Читать книгу "Темные зеркала прошлого"

– К каким дружкам? – икнув с перепугу, спросила я, но ответом меня не удостоили.

Незнакомцы не спеша вышли в прихожую, обойдя меня с двух сторон. Хлопнула входная дверь, и Зойка обрела дар речи.

– Боги, – пролепетала она. – Это что ж такое? У меня поджилки дрожат.

– Что это за типы? – спросила я в надежде, что она объяснит, что происходит.

– Откуда я знаю? – заголосила Зойка. – Пришли, напугали меня до смерти, о тебе спрашивали.

– Обо мне? – вытаращилась я на неё. – А что спрашивали–то?

– Кто ты, откуда, сколько тебе лет, давно ли я тебя знаю?..

– Боги! Да с чего я им сдалась–то? – беспомощно всплеснула руками.

– С ума сойти, – буркнула Зойка и пошла на кухню ставить чайник.

Мы понемногу успокоились и попытались совместными усилиями понять, что означал сей странный визит, но времени на это было мало – Зойка побежала на работу, и я терялась в догадках уже одна. Ночью, после ее возвращения, мы посвятили гаданиям еще часа два, но так как толку от этого никакого не было, уснули неудовлетворенные. И продолжали гадать утром по дороге на работу.

***

Через несколько минут после открытия в трактире появились двое посетителей: тот самый недоумок Муромов и девица примерно его возраста, в элегантном светло–бежевом наряде. Рядом со спутником, одетым в потертые штаны и не один раз стиранную рубаху, она выглядела диковинной птицей, которые в наш трактир обычно не залетали. Такие ходят по ресторациям, порхают на приёмах и балах, посещают театры да оперы. Обслуживать их отправилась юркая и смешливая Нюрка, но через минуту она вернулась и сказала:

– Иди, тебя спрашивают.

Даже не пытаясь угадать, чего на этот раз стоит ждать от жизни, я подошла к столу, который занимали эти двое, вооружившись блокнотом и карандашом, и приветливо поздоровалась. Девица взглянула на меня и спросила с сомнением:

– Вы Катерина?

– Катерина, – не стала я спорить.

Парень с барышней переглянулись. Мирослав вроде бы собирался что–то сказать, но не решился. Девица выглядела растерянной. Время шло, а парочка молча на меня пялилась. Мне это надоело, и я спросила:

– Заказывать что–нибудь будете?

– Два кофе, пожалуйста, – поспешно ответила девица, я уточнила, какой кофе им нужен, и пошла к стойке. Парень перегнулся через стол к девице и что–то горячо зашептал, косясь в мою сторону.

– Популярность твоя растет? – подмигнул мне Борька.

– А что толку? – буркнула я. – Мне бы чаевых побольше.

Я принесла кофе, барышня, словно собравшись с силами, обратилась ко мне:

– Вы ведь недавно здесь работаете?

– Пару седмиц, – ответила я.

– Вы приезжая?

– Приезжая, и что? Паспорт смотреть будете? – не выдержала я, хотя точно знала, что должна проявлять терпение, даже если клиент не в себе.

– Паспорт? – не поняла барышня.

– Ага. Тут до вас двое приходили, паспорт спрашивали. Вот я и подумала, может, вам тоже интересно?

– Извините, – она покраснела, а мне стало ее жаль. Я улыбнулась в знак примирения.

– Просто вы очень похожи на одну барышню. Ее звали Софья. Софья Черкесская. Вам это имя ничего не говорит? – спросила она.

– Нет, – покачала я головой. – Среди моих знакомцев такой точно не водится. Да и знакомцев у меня здесь не сказать, чтобы шибко.

– А там, откуда вы приехали?

– Такой там точно нет, – подумав, ответила я.

– Я подумала, может быть, вы родственницы, – пояснила девица. – Сходство удивительное.

Пожала плечами, не зная, что на это ответить, и поторопилась убраться восвояси.

Выпив кофе, парочка удалилась, а я заглянула к Зойке.

– Представляешь, оказывается я похожа на какую–то барышню, – привалившись к дверному косяку, сказала, облегченно вздохнув. – Оттого некоторые и ведут себя как баламошки2222
  Баламошка – старинное русское ругательство, означает полоумный, бестолковый.


[Закрыть].

– Что за девица? – нахмурилась подруга.

– Так кто ж знает. Надеюсь, теперь меня оставят в покое, раз я не она, и они смогли в этом убедиться.

– Чепуха какая–то… – разозлилась Зойка. – Похожа, и что? Далась им эта девица…

– Ну так, а я о чем?!

