Читать книгу "Контракт на невинность. Чужая невеста Императора Драконов"

4

– Святая Всематерь! – воскликнула нянюшка, когда я грязная, мокрая, с зареванным лицом, перелезла через подоконник в комнату. Вскочила с кровати, где сидела, в беспокойстве дожидаясь меня, кинулась навстречу: – Деточка моя, да что же с вами приключилось?! Неужто лиходей какой обидел?!

– Все в порядке, никто меня не тронул, – просипела я.

Засунула сумку с семицветами под кровать – потом в мастерскую свою отнесу. Стянула с себя противно липнущее к телу платье, затем сапожки. Кинула все на пол и велела нянюшке:

– Унеси это, чтобы никто не увидел, и сожги!

– Лучше пока спрячу одежу вашу в комнате, позже унесу. А вы бегите быстро в купальню и в воду ныряйте – я уже ванну налила и нагрела. Да живее, не ровен час, матушка ваша пожалует и увидит вас в таком виде!

– Давайте, голубушка моя, помогу помыться, – предложила нянюшка, когда я уже сидела в горячей, исходящей паром ванне.

Взяла ковшик и принялась поливать меня.

– А вы пока рассказывайте, какая беда приключилась, что вы пичужкой встрепанной домой прибежали? – потребовала взволнованно.

– Ох, нянюшка, такое приключилось, что не знаю, как и сказать, – начала я, закрыв ладонями лицо.

– Уж как-нибудь да скажете, – проворчала старушка, намыливая мне голову. – Только поспешайте с рассказом, пока никто сюда не явился.

– Нянюшка, в Зеркальном лесу тварь появилась! Чуть не сожрала меня! – прошептала я и принялась выкладывать своей верной старушке все-все, что со мной приключилось. И про тварь, и про всадника, сначала догнавшего меня на дороге, а потом спасшего в лесу от чудовища. И даже про поцелуи его бесстыжие рассказала. Ничего не утаила, зная, что нянюшка скорее язык себе откусит, чем расскажет кому-то мои секреты.

– Ох, Святая Всематерь! – покачала головой старушка, когда я закончила. – Тварь эта поганая уже и в волшебный лес пробралась! Знать, растет ее сила…

– Растет… – я вздохнула. – Слышала, девушки, которых она прикончила, магичками были, не слишком мощными, но все пятеро силой обладали.

Подняла глаза на хмурое нянюшкино лицо.

– Ты тоже думаешь, что тварь их силу выпивала?

– Что тут думать, так и есть. Потому и в Зеркальный лес тварь сумела пробраться, что магии набралась.

Няня еще больше помрачнела. Отошла к лавке, где лежали полотенца, взяла самое широкое и вернулась ко мне.

– Вставайте, деточка, оботру вас.

Я поднялась из воды, а старушка принялась, как в детстве, вытирать меня мягкой тканью, бормоча:

– Боязно мне. Чует мое старое сердце, неспроста тварь в волшебном лесу появилась.

– Ты хочешь сказать, за какой-то магичкой пришла охотится? – ахнула я.

– Да много ли у нас магичек, которые в Зеркальный лес ходят? – старушка отбросила мокрое полотенце и подала мне платье. – За вами тварь приходила, госпожа Марианна, как есть за вами!

– Да ты что?! У меня же и магии почти нет, крохи какие-то! Я травница, да и то не настоящая, – прошептала я, помертвев от страха.

Нянюшка бросила на меня взгляд исподлобья. Покосилась на закрытую дверь в комнату, пожевала бледными губами и вдруг еле слышно прошептала:

– Есть у вас магия, деточка, есть. Только маменька ваша не велела… Приказала еще в младенчестве закупорить ее.

– Да ты шутишь? Какая у меня магия, и зачем ее закупоривать?! –оторопела я.

Ответить старушка не успела: дверь отворилась, и в комнату вошла матушка. Остановилась посередине, а я, как всегда, принялась с восхищением ее разглядывать. Даже про слова нянюшки о магии забыла!

