Читать книгу "Контракт на невинность. Чужая невеста Императора Драконов"

6

В комнате царил полумрак: плотные шторы закрывали окна, не давая закатным солнечным лучам проникнуть внутрь.

Я замерла на пороге, не решаясь идти дальше и давая глазам привыкнуть к полутьме. И тут в глубине комнаты раздался странный звук, скорее, стон, и еще чье-то тяжелое дыхание, перемежающееся низким рычанием и ритмичным скрипом. Потом только долгий скрип, снова рычание и громкий женский стон.

Святая Малесса, неужели там над кем-то издеваются! Неслышно ступая, я вернулась в коридор и бесшумно сняла со стены подсвечник для магических свечей. Стараясь унять колотящееся сердце, на цыпочках вернулась в комнату. Сделала еще несколько осторожных шагов и застыла, глядя на открывшееся мне зрелище…

На широкой кровати среди скомканных простыней сжимали друг друга в объятиях два тела, мужское и женское. Иссиня-черные волосы мужчины закрывали лицо женщины, а своим мускулистым телом он, казалось, хотел раздавить ее. Мужчина двигался медленно и ритмично, под скрип кровати и стоны, которые издавала женщина. Полумрак скрывал ее лицо. Я различала только белую ногу, согнутым коленом обнимавшую обнаженное мужское бедро, полную грудь под смуглой мужской ладонью и белокурые волосы, разметавшиеся по подушке.

Внезапно мужское тело задвигалось быстрее, жестче, а женские стоны стали громче, жалобнее. Дыхание обоих потяжелело и из груди мужчины вырвался низкий, гортанный рык. Еще несколько движений обнаженного мускулистого тела, и женщина, вскрикнув, забилась под придавившей ее тушей.

«Что же я стою! Она ведь сейчас умрет!» – опомнилась я и, шагнув к кровати, с силой опустила на темноволосую мужскую макушку канделябр.

– Отпусти ее, мерзавец! – закричала, на всякий случай отскакивая от кровати.

Мужчина сдавленно зарычал, но продолжил двигаться, словно не почувствовал моего удара. Раз, другой, третий... бесконечно долго продолжал вонзаться своим телом в затихшую под ним женщину и вдруг низко застонал. Мускулистое тело несколько раз дернулось и обмякло.

– Отпусти бедняжку и убирайся! Я сейчас позову на помощь! – проговорила я дрожащим голосом. Подняла свое оружие, готовясь снова ударить, и в ужасе застыла, глядя, как с кровати поднимается… мой жених.

– Г-граф Ф-ферсей! – пролепетала я и начала отступать от надвигающегося на меня обнаженного мужчины. Лицо его было искажено жуткой гримасой, из-под иссиня-черных волос по виску бежала тонкая красная дорожка. Сейчас он был совершенно не похож на себя, обходительного, вежливого и всегда бесстрастного. На меня шел какой-то монстр: голый, с влажно поблескивающей на плечах кожей, с покрытой густой бурой шерстью грудью, горящими красным глазами и оскаленными в жестокой ухмылке зубами.

– Не подходите! – я еще выше подняла канделябр и начала отступать.

– Так, значит, моя маленькая девственница-невеста решила подсмотреть за взрослыми играми? – граф еще сильнее оскалился и вдруг метнулся ко мне.

В ужасе, что сейчас он со мной начнет делать то же самое, что с лежащей на кровати женщиной, я размахнулась и бросила канделябр ему в лицо. Отпрыгнула к двери и рванула прочь из комнаты, от страха не соображая, куда бегу. Метнулась в одну сторону, потом развернулась и понеслась в другую. Снова повернула и помчалась обратно...

Опомнилась только, когда чуть не сбила поднявшуюся по лестнице матушку.

– Что происходит, Марианна?! Почему ты в таком виде?! – холодный голос графини мигом привел меня в чувство.

Несколько раз втянув воздух в легкие, я сделала книксен:

– Доброго заката, матушка.

– Доброго. Я не слышу ответа на свой вопрос, Марианна. Почему ты несешься сломя голову, забыв о манерах? Что с твоей прической, что за румянец на лице? Ты похожа на прачку, убегающую от пьяного мужа, а не на дочь графа. Мне стыдно за тебя!

Я прижала ладони к горящим щекам, словно надеясь этим движением остудить их. Надо рассказать маме, что я только что видела, но рот у меня почему-то онемел.

