Читать книгу "Сделка с врагом"

Глава 16. Виктор

Отключаюсь и перевожу взгляд на близнецов. Под глазом у одного красуется яркий фиолетовый фингал, губа разбита. Его удерживает один охранник, а второго брата – Фабио.

– Вместо вас за ювелиркой иду я, – отрезаю тихим голосом, – и молитесь, чтобы Габриэль не узнал и вообще не интересовался вами в ближайшие пару дней.

Ромеро делает шаг вперед. На близнецов в этом деле ложились определенные обязанности, но, кажется, они неправильно трактуют приказы.

– В главный салон идем мы с Ромеро, Фабио и пара моих солдат, – говорю медленно, – а этих… – киваю на близнецов, смотрящих волком на всех вокруг, дышат, как драконы, чуть ли не сопли пускают пузырями, вырваться пытаются. – В подвал!

– Завалю вас, – кричит Маттео.

– Ненавижу! – разрезает воздух яростный голос Этторио.

– На цепь их и показать, что значит – нарушать приказы, – даю наставление своему солдату.

Эти двое безмозглых и неуправляемых близнецов почти напали на салон Либорио до обозначенного мной времени. У них, как выразились, закончилось терпение, и они решили позабавиться, сняв погром на видео. Верх идиотизма.

Схему захвата магазинов, которую я планировал несколько недель, близнецы могли сорвать из-за своего характера и неумения ждать. Мы могли провалить дело, если бы не Ромеро. Он давно понял их намерения и вовремя доложил.

Этторио назвал его предателем и обещал повесить на люстре в столовой, когда младший брат оказался более правильным членом клана, чем эти два недоумка.

Клянусь, если бы между нами не было кровного родства, я давно поотрубал бы им руки за то, что лезут не в свое дело, отрезал языки за дерзость, и переломал бы ноги за спешку. Маттео с Этторио несказанно повезло.

– Я расскажу Габи! Он вас на ремни порежет! – слышу обезумевшего от гнева Маттео.

– На ремни он порежет тебя, если только узнает обо всем, – шепчу и устало вздыхаю.

Звуки удаляющихся шагов и криков вконец стихают.

Я возвращаюсь в свое кресло, мазнув взглядом по Фабио, ждущего моих указаний, и такому же Ромеро.

Вибрация телефона на столе заставляет остановить поток мыслей. Нахмурившись, разглядываю строку незнакомых цифр. Она? Не она? После того как я подставил Мишель, я надеялся на ее звонок раньше, но девчонка как в воду канула. На какое-то время я даже успел забыть о своем намерении зайти в логово Либорио через Мишель. Потом до меня дошли слухи о болезни единственной дочери главы клана.

Сердце странно отзывается на незнакомые мне номер. Все же она.

– Через три часа боевая готовность, – говорю парням и киваю на дверь.

Они беспрекословно слушаются. Только Фабио в последний момент кинул на меня многоречивый взгляд.

– Виктор? – ее голос я узнаю сразу, хотя он звучит неуверенно с надрывными нотками, как бы девчонка ни старалась звучать уверенно.

– Мишель.

Губы растягиваются в хищной улыбке. Мысленно ликую. План все же в действии.

Договариваюсь о встрече. Мне придется немного переиграть сегодняшний вечер и изменить кое-что, но так у меня будет алиби, а после нападения на магазин большая часть солдат Либорио будет занята другим – явно не охраной Мишель. Все складывается как нельзя лучше.

За час до назначенного времени подъезжаем на обычных, ничем не примечательных машинах к главному ювелирному салону Либорио. То же самое проделывают мои люди с двумя другими. На карте они отмечены как салоны «1», «2» и буквы «Б» – бриллианты. Там имеется хранилище самых редких необработанных алмазов, которые идут на экспорт не тем людям – то, из-за чего Гравины хотят забрать этот бизнес себе. Мексиканские картели могут явно привнести проблем в наш город.

Карту с наименованиями салонов добыл наш человек в их рядах. Последние дня Либорио сконцентрированы на видимом наращивании силы и забывают о более тщательной проверке своих солдат.

Первое – вырубаем камеры. Второе – подбрасываем взрывчатки у запасных выходов. Только потом смело заходим в салон, надев маски. Разбиваем витрины, но берем только то, что добыто на шахтах, принадлежащих Либорио, и вместо украшений оставляем… отрезанные пальцы рабочих шахты.

