Читать книгу "Темная вишня"

Я видела и понимала, что он собирался рассказать что-то личное. То, что терзало его душу по сей день, и мое сердце сжималось, как и рука, переплетая наши пальцы.

– Как-то один раз отец уехал с матерью из особняка. У них было внеплановое свидание или что-то типа того. Обычно они посвящали друг другу определенные дни, такие как суббота, вторник и среда. Никогда ничего не менялось, но в одну из пятниц они решили уехать. Тогда открылся новый ресторан, а мама очень захотела посетить его.

Он не смотрел на меня, опустив глаза на наши руки. А я слушала. Внимательно, не отрывая взгляда от любимого лица.

– Так совпало, что именно в тот вечер Джони, который в то время был Консильере нашего отца, забрал Энрике на тренировку, ведь он стал плохо отрабатывать удары на наших последних групповых занятиях, и тот решил, что было бы неплохо провести пару индивидуальных, – тяжелый выдох шумно вырвался из Риккардо.

В его темных глазах отражалась та боль, что он до сих пор в себе носил. Рик помнил каждую мелочь того вечера, когда случилось что-то, что нанесло такую сильную рану.

Я видела, как этот сильный, обычно внешне невозмутимый, несокрушимый ничем Капо Сант-Хилла, в самом деле, переживал, не заботясь о сброшенных масках передо мной. Открывая душу, ведь я просила больше никогда не врать.

– В то время существовал клан, о котором, возможно, ты слышала, – отпустив мою руку, Риккардо нашел опору поясницей в кухонном островке, сложив свои руки на груди. – Нейро, – я кивнула, дав понять, что слышала о нем. – Тогда они «точили зуб» на Кенфорд, и наши отношения, так скажем, были совсем не утешительными. Отец и Джони пытались посвящать меня, Энрике и Уго в то, что происходило. Но никто из нас даже не подозревал, что Нейро решит напасть на Кенфорд, зайдя со стороны Сант-Хилла. И, наверное, ты сейчас могла подумать, что они решили начать с наших складов, но нет. Эти ублюдки пришли в дом моей семьи. В тот самый момент, когда их там никто не ждал, – желваки дернулись на его скулах, а у меня пошатнулось сердце. – Ни Капо, ни Консильере, даже охраны толком не было на территории, так как отец не сильно жаловал, чтобы у дома находилось много солдат. Я велел Уго, чтобы он спрятал в подвале Витале и Инес. Они тогда были еще совсем детьми. Инес – тринадцать, Витале – девять, и их безопасность для меня была превыше всего.

Расцепив руки, Рик сжал пальцами край стола, взглядом цепляясь за что-то в стороне.

– Уго не должен был возвращаться ко мне. Но он это сделал. Пришел и увидел, как меня обезоружили, скрутили и удерживали трое крупных солдат Нейро. Нас было всего двое, и у нас не было шансов. Я это понимал и тогда, но других выходов и путей попросту не имелось. Оставалось только защищаться. И Уго защищался. Но и его поставили на колени рядом со мной. Вот только я слишком плохо помню, что было потом, так как эти паршивые ублюдки хорошо со мной «поигрались», – одним движением Риккардо выправил рубашку, открывая тот самый длинный шрам в области живота, а меня покинул воздух от осознания.

Руки сами потянулись к рубцу, но замерли от него в сантиметре. Одними глазами Рик позволил прикоснуться подушечками пальцев, осторожно провести по выпуклой, грубой коже.

Сердце отбивало свой бешеный ритм, когда он продолжил рассказывать:

– Я истекал кровью, периодически теряя сознание. И Уго это видел, – нервно сглотнул. – Тогда родители зачем-то держали в тайне от других кланов и прессы, как выглядят их дети, поэтому Нейро не знали, кого именно они поймали. Я не успел сказать им, кем являюсь. А именно, что тогда я был главным претендентом на должность следующего Капо Сант-Хилла. Не представилось возможности заявить им об этом. Или какая нелепая отговорка еще может быть? – пальцы на столешнице побелели от силы, с которой Риккардо их сжимал. – Ему было семнадцать, в то время, как мне недавно стукнуло девятнадцать, и тогда внешне разница в возрасте уже смылась. Нельзя было понять или как-то угадать, что я являлся старшим братом. И Уго, видя то, что я умираю, принял решение: взять удар на себя.

