Читать книгу "Контракт на невинность. Чужая невеста Императора Драконов"

Дарина Ромм
Контракт на невинность. Чужая невеста Императора Драконов

1

Марианна

Золотой солнечный лучик пощекотал нос, и я, громко ахнув, подскочила на постели – проспала! Святая Малесса, как же так?! Я ведь к этому утру целый год готовилась!

Слетев с кровати, кинулась к окну, взглянула на небо и с облегчением выдохнула – не так уж и проспала. Еще успею добраться до Зеркального леса и до полянки, где один раз в году распускается волшебный цветок «семицвет».

Ободрившись, начала торопливо натягивать простое холщовое платье, взятое взаймы у горничной Ласи. Надела кожаные сапожки, высотой до середины щиколотки, – в лесу обувь нужна крепкая, надежная. Вытащила из-под кровати с вечера приготовленную сумку с зачарованной коробушкой, куда можно семицвет сложить и не беспокоиться, что помнется. Там же и бутерброд лежал, который я у главной стряпухи выпросила – до леса и обратно путь неблизкий, наверняка успею проголодаться.

Собравшись, ухватилась за ручку на окне и осторожно потянула ее вверх – надо открыть, чтобы не заскрипела старая рама, а то перебужу половину замка, и прощай мой поход за семицветом. Окно открылось без единого звука, и, помолившись святой Малессе, я перекинула ногу через подоконник, потянула к себе вторую, и тут…

– И куда это вы собрались, несси Марианна?!

Ну вот!

– Нянюшка, ты же знаешь, семицвет сегодня распускается! – я умоляюще сложила ладошки на груди. – Не соберу сегодня, еще год ждать придется. А через год я уже у мужа в замке жить буду, на севере. Там семицвет не растет, поэтому мне запас нужно сделать.

Нянюшка тяжело вздохнула и вдруг с жалостью пробормотала:

– Да уж, на севере ихнем ничего не растет, только мужики дикие родятся.

– Ня-янюшка, я знаю, что ты моего жениха не любишь, только не пойму за что? Вон какие подарки граф Ферсей мне привозит! Он добр со мной, ласков и смотрит на меня так, что мое сердечко дрожит, – любит он меня. К тому же он очень красивый.

– Красивый, кто же спорит, – согласилась нянюшка, поморщившись. – Только с лица воду не пить, на душу надо смотреть, а у него она мутная.

– Нянюшка, ты о моем женихе говоришь, не забывайся! Побольше уважения, тем более я его люблю, – воскликнула я сердито и снова полезла через подоконник. – Прикрой меня, если вдруг матушка рано проснется. Я быстро в Зеркальный лес сбегаю и вернусь, никто не узнает.

– Да уж постарайтесь – сегодня к обеду вашего жениха ждут, до свадьбы-то всего ничего осталось.

– Как?! Сегодня Росмус приедет?! – воскликнула я, уже лежа животом на подоконнике и нащупывая одной ногой глубокую выщербину в стене. – Матушка мне ничего не сказала вчера.

– Сюрприз вам хотели сделать, – буркнула старушка. – Только лучше бы все чин-чином сделали, как положено: официальный визит, прием и прочее.

– Так денег, наверное, нет на прием-то? – предположила я. – У батюшки дела совсем неважно последнее время идут.

– Совсем плохо идут. Потому и продали тебя, касаточку, графу этому, – прошептала нянюшка, наклонив голову и не глядя на меня. На душе на миг стало тревожно, но я поспешила отогнать неприятные мысли.

– Не вздумай Росмусу что-то плохое сказать! – сурово потребовала. – Все, я пошла, и не волнуйся за мою дальнейшую жизнь – вот увидишь, я буду счастлива с графом!

Придерживаясь за стебли старого плюща, оплетающего стену, нащупывая ногами ямки и выступы в старой кладке, я начала шустро спускаться.

– Смотрите, несси, не задерживайтесь в лесу своем, – прошептала нянюшка, по пояс свесившись из окна. – Одной ногой туда, другой обратно!

Спрыгнув на землю, я задрала голову и помахала няне рукой:

– Не беспокойся, моя старушка, я мигом! Когда матушка проснется, уже буду дома.

