Читать книгу "Сделка с врагом"

Дарья Белова
Сделка с врагом

Аннотация

– Встречаться будем здесь. Дату и время сообщу заранее.

Виктор застегивает рубашку, надевает кобуру и снова становится человеком, которого мне следует бояться.

– Придумай, как будешь сбегать из дома. И никому ни слова. Даже под угрозой смерти.

– А если угрожать будешь ты?

Его губ касается короткая усмешка.

– Тогда я рассчитываю услышать совсем другое. Стон, например.

* * *

Я заключила сделку с опасным человеком. Теперь от него зависит моя жизнь. Но чем дольше тянется наша с ним сделка, тем труднее понять, чего мне следует бояться сильнее: самого Виктора или… собственных чувств.

#жесткий герой

#невинная героиня, но с характером

#мафия криминал

#очень откровенно! 18+

#эмоции на острие

#серая мораль

Глава 1. Мишель

– Мне, пожалуйста, джин с тоником, – обращаюсь к стюардессе, одарив ее вежливой улыбкой.

– Разумеется, мисс Либорио, – отвечает, слегка кивнув.

Собираюсь вернуться к своим мыслям – меня ждет долгожданная встреча с семьей, – когда шум наполняющегося салона самолета прорезает низкий мужской голос справа.

– Мисс Либорио, – раздается справа низкий мужской голос. Он заставляет меня вздрогнуть. – Если не ошибаюсь, Мишель?

Поворачиваюсь к незнакомцу и слишком долго задерживаю на нем взгляд.

– Мы знакомы?

На вид ему лет тридцать. Ухожен, явно не беден. Не из тех, кто привык в чем-то себе отказывать. На указательном пальце толстое золотое кольцо. Выглядит оно довольно гармонично, хотя не понимаю все эти украшения на мужчинах в виде колец, цепей и прочего. Увитая венами тыльная сторона руки с редкими черными волосами привлекает слишком много моего внимания.

Забываюсь и пропускаю момент, когда стюардесса выносит мне мой напиток. Лишь тихий звон льда в бокале вырывает меня из короткого оцепенения.

Кто бы мог подумать, что я буду глушить такой алкоголь?

– Боитесь летать? – доносится до моего сознания приятный мужской баритон. Хриплые нотки, бархатистое «послевкусие», глубокий, завораживающий смех.

Мой вопрос он игнорирует. Остается гадать, знакомы ли мы?

– Предположим, – отвечаю, не слишком вдаваясь в объяснения.

– Не волнуйтесь. Этот самолет взлетит, долетит и сядет в целости и сохранности. Вы едва успеете выпить свою порцию джин-тоника, – губы растягиваются в приветливой, я бы сказала учтивой, улыбке, нацеленной вызвать во мне ответную.

Тон… довольно шутлив.

А мне не до шуток, как бы. Через несколько минут мы окажемся в небе, на расстоянии нескольких тысяч метров над землей.

И я жутко боюсь!

– Ни в коем случае. На рейсе слишком много католиков, – кивает назад. – Уверен, благодаря их молитвам мы и долетим, – произносит вновь насмешливо и подносит к губам бокал с виски. В его взгляде кружат опасные, притягивающие меня огни.

Внимательно разглядываю.

Его верхняя губа тоньше нижней, недельная щетина выглядит ухоженной и будто бы мягкой, а на шее сбоку большая черная татуировка дракона.

– Я думала, самолетом управляют пилоты, а не… священники, – отвечаю после долгой паузы.

Уголки моих губ равнодушно опускаются. Джин-тоник немного расслабляет.

– Наши мысли в этом сходятся. Но я был уверен, что смогу немного вас успокоить, – взгляд мужчины опускается в ложбинку моей груди, где висит кулон. – Виктор, – протягивает большую ладонь. Фамилию не называет.

Этот мужчина точно знает, какой эффект производит на женщин.

Кивнув, перевожу глаза на сложенную газету в кармане кресла напротив. Взгляд цепляется за выделенный отрывок. Как будто кто-то специально отметил его маркером.

«Джинна Гравина – дочь покойного главы дома Гравина – исчезла. Поиски молодой девушки продолжаются. Задействована вся полиция города. Результата пока нет…

Автор статьи И. Дальго».

Имя девушки, моей ровесницы, так же выделяется среди остального текста. Оно словно подсвечивается, так и предупреждая своего читателя быть осторожным и не разговаривать с незнакомцами на борту авиалайнера.

Джинна. У нее светлые, даже золотистые волосы, ярко-зеленые глаза, пухлые губы. И она, скорее всего, мертва.