День прошел без происшествий, и по дороге домой Зойка выразила надежду, что на этом все и кончится, но чуйка моя соглашаться с ней не спешила. И как всегда, она, чуйка, оказалась права.

***

Утром меня разбудил звонок в дверь. Взглянув на сладко спящую подругу, которая звонка вроде бы не слышала, я с большой неохотой пошла открывать, гадая, кого шиш принес в такую рань, и на пороге обнаружила вчерашнюю барышню. Сейчас на ней было терракотовое платье и золотистые туфельки, темные волосы тщательно уложены, шляпка кокетливо сдвинута на бок, лицо аккуратно подкрашено. Выглядела она настоящей красавицей, и я ощутила нечто вроде зависти, подумав, что в своей майке, нечесаная и неумытая, выгляжу аки замарашка.

Раздосадованная этим обстоятельством, я даже не задумалась, какого шиша девица сюда явилась, а главное, как узнала мой адрес? Впрочем, в тот момент я решила, что, извинившись, она удалится, а я пойду предаваться сновидениям еще целых полчаса. Мысль о ее случайном появлении, конечно, была глупой, и оправдывало меня лишь то, что я к тому моменту до конца так и не проснулась. Барышня между тем поздоровалась, я буркнула в ответ «здравствуйте», и мы продолжали пялиться друг на друга. Мне это надоело раньше, чем ей, и я спросила:

– Вам кого?

– Мы с вами вчера виделись, – неуверенно произнесла она. – Я бы хотела поговорить…

– О чем?

Она нервно огляделась.

– Можно мне войти?

– Я вообще–то не одна живу, – хмуро сообщила я.

– Тогда, может быть, поговорим в моей машине?

Я вздохнула и открыла дверь пошире:

– Проходите.

Барышня сделала шаг, я закрыла дверь и кивком указала на кухню, прислушиваясь. Судя по всему, Зойка спала. Моя гостья, пытаясь скрыть брезгливость во взгляде, устроилась за столом, усевшись напротив, подумала: подумаешь, тоже мне королевишна заморская. После такого взгляда хотелось выпроводить нахалку из квартиры, но любопытство пересилило.

– Меня зовут Бажена, – сообщила барышня, справившись со своей брезгливостью.

– Очень приятно, – ответила таким тоном, что даже остолбень2323
  Остолбень – устаревшее слово, значение которого в современном языке определяется как «дурак» или «тупой человек».


[Закрыть] понял бы, приятно мне не было.

– У меня к вам дело, Катя. Мне нужна ваша помощь. Очень нужна. Я вам вчера сказала, что вы похожи на одну женщину, – она вдруг нахмурилась, приглядываясь ко мне, и, должно быть, сейчас не замечая большого сходства между мной и той самой Софьей. Если так, тем хуже для нее.

– Я помню, – сообщила я со вздохом.

– Она намного старше вас, блондинка, но… но вы все–таки похожи. – Бажена открыла ридикюль, достала фотографию, положила ее на стол и пододвинула ко мне. С карточки мне улыбался молодой мужчина с длинными светлыми волосами, широкоскулый и большеглазый. Вполне симпатичный, надо сказать. – Вот, – сказала Бажена. – Этого человека зовут Константин. Константин Валов. Когда–то он хорошо знал ту самую женщину. Ну тогда–то она была ещё молоденькой барышней, но это не важно. Я бы хотела, чтобы он вас увидел.

– Зачем? – насторожилась я.

– Разве это так важно? – кашлянув, спросила она.

– Важно, – усмехнулась, и вернула ей снимок. – И мне это не нравится.

– Что не нравится?

– Все. Не хочу я ни во что ввязываться.

– Я вам заплачу, – выпалила Бажена. – Тысячу. Тысячу золотом, только за то, что он вас увидит.

– На улице? – услышав сумму уточнила я.

– Нет. В сходите в ресторацию, где он часто бывает. Вам не надо к нему подходить. Вы просто будете сидеть за столиком, поужинаете и уйдете. За ужин я тоже заплачу.

– А если он ко мне подойдет?

– Если он подойдет, вы сделаете вид, что его не узнали.

– И все?

– Все. Тысяча рублей золотом и ужин в ресторации. По–моему, это неплохо, учитывая ваше финансовое положение.

– А вам–то какое дело до моего положения? И хотелось бы знать бы еще, на шиша вам это?

– Хочу проверить свои догадки. Если увидев вас, он обеспокоится, значит, я права.

– А не может он так обеспокоиться, что я от его беспокойства головы лишусь?