– Простите, матушка, – пролепетала, с трудом ворочая языком. Подняла руки, пытаясь поправить прическу, и тут сзади раздался спокойный голос графа:

– Моя невеста увидела… мышь, госпожа Дархил. Да, удивительно, но мимо нее пробежала большая и наглая мышь. Марианна так чувствительна, поэтому испугалась. Пока я расправлялся с хвостатой дрянью, малышка в ужасе помчалась прочь.

Говоря это, граф подошел совсем близко и встал рядом со мной. Лицо у него было совершенно спокойно, только на виске с моей стороны остался еле заметный след подсохшей крови. Да на лбу над левой бровью виднелась свежая ссадина. Я дернулась было, чтобы отодвинуться от него, но под ледяным взглядом матушки замерла и опустила глаза.

– Ты испугалась мыши, Марианна? – произнесла она недовольно и, не дожидаясь моего ответа, обратилась к графу: – Моя старшая дочь бывает импульсивна. Но вы же понимаете, граф, это молодость. Уверена, под вашим присмотром она быстро избавится от этого недостатка.

– Не сомневаюсь и обещаю приложить для этого все усилия, – проговорил граф любезно.

Матушка чуть приподняла уголки губ, обозначив улыбку, и предложила:

– Думаю, нам стоит пройти в столовую – на ужин прибыли несколько семей наших соседей. Они хотят познакомиться с вами, граф, и порадоваться счастью, которое ожидает мою дочь в браке с таким достойным мужчиной.

Граф молча подал матушке левую руку и, когда она оперлась на нее, не оглядываясь, пошел в сторону парадной лестницы. Я осталась на месте, потому что ноги отказывались меня слушаться. Стояла и глядела им вслед: изящная, прекрасная, как фея ночи, женщина и высокий красивый мужчина в безукоризненно сидящем костюме. Интересно, как он смог так быстро одеться и успеть как ни в чем не бывало выйти в коридор? Наверное, применил магию…

Святая Малесса, о чем я думаю! О костюме! Надо ведь пойти в комнату и проверить, что там с бедняжкой, которую мучил граф, возможно ей требуется помощь.

Никуда пойти я не успела: дверь комнаты приоткрылась, и из нее в коридор выскользнула Стерша, одна из наших горничных. На ходу поправляя разлохматившиеся светлые волосы, пошла в мою сторону.

– Стерша… Это ты была с графом? – спросила я, вглядываясь в ее лицо. – Как ты себя чувствуешь? Граф сделал с тобой что-то плохое?

В ответ она глупо хихикнула и посмотрела на меня снисходительно.

– Что вы, госпожа Марианна! Наоборот… Я очень довольна, – сладко улыбнулась и потянулась, словно сытая кошка, выпятив вперед полную грудь. – Зря вы забеспокоились и драться начали, чуть не испортили нам с графом все удовольствие.

– Что?! Удовольствие?! – я изумленно уставилась на служанку. – Так ты… ты добровольно ему разрешила делать с собой что-то ужасное?

– Да какое ужасное, госпожа Марианна, скажете тоже! Вот выйдете замуж за графа, и вам тоже будет это «ужасное», – сладко пропела девушка и еще раз потянулась. – Давно мне так хорошо не было, спасибо вашей матушке, что послала меня в этой спальне прибраться. Я только начала тряпкой возить, а тут граф в комнату заглянул… Ну и…

– Да вы не ревнуйте, госпожа Марианна, – добавила Стерша, взглянув на мое лицо. – Знатные господа завсегда с горничными кувыркаются, когда их жена не удовлетворяет. Или вот как у вас: пока вы невеста, граф к вам не может приблизиться. Но он же мужчина, ему надо…

– Что надо? – я никак не могла сообразить, о чем толкует служанка.

– Ну… любви, тела женского, ласки… Понимаете?

– Стерша, пошла отсюда! – рявкнули у меня за спиной.

Служанку словно ветром сдуло, а передо мной появилось недовольное лицо матушкиной второй горничной:

– Госпожа Марианна, только вас и ждут на ужин. Опять вы свои плохие манеры показываете!

– Да, иду, – процедила я сквозь зубы и пошла к столовой. По пути так и эдак вертела в голове разговор со Стершей – что же там такое было, в той спальне? Она ведь стонала, жалобно так, словно ей больно! Но получается, если девушка с графом это делала добровольно, то я зря его канделябром огрела? По голове, потом по лицу еще...