Говоря это, я искренне верила, что так и будет – маршрут до леса был пройден мной сотни раз, каждая кочка на нем знакома, каждый поворот как родной. Поэтому еще раз махнула рукой тревожно глядящей на меня женщине, закинула сумку на плечо и мелкими перебежками двинулась к дальнему углу сада: там в заборе имелась заботливо замаскированная мной дыра наружу.

Благополучно пролезла через нее и, улыбаясь солнышку и своему хорошему настроению, побежала по пустынной дороге к далекой бело-голубой полоске Зеркального леса.

Переставляя ноги по пыльной проселочной дороге, я думала о своей скорой свадьбе с графом. Еще размышляла о предстоящем переезде в его замок на севере – десять дней пути от родного замка. Далеко, конечно, но что делать: девушки вырастают и выпархивают из родительского гнезда. Начинают свое собственное вить, с мужем, с детками.

Тем более ко мне никто и не сватался из наших краев – мои белые волосы всех женихов отталкивали. У нас только черноволосые да темно-каштановые красавицы в цене, как моя младшая сестра Лаура. Вот к ней уже очередь на сватовство стоит, хотя она еще несовершеннолетняя. А ко мне нет…

Так что, когда пришло письмо от графа Ферсея с брачным предложением, папенька и раздумывать не стал, сразу ответил согласием. Я тогда полдня рыдала: была уверена, что граф окажется стариком или уродом. Иначе зачем ему с такой белобрысой связываться? Но граф оказался настоящим красавцем: молодой, богато одетый, статный, а голос какой! Он очень мне понравился.

И не только мне, как оказалось. Лаура даже скандал устроила, мол, это ей такой жених должен достаться, а не мне, уродине. В тот раз сестра разозлилась и накричала на меня, словно это я виновата, что граф ко мне посватался, а не к ней. Обвинила в том, что я магию применила, чтобы приманить к себе такого жениха. Потом дулась и не разговаривала со мной почти неделю, пока матушка не устроила ей нагоняй. После этого сестрица вроде бы успокоилась. Но все равно я нет-нет да ловила ее злые взгляды, когда граф мне улыбался или комплименты говорил.

Да, жених у меня – на зависть многим, и я сама до сих пор не до конца верила, что это не сказка, что такой мужчина станет моим мужем. Чувствовала себя счастливой донельзя, почти на крыльях летала. И только необходимость так далеко уехать от родителей портила мое радужное настроение и заставляла заранее грустить.

2

Всадник догнал меня, когда я была на половине пути к лесу. Огромный черный конь поравнялся со мной и некоторое время шел рядом, а я даже не заметила – вся в думах о своем будущем счастье была. Так что, когда меня окликнул низкий, какой-то гортанный мужской голос, даже подпрыгнула от неожиданности и за сердце схватилась.

– Святая Малесса, что же вы так подкрадываетесь, господин хороший?! – проговорила, стараясь подражать простому говору, чтобы платью своему соответствовать и подозрений не вызвать. А то догадается кто-то, что я не служанка из замка, а хозяев дочка, мигом родителям доложат, что молодая госпожа в одиночку и пешком по дорогам шастает. Тогда меня неделю из комнаты не выпустят, на хлеб и воду в наказание посадят – у матушки по части хороших манер строго все.

– Прости, красавица, – улыбнулся мужчина и свесился с лошади в мою сторону. Совсем рядом со мной оказалось его лицо – смуглое, черноглазое, все в мелких шрамах, словно его посекло чем-то. Некрасивое лицо…

Я отошла на шажок назад, а мужчина белозубо улыбнулся и спросил:

– Откуда и куда идешь в одиночестве? Не боишься разбойникам попасться?

А вот улыбка у него хорошая, искренняя такая, приятная. У Росмуса улыбка другая – сдержанная, холодноватая, мама про такие говорит «благородная». А этот во все зубы скалится, и выглядит это хоть и неблагородно, но… приятно, да.

– Какие разбойники, добрый господин? – удивилась я на вопрос. – У нас их давненько не видали. Как наш новый правитель на трон взошел, так и начали этих шельм выводить из лесов, так что безопасно у нас тут.