– Это исключено. Не подумайте, он не тать2424
  В Древней Руси слово «тать» означало «вор, грабитель, злодей». В более широком смысле – преступник вообще, в том числе государственный преступник, участник восстаний.


[Закрыть] какой–нибудь. Вполне приличный человек. К тому же я буду в ресторации и, если что, всегда смогу вмешаться.

– Как–то все это странно… – нахмурилась я, но подумав сказала.  – Деньги вперед.

– Вы их получите перед тем, как отправиться в ресторацию. Договорились?

– Не знаю. Конечно, тысяча золотом – деньги не малые, тут уж не поспоришь, но проблемы мне не нужны. А у меня уже были какие–то типы, вели себя как полные недоумки. Встречаться с ними еще раз мне совсем не хочется.

– Я думаю, их тоже насторожило ваше сходство с Софьей, – кивнула барышня. – Мне просто необходимо проверить свою догадку.

– Вы бы рассказали мне об этой Софье, чтоб я знала, чего ждать от жизни.

– Она когда–то дружила с Константином. Точнее, он был другом человека, которого она любила.

– А где он сейчас, этот человек?

– Погиб. Давно. Тридцать лет назад.

– Как он погиб? – насторожилась я еще больше.

– Разбился. Обычная авария. Уверяю вас, ничего преступного. Не знаю, что вы подумали, но на самом деле… я просто хочу увидеть его лицо, когда вы встретитесь. Только это.

– Странная история у вас получается, он дружил и с этой вашей Софьей, и с типом, которого она любила. Третий лишний что ли? Ладно, – сложила я руки на груди, и напустила важный вид. – Не очень–то верится, что из–за таких пустяков вы готовы отстегнуть тысячу золотом, но если вы мне пообещаете, под клятвой… так и быть.

– Обещаю, заплачу тысячу рублей золотом, – тут же выпалила Бажена. – Пусть Боги осудят – если обману.

После её слов, над макушкой девицы заискрились маленькие золотистые звёздочки и тут же погасли.

– Хорошо, когда идти в ресторацию?

– Можно сегодня.

– Сегодня не получится. Работаю. Завтра. Завтра у меня выходной.

– Отлично, – с облегчением выдохнула Бажена, порылась в ридикюле и протянула мне визитную карточку. – На обратной стороне записан мой адрес и чарофон. Я жду вас вечером, в пять, у себя дома, – она поднялась и, будто опасаясь, что я вдруг передумаю, торопливо покинула квартиру.

Закрыв за ней дверь, я вернулась на кухню, взяла карточку и прочитала «Аршинина Бажена Аркадьевна. Адрес: «Московская, д.7, кв.13» и номер чарофона.

– Аршинина, – повторила я вслух и покачала головой.

Тут на кухне появилась Зойка.

– Ты сама с собой разговариваешь или кто–то был? – спросила она.

– Вчерашняя девица.

– Да ну… А чего ей надобно?

– Хочет, чтоб я сходила в ресторацию и встретилась там с этим мужчиной, – я кивнула на фотографию, которая так и осталась лежать на столе.

– И ты согласилась?

Утвердительно кивнула.

– Тысячу золотом дает.

– Спятила? Остолбню ясно, это не просто так.

– Ничего не случится, если я поужинаю в ресторации. Интересно ж ведь.

– Ты что, в ресторации никогда не была? – хмыкнула Зойка. – И в чем ты туда пойдешь? У тебя две юбки, пара штанов и три рубахи, а из обуви вообще одни ботинки, и те выкинуть пора. Знаешь что, пошли их к шишам, – заключила она. – Не к добру это всё, Катюха, помяни моё слово.

– Зой, ну это ж такие деньжищи! Нам на пять лет хватит! Мы с тобой и квартирку получше найдём, я на швею выучусь или на модистку, мамка говорила у меня талант к этому делу. Да ты и сама знаешь. Откроем мастерскую. Ты ж говорила, что счетовод хороший. Неужто нравится плошки драить? Ну Зой…

– Ох, Катька–Катька… – вздохнула Зойка, но в глазах мелькнуло что–то после моих слов. – Чувствую, вляпаемся мы в историю. Может все–таки пошлёшь их?

– Может, я так и сделаю, – кивнула я, не желая спорить.

По дороге на работу Зойка то предостерегала меня от опрометчивого шага и советовала послать в известном направлении нежданную гостью, то прикидывала, что из ее вещей я могла бы завтра надеть. В общем, она, как и я, не была до конца уверена, что от денег стоит отказаться. На работе особо болтать было некогда, и я понемногу отвлеклась от мыслей о завтрашнем походе в ресторацию.

