Текст книги "Мета-игра. Пробуждение"
![](/books_files/covers/thumbs_240/meta-igra-probuzhdenie-225188.jpg)
Автор книги: Данияр Сугралинов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 7. Брат за брата
На ладони после стекла осталась лишь тонкая розоватая линия, будто заживающий след царапины. Уже к вечеру она исчезла. А ведь я тогда сжимал осколок так крепко, что острый край должен был до мяса располосовать руку.
На следующий день, в субботу, успев немного прийти в себя и отойти от ночной схватки, я забрал выигрыш – в четырнадцать раз больше, чем поставил. Не имея подобного опыта, ожидал подвоха, но все прошло очень буднично: меня пропустили внутрь, едва я показал квитанцию, а девушка-кассир приняла ее, отсчитала деньги и… все. Разве что одобрительно улыбнулась, увидев коэффициент.
Дома я вернул долг мучавшемуся похмельем и злющему после обидного проигрыша почти выигранных денег Вове, а сам поехал в магазин. Про компьютер мы с ним больше не говорили, все и так было понятно. Зато моего выигрыша хватило, чтобы купить игровой ноутбук.
Конечно, я попробовал выиграть еще. Вернее, сделал попытку предугадать исход спортивного события. Поставил ноут так, чтобы видеть монитор сверху, сам сел рядом и попытался активировать Тактический монитор.
Ни фига не произошло. Ни в этот раз, ни во все последующие, как бы я ни пытался, как бы ни морщил лоб, монитор не включался. И никаких пояснений от системы.
Единственное, что я вынес из той ситуации – Тактический монитор у меня был какой-то неполноценный. То ли он срабатывал во время смертельной опасности, то ли, что скорее, ему не хватало вводных данных. Я склонялся к этой версии, ведь у меня и персонаж, так сказать, неполноценный – нулевой.
Часа три я просидел в интернете, пытаясь найти упоминание человекоподобной твари с остроконечными зубами и увенчанным жалом щупальцем вместо руки. И неожиданно обнаружил нечто любопытное на сайте, посвященном городским легендам.
Раньше я обходил подобные места в сети стороной, считая их пристанищем сумасшедших разной степени безумия. И, как выяснилось, в общем-то, не ошибался, всяких психов там оказалось хоть отбавляй. Но один из этих психов, завсегдатай сайта «Паранормальный город» под ником Father Gregory, описывал в комментариях, что видел «зубастую тварь, которая двигалась как тень, с щупальцем и жалом вместо руки». Она якобы напала на девушку и затащила ее в темный переулок.
Хотя почему – «якобы»? Теперь я другими глазами смотрел на переписку всех этих фриков. Может, они совсем и не психи? Или кто-то из них стал таким именно после встречи с созданием вроде того, что напало на меня? Какие еще зловещие существа скрываются среди обычных городских улиц и окраинных кварталов?
Пообщаться с Father Gregory, увы, не получилось, последнее его сообщение было трехмесячной давности. Он в нем писал: «Собираю команду смелых парней, чтобы охотиться на исчадия тьмы. Устроим им собственный Рейвенхолм!» – и после этого уже не появлялся. Оставалось только гадать, что стало с ним и с его командой…
Остаток субботы я занимался настройками ноутбука, установкой пакета программ и игр. Сашка мне в этом активно помогал, но был какой-то квелый, его даже не радовала мысль, что он вот-вот сможет поиграть в свой любимый Minecraft. Его игровая консоль сломалась, Вова отнес ее «на ремонт», и тем все и закончилось. Кажется, даже сам Сашка понимал, что больше не увидит свою старенькую PlayStation.
– Случилось чего, Саш? – не выдержав, спросил я. Он редко дулся и был без настроения, только когда болел. Сейчас же он вроде абсолютно здоров. – Ты сам на себя не похож.
– Да… – Неопределенно махнув рукой, он отвернулся.
– А ну давай, колись. Что случилось?
– Ничего, – буркнул Сашка.
– Саня, ну ты чего? – Я взял его за голову и посмотрел в глаза. – Мы же договаривались? Мы братья и ничего друг от друга не скрываем.