Святая Малесса! Такой сумбур у меня в голове, и посоветоваться не с кем, нянюшку, как назло, куда-то услали… Ничего, после ужина, когда вернется, все ей расскажу и выспрошу, что там такое в комнате было. А то мне скоро замуж за графа выходить, а я вообще не поняла, о чем Стерша говорила. Но, судя по всему, это что-то важное для мужчин, и мне, как хорошей жене, надо это знать.

Однако и после ужина, который для меня прошел в страшном напряжении и неловкости под взглядами графа, нянюшка не пришла. Я сама разделась, расчесала волосы и надела ночную сорочку. Забралась под одеяло и только хотела поразмышлять над событиями дня, как глаза мои закрылись, и я заснула. Только и успела пообещать себе подумать обо всем завтра утром.

Но утром меня ждало такое известие, что лучше бы оно не наступало, это утро!

7

Разбудила меня противная матушкина горничная.

– Вставайте, госпожа Марианна, госпожа Розея велела вас пораньше поднять, – произнесла очень громко и начала раздвигать шторы, запуская яркое солнце в комнату.

Я недовольно замычала, уворачиваясь от ослепившего меня луча, села, протирая глаза.

– Зачем так рано? – спросила зевая.

– Дел у вас много. Модистка на примерку сейчас приедет, наряд для храма привезет. К сапожнику надо сходить, примерить туфли и сапоги, которые в дорогу вам шьют. Седло новое должны прислать – вы же к храму верхом поедете. Или вы забыли, что свадьба у вас через неделю, госпожа Марианна? – ядовито-медовым голосом просюсюкала Лекка.

– Не забыла, – ответила я мрачно.

Как тут забудешь, если то сердце от страха перед будущим сжимается и тревога по нему змеей ползет, то, наоборот, радостно становится и предвкушение зарождается, что впереди меня ждет счастье?!

Еще и сон сегодня такой странный видела! Будто стою я у алтаря в свадебном наряде, только за руку меня держит не граф Ферсей, а другой мужчина. Кто? Я не поняла, лицо его не увидела. И храм вовсе не наш скромный, где я замуж выйти должна, а огромный, с потолком, теряющимся где-то высоко-высоко. Богато украшенный храм, с алтарем из драгоценного красного драконьего камня, редкости несусветной.

Я о таком никогда не слышала и не видела, конечно. Даже когда мы год назад в столицу ездили и с матушкой в главный столичный храм заходили, но и там такой красоты и богатства не видели. Наверное, это мое воображение нарисовало и во сне выдало. Только вот тревожное чувство в душе усилилось от такого сновидения.

– Ну коль не забыли, то вставайте, – Лекка протянула мне платье. – Вот это наденете, матушка ваша велела.

– С таким огромным вырезом? – удивилась я. – На завтрак такое не надевают, это вечернее платье.

– Госпожа велела вам это надеть, – упрямо повторила горничная.

– Тогда позови нянюшку, пусть поможет мне, – вздохнула я. Раз матушка велела, никуда не денешься, придется ключицами и половиной груди сверкать перед графом.

– Нет вашей няньки в замке, я вам до свадьбы прислуживать буду, – Лекка ухватилась за край одеяла и потянула его с меня. – Вставайте скорее, говорю вам.

– Как нет нянюшки в замке?! – ахнула я, вцепившись в одеяло с другого конца. Вытаращилась на женщину: – Где она и когда вернется?

– У госпожи спрашивайте, мое дело – маленькое: одеть вас и в гостиную привести, а не на вопросы отвечать! – отрезала горничная и с такой силой дернула одеяло, что оно выскользнуло из моих рук.

– Уходи, я сама оденусь, – велела я, все еще ошарашенная новостью о нянюшке. Куда и как надолго ее отправили? Ей же надо успеть вернуться до свадьбы, чтобы и в храм меня нарядить, и свои вещи собрать, чтобы со мной в дом мужа поехать. Да и про магию мою она так и не рассказала!

Я замерла и попробовала прислушаться к себе – неужели, и правда, есть у меня сила? Прячется где-то внутри, запечатанная, а я и не знаю об этом. Но если это так, то зачем со мной такое сотворили? Магия – это же ценность, что дороже любого богатства! И кто это сделал? Нянюшка обмолвилась, что мама велела, но почему?!

