Читать книгу "Сделка с врагом"

Глава 6. Мишель

По инерции я забегаю в комнату. Сколько времени меня здесь не было… Казалось, уже на лестнице и в коридорах, по пути к массивной вишневой двери – моей двери, – должно было накрыть теплое чувство.

Но единственное, что я сейчас чувствую, – удушение. Мне не хватает воздуха, пространства, жизни… Сейчас уверена, что годы в пансионе покажутся мне райской свободой по сравнению с тем, с чем предстоит столкнуться в родном доме.

На автомате прохожу в ванную. Здесь по-прежнему, даже расставлены мои любимые средства, только новые, недавно купленные. Включив холодную воду, жадно пью и умываюсь.

Подняв взгляд на свое отражение, нахожу, что от розовых от духоты щек не осталось и следа. Я болезненно бледна, и теперь понимаю причину, почему мне было приказано вернуться домой.

В наших семьях приказы не обсуждаются, не поддаются сомнению, а четко выполняются. Даже чертово замужество за того, кого не ты выбирала. Это вне моего понимания, хотя в глубине души всегда знала – это судьба всех женщин кланов.

Я бы еще какое-то время проторчала под потоками ледяной воды, остужающих мою злость, сочащуюся по венам, – ведь, на минуточку, женщины клана не имеют права, – но слышу стук в дверь. Навязчивый, тройной и слишком громкий, чтобы я подумала о прислуге.

Мама смиряет меня оценивающим взглядом, стоило мне открыть дверь, и проходит внутрь. За ней гуськом тянутся другие женщины многочисленного поместья Либорио.

Тетушка Греви – мерзкая сука, – двоюродная сестра Магда, еще сестра Ария и Анна. Замыкает незнакомая мне девушка лет шестнадцати, не больше. Она разглядывает всех и вся с нескрываемым любопытством.

– Нам сообщили, что ты приехала. Мы ждали тебя в саду. Итан… – Матушка говорит в своем привычно-прохладном тоне, цепляясь взглядами за что угодно, но не за меня.

Наша разлука была четыре года, и это ее первые слова при встрече.

Иногда мне кажется, что истинное зло семьи Либорио не отец – глава клана, а его жена и моя мать – Карла Либорио. Поэтому, когда говорят, что я вылитая бабушка Лилиана, несказанно радуюсь. Она единственная, кто мог дарить тепло и ласку маленькой девочке.

– Я утомилась. Дорога была длинной, хотелось сначала принять душ, – вежливо отвечаю и хватаюсь за ручку чемодана, который уже стоит у входа в мою комнату.

Пока разбираю вещи, все пришедшие женщины смотрят мне в спину. В воздухе из-за напряжения и скопления не самых приятных мне людей натягиваются все жилы в теле. Я чувствую себя струной. Тронь – и я тресну.

– Это неуважение, Мишель. И впредь прошу… – Едва сдерживая свой гнев, цедит сквозь зубы.

Даже не видя матушку, я представляю: ее губы сомкнулись в тонкую линию, а глубокие вертикальные морщинки – что не возьмет ни один косметолог – придают лицу злое, старческое выражение.

– Я слышала разговор о свадьбе, – прерываю, бросив взятое из чемодана платье на кровать.

Мама следит за траекторией падения вещи, ее взгляд темнеет. Тетушка Греви едва скрывает ехидную самодовольную улыбку. Ей всегда нравилось, как меня «ставили на место».

Сестры опустили головы. Только незнакомая мне девчонка не знает, как себя вести. Она нервно поправляет волосы, складки на юбке-шортах, и ее ноздри раздуваются от переживаний и мучительной для нее паузы в разговоре.

– Сейчас нашей семье нужно объединиться с другим кланом, чтобы усилить мощь. Гравина озверели, мы начинаем терять людей. Твоя задача – стать женой Элио Борго. Свадьба состоится через два месяца. Это все тебе еще раз объяснят на сегодняшнем ужине, там ты познакомишься с Элио.

Женщинам нашей семьи сообщали о скором замужестве по-разному.

Мы – не счастливые женщины, идущие под венец с любимым, а товар: нас продают нужным людям в обмен на защиту или помощь. Еще чаще, чтобы усилить влияние, объединить бизнес для большей прибыли и прочее.