И тут Сашку прорвало. Захлебываясь слезами, он рассказал, что во дворе появился новый мальчик на несколько лет старше, по имени Раф, и, едва появившись, он тут же начал устанавливать свои порядки. А когда кто-то возмутился, пришел старший брат Рафа и, дав под дых для профилактики «самым борзым», подкрепил статус новичка. Досталось и Сашке, причем вообще ни за что, и теперь его и еще нескольких малышей этот Раф гонял, заставляя выполнять всякие поручения.
– Маме говорил?
– Нет, ты чего! – возмутился Саня. – Западло!
– А Вове?
– Ага, конечно, – кивнул брат. – Зачем? И так смеется надо мной постоянно…
– Так, понял. Идем.
Я помог подняться упирающемуся Сашке и потащил на выход. Сколько мне пришлось перенести насмешек и издевательств во дворе! При одной мысли о том, что нечто подобное светит братишке, я закипел.
– Где он? – спросил я на улице.
– Вон, – показал Сашка на группу подростков, сидевших в беседке. Он остановился и, покраснев, попросил: – Мотя, не надо… Скажут, что тебе наябедничал, больше проблем будет… Они богатые, у них ларек свой на базаре. Итальянской обувью торгуют. Не надо, Моть!
– Да кто тебя только научил этому? Ты мой брат, это нормально – делиться с братом такими проблемами, понял? Этому уроду, значит, можно звать на помощь братьев, а тебе нет? Идем!
Сашка что-то не договаривал, а что именно, я понял, когда увидел того самого Рафа. По уверениям «Меты», ему было тринадцать, но выглядел он на все шестнадцать. Похоже, Сашка по привычке все еще стеснялся меня или боялся, что и мне достанется.
Внешне уверенно я направился к обидчикам брата, подавляя в себе застарелые комплексы. Остановился перед ними, ожидая, когда на меня обратят внимание. Наконец, их беседа стихла, и все посмотрели на меня. Сашка стоял рядом, я держал его вспотевшую ладошку.
– Ты Раф? – обратился я к самому толстому.
– Я – Рафаэль, – ухмыльнулся тот. – А ты еще кто?
– Матвей. Я брат Саши. Еще раз услышу, что ты его обидел, будешь иметь дело со мной. Понял?
– Понял, – осклабился тот. – А что, он уже жаловался, что его обидели? Эй, Сашок, ты чего?
Сидящие вокруг пацаны с готовностью рассмеялись.
– Так это же Мотя-шмотя! – истошно заорал какой-то пацан. – Мотя-дурачок!
Он, кривя губы, изобразил мою старую манеру разговаривать, чем вызвал новый взрыв смеха. Я почувствовал, как сжимаются кулаки, но сдержался. Это же дети, что мне, драться с ними? В любом случае получалось, что я теряю лицо. Уйду – струсил, начну драться – на детей руку поднял. Дилемму разрешил сам Раф.
– Вон брат мой с отцом. С ними поговори. – Он спрыгнул с перил беседки, на которых сидел. – Щас позову. Сашок, а ты не прав! Будешь должен!
Раф подошел к грузовичку, у которого стояли усатый толстый мужчина и парень. Судя по идентичной фамилии, показанной мне системой, отец и старший брат. Что-то сказав им, Рафаэль показал на меня и вальяжно пошел к нам. Сплюнув, за ним направились отец с братом. Последний, кажется, пытался заранее задавить меня психологически и на ходу бил кулаком о ладонь.
– Послушай, уважаемый… – Отец Рафа остановился передо мной и сделал паузу.
– Матвей, – сказал я.
– Тимур меня зовут, – представился тот в ответ. – Матвей, уважаемый… Мы здесь люди новые и не хотим ссор. Зачем нам конфликты? Это же дети, а дети сами разберутся!
– Дети разберутся сами, но воспитывают их родители и старшие братья, уважаемый Тимур. Поэтому я настоятельно прошу вас поговорить с сыном – пусть перестанет лезть к малышам. Моему братишке всего семь лет, у него свой круг общения.
– Обязательно поговорю, Матвей, – заверил меня Тимур. – Обязательно!
Похлопав меня по плечу мясистой ладонью, он вернулся к грузовику. Однако его старший сын Камиль остался, насмешливо поглядывая на меня. Он был моим ровесником, но выглядел опасно. Поджарый, с бурлящей внутри энергией, из-за чего движения его казались пружинистыми и резкими.