Горло будто сковало колючей проволокой, подначивая слезы выступить на глаза.

– Сказал им, что это он – будущий Капо и старший ребенок в семье. Уго это сделал только для того, чтобы защитить меня. Вот только я не смог защитить в ответ. Это я должен был защищать его, как старший брат, а не он меня.

Я слышала в его голосе отчаяние и боль, и мне жутко хотелось забрать себе хотя бы ее часть, пропустить через свою душу, чтобы ему стало легче. Даже на чуть-чуть.

– В тот вечер Уго потерял левый глаз. И я уже девять лет не могу себе этого простить.

Мои ладони обняли его щеки, прося взглянуть на меня.

– Ты ни в чем не виноват. Ты мог умереть, а Уго поступил так, как поступил бы любой на его месте – защитил родного человека, ценой своей безопасности, здоровья и жизни. Когда ты видишь, как страдает тот, кто является неотъемлемой частью тебя, то накрывает отчаяние. Из-за своей беспомощности. И ты готов броситься в самое пекло, подставить под самый жестокий удар самого себя, свое тело, лишь бы уберечь того, кого любишь, – я облизала пересохшие от волнения губы, вспомнив, как однажды не выдержала и кинулась на отца, лишь бы он прекратил избивать Руди.

Мне тогда сильно досталось, так как удар предназначался для брата, но это было не важным. В тот момент главным приоритетом являлось лишь здоровье Руджеро.

– И я уверена, что Уго нисколько никогда не жалел, что пошел на это, ради тебя, своего брата. Даже больше, он, возможно, сделал бы это снова, если бы пришлось. По крайней мере, – на несколько мгновений опустила взгляд, – я бы сделала.

Риккардо притянул меня к себе и оставил нежный поцелуй на губах.

– А теперь скажи мне, это ты убил Мёрфиса?

Его же губ коснулась легкая ухмылка, сквозь которую вырвался смешок.

– Не стану скрывать, я хотел с ним пообщаться. И было бы здорово, наверное, поучаствовать в его мучениях, но… Увы, Доми, его смерть – дело рук членов клана Шанты.

Значит, все-таки, Итало и Ренато говорили правду.

– Зачем ты хотел с ним поговорить? – нахмурилась я, вглядываясь в его лицо.

Он аккуратно провел большим пальцем по моему подбородку, не давая возможности опустить голову и взгляд. Ведь мне нужно было увидеть, как огонь вспыхнул в его почти черных глазах, поглощая внутри здравый рассудок, открывая врата ревности.

– Он прикоснулся к той, что принадлежит мне, и посчитал, что сможет ее у меня забрать. Карма прилетела мгновенно, пусть и без моего участия.

ВИШНЯ ШЕСТАЯ

Риккардо

15.10.2020г.

Кенфорд. Мафорд. Пентхаус Карбоне

Ее теплые и мягкие губы касались моих, словно шелковая простынь, скользящая по коже.

Стоило мне ощутить их, как внутри опустился рычаг, и я притянул Доми к себе, одной рукой сжимая ткань ее чуть задравшегося платья, что оголило стройные бедра, другой же обхватил шею, запуская пальцы в белые локоны. Хотелось почувствовать каждую частичку ее тела, прижимающегося ко мне.

Она зарывалась руками в мои волосы, не позволяя отстраняться от нее. А я о таком даже не думал.

Я целовал Доминику так, будто пытался насытиться, но жажда не проходила, а лишь подогревала желание, которое вспыхнуло огромным пламенем в груди. Доми отвечала так, словно я был ей также необходим, как она мне. Как воздух. Как смысл жизни. Как цель, как мир, как… любовь.

Чувствовал сладкий вкус ванильного мороженого, смешанный с нежнейшим ароматом ее духов. Опьяняющий сильнее алкоголя, возбуждающий, как самое недоступное в мире. И в моем мире она и была таковой.

Невинный ангел в этом темном мире. Запретная женщина, которая завладела моим сердцем, украв его, забрав безвозвратно. Такая чистая, а оказалась воровкой.

Чего стоила одна только улыбка на ее лице – мгновенно разоруживало, заставляя встать на колени, подчиниться и сделать все, о чем попросит.

Я наслаждался тем, как Доми сдалась, позволила себя ощутить, довериться мне.

Тепло и влажность ее губ словно опаляли лицо, отдавая жаром по всему телу. Желание овладеть и быть овладевшим ею охватывало волнами. Чувственность делала его более пьянящим, заставляя забыть обо всем остальном.