Все действия с шахтами были проделаны за пару часов до нападения на салоны – четко, тихо, как часы. Никто не успел ничего передать и даже пискнуть.

Быстро рассаживаемся по тачкам и нажимаем кнопку на пульте управления взрывчатками. Три салона взрываются, здания охватываются огнем на глазах – небольшая месть за «Grave». Но спустя пять минут прибывает машина пожарных. Либорио должны увидеть наши послания в целостности и сохранности, а не лицезреть пепелище.

Фабио отправляю на склады, куда привезли награбленное. Ромеро – к Габриэлю. Пусть парень учится докладывать о проделанной работе, а я…

– К дому Либорио. Нужно посмотреть на действия врага со стороны, – достаю из бардачка пачку сигарет и неторопливым движением снимаю пленку и вынимаю одну сигарету.

Внутри от всплеска адреналина кипит.

– Может, мне с тобой? – Фабио прищуривается.

Терпеть не могу, как мой подчиненный пусть и скользким, но намеком показывает о своей осведомленности моих планов, которые я не оглашал. Еще и проскакивает доля осуждения. Хочется отряхнуться от настырного неодобрительного взгляда, как от дорожной пыли.

– Не стоит. Твоя задача – проверить солдат.

Фабио кивает, а я, добравшись до офиса, ополаскиваюсь, переодеваюсь в черные джинсы, футболку и косуху. Беру мотоциклетный шлем и взбираюсь на резвого коня. Незадолго до границы сворачиваю, чтобы поменять номера на номера нейтральной зоны, и, сорвавшись на максимальную скорость, доезжаю до поворота к поместью Либорио. Оттуда на меня несется целая вереница черных бронированных машин.

Мою улыбку не видно за шлемом, но она самая широкая из возможных. Паника врага вызывает необъяснимый восторг. Лишиться огромной поставки алмазов для мексиканцев… Их точно не погладят по голове.

Сейчас Мишель проще выбраться из дома. Проблем у ее семьи в эту минуту много, и им явно не до местонахождения девчонки.

Она показывается спустя десять минут. Спортивные штаны, футболка с изображением какой-то принцессы – эту вещь будто откопали на чердаке, и сама Мишель не в восторге от нее.

Худая и бледная, как смерть. Взгляд только горит. То ли яростью, то ли желанием мести. Этот огонь мне знаком.

Как только Мишель оказывается поблизости, кладу ладонь на ее шею и, слегка сдавив, подтягиваю девчонку к себе. Ее грудь упирается в мою. Под пальцами я чувствую бьющуюся жилку. Страшно?

Зрачки расширяются. Взгляд мечется по моему лицу.

– Ты просила о встрече. Зачем?

Мишель качает головой, ведет плечом. Если ей страшно, то последнее, что она сделает, сознается в этом. Или чувствует, что пока я не несу для нее реальную угрозу? Девица одна из тех, кто правда умеет это чувствовать.

– Садись, – протягиваю второй шлем.

Девчонка смотрит на него и неуверенно протягивает руку. Она пока еще не сказала и слова.

– Нельзя. Заметят, что я убежала, и…

– Не заметят. У тебя в запасе есть часа три.

Мишель стоит, потупив взгляд. Ее нерешительность раздражает, но не потому, что не понимаю ее природу. Все куда банальнее – я теряю время.

– Быстрее. Один, два…

Завожу мотор, задеваю шлем. Со счетом «три» я уеду.

– Стой! Если меня снова поймают, я все расскажу, Вик.

Мое имя ее голосом вызывает несколько дополнительных ударов сердца. Стало до жути интересно, с какой интонацией она произнесет его на пике удовольствия.

– Я расскажу, что ты украл меня и заставил поехать с тобой силой.

– Уже испугался. Садись, Мишель.

Либорио, недовольно вздыхая, берет шлем и надевает его на свою растрепанную голову. Девица точно спешила на встречу ко мне. Едва она успевает сесть и положить холодные руки на мой торс, срываюсь с места.

Глава 17. Мишель

Сбежать в этот раз было проще. Словно кто-то невидимой рукой вел меня по коридорам нашего поместья.

Сев на мотоцикл Виктора, я вдруг отчетливо поняла, что моя жизнь меняет вектор своего направления. Дело не в предстоящей свадьбе с Борго, не в проснувшейся ненависти к родителям или желании уехать из города, причина в нем – в мужчине, чей торс обхватываю ледяными от страха пальцами.