Сверкнув белозубой улыбкой, он качнул головой:
– Пойдем?
– Куда?
– Туда можно, – он неопределенно повел рукой в сторону арки. – Чтобы без свидетелей.
– Зачем?
– Не ходи, Мотя! – Сашка повис на руке. – Он тебя убьет! Он борец! Чемпион…
Отодвинув братишку, я приблизил лицо к лицу Камиля и процедил:
– Еще раз ты или твой брат обидите моего Сашку – я вас убью.
Тот скривил рот и чуть задрал голову. Зачем он это сделал, я понял в следующий миг, когда он схватил меня двумя руками за уши и резко потянул на себя, чтобы ударить лбом в лицо.
Активация таланта «Скала» оказалась как никогда кстати. Если честно, нечто подобное я и прогнозировал, провоцируя Камиля именно на глазах у дворовой пацанвы. Крушить авторитеты надо прилюдно, иначе не считается, да и не поверят.
Если бы брат Рафа решил вот так, со всей дури, пробить лбом бетонную стену, получился бы примерно такой же эффект. Он не просто расшиб себе голову – его ноги подогнулись, и он свалился на землю, а меня всего лишь слегка качнуло назад.
У ребят отвалились челюсти. Я, не давая им времени прийти в себя, нагнулся над Рафом, схватил за ворот модной рубашки и зловеще выдохнул в лицо:
– Тронете брата – пожалеете. Понятно?
Раф ошалело закивал.
– Молодец. И от других малышей отстаньте. Тронете – я узнаю!
Отходя от корчившегося Камиля, я услышал, как его подскочивший отец злобно что-то говорит не по-русски. Я остановился. Развернулся к присевшему на корточки у тела сына Тимуру:
– Вы что-то сказали, уважаемый?
Взгляд, полный ненависти, мог бы прошить насквозь, но он лишь покачал головой и выдавил улыбку:
– Ничего, парень, ничего. Вы подростки, вы сами разберетесь… Никаких обид!
* * *
Вечер прошел как-то скомканно. Саня воспрянул духом. Выпросил ноут и, дождавшись установки любимой игры, тут же с головой ушел в нее. В таком приподнятом настроении ему даже плохо действующая рука почти не мешала.
Ну а я занялся разбором старых вещей. Новая жизнь подразумевала новые вещи, ту же одежду, например, но денег на это пока не было. Тем не менее я без жалости собрал в кучу все годами заношенное, залатанное и тысячу раз перестиранное и вынес во двор.
– Добрый вечер, баба Рая!
Старуха Сергеевна сидела у подъезда и качала коляску, в которой посапывал ребенок. При виде меня она заинтересованно прищурилась и поманила к себе. Я нехотя подошел. Что-то в ней всегда меня отвращало – то ли фальшивое проявление заботы и сочувствия, то ли вполне искренняя озлобленность и ненависть ко всему и ко всем.
– Кому добрый… – пробормотала она. – А кому и… Ты куда это такой красивый намылился, Мотя? И что у тебя там?
– Старье несу выкидывать. А вы кого нянчите?
– А шут его знает! – воскликнула Сергеевна. – Святозар? Ярополк? Из каких древних преданий только имен понабрались? Вот, привезли. Сами гулять поехали, а мне, старой, с их дитем сиди!
– Так вы же не бесплатно.
Старуха не первый год подрабатывала нянькой. Молодые родители давно знали, что в нашем доме есть Раиса Сергеевна, которая за пять сотен в час посидит с ребенком.
На мои слова старуха отреагировала с негодованием и разразилась речью, из которой следовало, что на те деньги, что ей платят, ничего не купишь, и делает это она из любви к детям. Дослушивать я не стал, просто вежливо согласился с нею и ушел.
И только отойдя на несколько шагов, сообразил, что же меня смущало в старухе. Оглянувшись, мазнул взглядом по информации, показанной Метой:
Раиса Сергеевна Гадра (вне Меты)
Соответствие Мете: 78 %.
Биологический возраст: 179/181.
Отношение: равнодушна.