Часов в шесть в зале появились те самые типы, что на днях посетили нашу квартиру. Плюхнулись за стол, презрительно оглядываясь, один махнул рукой, подзывая подавальщицу. Стол, за которым они сидели, должна была обслуживать Нюрка, и я с облегчением вздохнула, но все равно жизни радоваться не спешила. При появлении этой парочки помрачневший Борька быстро покинул свой пост за стойкой бара и исчез в коридоре, что не укрылось от моего внимания. Я последовала за ним. Направился он к Любаше. Дверь в ее кабинет осталась открытой, и я без особых проблем могла слышать их разговор.

– В зале молодцы Лаптя, – сообщил он.

– Чего им надо? – спросила Любаша, помедлив.

– Не знаю. Сидят за столом. Может, так просто зашли?

– Сомневаюсь. Надо Степанычу звонить.

Позвонить Любаша не успела, в коридоре появилась запыхавшаяся Нюрка, а мне пришлось срочно ретироваться в моечную, чтобы меня не застукали возле кабинета. Дверь за собой я закрывать не стала и видела, как Нюрка вошла в кабинет, выпалив с порога:

– Люба, там тебя спрашивают.

Любаша выругалась замысловато и зло и понесла свои девять пудов2525
  Пуд – устаревшая единица измерения массы русской системы мер. С 1899 года один пуд равен 16,3805 кг. Вес Любаши примерно 147 кг.


[Закрыть] веса в зал.

– Чего? – наконец–то обратив внимание на мое присутствие, спросила Зойка.

– Мужики, что у нас были, в зале сидят. Любашу спрашивают, – испугано прошептала я.

– О, Боги… – Зойка замерла, хмуро меня разглядывая. По коридору прошел Борька. Заметив его, Зойка бросилась следом. – Борька, что за типы–то в зале?

– Тебе–то что? – огрызнулся он. – Мой плошки да никуда не лезь.

– Ясное дело, что дело полное дерьмо, – пробормотала Зойка, вернувшись. – Как думаешь, они тут из–за тебя?

– Я–то здесь при чем? – возмущенно всплеснула я руками.

– Ну, не знаю… угораздило же меня с тобой связаться.

Пока я выслушивала ее нытье, вернулась Любаша.

– Зойка, – позвала она громко. – Катерина у тебя?

– Здесь я, – подала я голос. Любаша вошла в моечную, которая сразу стала вдвое меньше. Колыхнула бюстом и начала гневно сверлить меня взглядом.

– Чего? – спросила я.

– Чего, чего… о тебе расспрашивали. Кто ты да откуда? Что у тебя за дела с этой шпаной?

– Какие дела? Вы спятили, что ли? Я знать никого не знаю!

– Чего ж тогда они тобой интересуются?

– Да откуда я знаю? Вот у них и спроси.

– Марш в зал! – рявкнула она. – Нечего стены подпирать… – меня как ветром сдуло. Любаша смотрела мне вслед, бормоча: – Ох, чует мое сердце, пожалею я о своей доброте.

Когда я вернулась в зал, стол, за которым ранее располагались визитеры, был пуст. Борька тер стойку с суровым выражением на физиономии.

– Чего все всполошились? – спросила я, подходя к нему.

– А ты не знаешь?

– Откуда? – вытаращила глаза.

– Эти парни работают на Лаптя, ну в смысле Лаптева. Есть такой человече в нашем городе. Редкая пакость.

– Тать? – испугано ахнула.

– Тать… – усмехнулся Борька. – Перевелись тати давно, только деловые люди остались. У нас им делать вроде нечего. Но вот пришли.

– И чего теперь?

– Отстань, – отмахнулся Борька.

До конца смены в трактире сохранялась нервная обстановка, на меня косились и вроде бы даже избегали. Было обидно.

Вечером мы вышли из трактира вчетвером: я, Зойка и еще две девчонки. Почти вплотную к служебному входу стояла машина, большая такая, черная. При нашем появлении переднее стекло опустилось, и я увидела одного из недавних гостей. Он усмехнулся, глядя на меня, и сказал, растягивая слова:

– У тебя смотрю подружка появилась? Что, плохо доходит?

Мало того, что их присутствие само по себе было неприятно, так этому типу еще пришла фантазия грозить мне при посторонних. Это меня здорово разозлило, но злость уступила место страху.

– Дядя, чего вы ко мне придолбались? – сказала, чуть не плача.