Высокая, изящная, с идеальной осанкой и строгим лицом, она всегда казалась мне эталоном женщины. Синие глаза, шелковые волосы цвета ночи, нежная кожа – в ней все было прекрасно. Недаром графиня Розея Дархил считалась первой красавицей не только в наших краях, но, пожалуй, и во всем королевстве. Во всяком случае, батюшка именно так и говорил: «Моя жена – самая красивая женщина нашего королевства».

«Почему Лаура похожа на матушку, а я нет?» – мелькнула у меня завистливая мысль. Я тут же прогнала ее – не всем дано, нечего и завидовать! Сделала книксен:

– Доброй зари, матушка.

– Доброй зари, Марианна, –графиня неодобрительно оглядела мои мокрые волосы и раскрасневшиеся от горячей воды щеки. Чуть поморщилась – сама она никогда не краснела и считала румянец признаком крестьянской крови. – У меня для тебя сюрприз: с минуты на минуту прибудет твой жених, граф Ферсей.

– Я рада, – ответила я по привычке, хотя никакой радости не испытывала. Наоборот, стоило услышать имя жениха, как по телу пробежал неприятный холодок, а в памяти снова всплыли жгучие черные глаза, настойчивые губы и обнимающие меня крепкие руки. Еще голос, что-то жарко шепчущий…

– Не вздумай это сказать в присутствии посторонних, Марианна! – одернула меня матушка. – Когда речь заходит о мужчинах, даже о женихе, ты должна вести себя отстраненно, с достоинством, не проявляя никаких низменных эмоций. Ты не дворовая девка, радующаяся заигрываниям конюха или лакея. Ты дочь графа и будущая графиня, так что веди себя соответственно. Говорить, что ты рада можешь только лично жениху, и так, чтобы никто больше не услышал. Поняла меня?

– Да, матушка, – я снова присела, опустив глаза на кончики домашних туфель.

– Тогда поспеши привести себя в порядок и спускайся в гостиную – мы должны встретить графа подобающим образом.

Матушка бросила внимательный взгляд на прибирающую мою кровать нянюшку и вышла, а я повернулась к старушке, шепотом спросила:

– Что ты сказала про мою магию?

Нянюшка, продолжая взбивать подушки, показала глазами на неплотно прикрытую дверь. Проговорила одними губами:

– Долгий это рассказ. Не время и не место, – и уже во весь голос велела: – Садитесь-ка к зеркалу, волосы вам высушу да причешу, госпожа Марианна.

Я послушно села, а нянюшка тихо, словно для самой себя, добавила:

– Причешу, и пойдете встречать жениха своего. Куда теперь деваться? Может, оно и к лучшему, что увезет он вас на север свой, подальше от твари жуткой, – наклонилась и шепнула мне на ухо. – А про мужчину этого и поцелуи его забудьте, словно и не было их.

Вскоре одетая в нежное розовое платье, которое мне специально сшили для встреч с графом, я стояла вместе с родителями и сестрой на крыльце.

Матушка в элегантном наряде и своих драгоценностях была, как всегда, прекрасна. Батюшка, затянутый в ставший ему мал бархатный камзол, выглядел взбудораженным предстоящей встречей с будущим зятем. Он постоянно крутил шеей и перекатывался с пяток на носки, похлопывая себя по полным бедрам.

Лаура покусывала пухлые губы, чтобы они стали ярче и лучше гармонировали с шоколадным оттенком ее платья, очень красивого, отделанного вышивкой с драгоценными камнями. На него ушел, наверное, весь доход от арендаторов за прошлый месяц. А на завтрашний прием будет другое, еще более роскошное, из фландрского шелка, украшенного драконьей бирюзой. Я невольно вздохнула – немудрено, что у нас вечно не хватает денег, сколько бы батюшка ни старался увеличить свои доходы. При таких-то тратах…

Мы провели в ожидании уже добрых полчаса, а графа все не было и не было. Устав стоять, я незаметно для матушки прислонилась спиной к стене и закрыла глаза – хорошо, что жених задерживается. Так у меня есть еще немного времени, чтобы постараться забыть все, что произошло утром.