А Лаура, ее тоже запечатали? Ведь если у одной сестры магия есть, то и вторая должна быть одаренной. Сколько вопросов, и спросить не у кого!

Вспомнив про все еще стоящую у кровати Лекку, я вскочила, выхватила у нее платье и помчалась в ванную. Захлопнула дверь перед недовольным носом горничной, умылась и торопливо поменяла ночную сорочку на присланный матушкой наряд.

Скептически оглядела свое отражение в зеркале – да уж, вся грудь напоказ. Хотя платье красивое, конечно. Нежно-розовое, отделанное более темными кружевами, оно изящно облегало стан и делало мои вечно румяные щеки бледнее и благороднее. Матушке понравится, как я выгляжу.

В малой гостиной меня уже ждали мама с портнихой и, вот уж диво-дивное, Лаура. Она-то с чего в такую рань поднялась, ведь обычно позже всех встает?

– Наконец, ждем ее тут! – прошипела сестра, когда я зашла в комнату. Получила предупреждающий взгляд от матушки, недовольно выпятила нижнюю губу, но замолкла.

– Посмотри, Марианна, эти платья тебе приготовили в качестве приданного.

Матушка сделала знак, и портниха, худенькая суетливая женщина с воспаленными от недосыпа глазами, вскочила на ноги. Начала стаскивать чехлы, открывая развешанные на длинной палке платья.

– Вот это, госпожа Марианна, вам в дорогу надеть, когда с мужем поедете к нему в дом, – принялась объяснять. – Это переоденете, как из храма выйдете уже замужней дамой и на пир пойдете. В этом в доме мужа в первый день будете – вы по обычаю должны его провести в своем наряде, из родительского дома привезенном.

– А вдруг у графа Ферсея другие правила в доме? А наша белобрысая будет, как дура, ходить в девичьем платьице, – фыркнула Лаура, завистливым взглядом рассматривая мои новые наряды.

– Тогда я его сниму и пришлю тебе, можешь донашивать, – произнесла я с удивившей меня саму резкостью.

Да сколько она будет шпынять меня?! Половины дня не проходит, чтобы не плеснула в мою сторону чашку помоев. А как граф ко мне посватался, так совсем покоя от ее гадостей не стало…

– Молчать, – негромко произнесла матушка, и мы обе замолкли, по привычке опустили глаза.

Откашлявшись, модистка продолжила:

– Это наряд для последнего вечера перед свадьбой – «Прощай девственность» называется.

– Фу, какое уродливое! – конечно, долго молчать Лаура не смогла. Но в кои-то веки я была с ней согласна. Серо-коричневое, бесформенное, с глухим воротом и рукавами длиннее обычного, платье было откровенно безобразным. И даже дорогая ткань, из которой сшили наряд, не смягчала его отвратительный вид.

– Таков обычай: невеста должна предстать перед женихом максимально непривлекательной, чтобы ему было легче… эм-м… дотерпеть до брачной ночи, – хихикнула модистка.

Брачной ночи? В этот момент я впервые задумалась о том, что супружеская жизнь предполагает что-то такое, о чем не принято говорить вслух, например вместе спать. Нянюшка мне говорила, что дети рождаются, когда муж и жена спят в одной кровати… Эх, что же я тогда же не расспросила ее подробно про это все! Как надо с мужем спать, чтобы он доволен был и детки поскорее у нас родились! Теперь и не расспросишь нянюшку, если ее из замка услали куда-то. А, кроме нее, задать вопросы некому, не у матушки же такими вещами интересоваться…

– Показывай следующее платье, – оборвала графиня хихиканье портнихи.

Ничуть не смутившись, женщина сняла последний чехол:

– А это у нас свадебный наряд! – произнесла торжественно.

– Ах! – вырвался у меня возглас восторга при виде белоснежного, расшитого жемчугом и украшенного тончайшими кружевами платья. – Оно восхитительно!

– Но не для тебя. Твои белые волосы и кожа сольются с тканью, и никто не поймет, где заканчивается платье и начинаешься ты. Все будут оглядываться и спрашивать друг у друга: «Где невеста, почему мы видим только платье?», – подавшись ко мне, чтобы не услышала матушка, прошипела Лаура.

Подавив желание зажать ладонями уши, я повернулась к модистке:

– Прекрасная работа! Мне очень нравится…

Именно в этот момент распахнулась дверь, и в гостиную ворвался граф Ферсей. Его прекрасное лицо исказила ярость, глаза горели недобрым огнем. В ладони он судорожно комкал какую-то бумагу. За ним, суетливо взмахивая руками, бежал батюшка с выражением крайнего отчаяния на лице.