– «Дядя», – передразнил парень, и кивнул приятелю: – Поехали.

Стекло закрылось, машина тронулась с места и вскоре исчезла из поля зрения. Как и две девчонки, которые вышли из трактира вместе со мной. Судя по Зойкиному выражению лица, она мечтала к ним присоединиться.

– Шиш меня дернул с тобой связаться, – двадцатый раз за вечер пробормотала она и ходко направилась к дому.

– Да иди ты! – с обидой крикнула я ей в спину, и побрела следом.

Дома она молча разделась и легла спать, что было на нее не похоже, поболтать подружка любила. Я заподозрила, что нашей дружбе конец, и в тоске устроилась на своем кресле.

Утром Зойка ушла, не сообщив мне, куда отправляется, а я занялась уборкой, надеясь, что так смогу избавиться от тревожных мыслей. Даже окна вымыла и выстирала занавески. Вернувшаяся Зойка, конечно, обратила на это внимание и заметно подобрела.

– Идем обедать, я вареников купила.

У нас в тот день был выходной. Мы ели вареники, она взглянула на меня и спросила:

– Ну, что, пойдешь?

– К девке этой? Пойду.

– Я бы не пошла. И так шиш знает, что творится. Все из–за того, что ты на ту девицу похожа. Это ясно как день. Не знаю, чем она им насолила, но и тупому понятно, у них к ней большие претензии. А ты еще собралась куда–то идти. Оторвут башку…

– За что оторвут–то Зой? За то, что я на кого–то похожа? Да быть такого не может. Мы не в Европах, да не в Америках. Да кому я нужна? Обычная девица–подавальщица из провинции? Я ж не боярыня какая? – хмыкнула в кулачок.

– Лоха ты, Катька. Дитё безмозглое. Все тебе хихоньки. Ладно, – махнула рукой подобревшая Зойка. – Идем платье мое примерять. В чем ты в ресторацию–то пойдешь?

***

Глава 4

Платье мне не подошло, но расстраиваться я не стала, какой прок в платье, если туфель все равно нет? В четыре я вышла из дома, Московская находилась в самом центре, и я решила отправиться туда пораньше. У Станционного спуска села на омнибус, и доехала до драмтеатра. Улица Московская шла параллельно Центральному проспекту, нужный мне дом оказался высоткой, втиснутой между двумя пятиэтажными домами. Подъезд был с домофоном. Я набрала цифру тринадцать, и стала ждать.

– Кто? – спросил женский голос.

– Это Катерина.

– Поднимайся на пятый этаж.

Дверь в квартиру была открыта, хозяйка ждала меня на пороге.

– Привет, – буркнула я, решив, что если она мне «тыкает», то и мне ни к чему церемониться. Я очутилась в просторном холле, прямо кухня–гостиная, справа дверь в спальню, она была открыта, я увидела большую кровать с балдахином и присвистнула, – Нунифигасе! Вот это хоромы!

– Хоромы? – усмехнулась она. – Хоромов ты, похоже, не видела.

– Куда мне…

Еще одна дверь, на которую я поначалу не обратила внимания, открылась, и в холле появился приятель Бажены, тот самый Мирослав, что сунул мне в трактире бумажку со своим чарофоном. Не поздоровавшись, он начал меня разглядывать, обходя по кругу, и заявил:

– Ты права, совсем не то.

– Думаешь, ничего не выйдет? – нахмурилась Бажена.

– А ты что, думаешь он поверит?

– Давай попробуем, коли уж решили.

– Я вам не мешаю? – поинтересовалась я.

Парень улыбнулся, словно извиняясь.

– Понимаешь, Катя, когда я тебя увидел, то решил, что ты – это она. Вы очень похожи, то есть мне тогда так показалось. Но теперь я вижу… вы совсем разные… Она была очень красивая, – с грустью добавил он.

– А я что, уродина? – насупилась я.

– Нет, нет, что ты. Ты тоже красавица. Только другая…

– Они похожи, – заговорила Бажена. – Проблема лишь в том, что… Софья выглядела словно княжна… Если эта барышня будет молчать, то, может, и…

– Будете делать из меня княжну? – хмыкнула я.

– Попытаемся, – серьезно ответила Бажена. – Идем в ванную.

Ванная у нее была просторная, отделана с шиком. Я постаралась прикрыть рот и не глазеть по сторонам. Мирослав принес стул и поставил его напротив умывальника.

– Придется перекрасить тебе волосы, – деловито сообщила хозяйка. – Софья была блондинкой.

