговоры пришедших однокурсников. Всхлипывания тети Полины: «Мотька, как же так?», решительно-суровый голос Вовы: «Все, Полинка, он овощ! Подумай…» и жалобный Сашкин плач: «Мотя, проснись! Просыпайся!»
– Просыпайся! – требовательный голос братишки раздался совсем рядом. – Ты ведь меня слышишь! Просыпайся!
– Сашка… – прошептал я, но не услышал даже сам себя.
– Он очнулся!
Я почувствовал, как его маленькая ладонь гладит меня по лбу.
– Саша! – вскрикнула тетя. – Что ты делаешь?!
Братишка делал то, что и всегда, когда я притворялся спящим, а он хотел меня разбудить – разлеплял мне веки, раскрывая глаз. Губы дернулись в попытке растянуться в улыбке. Мне никак не удавалось сфокусировать взгляд.
– Тебе показалось, сынок, – горький голос тети Полины донесся совсем издалека.
Я изо всех сил пытался не отрубиться снова. Напрягал все мышцы, стараясь подать знак, что слышу, что просто не могу ответить и…
– Сынок, Мотька тебя даже не слышит, – голос тети затухал с каждым словом. – Не буди его. Если поправится…
– Да брось! – раздраженно перебил ее Вова. – Такое не лечится. Доктор же сказал, что состояние только ухудшается
– Он поправится! – всхлипнул Сашка, а потом заплакал – громко, безысходно, сам не веря в свои слова. Его плач едва проник в мое угасающее сознание. – Он обещал мне показать свою новую карту! Он обещал!
«Я обещал», – согласился я, снова тая во тьме.
* * *
Тетя Полина с Сашкой приходили еще. Или нет? Я слышал их голоса, но понять, был ли это один визит или они появлялись много раз, не мог. Вовы с ними не было, а если и был – молчал. Его голоса я больше не слышал.
Зато я часто слышал голос врача. Не того, что пришел на мой крик, когда я впервые очнулся, а другого. Он назвался Юрием Андреевичем, хотя для такого обращения голос у него был слишком молод. Его я так ни разу и не разглядел. Он заходил часто и поначалу в основном молчал, изучая мое состояние, но его присутствие я определял безошибочно. От него исходил явственно ощутимый морозный запах. Не знаю, как еще объяснить этот дух свежести, хвои и льда.
О том, что медсестры ставят капельницу или делают уколы, я догадывался только по изменяющемуся состоянию – навалившейся сонливости или расходящемуся жару в венах. Потому не знаю, что за аппаратуру использовал Юрий Андреевич, но благодаря ей он каким-то непонятным способом умудрялся со мной общаться.
Он начал задавать вопросы, на которые можно было ответить однозначным «да» или «нет», и вопросы эти были далеки от медицины. Они вообще были очень странными. К примеру, доктор описывал мне ситуацию:
– Представь, что у тебя есть близкий друг. Самый-самый близкий. Друг берет у тебя взаймы крупную сумму денег. Например, столько, сколько ты зарабатываешь за год. И не возвращает. Потом он попадает в беду – врачи находят у него тяжелую болезнь, и чтобы излечиться, нужно провести дорогостоящую операцию. Не зная, к кому еще обратиться, он просит помощи у тебя. В твоих силах ему помочь. Ты ему поможешь?
«Друг? – думал я. – Настоящих друзей у меня никогда не было, а будь такой, я бы за него поборолся. Ну не вернул деньги, и ладно, значит, не смог. Вернет, когда сможет. А сейчас главное, чтобы он вообще выздоровел!». Я думал об этом, а Юрий Андреевич подтверждал, что уловил ответ:
– Значит, поможешь, – говорил он. – Хорошо. Идем дальше. Представь, что ты – руководитель подразделения особого назначения. Террористы захватили школу…
Со временем мне полюбились заковыристые истории странного доктора, – они заставляли мозг усиленно работать, выстраивая сцены, продумывая персонажей, их мотивы и варианты развития событий. День ото дня задачки Юрия Андреевича становились все сложнее, а сделать в них однозначный выбор труднее и труднее.