– Граф, вам нельзя сюда, жених не должен видеть платье невесты до свадьбы! Дурной знак! – заверещала модистка.

Матушка вдруг стала бледнее обычного. Поднялась на ноги, глядя на письмо в руке графа, и прерывающимся голосом спросила:

– Что такое?

– Ну вот, не бывать твоей свадьбе с графом, сестричка, – захихикала мне на ухо Лаура. – Он увидел твое платье, и все, конец твоему замужеству. Поздравляю, милая, ты так и умрешь старой девой!

8

– Перестань, пожалуйста! – попросила я, с тревогой переводя взгляд с батюшки на графа, а потом на бледную до синевы маму. Что происходит?!

– Что такое?! Вы спрашиваете, что такое, графиня?! – зарычал граф и швырнул письмо на столик возле кресла. – Почему я узнаю о подписанном вашим предком «Контракте на невинность» только сейчас, за неделю до свадьбы?!

– Граф, не смейте повышать голос на мою жену! – вдруг возмутился всегда мягкий, ненавидящий скандалы и ругань батюшка. – Вы в моем доме и будьте добры проявлять уважение к его хозяйке!

– В вашем доме?! – еще страшнее взревел граф и вдруг захохотал, запрокинув голову и сверкая крупными белоснежными зубами. Отсмеявшись, произнес издевательски: – Ваш дом наполовину мой, вы не забыли, граф Дархил?

«Что?! – ахнула я про себя. – Неужели батюшка переписал замок на графа? Но для чего?!».

Губы у матушки после этих слов горестно дрогнули. Лицо сделалось совсем бесцветным и на миг исказилось болезненной гримасой, но тут же вновь стало невозмутимым.

Несмотря на то что была в ужасе, я невольно восхитилась мамой – настоящая аристократка, несгибаемая, ни при каких обстоятельствах не теряющая достоинства и невозмутимость. У меня так никогда не получалось. Стоило заволноваться, и я начинала краснеть и заикаться от смущения, или глупо улыбаться и оправдываться.

– Объясните, что вас так взволновало, граф Ферсей, – холодно произнесла матушка, даже не подумав поднять полетевшее на столик письмо.

– Только что в ваш дом прибыл императорский посланник, – произнес граф, подчеркнуто выделив слова «ваш дом». Прошел вперед и устроился в кресле, где недавно сидела модистка, сейчас торопливо укрывающая чехлом мое свадебное платье. Небрежно развалился, закинул ногу на ногу и уже спокойнее продолжил:

– Да, графиня, он привёз письмо из дворца, – граф кивнул на скомканный лист, лежащий на столике, – в котором предъявлено требование Его Величества императора Дамиана доставить в его дворец мою невесту! МОЮ невесту Марианну Дархил!

– Для чего?! – ахнула я, почувствовав, как колени мгновенно ослабли и подогнулись. Император Дамиан – это чудовище! Дракон, про которого ходит столько ужасных слухов, требует доставить меня к нему во дворец! Зачем я ему понадобилась?!

В глазах начало темнеть, во рту появился кислый привкус, от ужаса закружилась голова. Я закрыла глаза и пошатнулась.

– Да стой же ты! – прошипела Лаура, подхватывая меня под локоть. – Не вздумай упасть в обморок и опозорить нас перед графом своей слабостью!

От ее слов и прикосновения жестких пальцев перед глазами словно прояснилось. Я с силой втянула в легкие воздух и выпрямилась, с благодарностью посмотрев на сестру:

– Я в порядке, спасибо, что поддержала.

Она ничего не ответила, только презрительно фыркнула и уставилась на графа.

– Этот контракт не применялся много столетий. О нем все давно забыли, – глухим голосом проговорила матушка, до побеления сжав пальцы на руках.

Граф повернулся к ней:

– Теперь почему-то вспомнили. Император требует, чтобы вы «собрали леди Марианну и подготовили ее к путешествию во дворец в сопровождении эскорта, который прибудет завтра на рассвете». Это я цитирую письмо. Ну-ка, графиня, объясните мне, почему правитель прислал этот приказ?

– Граф, вы не имеете права так разговаривать... – батюшка шагнул вперёд, загораживая собой жену.