Я некоторое время пялился в цифры, не веря своим глазам, но ни возраст Сергеевны, ни прогнозируемая величина жизни не менялись: 179/181. Не иначе, какой-то сбой. Баг. Глюк.
Вернувшись домой, я между делом поинтересовался, как давно тетя Полина знает Сергеевну, но ничего нового не услышал:
– Ну, как переехали сюда лет шесть назад, с тех пор и знаем ее, – удивилась вопросу тетя. – Ты чего, Моть? Вроде не маленький был, должен помнить.
Вова к тому времени уже оклемался и, выпросив у тети Полины денег, пошел играть в карты с какими-то знакомыми. Его активному жизненному стилю можно было позавидовать – ни дня без встреч с друзьями. Спорт, покер, боулинг, бильярд, просто походы в питейные заведения… Вот только обходилось это недешево, особенно учитывая его азартность, а потому давно задуманная тетей Полиной замена старого холодильника на новый все время откладывалась. И это заставило меня задуматься о том, как использовать свои возможности для заработка денег.
Полночи я ворочался, думая, а потом и весь следующий день размышлял. Записывал все идеи, даже самые бредовые. Появилась даже совсем идиотская мысль выступать в цирке со смертельным номером. Не знаю, с каким… например, отбивать пули лбом или прыгать из-под купола цирка и не разбиваться… Но в итоге все это ушло в список дурацких идей. Рисковать жизнью и привлекать лишнее внимание глупо.
Туда же были отправлены идеи с игрой в казино – похоже, Тактический монитор не предназначен для подобных вещей. Лучше что-то более реалистичное: возобновить учебу в универе, искать работу и… поучаствовать в какой-нибудь интеллектуальной игре. Эрудиция позволяла надеяться, что я смогу ответить на любой каверзный вопрос, вот только нужно развить способность. Скорость восстановления м-энергии дает возможность использовать талант не чаще, чем раз в несколько часов. Промежуток времени варьировался и, видимо, зависел от того, насколько я устал и как отдыхаю.
В общем, воскресный день ушел на планы, на дом, на Саню, которого я с удовольствием сводил в кино, и на поиски информации. Последнее, впрочем, новостей про Мету никаких не дало.
Выздоровление и вдруг ставшая нормальной жизнь – в сравнении с той, что у меня была, – повлекли за собой кучу вопросов. Что с универом? Как там мои сокурсники? Они навещали меня пару раз, когда я только попал в больницу, но потом не приходили… забыли про меня – и мне про них забыть? Где искать работу? Стоит ли продолжать жить с тетей или…
Многое из того, что казалось таким важным раньше, потеряло краски и больше не пробуждало почти никаких эмоций.
Честно говоря, даже идея разработки карты для Forgotten Battlegrounds не вызвала былого воодушевления. Сашка ныл, уговаривая меня заняться следующей картой – попроще, подинамичнее. Но мне совсем не хотелось. Я честно попробовал открыть редактор и… потупив с часок, закрыл, даже не сохранив проект. Если вдохновения нет, то ничего с этим не поделаешь. Многодневное просиживание за игровой картой казалось нерациональным расходованием времени.
Уже вечером, возвращаясь из кинотеатра, мы с Сашкой встретили покачивающегося дядю Себастьяна. Дворовый алкаш на мой вопрос сумел ответить не очень вразумительно:
– Баба Рая? Эта старая карга? Да сколько я тут живу, столько и она, только раньше в другом доме жила! Я с армии вернулся, а она уже тогда была бабой Раей, прикинь! – Он поднял палец и, всмотревшись в него, многозначительно добавил: – Вечная! Бабка, Мотя, это не возраст! Это – состояние души!
И, заплетая ноги, Себа побрел прочь, по каким-то своим важным делам.
Глава 8. Брейншторм
Утро понедельника погрузило меня в подзабытую суматоху начала недели. Тетя Полина собирала Сашку в школу, готовила завтрак и красилась одновременно. Вова, почесывая голое пузо и зевая, занял ванную комнату минут на двадцать. Пришлось мне спешно умываться и чистить зубы над кухонной раковиной.