Гравина чувствует мой страх и, как голодное и дикое животное, питается им. Жаль, что женщин клана Либорио не учат главному – не бояться своих врагов.

Его черный металлический конь пролетает по проспектам, как птица. Мое сердце колотится в сильную спину Виктора молотком. Спальный район, казино, ночные клубы, бизнес-центры, парк аттракционов, церкви… Он решил мне показать наш город?

Проблема в том, что я не могу спросить, куда именно везет меня Гравина. Мои слова попросту утонут в потоке ветра.

Виктор останавливает мотоцикл на границе темного квартала, что носит негласное название «Мертвая петля».

– Не говори, что мы пойдем туда, – киваю на улицу, поглощенную мраком.

– Там никто нас не узнает. А если и узнают, то не донесут. Обо мне – моему боссу, о тебе – твоему отцу.

Вик забирает мой шлем и вешает его сбоку мотоцикла. Свой берет в левую руку, а правую… протягивает мне. Вижу выпуклые вены на тыльной стороне, редкие темные волоски и несколько затянувшихся шрамов. Об его руку тушили сигареты. Давно-давно, может, в детстве.

Шумно сглатываю, и вязкая слюна тяжело проваливается в горло липким комом по пищеводу. Ноги приросли к полуразрушенной плитке. Я в прямом смысле на границе двух миров.

– Ты же сам говорил, кто находится в «Мертвой петле», – бросаю взгляд то на протянутую руку Гравина, то на кажущуюся пустой улицу запретной зоны.

– И им нет до нас никакого дела, – Вик теряет терпение. Это видно по его движущимся желвакам.

– Ты отвечаешь за мою жизнь, Виктор Гравина! – говорю голосом, полным высокомерия. Очень надеюсь, что после такого обращения он не кинет меня здесь из-за своего задетого эго. Мало кому из женщин позволено так общаться с высокопоставленными мужчинами.

В глазах моего врага затанцевали резвые смешинки.

– Безусловно, – сладким тоном говорит, в котором все еще сквозит нетерпение.

Кладу свою ладонь в его, и он зажимает ее пальцами, как тисками. Даже если захочу вырваться, меня ждет фиаско. И как к этому относиться, пока не знаю. Я иду в квартал «Мертвая петля», наполненный наемниками, психами, проститутками, торговцами всего плохого в этом мире, за руку со своим врагом. Блеск, Мишель!

Вик глушит мотор, бросает байк и ведет меня вглубь первой улицы квартала – отсюда начинается та самая «Мертвая петля». В е конце нас встречают двое субъектов с отталкивающей внешностью. От них разит гнилью, желтые зубы скалятся в кривых ухмылках, а в глазах плещется неприкрытое безумие.

Крепче сжимаю руку Виктора.

Центральная улица оглушает своим гомоном. Под ногами грязь, стоит вонь, на каждом шагу то воры, то проститутки, то мужчины, которых смело можно назвать палачами. Выглядят они именно так.

– Это смотрители, – объясняет Вик, увидев мой интерес. – Даже в таком хаосе нужны те, кто будут его контролировать.

Повсюду бродячие псы. Не дай бог оказаться здесь одной.

Гравина словно знает, куда идти. Каждый его шаг уверенный, в отличие от моего. У меня ноги заплетаются не от скорости, а от черноты, которая здесь вечный спутник даже в полдень.

Вик открывает дверь заведения с полусломанной вывеской «Бар «У Тома»». Останавливаюсь в самих дверях, вырвав ладонь из ослабевшей хватки.

Занято всего пара столиков.

– Туда, – подталкивает меня к угловому столу, положив горячую ладонь на мою поясницу. Вдоль позвоночника скоростным вихрем пробежали токи.

В баре пахнет алкоголем, сигаретами и нечистотами. Но помимо этого отчетливо чувствую аромат одеколона Виктора. Это единственное спасение от тошноты.

– Два джина с тоником, – Вик делает заказ бармену.

– Я не буду здесь пить, – шиплю как змея, некрасиво перевалившись через деревянный липкий стол. Громко говорить здесь будто бы запрещено.

– Будешь. Это Том, и он делает хороший джин с тоником, – Виктор потешается надо мной. – Том, подтверди! – Гравина громким голосом просит мужчину в возрасте.

Тот кивает, натирая бокал полотенцем не первой свежести. Я брезгливо морщусь.