Идти наперекор – лишить себя жизни. Поэтому лучше жить под одной крышей с тираном и насильником, чем гнить в сырой земле. Так думает каждая.

– Могу хотя бы узнать, под кого меня подкладывают? – Не удерживаюсь от язвительности.

Внутри все клокочет от несправедливости. Где-то в глубине души я надеялась, что меня это не коснется.

Мама проглатывает мой сарказм, зыркнув на тетушку Греви. Уже к вечеру слухи о моем неуважительном поведении разлетятся по поместью и дальше.

Женщины всех кланов вьют те еще змеиные гнезда и осиные ульи. Закрытый пансион, где я училась, покажется малой каплей ядовитого варева, которое мне теперь придется пить каждый день литрами.

– Глава клана Борго. Сорок три года, вдовец, наследников и преемников нет. Это все, что тебе нужно знать.

Руки опускаются вдоль тела. В грудную клетку словно ударили сильным кулаком, я едва не падаю и не теряю сознание. Сердце отдается болью во всем теле. Новость… убила меня.

Поздно понимаю, что по щекам скатываются слезы на радость тетушки Греви. А матушка, наоборот, злится. Слезы – признак слабости и горя, а я… должна радоваться.

Свадьба с главой клана – это честь для любой девушки. Так, во всяком случае, меня учили.

– Нет! – с отчаянием в голосе говорю и мотаю головой. И это тоже признак слабости – позволять увидеть твою уязвимость.

Уголки матушкиных губ дергаются, но понять, что это было, сложно. Ухмылка? Недовольство? Огорчение? Раздражение?

Она подходит ко мне на шаг ближе. Стук ее каблуков такой громкий, как будто в крышку моего гроба забивают тупые и длинные гвозди. Виски пульсируют от этих ударов.

Замахивается и хлестко бьет по щеке. Моя голова поворачивается, глаза сами закрываются. Во рту появляется металлический привкус.

Ждала ли я этого удара? Да. Карла Либорио не отличается правильными методами воспитания.

Добро пожаловать домой, Мишель Либорио!

– Сегодня вечером ты наденешь свое лучшее платье. Такое, которое будет говорить твоему будущему мужу, что ты готова стать верной женой и подарить ему наследников. Будешь вести себя как правильная женщина, представительница семьи Либорио. Мишель, – громко шепчет.

Ее шепот звонче любых церковных колоколов.

Смотрю, как все по одной покидают мою комнату, не обернувшись ни разу и не сказав слов поддержки. Только последняя девушка, нас так и не представили, смотрит с жалостью, хочет подойти, но голос матушки ее окликает.

Как правильная женщина Либорио, девчонка подчиняется.

Глава 7. Мишель

“Сегодня вечером ты наденешь свое лучшее платье”...

Та самая Либорио, о которой мало, кто знает, хочет бунтовать. Именно она и пила джин с тоником, и вела беседу с тем, с кем было нельзя.

А щека вспоминает хлесткий удар и долю унижения.

Перебрав вешалки с многочисленными платьями (практически все новое, купленное без меня, но для меня), останавливаю свой выбор на черном. Оно состоит из корсета и пышной юбки. Подол и край лифа вышиты золотистым стеклярусом. На ноги надеваю обычные туфли лодочки – тоже новые. Волосы забираю в строгий низкий пучок, из украшений на мне висячие серьги-капельки с бриллиантами и тонкая цепочка-чокер.

– Неплохо, – мама отвешивает комплимент, встретившись со мной на первой ступени лестницы.

Женщины Либорио всегда выстраиваются ровным рядом перед входной дверью, встречая гостей. Читай: мужчин. Все улыбаются, воспринимая это за честь.

Я успела забыть, каково это – стоять до часа без движения, пусть и на небольших, но каблуках, и встречать и провожать вошедших мужчин взглядом. Если они приходят со своей женой, дочерьми, то они становятся или рядом, или позади нас.

Разрешено тихое общение. Но в зал для ужина позволено входить только после того, как рассядутся все мужчины клана. Некоторые к этому моменту успевают прилично нажраться виски.