– Ага, – сказала я, направляясь к двери. – Разбежались. Всего доброго.

– Куда ты? – растерялась девица.

Мирослав сделал ей знак молчать и пошел за мной.

– Подожди. Не хочешь перекрашивать волосы, не надо, – он повернулся к Бажене. – Так даже лучше. Он решит, что они не похожи из–за того, что теперь она брюнетка. Сделай что–нибудь с ее волосами, чтобы они выглядели прилично.

– Сейчас придет мастер–цирюльник2626
  Имеется ввиду – стилист.


[Закрыть] и всё исправит, – сказала Бажена.

– Что, настоящий мастер–цирюльник? – заинтересовалась я.

– Настоящий, – девица ушла в спальню и вернулась оттуда с фотографией. – Вот, посмотри.

Я взяла в руки фото в рамке. На нем молодой мужчина с темными волосами, зачесанными назад, обнимал двух барышень, обе блондинки. Одна была точной моей копией, другая чем–то похожа на Бажену, хотя глаза, нос и подбородок вроде были другими.

– Кто это? – Я ткнула пальцем в девицу справа.

– Моя сестра, – ответила Бажена. – А это Софья.

– Подумаешь, ничего особенного, – хмыкнула я.

– Ты ее просто не знала. Когда она шла по улице, мужчины…

– Недоумков в мире полно, – перебила я. – Красить волосы я не буду, остальное – пожалуйста.

Мастер – цирюльник появился через десять минут, молодой мужчина со стрижкой ежиком и круглой румяной физиономией. Цирюльников я себе представляла иначе и усомнилась, что он таковым является. Оказалось, напрасно. Свое дело он знал. Некоторое время внимательно разглядывал фото, потом уставился на меня.

– Без проблем, – сказал он весело и приступил к работе.

Меня посадили на стул спиной к зеркалу, и час, что цирюльник трудился, я изнывала от любопытства, пытаясь представить, что получится. Бажену с Мирославом он выгнал, чтобы не мешали. Сначала он занялся моими волосами, потом лицом. Через час он позвал хозяйку и мне разрешил взглянуть в зеркало. Мирослав пожал плечами, Бажена вздохнула.

– Ну? – растерялся мастер–цирюльник, не ожидавший такой реакции. – Вы только посмотрите: одно лицо.

– Да, они здорово похожи. Точно сестры–близнецы, – кивнул Мирослав.

– Все дело в выражении лица, – заговорила Бажена. – Просто… они очень разные… по характеру, я имею в виду.

– Ну, уж я и не знаю, – обиделся мастер–цирюльник и ушел.

Бажена принесла мне наряд. Выставив за дверь Мирослава, я переоделась и сказала удовлетворенно:

– Здорово.

Шелковая белая блуза с широкими рукавами, украшенная кружевным воротничком. Комплект из жилетки и юбки из насыщенно зелёной тафты. Жилетка корсетного типа выгодно подчеркнула грудь, а многослойная и асимметричная юбка до щиколоток, которая одним краем поднималась до середины колена, с отделкой по низу в виде широкой черной кружевной оборки, приковывала взгляд к ногам. Дополняли наряд маленькая черная шляпка с тонкой черной вуалью, кружевные перчатки, скрывшие отсутствие маникюра. То, что у меня не фигура, а загляденье, я и так знала, но теперь в этом не смог бы усомниться даже самый привередливый ценитель женской красоты.

– Пройдись, – попросила Бажена. Я прошлась по холлу, изображая столичную штучку. – Не косолапь, – буркнула хозяйка квартиры. – И спину держи прямо.

– А я как держу? – разозлилась оттого, что моя красота не произвела должного впечатления.

– Все так, и все совсем иначе, – вздохнул Мирослав, войдя в комнату, а я хмыкнула, решила не обращать внимания на эту тарабарщину и спросила:

– А туфли?

– Какая у тебя пядь2727
  Пядь – древнерусская мера длины, изначально равная расстоянию между концами растянутых пальцев руки – большого и указательного. В данном случае пядью называется размер обуви. 1,29 пяди – это 36 размер обуви.


[Закрыть]?

– Одна и двадцать девять.

– У меня одна тридцать пять. Заедем в лавку.

– А вы не очень тратитесь? – насторожилась я. – И где мои деньги?

– Дай ей деньги, – кивнула Бажена.

Мирослав протянул мне финкарту2828
  Финкарта – аналог банковской карты.


[Закрыть].

– И что это? – нахмурилась я. – Мы так не договаривались.