– Принцесса, – тихо утверждает.

Молча ждем, пока так называемый Том поставит перед нами напитки.

– Слушаю тебя, Мишель. Зачем я тебе понадобился?

Вик берет бокал и отпивает, глядя на меня взглядом повелителя поверх толстого стекла. Его горло дергается, когда он глотает. Язык проходится по губам, слизывая остатки джина. Глаза оценивающе прищурены.

Какова будет цена за услугу?... Жизнь? Деньги? Предательство рода? Честь?

Картинка принцессы на моей груди начинает жечь и липнуть к коже. Я не успела надеть под футболку даже банальный спортивный топ.

– Я хочу… исчезнуть.

Схватив коченеющеими пальцами ледяной стакан, подношу его к губам. Огненно-лимонная жидкость касается языка, обжигает небо и стекает в желудок расплавленной лавой. Алкоголь ударяет в голову почти мгновенно – пустота внутри реагирует первой. Последний раз я ела в полдень, и то лишь овощной бульон.

– Исчезнуть? – Вик смакует это слово, пробуя его на вкус как незнакомую конфетку. Что-то нехорошее отражается на его лице. – Причина?

Шумно выдыхаю и делаю еще пару глотков.

– Меня выдают замуж, если ты не в курсе. И ты прекрасно знаешь, что путь избежать этого лишь один – исчезнуть.

– Или умереть.

– Не склонна к самоубийству.

– А что твой брат? Он в курсе твоего нежелания, и… желания? – усмехается, будто мы обсуждаем партию игры в покер.

– Я люблю брата, но еще также люблю себя. Он не встанет на мою сторону в этом вопросе, потому что имеет то, что и вы все, – тычу пальцем в сидящего напротив Виктора.

Мой тон наполняется громкими и раздражительными нотами. Коктейль и впрямь хорош, а еще чертовски алкогольный.

– Яйца?

– Представление о месте женщины, – фыркаю от пренебрежения, но все же потом смеюсь. – И не говори, что ты думаешь иначе и все такое, – отмахиваюсь.

Осмелев, разглядываю бар «У Тома» пристальнее: головы животных на стенах, маски из дерева. Ни одного цветочка, да и откуда им здесь взяться? В углу узкая лестница на второй этаж, где я вижу несколько дверей.

– Это будет дорого стоить, мисс Либорио, – Виктор возвращается меня к разговору. – Очень дорого.

– Но ты поможешь?...

Мое сердце бьется в радостных конвульсиях.

После охлаждающего душа я приняла решение бежать как можно быстрее. Убить отца – об этом Виктору знать не обязательно, а потом бежать. Обращаться к врагу, может, и не стоит, но Гравина – единственный, кто в силах мне помочь.

Дверь открывается с размаху. В бар входит тот, кого не назовешь смотрителем, палачом и отребьем этого района и в целом мира.

Черные брюки испачканы серой глиной, ботинки покрыты грязью. На рубашке и пиджаке темные следы. Скорее всего, это кровь.

На щеке большой, но старый, белесый шрам.

Глаза – два черных озера, затягивающие на самое тенистое дно и ворующие весь воздух из легких. Взгляд убивающий.

Я дрожу от холода, но даже не пытаюсь отвернуться – незнакомец не оставляет мне выбора. Его энергетика работает как оружие: с пары-тройки шагов она уже способна уложить на месте.

– Зачастил ты к нам, Гравина, – обращается к Вику.

Тот ухмыляется, ни капли не боясь хозяина. Да-да, он истинный хозяин этого места. И под местом я имею в виду не бар, а весь квартал.

Капитан?

– У вас вкусный джин с тоником. У нас нигде такой не делают.

– Пьянство – верный помощник могильщика.

Оба мужчины низко смеются, обтачивая свои взгляды друг о друга.

– Не переживай, Капитан, в моих силах договориться.

Мужчина, на вид он немногим старше Виктора, лет тридцать, не больше, обводит быстрым взглядом бар и садится за стойкой, теряя к нам всякий интерес. Но я не дура, чтобы не понимать, что отныне каждое наше слово будет им услышано.

– Нам пора, Мишель, – встает, не допив свой джин.

Неуклюже поднимаюсь, задев ногой ножку стола. Боль растекается по кости. Взгляд мечется по всему вокруг, пытаясь уловить детали. Жалею, что пила на голодный желудок.