– Так что решил-то, Моть? – в очередной раз спросила тетя Полина. Она убеждала меня не спешить и дождаться следующего учебного года, чтобы повторить пропущенный курс. – Может…
– Поговорю с деканом и решу, – ответил я, прожевав бутерброд. – Год не хочется терять, попробую договориться: восстановиться и сдать пропущенную зимнюю сессию. Потом активно займусь учебниками и лекциями, буду готовиться к следующей сессии.
– Что? – чуть не поперхнулся вышедший наконец из туалета Вова. – Матвей, охота тебе время терять? Я же тебе говорил, иди работать! Заживешь самостоятельно…
Вчера вечером он снова уходил, а потому не знал моих дальнейших планов. Мое решение продолжать учебу энтузиазма в нем не вызвало. Ему хотелось, чтобы я перестал висеть мертвым грузом на и без того небольшом семейном бюджете. Правда, его проигрыши отжирали куда больше, чем я, но он почему-то помнил только о выигрышах. Проигрыши не считал – проиграл, забыл и будто и не проигрывал.
Но говорить всего этого я не стал. Опыта в таких делах у меня ноль, а предыдущих ухажеров тети Полины я помнил. Начнешь ей открывать глаза на их недостатки – и только хуже сделаешь. Любить их меньше она не перестанет, но расстроится, что в доме конфликт, и ее любимый племяш не уживается с очередным дядей Колей, Глебом или Маркизом. Был и такой – Марк, тощий интеллигент-алкоголик, Тютчева цитировал да Омара Хаяма. Все время требовал называть себя Маркизом – мол, голубых кровей и не потерпит иного обращения. Чучело. Я уверен был, что тетя Полина рано или поздно выгонит его ссаными тряпками, но вышло иначе. Этот Маркиз однажды совсем перешел через край и привел какую-то женщину, спьяну решив, что моей тети нет дома. Зато дома был я – я и выкинул обоих, ухитрившись от ярости сделать это, даже невзирая на свою болезнь.
Вова сослался на то, что его срочно вызывают в офис, и ушел первым. Пока я лежал в больнице, машина окончательно перешла к нему, но оставлял он ее на паркинге компании, в которой работал. Туда он добирался пешком.
Из-за этого тетя Полина передвигалась по городу общественным транспортом, но лелеяла надежду, что со временем они с Вовой купят в кредит машину и ей. Пусть даже сильно подержанную. С ее работой это просто жизненная необходимость.
– А знаешь, Моть, машина – это же просто жестянка. Инструмент для работы, – сказала она в ответ на мои возмущения. – У нас некоторые девчонки на работе на новых «Шевроле» да «Рено» ездят, а толку? Мужика-то нет! Мучаются от одиночества! А у меня Вова есть. Знаешь, какой он?
– Знаю, теть Полин, знаю… – вздохнул я. – Он у тебя хороший.
Она никогда не ценила вещи больше, чем они стоили. Отношения с Вовой ей были намного дороже, а для меня важным было ее счастье.
Мы дошли до метро, а оттуда разошлись – я в универ, а тетя повела Сашку в школу, откуда сама поедет на работу.
Стоя в переполненном вагоне, я искоса разглядывал пассажиров, но так и не увидел никого с соответствием Мете более чем в тридцать процентов. Интересно, значит ли это, что им установка нейроморфа вообще противопоказана? Или его использование будет менее эффективным? И какое было соответствие у меня?
Встреча с деканом факультета прошла лучше, чем я ожидал. Меня внимательно выслушали, посочувствовали, покивали и дали добро, хотя и предупредили, что «У нас престижный вуз, и мы строго контролируем уровень образования наших выпускников».
Вот так, то ли пожурив за излишний для них геморрой, то ли напутствовав, Филонович выпроводил меня к секретарю, поручив ей подготовить график сдачи зимней сессии. И вернулся к себе, а я стойко выдержал заинтересованные взгляды присутствовавших в деканате преподавателей и секретарши Юли. Она повозилась с планировщиком, собрала график сдачи, приложила список тем курсовых и рефератов по всем предметам и выслала мне на почту. Но на этом не остановилась – распечатала все, сбегала к декану и принесла подписанный документ.
– Ну… Готовься, Колесников! Как только сдашь это, сразу надо будет приступать к летней сессии, так что о прогулках под луной можешь забыть до конца июня.
– Спасибо, Юля.
– Пожалуйста, Матвей. И… Ни пуха ни пера!