На меня снова накатил липкий страх – что, если граф приедет, глянет на меня и догадается, чем я в его отсутствие занималась? Тут же начала гнать от себя дурацкие мысли – не будет такого, с чего бы ему догадаться?! Если я сама себя ничем не выдам, то никто ничего и не узнает. Права нянюшка, мне надо просто забыть о произошедшем: выкинуть незнакомца из головы и встретить графа как ни в чем не бывало...

А тот мужчина… Вряд ли мы с ним когда-нибудь еще встретимся. Для него я несуществующая Мария, племянница несуществующей Риласки. Он просто проезжий путник и наверняка уже давно покинул наши земли. Даже если он вдруг вздумает встретиться с Марией, то долго будет ее разыскивать и не найдет. По приметам меня тоже не сыскать: светловолосых, как я, девушек в наших краях не так уж и мало. Зеленоглазые тоже встречаются. У одного мельника Васиры аж три дочки – беляночки. И одна из них, Микела, как и я, – зеленоглазка.

– Едут! Едут! Граф Ферсей подъезжает! – раздались крики бегущих к крыльцу мальчишек, которых послали за ворота следить, когда же покажутся гости.

Я тут же отлепилась от стены и выпрямила спину. Скромно сложила руки на животе и потупила взгляд – не приму скромный вид, достанется от матушки.

– Все готовы встретить графа? Марианна? – в ту же секунду она повернулась и бросила на меня строгий взгляд.

– Да, конечно.

Не поднимая глаз, я сделала книксен. Стиснула пальцы, чтобы они не дрожали, и подняла взгляд на ворота, куда как раз заезжала кавалькада мужчин. Все высокие, мощные, с чеканными лицами. Тяжелые доспехи сверкали под утренним солнцем, крупные, статные кони торжественно цокали копытами. Впереди на прекрасном коне, таком же иссиня-черном, как волосы его хозяина, ехал мой жених. Он хмурился и, мне казалось, смотрел прямо на меня.

«Святая Малесса, убереги!» – взмолилась я про себя. Появилось дурацкое желание подобрать юбки и с визгом убежать с крыльца, подальше от пристального, мрачного взгляда жениха.

Лошадь графа остановилась напротив крыльца, и он, неловко держа правую руку, спустился на землю.

– Дорогой граф! – навстречу ему тут же выдвинулся батюшка. – Рады приветствовать вас, дорогой зять! Как дорога? Мы вас пораньше ждали.

– Непредвиденная задержка, – граф неспешно поднялся на крыльцо, холодно велел: – Распорядитесь накормить моих людей. И лошадям дать лучшего сена!

– У нас все сено отборное, – пробормотал батюшка смутившись.

– Вашим людям будет накрыт стол в малой столовой, граф. А вас просим присоединиться к нашему семейному завтраку, – объявила матушка.

– Будем очень рады вам, граф! – промолвила нежным голосом Лаура и потупила глаза.

– Благодарю вас, прелестные дамы, – граф чуть заметно раздвинул уголки губ в улыбке.

Поцеловал руки матушке и Лауре, повернулся ко мне. Встал почти вплотную, наклонился и, коснувшись моей щеки влажным дыханием, спросил:

– Ну а ты, моя маленькая невестушка, что скажешь своему жениху? Рада встрече?

С трудом подавив желание отшатнуться, я быстро присела в реверансе:

– Ваше присутствие в нашем доме – честь, граф.

– Ну что же, если этим ты хочешь сказать, что рада мне, то я обрадую тебя еще больше, – неспешно, очень хозяйским движением граф взял меня за руку. Сжал в своей прохладной ладони мои дрожащие пальцы и пристально глядя в глаза произнес:

– Я решил, что мы сыграем свадьбу раньше намеченной даты, дорогая Марианна. Не хочу ждать целый месяц. Поженимся, например … через неделю, – повернулся к батюшке: – Что скажете, граф Дархил? Вы согласны?