Губы же Доминики были нежными, мягкими, гибкими, и одновременно требовательными, уверенными, знающими, чего хотят. Она дышала глубоко, слабо постанывая. Вкус ее поцелуя сводил с гребаного ума, заставляя сердце биться с сумасшедшей скоростью.

– Доми, – еле слышно прошептал, сжимая настолько хрупкое тело в руках.

Невероятной красоты глаза врезались взглядом в мои с полной отдачей и понимаем происходящего. И смотря на нее, я был готов отдать все, что у меня было. Лишь бы видеть эти ангельские глаза, которые испепеляли душу и заставляли поклоняться каждому миллиметру ее невинного тела.

– Рик, – на припухлых губах появилась мягкая улыбка. – Ты нужен мне, – ее лоб соприкоснулся с моим. – Слишком сильно.

Слова Доминики разрывали душу, и я отчаянно хотел этого. Хотел, чтобы разрывало. Хотел только ее. Во всех смыслах и отношениях.

Доми стала для меня спасением, и я собирался молиться на нее день изо дня.

Каждое мгновение.

Тонкие пальцы пробежались по моей рубашке и тихо расстегнули первую пуговицу. Я не сводил с нее глаз. Она была так прекрасна с раскрасневшимися щеками и осторожностью в действиях, что мне сложно дышать. Легкая улыбка расплылась на ее лице, и она закусила губу, не отрывая от меня своего разгорающегося пламени в небесных радужках.

Пальцы, невероятно изящные, продолжали свое неторопливое движение. Пуговица за пуговицей рубашка расстегивалась, открывая все больше моей груди. Доминика смотрела с таким вниманием, с такой нежностью, что каждый ее взгляд казался отдельным прикосновением. В этих глазах я видел безграничное доверие, хрупкое и драгоценное, как осколок хрусталя. Я боялся сделать что-то не так, боялся спугнуть эту чистую красоту, это волшебство, которое распускалось между нами. Как бутоны белоснежных георгин.

– Я так чертовски сильно люблю тебя, – голос мой был наполнен срывом и хрипотой, когда руки подхватили тело любимой девушки.

Я не собирался поклоняться ее телу на столе. Она заслуживала только самого лучшего. И не мог представить ничего прекраснее для ее кожи, чем шелк простыней.

Доми тихонько хихикнула, обнимая меня, и в этот миг я ощутил благоговение. Руки крепко сжимали ее талию, словно опасаясь, что она исчезнет в воздухе.

– Осторожнее, Рик, – шепот соскальзывал с ее нежных губ. – Я не намерена убегать от тебя.

Войдя в спальню, подошел к роскошной кровати и бережно уложил Доми на постель.

Ее дыхание стало учащенным, легко касаясь моей кожи.

Я наклонился, едва касаясь губами шеи моей души, чувствуя биение пульса, быстрое и ровное, как тихий стук сердца. Я целовал ее, постепенно спускаясь ниже к ключицам, окутывая и покрывая тело нежными, пронизывающими поцелуями. Доминика тихонько застонала, пальцами вцепившись в мои волосы, и прижимая меня еще ближе.

Я чувствовал, как ее тело напрягалось, как в нем нарастало напряжение, и оно передавалось мне, как поток энергии, соединяющий нас в единое целое.

Медленно стягивал с нее платье с предельной осторожностью, как будто касался крыльев бабочки. Ее кожа, белесая и нежная, сияла в полумраке, словно дорогой фарфор. Я залюбовался этой хрупкой красотой, каждым изгибом этого тела, каждым аккуратным штрихом, создавшим этот совершенный образ.

Спустился ниже, поцеловал колени, почувствовав, как тепло ее тела проникает в меня, заполняя каждую клеточку. Доминика тихонько дышала, ее глаза были закрыты, но в лице полное доверие. Это было не просто желание тела – это соединение душ, гармония.

Ощущение близости Доми, ее тепло, запах – все это опьяняло, сносило с катушек. Невозможно было понять, как я до сих пор умудрялся сохранять самоконтроль, когда тело, душа, то, что в глубинах сердца и за ним, все это просилось к ней. Ее мне, ко мне, сейчас же.