– К черту!
Система показывала, что Юлия мне сочувствует, а лет ей ненамного больше, чем мне, – двадцать три. Но все знали, что она замужем, и кольцо на безымянном пальце это подтверждало. В нашей группе училась ее младшая сестра, и Юля нас хорошо знала.
Я повернулся, чтобы уйти, но она меня остановила:
– Если захочешь повидаться со своими друзьями, они тренируются в триста шестой аудитории. Готовятся к общегородскому турниру среди вузов.
Выходя из деканата, я чувствовал на себе взгляды – благожелательные, но очень удивленные. Все-таки бывший инвалид, столько лежал в больнице, кома… Такие случаи всегда будоражат и… Дают надежду? Жизнеутверждающе влияют на других? Не знаю точно, поэтому или нет, но отношение всех преподавателей интерфейс отображал как симпатизирующее. Надеюсь, это поможет успешно сдать экзамены.
Своих сокурсников я нашел бурно обсуждающими варианты ответа на очередной вопрос «Брейншторма».
ИскИн этой суперпопулярной по всему миру игры засел где-то в облаке Google, и запустить ее в спортивном или тренировочном режиме мог любой, имеющий смартфон или ноутбук с голографическим проектором. По сути, проектор был не нужен, но с ним игра интереснее. Голограмма ведущего по имени Шелдон Мáксимус – немного полноватого усатого мужчины в смокинге, с умными глазами за стеклами роговых очков – известна по всему миру. «Брейншторм» стал чем-то вроде спорта, победа в нем студенческой команды повышала престиж вуза, поэтому ректораты активно поддерживали участников.
Естественно, что популярная интеллектуальная игра нашла кучу поклонников среди студентов, и все тут же начали друг с другом соревноваться, причем как онлайн с расчетом рейтинга, так и очно, в местных турнирах. Команда Гены Хворостова сформировалась еще осенью, до того, как я угодил в больницу.
Ребята до хрипоты спорили, но всех перекрикивал Юрка, пока ведущий «Брейншторма», сложив руки на груди, снисходительно улыбаясь, ждал ответа. Над его головой отсчитывал секунды таймер.
Юра энергично и нахально настаивал на своей версии. Генка, староста группы, который помог мне устроиться в пиццерию, наконец оборвал его, чтобы выбрать финальную версию. Еще в команде была Таня Есман, отвечающая за литературу и искусство, и Оля Воронцова. Я когда-то думал, что ее взяли за красивые глаза, но оказалось, что она отлично разбирается в современных трендах в крайне широком диапазоне – от возраста внуков Ким Кардашьян до знаменитых граффити-художников Нью-Йорка.
– Итак, господа, время вышло! – объявил Шелдон Максимус. – Вопрос был следующим: «Возможно, самым ярким подтверждением пророческого дара Нострадамуса является тридцать третий катрен четвертой центурии: „Юпитер соединится более с Венерой, чем с Луной, появившись в белой полноте. Венера, скрытая под белизной Нептуна, поражена Марсом, посредством мелкого белого зерна“. Какое событие предсказал Нострадамус?» Ваш ответ?
Генка поднял руку, команда умолкла, и капитан объявил:
– Мы считаем, что Нострадамус так предсказал начало Второй мировой войны.
– Ответ принят! – Глаза Шелдона как-то очень по-человечески, ехидно блеснули. – И он неверен! Верный ответ: Нострадамус предсказал открытие планеты Нептун. Вы ответили правильно на шестьдесят один процент вопросов, что является тридцать первым показателем в текущем рейтинге города…
– Пауза! – крикнула Таня. – Мотя здесь!
Она заметила меня первой, а вслед за ней головы ко мне повернули и остальные. И следом произошло то, чего я совсем не ожидал. Ребята по-настоящему обрадовались, всей гурьбой подступили ко мне. Юрец орал что-то радостное, девчонки ахали, я сразу попал в объятия Тани с Олей, а Генка радостно хлопал меня по спине. Два других члена команды были мне известны только заочно – они учились на другом факультете. Они просто стояли рядом и, не зная, что делать, улыбались. Нейроморф подсказал, кто из них кто – звали их Максим и Дмитрий.