Я еле стою на ногах не из-за усталости и одеревеневших мышц, а от ощущения какой-то искусственности и ненужности. Мы будто витрина кукол. Без чувств, эмоций, движений. Внутри – пустота, пахнущая дерьмовым пластиком.

– Из-за твоего поведения я не успела тебя познакомить, – мать говорит брезгливо, кивая на рядом стоящую девчонку.

Она по-прежнему смотрит на всех и вся со странным любопытством. Одна-единственная – с горящими огнями в глазах.

– Бекка. Дочь твоего дяди. Внебрачная, – выплевывает последнее слово, обрызгивая меня каплями слюны.

Девчонка слабо улыбается. Ее естественный румянец становится ярче. Она сама невинность, и я не про пресловутую девственность – в нашем мире за нее могут торговать и прилично получать.

Я едва заметно киваю и улыбаюсь в ответ. Бекку хочется поддержать. Уверена, это ее первый выход «в свет».

– Бекку привезли к нам несколько месяцев назад, потому что ее мать, – снова выплевывает последнее слово, разбрызгивая свой яд, – умерла. Твои дядя вместе с отцом ввели ее в семью.

Мне жаль.

Я бы опустила ладонь на ее плечо, сжав в знак понимания и поддержки.

– И это честь – стать Либорио, – поворачивается к девчонке и строго смотрит с долей скепсиса и злости.

Чистота крови важна в нашей семье. А мама Бекки, как можно решить, не отличалась ею. Мужчины клана склонны к связям на стороне, внебрачные дети не редкость, но не всех готовы привлечь к семейным делам.

У отца явно есть на нее планы.

Бекка скользит взглядом по моему платью и, наклонившись, шепчет:

– Мне нравится твое платье, – и румянец на щеках девчонки становится совсем пунцовым.

– Спасибо. А мне твое, – подмигиваю. Девчонке и правда нужна поддержка.

Мы остаемся стоять на одной ступени, пока лай собак не извещает о вновь прибывших гостях.

Получив предупреждающий взгляд матушки, понимаю, кто сейчас войдет в эту дверь. В груди гулкими ударами бьется тревога. Начинаю теребить ткань юбки, пока не чувствую, как продырявила ее своим ногтем. Верхний слой черного фатина оказался слишком тонким и непрочным.

Элио Борго входит уверенным шагом, словно этот дом принадлежит ему.

Наши взгляды встречаются. Его холодные глаза быстро кружат по моему лицу и опускаются к ключицам. Чувствую себя товаром на витрине.

– Добрый вечер, Мишель, – безэмоциональным тоном говорит и кивает.

Я словно язык проглотила, тело не подчиняется, потому что явственно ощущаю исходящий от него холод и равнодушие, способные приколотить меня к этой стене, как коллекционную бабочку.

Я за него должна выйти замуж?

– Добрый вечер, – отвечаю севшим голосом.

Борго последний гость вечера, и мы можем следовать в зал, где для нас накрыт стол.

Мое место рядом с моим будущим мужем. Сев, я случайно касаюсь своим плечом его. Его ладонь сжимается в кулак. Элио со свистом втягивает в себя воздух.

– Прошу прощения, – выдавливаю из себя, облизывая пересохшие от волнения губы. Помада исчезла – будто ее и не было.

Ловлю на нас взгляд отца и матери. Им все равно, есть ли между нами искра, симпатия и вообще, можем ли мы быть парой. Конечно же нет. Им важно, чтобы все видели, что наша семья становится мощнее за счет предстоящего брака. И да, чтобы мое поведение было поведением правильной женщины Либорио.

Чушь!

Единственное, что сейчас хочу, это выйти из дома и пойти гулять по городу. Вечер сегодня теплый. В центре наверняка много отдыхающих.

Плотно стянутый на груди корсет больно сжимает ребра. Это чтобы моя осанка была ровной. О дыхании мало кто беспокоится, как и том, чтобы я могла съесть хоть кусочек курицы. Желудок скован и смят до размера малюсенького шарика.

Хотя есть в относительной близости к Элио невозможно. Рядом с ним и воздух тяжелеет, и напряжение витает такое, что плечи, спина и грудь покусаны невидимыми электрическими разрядами.