Но странность была не только в этом. Юрий Андреевич появлялся в моей палате по ночам, это я мог сказать с уверенностью. Зрение отказывало, я перестал видеть даже силуэты, только световые пятна, но мог отличить день от ночи.
В таком положении я провел не меньше месяца. Кажется, за окном выпал снег. Меня возили в операционную, а очнувшись, я по тупой непроходящей боли в затылке догадался, что мне делали операцию. После нее все стало еще хуже, и если бы не визиты тети Полины и Сашка, я бы решил, что обо мне все забыли. Братишка рассказывал про школьный праздник и о новой игре, подаренной мамой, и снова просил, чтобы я проснулся, встал и поехал с ними домой – проходить игру вместе. Он иногда плакал, а иногда злился на меня. Но плакал все же чаще.
В одну из ночей я ощутил запах мандаринов, услышал шорох конфетных оберток, затем издалека донесся хлопок шампанского и звон фужеров.
Посленовогодняя ночь, когда меня окончательно накрыло тьмой, и я перестал видеть вообще, должна была стать для меня последней. Я устал. Голова раскалывалась так, что хотелось просто умереть. Новый год казался далеким, и подсознательно я надеялся, что встану на ноги или хотя бы меня отправят домой, и пусть даже парализованный, встречу первое января в кругу семьи. Не вышло.
Я дотянул, но понимал, что умираю. Все было передумано много раз, я нашел все хорошее и замечательное, что у меня было: теплые родительские объятья, заботу тети Полины, любовь Сашки, дружеские подтрунивания одноклассников и однокурсников, и даже работу в пиццерии у дяди Давида. И это не говоря уже о виртуальных книжных, киношных и игровых мирах, в которых я прожил сотни жизней.
Я собрался уходить, когда снова ощутил появление странного доктора. Я слышал его тихое размеренное дыхание и морозный дух.
– Матвей! Матвей! – голос Юрия Андреевича пробился сквозь забытье.
Открыть глаза мне уже не удалось.
– Не напрягайся. Просто слушай. Дела твои плохи, Матвей. Операция прошла неуспешно, мозг безвозвратно поврежден. Черепно-мозговая травма наложилась на церебральный паралич – это вызвало каскадные нарушения. Зрение тебе уже отказало, слух на грани, там все на грани. В любой момент может отказать сердце или легкие, а на аппарате искусственного дыхания долго тебя держать не будут. Завтра тебя планируют отключить, и твоя семья уже дала согласие…
Его слова доносились издалека, будто и говорил он не со мной. Вот и все – конец. Окончательно и навсегда. Такая недолгая жизнь, столько всего я не увидел, не ощутил, не узнал. Я хотел ему ответить, что еще недавно был готов умереть, но теперь мне безумно хочется жить, что все это ужасно несправедливо, но говорить я не мог.
– Никто не хочет умирать, Матвей, – в бесстрастном голосе появились сочувственные нотки. – Но не каждый заслуживает жизни. Мы с тобой много общались, и я думаю, что ты – заслуживаешь. Не жизни растения, а полноценной, даже более полноценной, чем у большинства других. Именно поэтому я здесь и разговариваю с тобой. Слушай внимательно.
Я попробовал сосредоточиться, но его голос был все так же далек, и мое собственное сиплое дыхание казалось громче, чем слова Юрия Андреевича. О чем он вообще говорит? Что-то непонятное…
– Я могу тебя излечить. Полностью убрать последствия полученной травмы. Все, что требуется, это твое согласие.
– Я почувствовал, как он протирает мне веки чем-то влажным.
– Открой глаза.
На этот раз получилось. Я разлепил веки и долго пытался сфокусировать взгляд. Он терпеливо ждал, и мне наконец удалось разглядеть склонившуюся надо мной фигуру. Узкое лицо, тонкие серые губы, огромные темные провалы глаз.
– Матвей, повторяю, мне нужно твое согласие. Моргни один раз, если понял.
Я закрыл глаза, снова открыл.