У самого выхода Гравина разворачивается и говорит, непривычно растягивая слова:

– До встречи, Капитан.

– Удачи, могильщик. Мишель, – обращается ко мне мужчина со шрамом, делая едва заметный кивок.

Виктор подталкивает меня на выход, где дождь заливает как из ведра. Он стоит стеной, даже дом напротив невозможно разглядеть. Вдали сверкает молния, она ненадолго освещает темные переулки и улочки.

– Всех шлюх разогнал, – бурчит, доставая из кармана пачку сигарет. Закуривает одну и выпускает облака белесого дыма в воздух.

– Что делать? У меня гребаный вязальный клуб! Если матушка…

– Помолчи. Я думаю.

– Думай быстрее, Виктор Гравина, – медленный поворот головы заставляет меня замолчать, но не опустить голову.

– Цена за твое спасение и исчезновение вырастает, принцесса, – опускает взгляд на рисунок на груди, и слышу многозначительный хмык.

Из-за прохлады соски заострились, и их прекрасно можно рассмотреть сквозь ткань футболки.

– Как благородно, – обхватываю себя руками. До меня долетают капли, они разрезают кожу. Или это делает взгляд Гравины и его слова.

– Благородство… Еще немного, и я буду воспринимать это как оскорбление. Моя цена – ты, Мишель. Во всех смыслах.

Докуривает сигарету и выбрасывает ее под ноги.

Дождь стихает, или от услышанного шум приглушается из-за осмысления сказанного. Голова гудит, и от этих навязчивых звуков и давления череп разрывает. Мне не послышалось?

Виктор протягивает мне руку, которая тут же намокает. Скольких он убил этой самой рукой?

– Твой ответ? Быстро. Да или нет?

Взгляд Исполнителя вспарывает. Он не оставляет мне выбора, поместив в ловушку в прямом и переносном смысле.

Кладу свою руку, за которую Гравина утягивает и вбивает меня в свое тело. Его губы накрывают мои, и вкус дождя вместе с горьким никотином и кислинкой лимона расползаются на языке. Жадный поцелуй взрослого мужчины – скрепление нашей договоренности.

Глава 18. Мишель

Виктор успевает довести меня до того, как машины с моим отцом и его людьми заезжают на территорию поместья. Я, насквозь мокрая от проливного дождя, забегаю через черный вход и устремляюсь к себе.

Охраны почти нет, все выехали на места ограбления наших ювелирных магазинов и их поджога.

Теперь понятно, почему Гравина назначил встречу именно в это время. Он все знал, и это его работа. Я должна в очередной раз испугаться и задуматься о последствиях. Но нет, лишь убедилась, что сделала правильный выбор: Виктор именно тот, кто мне нужен.

С порога стягиваю с себя промокшую одежду. Успеваю обернуть волосы полотенцем, как вдруг в дверь раздается громкий стук, и ко мне входит разъяренная мать.

– Ты где была? – подлетает и хватает за плечо.

Картинки моего пребывания в подвале пролетают перед глазами. Вновь чувствую холод бетонного пола, грязь и цементные крошки под ногами и сковывающую тело воду из шланга. От навязчивых воспоминаний меня словно прошивает током.

Смотрю на матушку не мигая и чувствую, как внутри нарастает тяжелая, липкая паника.

– У тебя две минуты, – говорит и отталкивает.

Едва удерживаюсь на ногах. Понимаю, что и не дышала вовсе в ожидании того, что меня смогли раскрыть.

Мать смиряет злобным взглядом, от которого кожа воспламеняется – пытка, не иначе, – и уходит, хлопнув дверью.

Кажется, опасность миновала.

Какое‑то время стою, уставившись куда‑то перед собой и переваривая случившееся. Не каждый день оказываешься в запретном районе и заключаешь сделку с Исполнителем вражеского клана за спинами своих родных, которых собираешься подставить.

От масштаба надвигающейся катастрофы накрывает тревогой.

Из шкафа достаю самое простое платье. Скучная длина, невнятный цвет и дурацкий белый кружевной воротничок. У родительницы на них какой-то фетиш.

Отведенные мне две минуты давно прошли. Выбегаю из своей комнаты, чуть не спотыкаясь о ковер. Меня кто-то хватает за руку и без усилия тянет в сторону, заворачивает за угол, где нас не сразу увидят. Только тогда я понимаю, кто это. Бекки.

– Как это понимать? – гневно цедит девушка у самого лица.