Я почти не вникаю в разговоры за столом и редко поднимаю головы. Желание по-тихому слиться отсюда становится одержимым.

Но самое сложное меня ждет впереди.

– Потанцуем? – спрашивает Борго, когда зазвучала приятная и медленная мелодия.

Глава 8. Мишель

Киваю, когда из горла рвется четкий ответ – “нет”.

Мне приходится положить ладонь в протянутую руку – холодную, сухую, цепкую. Его пальцы уверенно сходятся на моем запястье, как клешни, и подкатывает тошнотворная волна.

Когда его руки ложатся на мою талию, я быстро вскидываю на него свой взгляд.

Щеки и подбородок гладко выбриты. Я бы сказала, идеально. Прямой острый нос, плотно сжатые губы. Глаза обрамлены короткими черными ресницами. А волосы – черные как смоль – уложены воском так, что ни один волосок не выбивается из прически. Не сказала бы, что Элио Борго красивый, но и страшным его не назовешь. Скорее привлекательный. Однако решающим и отталкивающим для меня становится его ледяная отстраненность с налетом брезгливости. И запах.

Элио Борго совершенно ничем не пахнет – ни парфюмом, ни дезодорантом, ни даже кремом после бритья. Это более чем странно.

– Мне нужен наследник, Мишель. Преемник. Это единственная твоя задача. Выполнишь, и твоя жизнь не будет такой жалкой и несчастной, как у остальных женщин семьи. Сын – гарантия того, что наши семьи Либорио и Борго будут жить в мире и согласии, – говорит сухим голосом, когда я вся покрываюсь потом от его надменности и цинизма.

Вся скудная привлекательность мужчины в моих глазах улетучивается.

– А если не получится? – спрашиваю не своим голосом.

Я пока даже не могу представить, что предстану перед ним голой… И все такое. До мужчины докасалась только дважды. Один раз незадолго до отправки меня в пансион. И это был даже не мужчина, а парень, сын нашего конюха Тристан. Второй раз в самолете – опустила свою ладонь на руку Виктора Гравина.

Укол в сердце я ощущаю до сих пор. Приятный, горячий, запретный.

– Надо, чтобы получилось. Ты молода, здорова. Невинна.

Взглядом ищу Итана, будто брат может мне помочь. Но он лишь смотрит на то, чтобы наш танец был в рамках действующих правил. И уверена, Итан в курсе деталей предстоящего брака.

В этом доме союзников у меня нет, получается?

– В следующие выходные я приглашу тебя на встречу. О подробностях сообщу позже, – его руки отпускают мою талию, и он отходит. Снова будто бы вежливо кивает и возвращается на место.

Музыка продолжает играть, а я, как дура, стоять в центре зала, приковывая к себе десятки пар глаз.

И я делаю то, за что на следующий день точно буду жалеть. Наказания даже для женщин Либорио довольно жестоки. Убегаю и закрываюсь в своей комнате, бросив гостей и не попрощавшись с ними и со своим чертовым престарелым женихом.

Я знаю, что в ближайший час-два никто не постучится ко мне, не ворвется и не оттаскает за волосы за непослушание и нарушение правил. Что мать, что отец заняты гостями. Двоюродные сестры слишком трусливы, чтобы последовать за мной и узнать, что меня огорчило и спросить, в порядке ли я. Итан… Он мужчина. У них еще больше правил. Он же преемник отца!

Но в дверь стучат, а следом она без разрешения открывается, и перед моими глазами, полными предательских слез, стоит Бекка.

– Я сбежала под предлогом поссать. Охереть у вас тут дурдом. Вот моя мать-шлюха поржала бы… На, я принесла тебе пожрать. А из кабинета долбаного папашки стащила вискарь.

Нет, не такая уж она и невинная девчонка. И, может, я погорячилась, что у меня больше нет союзников в доме…

Глава 9. Виктор

Собрание нашей семьи для обсуждения важных дел Габриэль назначает в своем клубе «Grave». Здесь более располагающая обстановка, нежели дома, куда не хотелось бы приглашать всех этих подручных, директоров наших бизнесов, связующих, ищеек и прочую живность.