– Хорошо. То, что я собираюсь сделать, требует твоего безусловного согласия. Видишь ли, это не традиционная медицина. Это вообще не медицина. И это нельзя внедрить силой и кому попало, нужно естественное принятие Меты психикой человека. На мой взгляд, ты подходишь, но у Меты свои критерии.
Мета? Он произнес это слово будто имя или какое-то название.
– Что это? – попытался спросить я, не чувствуя губ, но он меня понял.
– То, что я имплантирую в твой спинной мозг, называется нейроморфный чип. Твое восприятие реальности станет намного шире, но те возможности, которые даст тебе нейроморф, зависят только от тебя. Исцеление тела – всего лишь побочный эффект. Будет больно, но это не самое главное. Видишь ли… – Он замялся. – Должен тебя предупредить. Могут быть, скажем так, и другие эффекты. Не очень приятные. Вероятность этого есть. Моргни три раза, если согласен и готов.
Я был готов на любые эффекты, готов перетерпеть всю боль мира просто за шанс жить! Поэтому моргнул я намного больше трех раз, пытаясь выразить абсолютное согласие.
– Все, все, я понял, – сказал он, скупо улыбнувшись. – Сейчас введу тебе препарат, который немного ослабит боль и замедлит метаболизм. Восприимчивость тоже снизится, хотя куда уж больше… К сожалению, полный наркоз невозможен, для полноценной нейроимплантации требуется, чтобы ты был в сознании. Самое главное – не кричи. Терпи! Иначе полбольницы сбежится, и процедуру могут прервать. Понял?
Я снова моргнул. Тогда доктор открыл маленький чемоданчик, поставил его рядом, достал что-то и ткнул этим мне в шею.
Сердце забилось совсем медленно и слабо, и только по сменившемуся полю зрения я понял, что доктор перевернул меня на живот. Чуть ниже шеи меня коснулось что-то острое и холодное. Вдавилось сильнее… и будто пробило мой позвоночник. Доктор просил не кричать, я как мог стиснул зубы. Кажется, в этот момент он наклонился ко мне, потому что его шепот прозвучал у самого уха, теперь он был более взволнованным и каким-то сдавленным:
– Матвей, послушай еще. Те, кто прислали меня, хотят с твоей помощью совершить что-то ужасное. Я оценил, как ты проходил мои тесты, и мне кажется, что ты не должен становиться слепым исполнителем чужой воли. Поэтому я очень надеюсь, ты сможешь противостоять им. Постарайся… – его голос дрогнул, он кашлянул. – Постарайся остаться собой, Матвей.
По моему позвоночнику растеклось адское пламя. Через бесконечные секунды боли, когда я даже не мог вздохнуть, все кончилось. Где-то вверху, как будто издалека, послышался голос:
– Все, уже все. С тобой это прошло на удивление быстро. Заклеиваю. Готово. – Он перевернул меня на спину, склонился и прошептал: – Удачи, Матвей. Жди пробуждения!
А потом началось что-то очень странное.
* * *
Я падал и падал в бесконечной темной бездне, так долго, что в какой-то момент подумал: может, я и не падаю, а просто завис где-то в космосе? Но где тогда звезды?
И они появились. Ярко-горящие точки, как пиксели, вспыхнув, стали стекаться друг другу и преобразились во что-то знакомое.
Пиктограммы? Руны? Они несколько раз сменились, пока не появились понятные слова:
Для мысли и действия рожден человек.
Стоило мне прочесть надпись, как она исчезла, сменившись другой:
Язык интерфейса определен и установлен: русский.
Вокабулярный запас игрока и база образов считаны, адаптированы и будут использованы в дальнейшей коммуникации.
Словно убедившись, что я не только смог прочитать, но и понял написанное, текст мигнул и опять изменился:
Интеграция и активация нейроморфа завершена успешно.
Определение точки инициации завершено успешно.
Идет процесс сканирования тела игрока: 1 %.
Нейроморф? Ну да, его упоминал Юрий Андреевич… Я с нетерпением ждал окончания сканирования. Не знаю, сколько времени висел так, во мгле. Самого себя я не видел и не ощущал – ни тела, ни глаз, ни даже дыхания.