Гена, распихав девчонок, обнял меня так крепко, что у меня хрустнули кости, а потом отошел и покачал головой:
– Это как вас там в больнице кормили? Ты в плечах шире меня стал, а был тощий как стручок!
– Да ладно? – ревниво не поверил Юрец, подошел и пощупал мне бицепс.
Я вздохнул – сговорились они, что ли? То Вова меня щупает, то Юра.
– А вы чего не на парах? – спросил я.
– Какие пары, старик? – воскликнул Генка. – Мы – единственная команда универа, пробившаяся через квалификационные раунды городского турнира! Нам сам ректор дал разрешение готовиться!
Юра, закончив тискать мой бицепс, вынес вердикт:
– Не, как был дохлым, так и остался. Ну… Может, немного поправился, а так…
Внезапно всем захотелось узнать подробности, а Юра сразу же предложил отметить мое выздоровление. Причем сейчас же, хотя было еще утро.
Я попробовал отказаться, но тут же подвергся атаке всей команды «брейнштормеров» и пообещал себе, что сегодня – ладно, но с завтрашнего дня с головой ухожу в учебу и поиски работы. Второе рождение наполнило меня бешеным желанием не терять времени. Посижу с ребятами – и домой, грызть гранит науки и впитывать терабайты видеолекций. На том и порешили. Только Генка попросил:
– Моть, ты подожди пару минут, мы еще один вопрос прогоним и пойдем. Хорошо?
Согласившись, я сел за парту и с интересом прислушался к вопросу Шелдона Максимуса:
– В пятидесятых годах двадцатого века вербовочным лозунгом военно-морского флота США была фраза: «Хочешь увидеть мир – вступай в военно-морской флот!» Вскоре среди американских пацифистов родился другой лозунг: «Вступай в армию, если хочешь увидеть мир, встретить много интересных людей и…» – Шелдон сделал паузу. – Закончите фразу.
Таймер начал отсчет с шестидесяти секунд. Ребята начали говорить одновременно, обсуждая версии.
– Пацифисты, пацифисты! – задавал направление обсуждения Генка.
– Ну, эти против войны, за мир, – выдал Макс.
– Подружиться с ними? – предположила Таня.
– Версия, – кивнул Генка. – Еще, еще!
– Слишком просто, – заявила Оля. – В чем подвох?
– Увидеть мир, встретить интересных людей и… – задумался Дима. – Обменяться значками? Влюбиться?
– Ага, ты еще скажи «трахнуть», – гоготнул Юрец.
– Версия, – записал Генка. – Четыре версии: подружиться, обменяться чем-то, влюбиться, заняться любовью!
– Точно! Занимайтесь любовью, а не войной! – воскликнула Оля. – Это был их лозунг!
– Осталось три секунды! – постучала по столу Таня.
Из любопытства я решил проверить, сработает ли моя Эрудиция в поиске ответа на такой вопрос. М-энергии хватало, и через мгновение я получил ответ. И не сдержавшись, выкрикнул:
– Убить их!
– Что? – не понял Генка.
– Время вышло! – громогласно объявил ведущий и повторил вопрос. – Ваш ответ?
– Отвечает Матвей, – вдруг заявил капитан. – Давай, Мотя, жги!
– Э… – От неожиданности я затупил на пару секунд, но собравшись, ответил: – Наш ответ: убить их.
– И это… – торжественно протянул Максимус, искоса поглядев на меня, словно мог действительно хоть что-то видеть, будучи простой голограммой. – Правильный ответ! «Вступай в армию, если хочешь увидеть мир, встретить много интересных людей и убить их». Вы ответили верно на шестьдесят три процента вопросов, что является тридцатым показателем в текущем рейтинге города, четыреста восемьдесят шестым в рейтинге страны, шесть тысяч…
– Закончить игру! – объявил Генка.
Максимус попрощался и скрылся в недрах смартфона. Капитан спрятал его в карман джинсов, ухмыльнулся и спросил:
– Ну что, идем праздновать?
– Идем! – закивали остальные и, с шумом сдвигая стулья и парты, поднялись.
Мы направились к выходу из аудитории, и я ощутил, как мне на плечо опустилась тяжелая Генкина рука:
– Слышь, Моть, а ты молодец! Может, к нам в команду? Для начала запасным, а там посмотрим. Ты как? Ребята, думаю, против не будут, а призовой фонд стоит того, чтобы побороться…
– С удовольствием, – обрадовался я.