Наказание сказалось и на ней. Прошел почти месяц, как нас заперли в подвале. Сестра так и не может вернуть былой румянец на щеках. Она сильно похудела, отчего кажется старше. Сошли подростковые щечки, и одновременно из-за огромных глаз и пухлых губ на бледной фарфоровой коже она походит на куклу с искусственной красотой.

– Я видела тебя. Ты снова сбегала, а спустя пару часов вернулась. С ума сошла? Даже меня мысль перевалить через забор уже пугает.

– Не сейчас, Бекки, – умоляюще прошу, пытаясь высвободить руку, но ее пальцы держат крепко, словно тиски. – Пожалуйста, дай мне пройти, у нас совсем нет времени.

– Рассказывай. Иначе… я все расскажу.

– Не расскажешь. Не смеши. Ты не одна из них, – киваю на коридор, где находятся комнаты моих сестер – молчаливых и послушных девиц.

А замуж почему-то выдают меня… Из той же Анны вышла бы настоящая послушная жена, способная родить наследника. Она была бы даже счастлива такой судьбе.

– Это было до того, как меня с любовью окатили из шланга.

– Заметь, сбежать тогда было твоей идеей. Как и с клубом!

Мы общаемся громким шепотом и то и дело оглядываемся по сторонам.

В коридоре темно, тихо. Никого. Но и у стен есть уши – общеизвестный факт.

– И в качестве извинений я промолчала, увидев, как ты линяешь из дома. Мне пришлось прикрывать тебя. Твоя чертова матушка, как охотничий пес, чует заварушки. Ведьма проклятая.

Прыскаю от смеха и понимаю, что Бекки не выдала меня не потому, что хотела так загладить свою вину, а потому что она – не одна из них.

– Я встречалась с Виктором Гравина, – выдохнув, говорю.

Глаза сестры буквально ползут на лоб, рот приоткрывается. Надеюсь, я не пожалею, что созналась во всем. Но также понимаю, что мне нужен союзник в доме. Несмотря на то, что мое доверие к Бекки не стопроцентное, больше на роль союзника никто и не подходит.

– Это… Кто-то опасный и запретный? Ну раз ты перелезла к нему через забор.

– Он наш враг. Точнее, враг Либорио. Я заключила с ним сделку. Моя свобода в обмен на…

«Моя цена – ты, Мишель. Во всех смыслах».

Вмиг она из упрямой, своенравной девчонки превращается в девушку, принимающую свою тяжелую судьбу.

Ее взгляд темнеет, она смотрит точно сквозь меня.

– Окажись на моем пути такой же Виктор, я бы тоже продалась с потрохами. К черту этот дом, папашу с его замашками абьюзера и все эти законы, по которым вынуждают нас жить. Как стадо… Клянусь, моя жизнь среди бродяг, шлюх и алкоголиков была куда лучше, и… свободнее.

– Я хочу убежать. Исчезнуть.

– Надеюсь, у тебя все получится, – выдавливает из себя улыбку и, опустив взгляд, уходит, будто этого разговора не было, как и меня в этом коридоре.

* * *

В ожидании сообщения от Гравина проходит три дня, в течение которых я успела раз десять передумать, столько же пожалеть и один раз сойти с ума. Мои нервы от неизвестности натягивались и подрывались каждый раз, стоило мысленно произнести имя врага и вспомнить детали нашей сделки.

На четвертый я получаю приказ.

– Элио Борго заедет за тобой ровно в шесть, – матушка привычно входит без стука, пока я все еще нежилась в постели.

С каждым днем в мою комнату потихоньку возвращаются привычные мне вещи. Мне вернули часть моей привычной одежды, косметику и косметический столик, книги, компьютер.

Всему виной послушание, что требует от меня родительница. Уверена, она даже записывает все в блокнотик.

– Ты можешь выбрать наряд сама, – говорит недовольным голосом, кивая на шкаф.

Понимает, что ее тряпки не привлекают мужчин, а Борго нужно удержать любой ценой. Договор на брак – не равно заключенный брак.

Завтракаю невкусной кашей, а потом меня окружает толпа женщин, собирающие на пресловутое свидание с будущим мужем.

Меня моют, причесывают, делают депиляцию во всех местах, наносят макияж. Но да, платье я все-таки выбираю сама. Ни в какой из моментов не испытываю удовольствия. Наоборот, чувствую себя товаром перед продажей. Без души, желаний и мечты.