Пока цифры процентов очень медленно сменялись, я успел вспомнить всю свою жизнь; сочинить гайд по прохождению большого подземелья в Forgotten Battlegrounds; выстроить с десяток теорий того, что за штуку установил мне странный доктор, а потом окончательно впасть в полудремотное состояние.
Оттуда меня вывел импульс, смывший забытье. Текст обновился:
Сканирование тела игрока завершено. Анализ вокабулярного запаса завершен.
Оценка физического состояния произведена: 12 %.
Оценка интеллектуального состояния произведена: 78 % по стандарту вида, 245 % по стандарту Меты.
Расчет уровня игрока…
Возможно присвоение уровня: −6 (отрицательное значение).
Игрок, выберите один из возможных вариантов стартовых условий игры:
1. Присвоение стартового уровня с отрицательным значением (−6) с сохранением текущих повреждений тела. Бонус выбора: +3 случайных таланта, +100 % к скорости развития игрока.
2. Исцеление текущих повреждений тела с дальнейшим присвоением стартового уровня с отрицательным значением (−3). Бонус выбора: +2 случайных таланта, +50 % к скорости развития игрока.
3. Полное исцеление тела с дальнейшим присвоением стартового уровня с нулевым значением (0). Бонус выбора: +2 случайных таланта.
4. Полное исцеление тела с дальнейшим присвоением стартового уровня с положительным значением (1) и возможностью выбора класса. Бонусы отсутствуют.
Смущало активное использование слова «игрок», будто моя крыша окончательно поехала, и в коматозном бреду я играю во что-то как наяву… А может, все дело в этом самом «вокабулярном запасе», то есть, в словах, которые я обычно использую? Возможно, штуковина, которую установил мне доктор, просто оперирует знакомыми мне понятиями.
Я задумался. Большой игровой опыт говорил, что уровни можно поднять, а вот бонусные перки и повышенная скорость развития персонажа с самого старта – раз и навсегда. Но все это будет неважно, если я останусь тем же калекой, каким был, даже если нейроморфный чип вернет мне подвижность.
Исходя из этого, я откинул два первых варианта. Оставаться больным я не хотел ни за какие проценты к скорости развития.
То, что чип дал мне выбор между нулевым и первым уровнем, однозначно говорило о том, что разница между ними есть. Вполне возможно, что нулевой уровень урежет часть возможностей, которыми изначально владеет игрок первого уровня. Но никаких пояснений на эту тему не было. Я пробовал фокусировать взгляд на каждом из пунктов, мысленно нажать кнопку, использовать голос, не слыша себя. Все тщетно.
Буквы неподвижно висели в темноте. И тогда я выбрал – не просто повел взглядом или прочитал, но осознанно сделал выбор: третий вариант. Его нулевой уровень и два таланта были ерундой в сравнении с абсолютным исцелением!
Игрок, выбор сделан. Ты входишь в Мету, как:
Матвей Колесников, 0 уровень.
Генерация первого бонусного таланта… успешно.
Матвей, ты получаешь талант «Эрудиция» 1 уровня.
Талант дает способность подгружать по мысленному запросу известные знания (то, что знает не менее чем 0,001 % населения данной мировой локации).
Генерация второго бонусного таланта… успешно.
Матвей, ты получаешь талант «Скала» 1 уровня.
Талант дает способность полностью игнорировать любой урон в течение 1 секунды после первого воздействия (урон – все, что снижает уровень твоего здоровья).
Запуск полного исцеления тела игрока.
Исправление дефектов…
Ниже появились проценты, но на этот раз все затянулось дольше, чем когда шло сканирование. По телу словно поползли огненные муравьи. А точнее, они засновали внутри тела. Они прожигали дорожки в мягких тканях, костях и мозге, будто создавая во мне сложную, разветвленную микросхему. Больше всего их скопилось у основания затылка и в районе висков. Они копошились там, заливая голову жаром, мозг уже буквально кипел – а потом вспышка слепящего белого света накрыла меня.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?