Это случается постоянно в моем мире. В мире мафиозных семей-кланов, вечной кровной вражды и баснословных денег.

– Что ж, нам лететь два часа, позади меня кучка католических фанатиков, а рядом красивая девушка. Уверен, я прекрасно проведу время. За вас, юная леди, – Виктор поднимает бокал с виски и салютует им, после чего вылизывает пухлую нижнюю губу.

На ум приходит лишь одно слово, когда я смотрю на незнакомца, – охотник.

Его зеленые, как свежая виноградная лоза, глаза искрят возбуждением.

Что ж, летать он точно не боится.

– Уважаемые дамы и господа, просьба пристегнуть ремни безопасности. Наш самолет готовится к взлету, – звучит мягкий голос стюардессы, но я все равно пугаюсь и вздрагиваю.

Делаю медленный вдох и выдох, прикрыв глаза.

…Ладонь случайно ложится на подлокотник, и я чувствую под ней горячую руку моего соседа. А взгляд снова притягивается к новости, что так и остается мерцать перед моими глазами.

Джинна.

Моя ровесница.

Пропала.

– Если вам так будет легче пережить полет, я готов пожертвовать своей рукой. Мишель Либорио.

Звучало бы романтично, если бы мое воображение не рисовало движущийся длинный язык дракона с татуировки незнакомца.

Глава 2. Мишель

Самолет приземляется ровно в четыре часа дня. Первыми салон покидают пассажиры первого класса – мы. Я и тот мужчина с татуировкой на шее. Весь полет я пыталась вспомнить, где могла видеть рисунок, но, увы!

Спускаюсь по трапу с осторожностью, но от чужого любопытного взгляда спина просто сгорает. Ужасно хочется обернуться.

К сожалению, оступаюсь…

Мысок туфель цепляется за другую ногу, и я бы могла полететь кубарем. Меня ловко подхватывает сильная рука незнакомца, а над ухом раздается его хриплый голос:

– Впервые не даю женщине упасть передо мной на колени.

От столь горячего комментария краснею. Его пальцы держат мою талию так крепко, что кажется, он действительно способен прожечь ткань насквозь.

– Надеюсь, это была шутка, Виктор, – выдыхаю. Внутри все дрожит от такой запретной близости.

Мягко забираю свою руку из его бульдожьей хватки. Его улыбка постепенно превращается в оскал. Жуткий, но приковывающий взгляд.

– Иначе вы можете ближе познакомиться с фамилией Либорио, – предупреждаю тише, чем хотела.

Наша семья одна из немногих, кому принадлежит Лейквуд-Сити, куда мы и приземлились. Здесь действует большая сеть кварталов, каждый под чьей-то властью. Бизнес – как законный, так и не очень – также жестко поделен. У всех семей имеется общий свод правил, нарушение которых карается.

Поэтому мужчина с татуировкой должен знать, что трогать меня, дочь главы клана Либорио, запрещено.

– Думаешь напугать меня… своей фамилией? – продолжает скалиться.

Его глаза из темно-зеленых становятся болотными. Они утягивает меня на дно, где я чувствую себя беспомощной. Немой.

Пока разглядываю незнакомца, он бросает взгляд за мою спину. Его выражение лица меняется: исчезает оскал, в глазах воцаряется холод. Даже ежусь. И мужчина отступает.

– Если вдруг понадобится помощь, – вкладывает визитку мне в руку.

Он огибает меня, едва задевая костяшками пальцев талию, а я остаюсь смотреть ему вслед.

К самолету тут же подъезжает черный «Мерседес», куда мужчина с татуировкой садится без промедления. В последний миг незнакомец бросает на меня острый взгляд, от которого я чуть ли не падаю.

Остаток лестницы спускаюсь не торопясь. Но не потому, что боюсь упасть, а потому, что ноги еле сгибаются. Я продолжаю чувствовать его взгляд на себе и фантомную близость. Как и парфюм: тяжелый, сладко-мятный, мускусный.

Ускоряюсь только на подходе к своей машине. С заднего сиденья уже вышел старший брат – Итан. Мы не виделись три с половиной года, хотя часто созванивались.

Бросаюсь в объятия, и чувствую небывалое облегчение.

– Ты же не общалась с ним? – Итан смотрит с укоризной, его тон слышится мне пренебрежительно-злым.

Это что, что-то вроде приветствия?

Глава 3. Мишель

Итан кивает в сторону уже отъехавшей машины и, едва обняв меня, тут же чуть отстраняется, будто ища на моем лице ответ – я сама не готова произнести его вслух.