– Ну я рад, если так, – серьезно кивнул мужчина и сел в седле ровно. – Куда путь держишь? Может подвезти тебя? Мигом домчу, конь у меня сильный.

– Нет, спасибо, мне всего-ничего осталось, ножками дойду. А вам доброго пути, господин, – пожелала строго и пошла вперед – пусть кому другому такие предложения делает!

Всадник еще некоторое время за мной ехал, смотрел мне в спину так, что я, даже не оглядываясь, его взгляд чувствовала. А потом пришпорил коня и умчался вперед, только рукой махнул на прощание.

Зеркальный лес встретил меня прохладой, сумеречным светом и тонким звоном, словно бокалы из драгоценного тиризского хрусталя позвякивают. Зеркальный лес, он такой, волшебный. И деревья, и звуки, и запахи здесь необычные, не как в других местах.

Я быстро добралась до нужной полянки и с облегчением выдохнула – семицветы только-только распускаться начали. Белоснежные головки приподнялись над густой зеленой травой и пахли так, что сердце замирало от удовольствия. Для того их и собирают, чтобы духи сделать, от которых голова у мужчин кружиться будет. Я каждый год запас семицвета делаю и помаленьку духи изготавливаю на продажу, помогаю семье финансово.

Хоть я и не настоящая травница, но чем могу, тем и зарабатываю – дела у батюшки идут плохо, денег постоянно не хватает. А духи из семицвета дорого стоят. И пусть Лаура фыркает на меня, обзывает торговкой, но и сама нет-нет да и выпросит капельку, когда на бал или прием к соседям собирается. Даю, конечно, мне не жалко, хотя матушка это не поощряет. Говорит, девушка должна мужчину чистотой и хорошими манерами привлекать, а не запахами развратными.

Я прошлась, стараясь не наступить ни на один цветок. Выбрала три и попросила у леса разрешения сорвать. Лес в ответ приятно зазвенел – разрешает. Через несколько минут цветки уже лежали в моей коробушке, а я сидела на пенечке, вдыхала волшебный аромат и жевала свой бутерброд, вынутый из сумки.

Мыслями бродила… совсем не там, где должна. Хотела снова подумать про жениха, но перед глазами почему-то встал всадник, что недавно догнал меня на дороге. Ругнув себя за неправильные мысли, я быстро доела хлеб, стряхнула в траву крошки – птичкам угощение – и встала. Пора домой, а то солнце уже высоко поднялось, скоро матушка проснется и наверняка ко мне в комнату зайдет.

Поклонилась лесу, предупредила, что не знаю, когда смогу еще раз прийти. Собралась уходить, но не успела: на полянку, глядя на меня страшными красными глазами, вышло жуткое чудовище. Потянуло носом воздух и пошло прямо на меня…

Застыв от ужаса, я смотрела на страшенного монстра: то ли оборотня, не сумевшего вернуть обратно человеческий облик, то ли человека, начавшего превращаться в зверя, да так и застрявшего на полпути.

Чудовище шло на полусогнутых задних конечностях. Длинное звериное тело с ног до головы покрыто косматой бурой шерстью. Полуволчья, полусобачья морда вместо лица и клыки в оскаленной пасти, длиной с мою ладонь, желтые, страшные. И глаза, жуткие, горящие красным и мертвым. На передних лапах, больше похожих на обросшие шерстью уродливые руки, четыре человеческих пальца с острыми когтями. Задние лапы лохматые, совершенно звериные.

«Тварь» – у нас так называли этого монстра, я много раз слышала, как о нем шептались слуги, описывали, как он выглядит. Год назад это чудовище стало появляться в окрестных лесах. Убивало без разбору все, что попадалось живое: скотину ли, человека ли. Мало кому удалось спастись от его клыков и когтей.

Особенно любил он девушек молодых, невинных терзать. За год уже пятерых загрыз в соседних лесах, и все, как одна, красавицы были. Шептались, что у всех пятерых волосы как вороново крыло, фигуристые были девушки, в счастливых невестах ходили. В Дальнем лесу одну растерзал, двоих в Заречном, еще двоих в Межхолмье загрыз. Но, чтобы в волшебном Зеркальном лесу тварь появилась, о таком даже помыслить было невозможно.