– За неделю мы не успеем подготовиться к свадьбе! – вместо мужа ответила матушка.

– Через неделю! Всего неделя, и она станет вашей женой, граф?! – это возмущенно взвизгнула Лаура.

– Эх, не терпится молодым! – захохотал батюшка и хлопнул графа по плечу, заставив того болезненно поморщиться. – Я согласен!

– Ну а вы, дорогая Марианна, согласны? – граф снова пристально посмотрел мне в глаза

– Как решат родители, – произнесла я ровным голосом, именно так, как учила матушка.

Опустила глаза и беззвучно зашептала: «Спасибо, спасибо, святая Малесса, уберегла, граф ничего не заметил, не заподозрил!».

5

– Нянюшка! Ты слышала, граф хочет перенести свадьбу?! – воскликнула я, забегая в свою спальню.

С разбега кинулась на кровать, легла на спину и уставилась в потолок невидящими глазами. На душе было муторно, тревожно, хотя, казалось бы, не от чего. Наоборот, радоваться надо, что совсем скоро замуж выйду.

– Слышала, как не слышать, – вздохнула нянюшка. – Я же рядом с вами была, касаточка моя, прямо за дверью стояла. И что это ему так подгорать стало, северянину этому, что решил свадьбу поторопить?

– Не знаю… Но когда он подъехал к крыльцу, мне стало казаться, что он все-все знает про мое сегодняшнее утро!

Я сложила на груди руки со стиснутыми в кулаки пальцами, посмотрела на старушку с мольбой:

– Раз ты там была и все видела... Скажи, это мне померещилось? Ну, что взгляд у графа особенный? Он ведь не отменил свадьбу, ни словом не упрекнул меня ни в чем… Значит, и не подозревает ни о чем, правда? И мама! Как хорошо, что мама не догадалась. Я бы не пережила, если бы она узнала, как ее дочь безобразничала.

– Фью-ю, безобразничала! Скажете тоже, госпожа Марианна! Безобразничать – это если с ребенком от одного мужчины в животе замуж за другого выходить, – вдруг возмущенно расфыркалась старушка.

Под моим шокированным взглядом сердито покрутила головой с уложенными короной седыми волосами и незнакомым мне строгим голосом произнесла:

– А вы просто пташка невинная, вот что я вам скажу, госпожа Марианна! Всегда о себе думаете хуже, чем надобно. Вините себя за проступки, которые и проступками-то не назвать. Зато в других ничего дурного не замечаете. Плохо это, такой беззубой быть да во всех добро видеть, можно сильно обжечься.

– Ты о чем говоришь, нянюшка? Неужели кто-то так замуж может выйти, как ты говоришь? А мужчина этот… ну, которого обманули. Неужели даже не догадался, что это не… не его ребенок? – я была в такой оторопи, что даже не обратила внимания на нянюшкины упреки в мой адрес.

– Тюфяк он, этот мужчина. Но оно и к лучшему, что он такой мягкотелый, все, как надо, обернулось, – буркнула няня, отводя глаза. – Добрый он и любит ее…

– Да кто и кого любит, не понимаю?!

– Ох, болтаю я, сама не знаю что! – вдруг запричитала старушка, всплеснув руками. – Это я из времен моей молодости историю вспомнила. Не обращайте внимания, госпожа Марианна, вам эти вещи знать еще рано, не положено. Лучше перескажите, что на завтраке было? Как он себя показал, граф ваш?

Я села на кровати и вздохнула:

– Сидел со мной рядом. Все время смотрел на меня, иногда улыбался или спрашивал что-нибудь. Когда завтрак закончился, то стул мне отодвинул и подал левую руку. Правая у него повреждена, похоже, он ее все время неловко держал. Даже бокал с вином брал левой рукой.

Я замолчала, не зная, что еще рассказать, а няня покачала головой удрученно:

– Да уж, смотрю, не бьется ваше сердечко с ним рядом быстрее обычного, не трепещет от его улыбок. Ну оно и к лучшему, что голову не потеряете ни от какой там любви.