Под ребрами залегло скользкое чувство, дающее мне понять, что о деталях лучше промолчать. Это всего лишь пара брошенных фраз и клочок бумажки.

– Обменялись парой любезностей, – отхожу и обхватываю себя руками.

Взгляд Итана проходится по мне, будто проверяя на повреждения: холодно, цепко, придирчиво. От такого преемника главы клана Либорио хочется выпрямиться и одновременно спрятаться.

Да, брат довольно сильно изменился за это время. Впрочем, как и я.

– Садись. Сегодня вечером ужин по случаю твоего возвращения, – говорит официальным тоном. Привык же командовать.

Как правильная сестра, повинуюсь.

– Эм-м… А кто это был? – хватаюсь за острый край двери и сжимаю его пальцами. Нагретый солнцем металл обжигает кожу, но я будто не замечаю этого. – Ты его знаешь, да?

По непонятной причине в этот момент я испытываю замешательство. И чувство, что не должна была задавать этот вопрос, остро отзывается внутри. Но любопытство оказывается сильнее.

– Он не представился? – с ехидством спрашивает Итан.

Лицо брата краснеет. Признак его назревающей злости.

Чуть подумав, мотаю головой.

– Виктор Гравина. Ты была еще юна, когда его отец убил нашего дядю, а сам Виктор всадил нож в его сына – нашего двоюродного брата. Это было посвящение в Исполнители клана Гравина.

Сглатываю от ужаса. В носу появляется запах крови.

– Татуировка на его шее – знак принадлежности их клану, к семье Гравина. Повторюсь: между вами было какое-то общение?

– …нет.

Итан молчаливо смотрит в мои глаза внимательным взглядом, и мне никогда не понять, какие мысли сейчас бродят в его голове. От этого становится только неуютнее.

– Садись, – приказывает. Сам обходит машину, чтобы сесть с другой стороны.

Я же бросаю незаметный взгляд в сторону, куда скрылась машина Виктора.

Значит, Гравина.

Получается, пропала его сестра Джинна.

Сев в машину, хочу спросить, не причастны ли мы – Либорио – к исчезновению девушки, но в последний момент осекаюсь. Лучше сейчас промолчать. Мне страшно услышать ответ.

Пусть я и была вдали от дома долгие три с половиной года, но я все еще помню, какой жестокой может быть кровная месть. И чуть не забыла, как быстро в этом мире любой случайно заданный вопрос может иметь серьезные последствия.

Глава 4. Виктор

– Я понимаю, что ты Исполнитель, но тебе стоит знать, с кем ты общался у трапа, – хмыкает один из моих помощников. В нашей системе его зовут «подручный».

Мы успели отъехать на приличное расстояние от самолета и несемся теперь к выезду из аэропорта.

– Прекрасно знаю, с кем я общался, – бросаю предупреждающий взгляд.

Подручный Фабио – единственный, кто позволяет себе говорить со мной в таком тоне. Но больше потому, что я позволяю. Мы не друзья, но я могу положиться на него на все сто процентов. Он прикроет мою спину ценой собственной жизни.

– Мишель Либорио… – тихо проговариваю и даже сквозь затемненные очки-авиаторы различаю хмурый взгляд Фабио.

Ее лицо сразу показалось мне знакомым. Они с Итаном, ее старшим братом, похожи, да и видел девчонку еще до ее отъезда из города. Правда, ей было лет пятнадцать, и это было около четырех лет назад. Я тогда стрелял в ее отца.

Старик выжил. Моя пуля не задела сердце, и за промах – первый и последний на сегодняшний день – мне здорово влетело от моего отца. Я не имел права промахиваться, нарушил приказ. Наказание было жестоким даже по моим меркам, въелось в память до смерти.

К двадцати пяти годам у меня имелся уже приличный список «побед». К сожалению, Либорио-старший не украсил его своей фамилией.

Отец умер год назад. От инфаркта. Теперь на его месте мой старший брат Габриэль.

Габи – глава клана Гравина.

– Что знаешь про девчонку Либорио? – тихо спрашиваю, почесывая подбородок.

Фаб морщится, точно в него воткнули и провернули нож. Подручный снимает очки и отбрасывает их на сиденье справа. Взгляд светло-карих глаз отражается в зеркале заднего вида с долей осуждения. О таком не спрашивают подручного, и мой вызванный интерес сбивает Фаби с толку.

Только я-то знаю, что парень знает и видит больше, чем нужно.