– Ты хоть представляешь сколько это денег, тысяча золотом? – огрызнулся Мирослав. – Я что, по–твоему, совсем без мозгов, по улице с такими деньгами ходить. Эта финкарта на твоё имя, сама проверь.

– А как вы узнали мои данные? – возмутилась я.

– Тоже мне секрет, – фыркнула Бажена. – Смотри давай уже.

– У меня чарофона нет, – буркнула, покраснев.

– Боги… деревня, – Бажена закатила глаза, и принесла из комнаты чарофон. – На, это мой старый. Пользоваться–то хоть умеешь?

– Умею, у меня просто мой стащили в паровозе, – взяла чарофон в руки.

– Ну раз умеешь, тогда устанавливай банк–клиент и смотри, – скривила губы Бажена.

– А код?

– Четыре единицы, секретный пароль название вашей шарашки, – фыркнул Мирослав. – Можешь поменять.

– Вот и поменяю, – фыркнула я, заходя в банк–клиент на счет Катерины Потаповой. Поменяв данные и проверив, не дурят ли меня с деньгами, я сунула чарофон в карман, а карту… карту я спрятала там, где все женщины прячут ценное, в декольте. Проигнорировав фырканье, сказала, – Давай свои туфли, набьем носы ватой. Я с мамкиными всегда так делала. У нас выходные туфли одни на двоих были, а у нее пядь больше. Можно стельку вырезать потолще. Картонка может какая есть?

Картонку нашли. Бажена вынесла черные лакированные туфли, по виду обычные лодочки, но даже мне ясно было, что туфли шикарные и очень дорогие. Я чуть не взвизгнула от восторга, надевая их, и сдержалась только потому, что не хотела выглядеть совсем уж деревенской лохой, которая приличной обуви в глаза не видела.

– Сумочку надо, не с моим же ридикюлем мне идти?

Сумку мне вручили такую же лакированную, как и туфли, с серебряной застежкой.

– Пройдись еще раз, – попросил Мирослав. Я прошлась, вздернув нос, так, по моим представлениям, должна ходить княжна. – Я бы не сомневался, – он широко улыбнулся и подмигнул мне.

– Он, в отличие от нас, помнит ее очень хорошо.

– Тридцать лет прошло. Она могла измениться, – возразил Мирослав. – Целых тридцать лет, – добавил он с грустью.

– Тридцать лет? – удивилась я. – Вам самим тогда сколько было?

– Ладно, – сменила тему Бажена. – Вызывай извозчика.

Мирослав стал звонить.

– Ресторация «Дубрава», столик заказан на твою фамилию. Мы с Мирославом тоже там будем, постарайся не обращать на нас внимания. Веди себя естественно, делай вид, что кого–то ждешь. Как только нужный нам человек появится, сделай так, чтобы он тебя увидел, пройди мимо него, урони сумочку, например, а потом расплачивайся и уходи. И ни в коем случае с ним не заговаривай. С остальными тоже.

– Кто эти остальные? – на всякий случай спросила я.

– Кто бы ни был… Отвернись, дай понять, что разговаривать не намерена. Будет просто здорово, если ты рот вообще не откроешь.

– Да? А есть мне можно или просто сидеть и делать вид, что кого–то жду?

– Есть можно, а вот болтать нельзя. Иначе они сразу поймут, что ты за птица, – последнюю фразу она пробормотала скороговоркой, скорее для себя, чем для меня. И нервничала куда больше, нежели я, видно, сомневаясь, что я способна выполнить то, что от меня требуется.

Я пялилась на себя в зеркало, млея от собственной красоты, и на ее сомнения мне было наплевать. Я иду в ресторацию, на мне сногсшибательный наряд, и я сама барышня на миллион. Это мой звездный час, и ее сомнения меня в тот момент не тревожили.

– Да, вот деньги, чтобы расплатиться в ресторане, – она протянула мне несколько золотых, а я присвистнула.

– Сдачу возвращать?

– Ц! – закатила глаза девица. – Не обязательно.

– Тогда буду экономить. А вы ребята не бедные, – хмыкнула я. – Деньгами швыряетесь направо и налево.

– Экипаж подъехал, – сообщил Мирослав, проводил меня до двери и, распахнув ее передо мной, подмигнул. Я ответила ему улыбкой.

Извозчик всю дорогу на меня косился, не смея заговорить, а я лишний раз убедилась, как здорово быть красавицей.