Попасть в университетскую команду по «Брейншторму» – это же сбывшаяся мечта! Раньше меня туда никто и не подумал бы взять, из-за косноязычной речи я слыл тормозом. К тому же это повысит мою ценность для ректората, а значит и шансы остаться в универе.
– Я за! – подняла руку Таня.
– Я не против, – поддержала ее Оля. – Я даже всеми руками за!
Она вдруг потрепала меня по волосам:
– Мотька! Как же я рада, что ты выздоровел! Ты большой молодец!
Я почувствовал, что тону в глазах нашей Оли. В них я увидел искреннюю радость за меня. И теплоту.
Пока я рефлексировал, выяснилось, что Макс и Дима тоже проголосовали за. Юрка сначала воздержался, но потом нехотя, под напирающими взглядами девчонок, поднял руку.
– Единогласно! – заявил Генка. – Поздравляю, Матвей, ты в команде!
* * *
С ребятами я посидел не час и даже не два. Полгода больничного одиночества разбудили во мне дикую жажду общения. Мой искренний интерес ко всему, что они рассказывали, сделал из меня очень приятного для всех собеседника, и вскоре я был обласкан и осыпан пожеланиями поскорее возобновить учебу и успешно сдать экзамены.
Смущали только постоянные подтрунивания Юры, который, казалось, совсем не замечал изменений во мне и продолжал вести себя так, будто я все тот же Матвей с плохой речью и дергаными движениями.
– Сам доберешься? – заботливо спросила Таня. – Может, тебя проводить?
– Доберусь, – заверил я. – Раньше, когда хромал, добирался же как-то. А сейчас выздоровел, стал нормальным…
Юрец вдруг ни с того ни с сего захохотал, показывая на меня пальцем. Я, недоумевая, посмотрел на него в ожидании объяснений. Отсмеявшись, он сказал:
– Дружище, ты только не обижайся, но за такое короткое время это не лечится. Ты все еще хромаешь и все так же… – Он замялся, увидев нахмурившегося Генку. – В общем, и говоришь ты, может, и понятнее, но все равно как будто с кашей во рту. – Юра скривил рот и спародировал: – Уаньше када хуомал…
Я опешил. Сразу после выписки я проверял речь и походку, записывая себя на камеру, и особых недостатков не заметил. И то и другое стало обычным, ничем не хуже, чем у остальных.
– Не слушай его, Моть, – вмешался Гена. – Юрка сегодня что-то не то съел и совсем потерял чувство юмора. Иди, мы тут с ним сами разберемся.
Юрец рассмеялся:
– А-ха! Поверил? Видел бы ты свое лицо, Матвей! А-ха-ха!
– Дурацкая шутка, – вырвалось у меня.
– Ты идиот, Горкин? – взорвалась Оля и накинулась на Юру с кулаками. – Человек с того света вернулся, а ты тут шуточки идиотские…
– Дебил! – поддержала ее Таня.
Дослушивать я не стал. Радостное настроение было подпорчено, хоть я и понимал, что Юра всегда был таким.
Уже спускаясь в метро, я решил, что день все же удался: разрешение на сдачу экзаменов получил, одногруппников повидал и даже в их команду «Брейншторм» попал. Не самый дружелюбный тон Юры больно кольнул и почему-то напомнил, как меня чуть не убила какая-то тварь. Она же осталась жива и, может, снова где-то рядом? Я начал озираться, но ничего необычного не заметил. Тактический монитор не активировался, и я успокоился.
И тут произошло кое-что странное. Поле зрения сузилось и немного обесцветилось по краям. Зато фокус стал очень контрастным и ярким, указывая на место у билборда в углу станции, возле туннеля. Воздух там дрожал, словно над горячим асфальтом. Люди, проходя мимо этого участка, непроизвольно морщились, кто-то вздрагивал, другие как-то вяло и растерянно крутили головами – и все уходили от странного места с ссутуленными плечами, поникшие.
Что такое? У колонны я приостановился, выйдя из людского потока, и пригляделся внимательнее. Над билбордом парила полупрозрачная надпись:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?