– Я его люблю, ты ошибаешься, нянюшка! – поправила я старушку строго. Покосилась на дверь и шепотом попросила: – Давай не будем про графа. Объясни лучше, что ты про мою магию говорила?

Няня тоже покосилась на дверь и отрицательно покачала головой. Почти беззвучно произнесла:

– Потом, деточка, когда совсем одни будем. Может даже, когда к жениху своему поедете, по дороге и расскажу. Вы ведь возьмете с собой в мужнин дом старую нянюшку?

– Конечно возьму, куда я без тебя! Ты ведь мне как родная, ни одного дня своей жизни без тебя не помню, – уверенно ответила я.

– Так и не было у вас ни одного дня без меня, голубушка моя. Как родились вы, так меня к вам и приставили. На руки дали и велели беречь пуще глаза. Я и берегла, как умела, – растроганно произнесла нянюшка и смахнула со щеки слезинку. – Ладно, побегу я, матушка ваша велела к ней подойти, как с вами закончу. Сказала задание какое-то даст.

Повинуясь внезапному порыву, я подскочила с кровати и крепко обняла пожилую женщину.

– Ты лучшая нянюшка на свете, и я очень-очень тебя люблю, – прошептала, прижимаясь губами к ее мягкой, пахнущей лавандой морщинистой щеке. – Как освободишься, приходи, поможешь мне выбрать наряд на ужин, – бросила ей легкомысленно. Снова запрыгнула на кровать. Зарылась в подушки, даже не подозревая, что в следующий раз увижу свою нянюшку очень нескоро.

Остаток дня я провела в мастерской, обрабатывала и консервировала семицветы, чтобы на целый год, а то и два сохранить. Не знаю, конечно, нужны будут на севере мои духи кому-то или нет. И разрешит ли муж мне этим делом заниматься?

Но, может, успею до свадьбы побольше благовоний сделать и отнести мэтру Годфри, через которого с покупателями связываюсь. Оставлю у него, он продаст, а выручку батюшке отнесет. Жаль только, времени у меня мало до свадьбы, всего неделя, много сделать не смогу.

По сердцу снова побежал холодок, и тоскливое предчувствие сжало горло. Казалось, вот-вот что-то нехорошее случится. Только я никак не могла понять, что именно…

На обеде никого, кроме матушки и нас с Лаурой не было. Граф вместе с батюшкой отправился осматривать земли, которые мне в приданное отходят: несколько пашен, лес за речкой и луг, что лежал как раз между замком и Зеркальным лесом. Непонятно только, как граф собирается этим управлять, если земли здесь, а он будет на севере жить? Или через батюшку в доверительное управление отдаст?

Да, хорошее у меня приданное, щедрое. Лаура, когда узнала, сколько земли, монет, сундуков с тканями, посудой и бельем я заберу в дом мужа, такой крик подняла! Чуть не воровкой меня называла, обвиняя, что я хитростью у батюшки все это выцарапала. Дескать, на самом деле половина из моего приданного по праву ей должна принадлежать.

Батюшка на эти вопли даже растерялся, не знал, что и сказать – младшая дочка у него любимица, и ее несправедливые обвинения ему особенно больно по сердцу ударили. Пока матушка на Лауру не прикрикнула, так и стоял по всему дому шум и слезы.

Вот и сейчас, на мой вопрос, почему на обеде нет батюшки и Росмуса, Лаура оскалила беленькие зубки и прошипела в мою сторону:

– Поехали осматривать МОИ земли, которые ты у меня украла!

– Лаура! – одернула ее матушка, и сестра замолчала. Но продолжала весь обед дуться и смотреть на меня с возмущением, словно я, и правда, что-то у нее отобрала.

Аппетит под такими взглядами пропал подчистую. Я вяло поковырялась в тарелке и, когда с десертами было покончено, спросила у матушки разрешения выйти из-за стола. Попрощалась и быстро сбежала обратно в мастерскую, где провозилась с духами до вечера.