– Имею! Я выкупил все ваши долги в обмен на вашу дочь! Невинную, а не побывавшую в постели императора! Или вы готовы вернуть мне уплаченную сумму, причём немедленно, граф?! – рявкнул Ферсей в диком бешенстве.

В душе у меня вспыхнуло возмущение – граф не смеет так разговаривать с моими родителями!

– Но... – воскликнул батюшка, вдруг смутился и виновато посмотрел на меня. – Приданное Марианны…

– Оно не покроет и половины уплаченной суммы. К тому же я выставлю вам неустойку за отказ от выполнения нашего соглашения, – в еще большем бешенстве рявкнул Ферсей.

– Граф, мы не отказываемся отдать за вас дочь. Но и не выполнить требование императора нельзя – контракт магический, его невозможно не исполнить, – все так же спокойно произнесла матушка.

Неожиданно в разговор вмешалась Лаура. Навесив на лицо самую сладкую из своих улыбок, она промурлыкала, глядя на графа:

– Что это за контракт на невинность? Императору зачем-то потребовались замшелые прелести моей сестрицы?

– Лаура, выйди из комнаты! Маранна, ты тоже, – неожиданно резко велел батюшка, но граф перебил его:

– Ни в коем случае, дорогой будущий тесть, они останутся!

Ферсей повернулся к нам с сестрой и подчеркнуто любезно сообщил:

– Когда-то давно прадед вашей матери подписал контракт, дающий право императору взять девственность любой девицы из его рода в любое время, в любом месте и таким способом, каким правителю захочется.

– Граф, перед вами невинные девушки! Им ни к чему такие... кхм... подробности! – возмутился батюшка.

– Ничего, пусть знают, что их ждёт, – граф снова оскалил зубы в злой усмешке. – Младшенькую ведь тоже может ожидать такой указ правителя.

Граф оценивающе с ног до головы оглядел фигуру Лауры, задержался на её декольте, одобрительно причмокнул губами. Потом перевел взгляд на меня, упёрся в мой глубокий вырез. И вдруг его глаза вспыхнули красным, точно так же, как тогда в спальне, когда он голый шёл на меня и был похож на зверя. Мои руки подлетели вверх в попытке прикрыть грудь. Под обжигающим мужским взглядом я попятилась, тщетно пытаясь подтянуть край корсета повыше.

– Не убегай, моя маленькая Марианна, – остановил меня зловещий голос графа. – Я не собираюсь никому отдавать твою невинность.

Мужчина поднялся на ноги и одним быстрым движением оказался рядом со мной, схватил за руку и дёрнул на себя.

– Она нужна мне самому, твоя девственность, моя милая невестушка, – произнёс, наклонившись и почти коснувшись губами моего лица.

Внезапно мне стало неприятно от его потяжелевшего дыхания, обжигающего кожу, и страшно под взглядом горящих красным огнем глаз.

– Граф, что вы себе позволяете! – воскликнул батюшка и попытался схватить моего жениха за руку.

В ответ Ферсей, не отводя от меня взгляда, с силой ударил его в грудь, от чего батюшка отлетел в сторону. Я ахнула и хотела кинуться к упавшему на пол родителю, но граф дернул меня к себе, не давая сделать ни шагу, повернулся к матушке и оскалился:

– Контракт не будет исполнен, потому что мы с моей маленькой Марианной поженимся прямо сейчас. Увы, отправленный за ней эскорт опоздает: когда они прибудут, чужая невеста для императора уже станет моей женой.

С этими словами граф еще крепче схватил меня за руку и потащил к двери:

– Быстро, графиня! Жреца в храм!

– Это невозможно! Требование исполнить контракт уже получено! – ответила матушка, переводя взгляд то на пытающегося подняться с пола мужа, то на графа Ферсея.

– Плевать! – граф остановился и, не выпуская мою руку из тисков своих пальцев, повернулся к матушке. – На чужую жену дракон не посмеет претендовать.

Тут взгляд графа упал на стоявшую рядом Лауру. Кукольный рот сестры округлился буквой «о», глаза возбужденно сверкали.

– Взамен отдайте ему младшую дочь, он будет доволен, – посоветовал небрежно.

– Нет! – взвизгнула Лаура и в испуге прижала кулачки к груди. – Мама! Я не хочу к дракону!

– Вы сами читали, граф, император требует именно Марианну, и на момент получения требования она не была замужем! – воскликнула матушка, все-таки растеряв свою невозмутимость. – Мы обязаны исполнить контракт, иначе магия сотрет всю семью с лица земли.