Отстранившись от Доми, я резко дернул за рубашку, сбрасывая ту с плеч одним движением. Звук рвущейся ткани прорезал тишину, а прекрасные, распахнутые глаза следили за каждым моим жестом. Они выражали смесь волнения и… чего-то еще более глубоко интимного, что заставляло сердце биться чуть ли не со скоростью звука.

Доми, опираясь на локти, приподнялась. Даже лежа на простынях, она излучала такую неземную красоту и грацию, что я, стоящий на коленях, чувствовал себя полностью покоренным.

– Могу я? – ее голос прозвучал тихо. Она указала пальцем на мои брюки, и в этом жесте была такая утонченная смелость, такая уверенность в себе и во мне, что я просто кивнул, не в силах произнести ни слова.

Я наблюдал, как ее тело изящно скользило по простыням, как тонкие пальцы касались моих грудных мышц. Это прикосновение было легким, как перышко, но в то же время настолько чувственным, что заставило замереть, задержать дыхание, но не по своей воле, а будто подписка на бесплатный кислород закончилась внезапно. Ее неспешные движения были наполнены такой нежностью, таким бережным вниманием, что я почувствовал себя совершенно безоружным перед этой красотой и чарами.

Аккуратно расстегнув пряжку ремня, ее глаза нашли мои.

– La mia aria44
  Мой воздух.


[Закрыть], позволь мне дальше самому, – шепот сорвался с губ, а в словах звучала почтительная просьба о разрешении продолжить этот ритуал.

В этот момент я осознал, что единственное, что мне было нужно – это ощутить кожу Доми на себе, прикоснуться к ней всем своим существом.

Приблизившись, я провел пальцем по ее гладкой шее, медленно спускаясь к застежке бюстгальтера. Дыхание Доминики участилось, стало более частым и глубоким. В следующее мгновение она тихо вздохнула, и ее тело расслабленно откинулось на простыни.

Я исследовал каждую ее частичку, впитывая в себя аромат и тепло. Нежно обхватив губами сосок, почувствовал, как она сладостно застонала, и этот звук был для меня подобен райскому наслаждению.

Подхватив пальцами ее трусики, ощутил, как руки дрожали от волнения. Я потянул за ткань, и в этот момент она снова стала моей, полностью и безусловно.

Раздвинув ее колени, я оставил единственный поцелуй на манящем местечке, а затем прильнул к губам девушки, на имя которой откликалось сердце, как и когда звучал синоним: любовь.

Пальцы мои торопливо снимали с себя остатки одежды, пока пальцы Доми путались в темных волосах, а язык ласкал мой с невероятной чувственностью.

Я любовался лицом девушки: мягкие, расслабленные черты, прикрытые веки, легкая улыбка, играющая на губах и освещающая пути в моей темной душе. Она была самой красивой женщиной на свете.

Моей женщиной.

Я тихо толкнулся в нее, чтобы не принести дискомфорт или боль. Старался действовать медленно и неторопливо, вкушая каждый момент. Доми напряглась подо мной и сильнее обхватила за шею. Губы примкнули к моим, а я сантиметр за сантиметром погружался в ее тепло.

– Ты в порядке? – я пытался увидеть отголоски боли или дискомфорта на ее лице.

– В порядке, – тихо прошептала она, привлекая меня к себе.

Я двигался медленно, не торопливо. Нежно проведя рукой по ее волосам, опустил поцелуй на лоб. Затем на кончик носа, на щеку, на губы. Каждый из них был бережным, пропитанным любовью.

Доми же ответила глубоким, медленным поцелуем, полным теплоты и удовлетворения.

Оторвавшись от губ, соприкоснулся лбом с ее. Томное дыхание, смешанное со стонами, кружилось по комнате. Наши тела сплетались в единый сосуд. Руки Доми опускались по спине, царапая кожу, а ее дыхание еще больше учащалось.

Ускорившись, осознал, что все мысли выбивались из головы, – я слышал только стоны любимой женщины подо мной, и не желал останавливаться. Толчки продолжались, пока губы сплетались в жарких поцелуях, а тела становились мокрыми от пота и влажности между нами.

Поцелуями прокладывал дороги на шее Доминики, обжигая горячим дыханием, пока руки исследовали ее обнаженную кожу. А она пальцами крепко хваталась за мои плечи, сжимая и ногтями впиваясь.

Я чувствовал приближение оргазма так же сильно, как и она, но держался, а тело любимой содрогнулось в судорогах.