– Единственная дочь главы семьи Либорио. Сразу после покушения он отправил ее учиться то ли в монастырь, то ли в какой-то закрытый пансион для девочек. Вот, судя по всему, научилась и ее вернули обратно. Слух пошел, что Либорио праздник закатывают в честь ее приезда, что-то затевают. Слишком шумно стало у них, и их вооруженные люди борзо ходят по нашей земле.

Киваю в знак того, что понял.

Оставшийся час до дома мы больше не разговариваем.

Огромное поместье Гравина встречает меня обманной тишиной. На каждой башне имения затаился часовой с оружием, вся территория усыпана камерами – мышь не проскочит. И я уверен, что все члены многочисленной кровожадной семьи здесь. Даже самые раздражающие меня персонажи типа близнецов Маттео и Этторео. Два говнюка, рожденных, чтобы портить все, что наша семья выстраивала десятилетиями.

Не будь в них крови Гравина, я бы задушил их еще в детстве.

– Вчера Матт устроил потасовку в квартале Карлайнов, – Габриэль набрасывается на меня, стоило переступить порог. – Они убили пару их солдатов и подожгли танцпол, где крутились шлюхи. Не наши шлюхи, замечу.

– Мы можем отдать их на растерзание Карлайнов. Пусть делают с ними, что хотят, – отвечаю и, подойдя к бару, наливаю себе щедрую порцию виски.

Вспоминаю, как мисс Либорио лакала свой джин-тоник. В нашем мире, где все бабы от восемнадцати до девяноста предпочитают исключительно домашнее вино, эта… строптиво поступала по-своему. Пока из своих ее никто не видит, как она думала.

Что еще делает Мишель, пока за ней никто не наблюдает? Четыре года вдали от жестких правил чертей Гравина – достаточно, чтобы вдохнуть воздух свободы. Надолго ли, красавица?

– Я не могу отдать их Карлайнам, потому что они Гравина, – зло выплевывают каждое слово. Близнецы делают нервы всем. – Преподай им урок. Ты Исполнитель. Научи быть нашими солдатами. Это приказ, Вик.

Габи какое-то время молча пялится в мою спину. Я должен обозначить, что приказ принял, но мои мысли сейчас убегают совсем в другую сторону.

Обернувшись, смотрю на брата исподлобья.

– Что слышно по поводу Джинны? – выпиваю виски до дна, обжигая язык и горло.

– Ничего, – отворачивается и садится в ближайшее кресло, опустив голову в раскрытые ладони.

Исчезновение младшей сестры стало не просто для нас ударом, а настоящим потрясением. Мы впервые не знали, за что хвататься и где вообще ее искать.

Мы были растеряны и злы.

Джинна Гравина редко выходила из дома, из ее увлечений было лишь чтение, музыка и шитье. Сестра последний год увлеклась модой, и зависала на чердаке над своим крылом сутками. У нее и друзей-то не было. Со школы общалась только с одной девушкой. Но она не из наших, обычная, и ничего не знала о том, куда могла уйти Джинна.

В тот вечер ей нужно было срочно забрать какой-то заказ идиотских пуговиц, с ней была охрана; мы нашли их с перерезанным горлом сутки спустя. Джинны нигде не было.

– Ты же думаешь о том, о чем и я? – сажусь напротив.

Наши взгляды встречаются в немом диалоге, который давно было пора озвучить.

– Он вряд ли бы пошел на такой отчаянный шаг. Это глупо.

– Но они единственные, кто мог такое провернуть. Единственные, у кого есть мотив. И их методы…

– Итан Либорио скрывает у себя нашу сестру? Пусть это и глупо, но он не идиот. За такое мы объявим войну и припомним каждого члена семьи, кого они убили. Я лично вырежу его сердце за Джинну.

Мы замолкаем, переваривая сказанное. Хочу рассказать, что, встретив его сестру, в голове сложился интересный план, который я обязан обсудить со своим боссом, по совместительству братом. Но к Габриэлю уже подошли по насущным делам.

Мишель – отличное средство добраться до Итана, и… Джинны. Извращенное средство с довольно острым язычком и лимонным запахом джин-тоника. Никогда не понимал этот напиток.

Глава 5. Мишель

Я не знаю, куда деть руки: сидеть с ровной спиной, положив ладони на колени, уже просто невозможно. Четыре года вдали от родного дома давали о себе знать.

– Тебе нужно знать: персонал в доме полностью сменился. Стало больше охраны, а женская половина после ужина не выходит за территорию поместья, – говорит Итан, не отрываясь от телефона и продолжая что‑то печатать.

– А что мне в принципе разрешено делать? – спрашиваю несколько раздраженно.

Мне хватило ограничений в пансионе, и я думала, что приехав домой, смогу немного расслабиться.