Словно в ответ на мои мысли, лес зашумел, зазвенел сердито, на монстра сверху ветки тяжелые посыпались. Да только ему все равно, не заметил даже. На передние лапы припал и к прыжку приготовился…

Святая Малесса, укрой и убереги!

Сумка с коробушкой с семицветами выпала у меня из рук, и я начала пятиться, хотя понимала, что это глупо. От твари не убежишь, не скроешься, догонит в два счета. Только силы потеряешь и радость ему своим страхом доставишь.

А чудище то ли поиграть со мной решило, то ли еще что, но прыгать передумало. Втянуло носом воздух, облизнулось и медленно двинулось ко мне. Сделает шаг и облизнется. Еще шаг и воздух с шумом в себя потянет. Совсем близко уже. Идет, носом водит, слюной на землю капает. Я уже слышу, как от него мерзостью и засохшей кровью несет…

Неужели жизнь моя на этом и закончится?! Захотелось закрыть глаза, чтобы не видеть, как чудовище прыгнет на меня, чтобы разорвать…

– Не бойся, красавица, – словно с неба прозвучал низкий, гортанный голос.

Раздался тонкий свист тетивы и чудовище заревело от боли. Не веря своим глазам, я смотрела, как тварь катается по земле, как пытается выдернуть из волосатого плеча стрелу и бешено рычит от боли. Похоже, наконечник-то заговоренный, иначе с чего бы чудовищу так выть и корчиться от маленькой ранки в плече?

Передо мной выросла широкая спина и загородила от монстра. Мужчина вынул из ножен меч, шагнул вперед и замахнулся. Но ударить не успел: тварь, завывая и припадая на одну лапу, кинулась прочь. Миг, и скрылась между деревьев, а лес запел тонко, словно с облегчением.

– Ну вот и все, – повернулся ко мне мужчина, возвращая меч в ножны. Внимательно оглядел меня, мягко спросил: – Испугалась?

Я только и смогла кивнуть, голос отказывался меня слушаться. Мужчина, легко ступая, сделал ко мне шаг, наклонился. И снова его лицо оказалось близко к моему, даже ближе, чем тогда на дороге…

– Спасибо вам, добрый господин. Вы мне жизнь спасли, – пролепетала я, опуская глаза – я чужая невеста, нельзя мне на этого мужчину так близко смотреть.

– Спасибо мало, – цокнул он несогласно. – С тебя поцелуй, красавица.

– Что?! – ахнула я, вскидывая глаза, и замерла, близко-близко глядя в чернющие, словно ночь в День Перелома года, глаза. – К-какой п-поцелуй?!

3

Мужчина тихонько засмеялся. Теплыми пальцами обнял мой подбородок, потянул вверх, заставляя поднять лицо.

– Ты никогда не целовалась, маленькая красавица? – спросил хрипло.

Большим пальцем медленно повел от уголка рта вверх по щеке. Коснулся виска и так же медленно пошел вниз. Стек по скуле, легко погладил чувствительную кожу под подбородком. И все это, не отрывая взгляда от моих враз пересохших губ.

– Н-нет, никогда, – шепнула я севшим голосом.

От пальцев мужчины шли странные волны, отдающиеся в моем теле дрожью. Щекам сделалось жарко, грудь наполнило непонятное томление.

– Это сладко, моя маленькая невинная красавица, – мужские пальцы скользнули вниз по шее, прочертили дорожку по краю ворота платья и пошли вверх. Обогнули ухо, коснулись волос и снова легли на подбородок. – Хотела бы попробовать?

– Н-не знаю… – только и смогла произнести.

Мужчина усмехнулся, наклонился и горячие твердые губы прижались к моим. Я замерла, не в силах сделать ни единого движения. Сердце бешено заколотилось, а по телу пробежала такая приятная дрожь, что я, кажется, тихонько застонала.

– Да, поцелуй сладок, моя красавица, – выдохнул мужчина и снова припал к моим губам.