***

Ресторация внешне не произвела на меня впечатления, и я даже загрустила. Находилась она в подвальном этаже старого дома недалеко от центральной площади. Возле стоянки на десяток машин и экипажей бродил охранник. Над стеклянной дверью висела вывеска, и никаких тебе швейцаров в ливрее. Я вошла в просторный холл и тут же поняла, что с выводами поторопилась. Ко мне подскочил молодой человек и вежливо поинтересовался, заказан ли для меня столик, я кивнула и вместе с ним вошла в зал, где попала в руки барышни–распорядительницы. Она мельком окинула мой наряд, и широко улыбнувшись, проводила к столику в глубине зала.

Старалась по сторонам не пялиться, чтоб люди, чего доброго, не решили, что я в таком месте в первый раз. Заведение было дорогим, и теперь мне стала понятна расточительность моих знакомцев, ужин в таком месте даже скромный обойдётся в кругленькую сумму, я столько за месяц в своём трактире зарабатываю. Зал оформлен со вкусом. Скатерти крахмальные, количество приборов на столике девицу вроде меня способно было вогнать в панику, но я решила не забивать себе голову по этому поводу. Разберемся, что здесь к чему. Подавальщик пододвинул мне стул и подал меню.

– Я жду друга, – сказала, стараясь, чтобы голос звучал бесстрастно, хоть мне и хотелось взвизгнуть от удовольствия. – Принесите кофе и минеральной воды.

Подавальщик поклонился и ушел, а я слегка расслабилась и позволила себе оглядеться. Зал был небольшой, свет приглушенный, мягкий, почти все столики заняты. Когда мне принесли кофе, в зале появились Бажена с Мирославом, сели в соседнем ряду, через два столика от меня. В мою сторону даже не взглянули. Стараясь делать это незаметно, разглядывала лица присутствующих мужчин. Никого похожего на типа с фотографии. Придется ждать. Ничего против я, конечно, не имела. Соседний стол пустовал, и мне подумалось: что, если тот мужчина устроится за ним? Хорошо это будет или плохо?

Тут в зале появился новый посетитель. Пока он шел по проходу, все дружно провожали его заинтересованными взглядами. Мужчина был высок, статен, и привлекателен, одет в темно–серый сюртук, такого же цвета брюки, черную рубашку с воротником–стойкой и бабочкой. Вряд ли он смог бы добиться подобного внимания, если бы не одна деталь: явился он в шляпе темно–зеленого цвета с широкими полями, на манер америкосских пастухов, именующих себя ковбоями, ее украшала серая лента. Мне не так часто доводилось видеть мужчин в таких шляпах, если быть точной, это случилось впервые. Цилиндр, котелок, мурмолка2929
  Мурмолка – русский головной убор, высокая шапка с плоской или сужающейся к низу тульей из алтабаса, бархата или парчи. Похожа на головной убор стрельцов эпохи Ивана грозного.


[Закрыть], папаха, малахай3030
  Малахай – головной убор, коническая меховая шапка с большими ушами, напоминающий шапку ушанку с богатой отделкой.


[Закрыть], обычная фетровая шляпа – это пожалуйста, но, чтобы ковбойская, да еще в сочетании с костюмом и в ресторации? Лихо заломленная шляпа делала посетителя похожим на америкосского Дядю Сэма, только сигары в уголке рта не хватало. Занятный тип, конечно, на него стоило посмотреть. Он шел, засунув левую руку в карман брюк, ловко лавируя между столиками. Не удивилась бы, держи он в правой руке кнут или револьвер системы «смит–и–вессон», но парень, похоже, решил, что это будет чересчур. Он благополучно добрался до соседнего столика, подавальщик убрал табличку «Стол заказан» и принес ему меню. Незнакомец углубился в его изучение, а я ядовито подумала, что головной убор он носит потому, что у него наметилась плешь. Шляпу он все–таки снял и небрежно бросил ее на соседний стул, пригладив светло–пепельные волосы. Никакой плеши. Конечно, шляпа шла ему необыкновенно, но он и без нее выглядел хоть куда.

Время шло, а нужный мне тип все не появлялся. От безделья, исподтишка наблюдала за соседом. Ему принесли заказ, и он начал с аппетитом есть. В животе у меня заурчало. Я подумала, что дальше сидеть с чашкой кофе неприлично, и заказала салат, самый дешевый из длинного списка. Подавальщик поглядывал на меня с сочувствием, а я то и дело смотрела на часы, демонстрируя таким образом недовольство и сомнение. Когда же в очередной раз повернула голову, сосед мне улыбнулся и поздоровался кивком головы. С презрительной миной отвернулась. А он продолжал улыбаться как ни в чем не бывало.