Итан многозначительно хмыкает. От меня не утаивается, что за «хмыком» спрятано больше, чем брат озвучивает.

– Пока все, что разрешено другим женщинам семьи: рисовать, шить, читать, смотреть фильмы, слушать музыку… Вы можете общаться и выходить гулять за пределы поместья, но только в сопровождении нашей вооруженной охраны.

– Блеск! – запрещаю себе закатывать глаза.

Вспоминаю выпитый джин-тоник. На языке еще играет лимонное послевкусие. Думаю, мое поведение сочли бы за легкий бунт.

– Ты привыкнешь. В этом нет ничего страшного, а вот опасностей и угроз в наш адрес – завались. Я предпочту, чтобы ты сидела и вышивала, нежели валялась с пробитой головой в ближайшей канаве.

Краска отливает от лица, стоит мне все представить.

Итан подпирает своей ладонью мою щеку и мягко, с братской любовью проводит большим пальцем вдоль скулы. Его глаза остаются при этом двумя ледяными айсбергами, о которые можно пораниться.

– К тому же твое пребывание в поместье Либорио ненадолго, – бросает будто бы вскользь и выходит из машины, оставляя меня в полном замешательстве.

Еще одной разлуки с домом не переживу.

Хотя из-за этих правил я быстрее умру со скуки.

– Что значит «ненадолго»? – кричу, но мой вопрос остается без ответа.

Одно из новых правила нашего клана: на вопросы женщин отвечать не обязательно. Защищать, укрывать, прятать – да, а утолять ее любопытство – лишнее. Не удивлюсь, если мой дом станет большим заточением, нежели пансион. Там у нас был тайный проход, и мы могли изредка убегать с девочками в ближайший город.

Родное поместье встречает меня прохладой. Толстая каменная кладка и плотные шторы не дают жаре протиснуться внутрь.

Звук моих каблуков разлетается по большому коридору с мраморной плиткой. Пахнет свежесрезанными цветами и лимонами.

– Сообщи о своем приезде, Мишель. Думаю, все в саду, – Итан мягко подталкивает меня к задней двери в конце коридора, ведущей в летний сад – мамину гордость.

Смотрю, как Итан обходит меня и не спеша идет до кабинета, который я помню как место, куда нельзя заходить никогда. Это территория мужчин.

Не спешу сразу идти в сад, мне все же нужно собраться с мыслями. В первую очередь сворачиваю на кухню и мою руки. Несколько раз прикладываю их к шее, охлаждая себя.

Все вроде бы так, как и было до моего отъезда. Но и нового очень много. Что именно, пока объяснить не могу. Атмосфера… изменилась. И, конечно, я повзрослела.

Резко распахивается дверь, и я слышу быстрые шаги мужских ботинок.

– На нас напали люди Гравина! – раздается громогласный и злой голос с отчетливым акцентом.

Стакан с водой стискиваю так сильно, рискуя раскрошить тонкое стекло. Притихла затаившейся мышкой, жадно ловлю каждое слово. Этот разговор не для посторонних ушей. Он вообще не должен был быть услышан. Но уже не могу отстраниться, не могу перестать вслушиваться.

– Двое убиты – Марко и Стиви.

– Земля им пухом, – … это говорит отец.

От одного только его голоса все внутри болезненно переворачивается. Последний раз я слышала его четыре года назад. И теперь меня одновременно захлестывают радость и страх – такие сильные, что трудно дышать.

– Мы смогли ранить одного из них, – продолжает тот, что с акцентом. – Это человек Виктора Гравина.

От уже знакомого имени живот затвердел, сжался. Но вопреки здравому смыслу, что этот Гравина несет для моей семьи угрозу, я ненароком вспоминаю его желание поддержать девушку с фамилией Либорио перед полетом.

А еще его визитку, которая так и хранится в кармашке под замком в моей сумочке.

Чертовски опасный, чертовски привлекательный.

Зажмуриваюсь, прогоняя навязчивые воспоминания его татуировки, рук и ухмылки.

– Суки! – Итан стучит кулаком по стене. Его голос точно выстрел.

Я вздрагиваю. Стакан падает, разбиваясь. Осколки разлетаются по плитке опасными, острыми ручейками.

Медленно поднимаю взгляд от пола к дверному проему, где на меня уже яростно смотрят брат и отец. Их люди – солдаты – смотрят на меня не просто безразлично, а как будто даже свысока.

– Реши вопрос со свадьбой как можно раньше. Нам необходима поддержка, – говорит отец и, не сказав больше ни слова, уходит.