Только перед самым ужином спохватилась и вернулась к себе, чтобы поменять рабочее платье на чистое. Зато за день успела изготовить большую партию товара – с его продажи можно будет несколько месяцев безбедно прожить, если не транжирить на пустяки, конечно.

В комнате меня поджидала матушкина вторая горничная Лекка, вредная, никогда не улыбающаяся женщина с неприятным взглядом.

– А где нянюшка? – весело спросила я. Это размер суммы, которую выручу за сегодняшнюю работу так поднял мне настроение, что я даже про свою непонятную тоску и дурные предчувствия забыла!

– Госпожа отправила ее с поручением. Я буду вам помогать, пока к мужу не уедете, – ответила женщина равнодушно. Поторопила, брезгливо оглядывая мой заляпанный маслом и экстрактами трав подол: – Снимайте скорее свое платье, госпожа. Как можно было так испачкаться, вы ведь благородная дама, будущая графиня!

– Я духи делала, а это, знаешь ли, не с пяльцами в гостиной сидеть. То там брызнет, то тут капнет, вот и пятна на платье, – объяснила я, стараясь говорить спокойно, хотя очень хотелось прикрикнуть на нахалку. Но нет, не дело это на прислугу голос повышать, даже если она ведет себя не так, как положено.

– Разве это нормально, чтобы дочка благородного графа такими вещами занималась? Вы словно простолюдинка какая-то, госпожа Марианна, – вдруг нагло заявила горничная.

Я даже перестала платье с себя стаскивать. Уставилась на нее и возмущенно произнесла:

– Ты свое жалование получаешь именно из этих простолюдинских денег, Лекка. И чтобы тебе неповадно было язык распускать, я попрошу батюшку больше тебе из моих заработков не платить. Жди, пока арендаторы плату внесут. Только, боюсь, тогда ты свое жалование раз в год видеть будешь.

Отвернулась от недовольно скривившейся нахалки и велела:

– Покинь комнату, мне твои услуги не нужны. Если нянюшка занята, сама оденусь.

Когда Лекка, громко хлопнув дверью, ушла, я без сил опустилась на кровать – что это я так разбушевалась? Ведь давно привыкла, что никому в замке моя работа не нравится: матушка считает ее низменной, Лаура презирает меня за торговлю, слуги посмеиваются… Только батюшка всегда радуется и благодарит, когда я ему мешочек с монетами приношу.

С платьем для ужина я кое-как сумела справиться, благо крючки и петельки на нем магические и сами по команде затягиваются-застегиваются. Прическу соорудить тоже было несложно: просто собрала волосы наверх, заколола шпильками и выпустила к лицу один волнистый локон. В довершение нанесла капельку своих духов на запястье. Конечно, совсем крошечную, чтобы матушка не учуяла и не отправила меня смывать с себя «развратный»запах.

За пять минут до ужина я вышла из комнаты и пошла к столовой. Про себя гадала, с каким же поручением и куда матушка могла отправить мою нянюшку? Неужели помоложе слуг в доме нет, что пришлось старушку куда-то посылать на ночь глядя? Или из-за приезда графа и его людей все слуги нагружены работой?

Решив сократить путь, я свернула от своей двери направо в узкий боковой коридорчик. В дальнем его конце начиналась винтовая лестница, выводящая сразу к дверям столовой. Удобно, не надо долго спускаться по широкой, со множеством поворотов центральной лестнице, а потом через половину первого этажа идти к дверям парадной столовой.

В коридорчик, по которому я шла, выходило несколько запертых комнат. Раньше в них селили гостей, но в последние годы они пустовали. Горничные изредка делали там уборку, но в основном комнаты стояли запертыми. Перед приездом моего жениха их тоже не стали открывать. Решили, что свиту графа поселят на нижнем этаже, а сам он будет жить рядом с покоями хозяев.

Поэтому, обнаружив, что дверь в одну из комнат слегка приоткрыта, я остановилась. Почему-то торопливо забилось сердце, и снова к горлу подкатила тревога. Не зная, зачем это делаю, я взялась за ручку и потянула дверь на себя.