– Еще неизвестно, действительно ли контракт магический, или вы пытаетесь заговорить мне зубы, графиня. А вот я вас гарантированно пущу по миру, если не получу вашу дочь. Оставлю без гроша в кармане и без крыши над головой, – произнес граф с угрозой.

– Росмус, вы не можете быть так жестоки, – воскликнула я в ужасе.

Он что, не понимает, что значит не исполнить магический контракт?! Да от всех потомков моего прадеда, подписавшего этот договор, и следа не останется!

– Граф, вы можете жениться на нашей младшей дочери, – произнесла матушка дрожащим голосом. – Лаура вот-вот станет совершеннолетней. Она красива, невинна, хорошо воспитана. Приданое за ней будет вдвое больше, чем за Марианной.

– Почему больше, матушка? – несмотря на ужас положения удивилась я.

– Так и должно быть! – довольно воскликнула Лаура одновременно со мной.

Мама перевела на меня взгляд, мгновенно ставший привычно холодным:

– Зачем тебе приданое в монастыре, Марианна? Ты ведь понимаешь, что после императорского… внимания замуж тебя никто не возьмет? И жить с нами ты больше не сможешь, чтобы не портить репутацию сестры. Поэтому, когда правитель с тобой натешится, придется отправить тебя в монастырь. Конечно, если ты выживешь после общения с ним, – добавила еще холоднее.

– Нет!

Я покачнулась и схватилась за спинку стоящего рядом стула, чтобы не упасть. Значит, все страшилки про короля Дамиана – это не россказни, а правда?! И в своем дворце он сделает со мной что-то такое ужасное, что я могу умереть!

Святая Малесса! Не выполнить контракт – значит умереть. Причем не только мне, но и матушке с Лаурой, раз контракт заключил наш общий предок. Выполнить – значит мне все равно умереть. А если я выживу в лапах дракона, то после буду на всю жизнь заперта в монастыре!

Без сил я опустилась на стул и закрыла лицо ладонями, пытаясь успокоить мечущиеся мысли и унять бешено колотящееся сердце.

– Вот видите, графиня, вы все сами понимаете, – между тем почти ласково произнес граф. – Выбирайте: или ваша старшая дочь погибнет в лапах дракона, а я разорю вас, или вы зовете жреца, и Марианна становится моей женой. Тогда вы сможете продолжать жить в своем прекрасном замке и искать подходящего жениха для младшей дочери.

– Граф, контракт убьёт нас, если Марианна не отправится к его величеству. Женитесь на Лауре! – дрожащим голосом повторила матушка и вдруг бросила на меня умоляющий взгляд.

– Граф Ферсей... Росмус, я буду вам прекрасной женой, – с придыханием произнесла сестра и кокетливым жестом положила узкую ладошку на руку графа. Заглянула ему в глаза, затрепетав ресницами. – Зачем вам старая дева, моя сестрица?

– Зачем мне ты, пустышка?! – рявкнул граф, стряхивая лежащую на его предплечье девичью руку. Наклонился, схватил меня за запястье, сдернул со стула и снова потащил меня к двери: – Хватит разговоров, я сам найду жреца, который нас поженит!

– Нет! – закричала я и попыталась схватиться за спинку дивана, но мужчина с такой силой дернул меня к себе, что я вскрикнула от боли.

Плохо соображая, что делаю, размахнулась и ударила графа в плечо. Он зашипел, выпустил мою руку и схватился за место удара, а я отскочила в сторону. Тяжело дыша, уставилась на его перекосившееся от боли и злости лицо.

– Я поеду к императору! Я приняла решение… и выполню то, что должна!

– Ах ты маленькая дрянь! За это ты еще получишь наказание! – граф оскалил зубы и сделал бросок в мою сторону. Взвизгнув, я увернулась от его рук и кинулась к двери, слыша, как за спиной кричит матушка, визжит Лаура и бранится граф.

Мне остался всего один шаг до двери, когда сзади меня грубо схватили за волосы:

– Куда это ты собралась, невестушка?! – процедил граф и с такой силой дернул меня к себе, что голова просто взорвалась от боли.

Я застонала, хватаясь за руки графа в тщетной попытке оторвать их от себя, и тут от двери прозвучал гортанный и очень властный мужской голос, заставивший меня замереть:

– Что здесь происходит?!