И главное – здесь есть уютный подвал, где можно пытать предателей. Под шумную музыку и топот сотен ног никто ничего не услышит. После смерти отца Габи закрыл комнату развлечений в доме, чтобы не водить в него всякую шваль. Дом – это крепость, но никак не пыточная и не тюрьма.

– В последнем нападении на Либорио мы потеряли двух парней. Один сильно ранен, – сообщает Лука – человек моей команды, кому доверено было напасть на автомастерскую Либорио, где они устроили цех по изготовлению фальшивых денег. – Сейчас мы готовим еще один отвлекающий маневр.

Скашиваю взгляд на Фабио. Он прислонился к стене, и вид у него скучающий. Ему, как и мне, никогда не нравились эти дурацкие отчеты. Мы привыкли действовать, а не отсиживаться в душном кабинете, пусть даже с видом на стриптезерш.

У небольшого окна извивается одна из дам нашего злачного места. Но, в отличие от нас, она ничего не видит, что происходит за стеклом, хотя прекрасно знает, кем набит кабинет босса и какую власть они имеют.

– Ювелирные салоны, размещенные на границе с нашим пятым кварталом, – их слабая точка. Пошумим там, оставим послания, – предлагает Стефано, один из руководителей группировки «Север».

Габриэль отодвигает верхний ящик стола и достает оттуда сигару. «Откусывает» кончик и прикуривает. Все с замиранием ждут его слова.

Передача власти от отца к Габи далась нам очень тяжело. Не все были готовы служить и подчиняться моему брату. А если ты не согласен, то выход только один – свергнуть его, то есть убить, и занять его место, положив тем самым конец господству клана Гравина на этой земле. Правда, до сих пор это никому не удавалось.

Отец был редкостным подонком, но научил нас главному: власть удерживать любой ценой, даже если это цена – наша душа. Умолчал только, что Гравина лишены ее от рождения, но это детали.

Мы ликвидируем всех недовольных еще до того, как они завопят жалобное: «Пощады».

– Что еще? – Габриэль, затянувшись, спрашивает и скользит ледяным нечитающим взглядом по всем присутствующим.

Не будь он моим братом, я бы опустил взгляд, как и все остальные.

– Нужно больше действий. Нужно зудеть у них над головами как можно чаще и сильнее. Нужно, чтобы они отвлекались то и дело от того, что по-настоящему важно, убирали за нами мусор, пока мы разбрасываем его, двигаясь к главной цели.

– Они тоже не сидят сложа руки, – отвечает самый смелый.

Габриэль широко, но натянуто улыбается. Затягивается кубинской сигарой и выпускает струю дыма в его сторону. Воздух помимо мужского парфюма и пота теперь пахнет сладко-горьким табаком.

– Свободны.

Все моментально покидают кабинет. Из открытой двери доносится клубная музыка, и следом она приглушается, когда последний человек уходит.

Остается только семья: я, Габриэль, близнецы и самый младший Ромеро. Ему едва исполнилось восемнадцать, со дня на день предстоит посвящение. Ну и Фабио, которому я доверяю, моя тихая тень.

– Ты когда найдешь, где этот чертов ублюдок Либорио прячет Джинну? – Маттео берет в руки бокал с недопитым виски и швыряет его о стену за Габриэлем.

Когда-нибудь брат обрубит ему руку за такую выходку. Отец бы давно это сделал. Если бы был жив.

– Вряд ли в своем доме, – Фабио обходит диван, за которым стоял, занимает привычную стойку. – Я уверен, в одном из своих загородных домов, вне черты города. Скорее всего, далеко от Лейквуда. Там, где мы – чужаки. Враги.

– Так найди! Этот! Дом! – выплевывает каждое слово с гневом.

Этторио резко кидается на Фаби, но я успеваю вскочить на ноги почти одновременно с Габриэлем.

Близнецы смиряют нас ненавистным взглядом, кривятся, точно мы – коровье дерьмо на их подошвах, и уходят, громко хлопнув дверью так, что по комнате проносится звон.

Уверен, наутро нас опять известят, что подожжен очередной клуб, оттуда вытравлены голые проститутки, спален ряд машин… Это доставляет близнецам извращенное удовольствие. Иногда становится страшно, что случится, когда те выпустят наружу своих настоящих, откормленных демонов.