Стоя на крыльце поместья, спиной чувствую взгляд. Бекки стоит у окна в главном зале и посылает мне усталую улыбку. Едва заметно поднимаю ладонь и машу ей.

Если постараться вытащить из этого дерьма и ее? Изменится ли цена за еще одну услугу от Гравина?

Машина Элио Борго заезжает на территорию ровно в шесть вечера. Он выходит и отвешивает поклон моей матушке.

– Обещаю вернуть Мишель до двенадцати, – сухо говорит, больше обращая внимание на обстановку – подстриженные кусты, цветы, охранников, чем на мою родительницу.

Борго быстро очерчивает меня взглядом, его губы будто бы недовольно кривятся. На мне короткое черное платье, поверх полупрозрачная кружевная юбка и широкий кожаный пояс. Грудь стянута корсетом.

Я спускаюсь на слабых от волнения ногах, прижимая к себе клатч, словно в нем хранится запасное сердце.

Сажусь в салон, где пахнет дорогими сигарами и тяжелым мужским парфюмом. Он заполняет нос едким дымом, и мои глаза слезятся.

Борго садится рядом и дает знак водителю. Ворота как по волшебству раздвигаются, и мы выезжаем с поместья в направлении центра города. Проделывает тот путь, что и мы с Виктором несколько дней назад.

Молчащий телефон прожигает ткань клатча. Да и с чего я решила, что Гравина позовет меня на встречу по СМС?

Облизнув губы, поворачиваюсь к Борго, которому будто нет до меня дела, хотя сам меня и позвал. Он в очередной раз напоминает мне расчетливого робота.

– Поделитесь, куда мы едем? – спрашиваю.

– Не волнуйся, твоей жизни и чести ничего не угрожает, – с равнодушием отвечает, вздохнув и мазнув взглядом по моим коленям.

От меня не скрывается, как он голодно сглотнул, подавляя в себе какой-то первобытный инстинкт.

– Ты же знаешь, что наш город поделен на районы. За каждый отвечает тот или иной клан, но есть места, где власть немного расплывается.

– Границы, – отвечаю и стараюсь говорить без раздражения.

– Ты права, но еще некоторые рестораны. Мы едем в один из них.

– Почему? На нашей территории есть отличные… – не успеваю договорить, мужчина меня перебивает.

– Потому что там вкусно готовят рыбу.

– И где именно этот ресторан?

– Граница моего района и района Гравина, – недовольно отвечает спустя время. Очевидно, это то, о чем женщина не должна спрашивать, а мужчина не обязан отвечать. – Ресторан принадлежит исполнителю, Виктору Гравина, а я поставляю продукты.

Потому что Борго руководит портом, куда приходит большинство товаров и продуктов в город. Это понятно.

Отворачиваюсь к окну. В груди от одной фамилии Гравина раздувается пожар. За ребрами становится так горячо, что хочется залить внутрь литры воды, снять внезапно возникшее напряжение в каждой мышце.

Понимаю, что могу увидеть Виктора в ресторане. Эта мысль подшпоривает сердце к новым, учащенным ударам.

Нас провожает до крайнего столика длинноногая хостес. Элио по-джентльменски отодвигает мне стул. Взгляд сам собой цепляется за соседний столик. Там я вижу Виктора Гравина в компании какой-то девушки.

Наши взгляды встречаются на долю секунды. Этого хватает, чтобы внутри что-то неприятно сжалось, как пружина. А потом Виктор делает то, от чего у меня беспричинно закипает кровь: спокойно, почти демонстративно, возвращает свое внимание своей красивой спутнице. Я оказываюсь всего лишь случайной деталью в помещении, мимо чьей фигуры можно пройтись взглядом и тут же забыть.

– Наконец-то на твоих щеках румянец, Мишель, – говорит Элио, уткнувшись в меню. – Признак здоровья.

Мне становится дурно от одной мысли, что в его глазах я лишь тело, пригодное для наследника и покорности. И я готова вытошнить свой давно переваренный завтрак. Отвращение к мужчине скручивает желудок и живот.

– Я на минуту, – со скрипом отодвигаю стул и вылетаю из зала в поиске туалета.

Забегаю в мрачное пространство и ладонями опираюсь о стену. Плитка покалывает кожу холодом. Привычно, отрезвляюще…

За спиной хлопает дверь и щелкает замок.