Я должна была остановить его, но почему-то не сделала этого…

Мужчина целовал меня неспешно, мягко лаская мои губы. Крепкие руки обняли меня за талию, притягивая ближе к мужской груди. Я чувствовала тепло его тела, его дыхание, щекочущее мне шею. Это был первый поцелуй в моей жизни, и я вдруг задрожала от незнакомых, сладких ощущений.

– Ты очень вкусная, мой белоснежный цветочек, – губы мужчины на миг оторвались от моих, прошептали: – Расслабься… Доверься мне, я не сделаю ничего плохого…

Словно завороженная его словами я несмело приоткрыла губы, позволяя ему углубить поцелуй. Прикосновения дарили удовольствие, заставляли растворяться в его прикосновениях. Время словно замерло, и весь мир сузился до размеров наших тесных объятий. Я знала, что поступаю плохо, что обязана оттолкнуть незнакомца, но продолжала прижиматься к нему.

Нежность его поцелуя завораживала, удовольствие томной негой текло по венам. Сердце чувствовало торопливое биение мужского сердца: мне казалось, оно стучит в унисон с моим.

Когда мужчина, наконец, отпустил меня, я едва могла перевести дыхание. Щеки пылали, губы горели, а тело сделалось мягким и податливым, словно желе из душистой малины, что готовят на праздник середины лета.

– Поедешь со мной, красавица? Я не обижу, нарядов тебе куплю, в доме красивом поселю… – прошептал мужчина, снова притягивая меня к своей груди. И тут меня словно крапивой обожгло – что же я творю! Я ведь невеста, почти жена, а в лесу непотребствами с чужаком занимаюсь!

Подняла руки, уперлась ладонями в каменную грудь незнакомца и с силой толкнула. Не ожидавший этого, мужчина разжал объятия, а я отпрыгнула назад и зашипела дикой кошкой:

– Вы что такое говорите, господин хороший! Что за срам предлагаете! Я честная девушка, и у меня есть жених!

– Жени-их… – насмешливо протянул мужчина, прожигая меня своими черными глазищами. – Что же он тебя в такие места, где тварь дикая бродит, одну отпустил? Не будь у меня дел в этом лесу, остались бы от его невесты рожки да ножки. Или трус и слабак он, боится невесту свою до леса проводить?

– Да вы… да вы… – под его язвительным взглядом я начала задыхаться от обиды на его слова и запоздалого стыда за свое поведение. Еще от возмущения, что он графа слабаком назвал. Прерывающимся голосом выкрикнула:

– Мой жених не слабак, он просто не знал, что я сюда пошла! И вообще, он еще не приехал!

– Так не знал или не приехал? – мужчина приподнял смоляную бровь и рассмеялся. – Пока не поздно, соглашайся на мое предложение, красавица.

Мужчина сделал шаг, поймал меня за талию и крепко притиснул к своей груди. Прямо перед моим лицом оказались его плотно сжатые губы и черные, как самый страшный грех, глаза. Наклонился и неспешно провел губами по моей щеке, от подбородка до виска. И снова по моему телу побежала томительная дрожь, заставив щеки запылать от непозволительного удовольствия и стыда.

Мужчина с шумом втянул в себя воздух у моего виска и жарко шепнул на ухо:

– Ты ведь не любишь его, этого своего жениха. Твое тело говорит мне об этом…

– Люблю! Отпустите меня! – вскричала я.

Да как он смеет такое говорить! Начала выворачиваться из крепких объятий. Подняла руку и со всей силы ударила и не думающего отпускать меня мужчину. Звук пощечины громом разнесся по лесу, запутался в ветвях деревьев, и наступила звенящая тишина.

– А у тебя тяжелая рука, красавица, – обманчиво спокойно произнес мужчина. По его покрытой темной щетиной щеке растекался след от моей ладони.

Я стояла ни жива ни мертва, в ужасе глядя на алое пятно на мужском лице – что же я творю?! Сначала сама позволила ему непотребства совершать, а потом драться начала, словно и впрямь крестьянская дочка. Что он обо мне подумает? Как я теперь графу в глаза смотреть буду, после того, что тут вытворяла с чужим мужчиной? Что матушке скажу, как оправдываться буду, если она о чем-нибудь догадается?