– Когда-нибудь я запру их в подвале, – мрачно бросает Габриэль, проводя ладонью по лицу, – а ты будешь учить их уважать старших, в особенности главу семьи. Их босса, господа бога и того, от кого зависят их гнилые жизни! – Тычет в меня указательным пальцем.

Поднимаю брови. От смерти их спасает только кровь. Они – Гравина.

– Но близнецы правы. Надо искать, где Итан Либорио держит нашу сестру, – говорю более спокойным тоном, хотя внутри все дрожит от ненависти к этому ублюдку. И страха за Джинну. Если он только тронул ее хоть пальцем… – Это точно не Лейквуд. Мы обшарили чуть ли не каждый дом и подвал.

Габриэль возвращается к своей сигаре, я допиваю начатый виски, когда в кабинете повисает морозящая тишина. Первоначальный план рассказать о моей случайной встрече с Мишель Либорио отпадает. Узнав обо всем, они мне будут только мешать. Или, чего хуже, править мой план, чего я никому и никогда не позволял.

Пока Итан прячет мою сестру, я буду держать на прицеле его.

– Можно отправить близнецов «украсить» витрины ювелирок Либорио, – вставая с кресла, говорю и ловлю на себе чуть насмешливый взгляд брата. – Должна же быть от них какая-то польза?

С Габи мы всегда были на одной волне. Были друзьями, когда в нашем мире этого слова не должно существовать. Потом наши судьбы немного разделились. Он – мой босс, ослушаться его приказа, значит предать его и получить наказание. А я – его Исполнитель. Моя миссия добывать данные… различными способами. Мой любимый – делать это с помощью ножа. Почему-то он всегда вызывает чуть меньше страха, чем пистолет. Зря.

– Отправь. Но проследи издалека. Пусть как можно меньше их рожи сверкали на чужой территории.

Киваю и, не говоря ни слова, выхожу. Фабио за мной. Ромеро тоже оказывается поблизости.

Спустившись на этаж ниже, из зоны шлюхобара в обычный клуб, жестом прошу бармена налить мне виски. Здесь хотя бы не пахнет приторными бабскими духами и потными толстыми телами.

– Близнецы устроят не просто погром, а настоящее бедствие, – неожиданно произносит Ромеро в тот момент, когда один трек сменяет другой.

Его взгляд равнодушно скользит по толпе.

– И ты намекаешь на то, что отправлять их туда – ошибка? – прищуриваюсь.

Перелет дает о себе знать – с каждой минутой моя голова тяжелеет, будто ее кто-то варварски окунает в расплавленный свинец. В шее одеревенела каждая мышца.

– Я… могу пойти с ними, – стреляет взглядом, в котором я узнаю восемнадцатилетнего Габриэля.

Хмыкаю. Будто Ром в силах удержать неуправляемые нравы близнецов.

Опрокидываю в себя виски и с грохотом ставлю стакан на деревянную столешницу. Толпа танцующих передо мной извивается в танце. Наш клуб считается одним из самых популярных города, даже не квартала.

– Обсуди это с Габи. Ты уже достаточно взрослый, чтобы говорить с боссом один на один, – подмигиваю.

На сегодня мой день официально закончен.

От усталости ноги еле волочатся. Я не спал больше суток, и сейчас готов провалиться в сон на ближайшей плоской поверхности.

Выхожу из клуба, оставляя Ромеро разбираться со своей внезапной родившейся идеей, и Фабио, который негласно следит за порядком на территории клуба – не стрипа. Тот этажом выше, и является более закрытой частью заведения.

На улице воцарилась вечерняя прохлада, воспоминания подбрасывают картинки шеи Мишель, покрытой тонким слоем испарины. В самолете было душно, а прилетев, нас опалил полуденный зной.

Встав у края дороги, достаю пачку сигарет из заднего кармана брюк, прикуриваю. Прикрываю на миг глаза, чувствуя, как никотин растворяется на языке горьким пятном.

А потом за моей спиной раздается взрыв. За ним десятки выстрелов, визги, звуки глухих ударов и снова стреляют, стреляют, стреляют…