А этот мужчина – кто он такой, откуда здесь, в Зеркальном лесу, взялся? Волшебный лес чужаков не любит: чтобы в него зайти, нужно заслужить разрешение. Не иначе маг, и сильный, раз сюда прошел и с тварью в два счета справился.

– Простите господин, но только вы сами виноваты! – вскричала я, чуть не плача от досады, стыда и страха. Наклонилась, схватила свою сумку с коробушкой с семицветами и кинулась было бежать. Да только больше пяти шагов сделать не успела. Мужская рука поймала меня, сильные пальцы стиснули запястье.

– Не спеши, красавица, – прозвучало сурово, и снова передо мной черные глаза, только теперь в них горело жаркое и злое пламя. – Как тебя зовут, кто твои родители?

– Сирота, у тетки живу, – принялась я врать, моля святую Малессу простить мне ложь. Дернула руку, пытаясь вырваться из железной хватки.

– Имя тетки? – рявкнул мужчина и перехватил меня еще крепче.

– Риласка, – выпалила я первое пришедшее на ум имя. – Отпустите, господин хороший! Мне домой надо!

– Как тебя зовут? – мужчина и не подумал отпустить мое запястье, только пальцы чуть расслабил.

– Ма… Мари..я. Мария меня зовут, – выкрикнула зажмурившись. Да сколько он меня допрашивать-то будет? И когда отпустит? Мне бежать пора, матушка вот-вот проснется. Она хоть и выходит из спальни только к завтраку, но вдруг сегодня пораньше встанет, к приезду графа готовиться будет…

– Пустите, господин. Мне домой надо, – попросила жалобно.

Мужчина ответил не сразу. Снова притянул меня к себе, прижал на миг к груди и шепнул куда-то в макушку, обжигая кожу жарким дыханием.

– Отпущу. Только до дома тебя довезу – одна не пойдешь, тварь где-то рядом ходит.

– Не надо! – переполошилась я. – Меня тетка заругает, если увидит! И жених у меня…

– Ну да, как я мог забыть про жениха твоего, – хмыкнул мужчина и вдруг снова поцеловал меня. Легко, будто ветерок коснулся, и сладко, словно по губам капля меда растеклась.

Я замерла, не понимая, что со мной происходит, почему меня так волнуют его прикосновения. А он выпрямился и, глядя мне в глаза, нагло ухмыльнулся:

– Сладенькая…

– Да что же вы творите, словно я девка какая гулящая! Да вы... вы хуже той твари, что чуть не сожрала меня! Хоть бы мне никогда больше не видеть вас! – выкрикнула я.

Отпихнула его и побежала прочь, не разбирая дороги и не слушая, что он кричит мне вслед. Выскочила из леса и понеслась вперед, будто за мной волки бешеные гнались.

За первым же поворотом свернула в кусты. Дождалась когда мимо прогрохотал копытами огромный черный конь со знакомым всадником на спине. Затем спустилась в овраг, что тянулся почти до самого замка, и, хлюпая сапожками, пошла по сырому, глинистому дну. Ну и пусть я вернусь домой с промокшими ногами и заляпанным грязью подолом. Все равно лучше, чем еще раз встретиться с этим… даже не знаю, как его назвать!

До замка я добралась мокрая до самых подмышек, грязная и зареванная. Шла, вспоминала все, что в Зеркальном лесу произошло, ругала то себя, то мерзавца с его поцелуями, и лила слезы.

Только когда впереди показался забор замка, приказала себе успокоиться – все осталось там, в Зеркальном лесу: и тварь, едва меня не разорвавшая, и мужчина сначала спасший, а потом обошедшийся как с блудницей какой-нибудь. И воспоминания о том, как я позволяла себе бесстыдно принимать его поцелуи, как растекалась от них сладкой патокой, тоже навсегда остались в лесу.

Сейчас я доберусь до своей комнаты, велю нянюшке выкинуть платье, вымоюсь, и снова стану госпожой Марианной из замка Дархил. И никогда, никогда не буду вспоминать о своем позорном поведении и о мужчине, с которым так себя вела!