Читать книгу "Дом, милый дом… (и Баба Яга при нём). Часть 2"

– Что там? – встревоженно позвал оборотень.

Катерина хотела ответить, но тут взгляд ее поймал движение. В беседке кто-то был. И этот кто-то встал со скамьи и негромко рассмеялся.

Тут Катя впервые услышала, как рычат оборотни – жутко, аж в груди холодно становится. Катерина видела Лосева краем глаза, но заметила, что там и с лицом происходит нечто нетривиальное. И с глазами, которые загорелись в сумраке оранжевым цветом.

Но незнакомец… (или все же «знакомец»?) не особо испугался. Он вышел на свет тусклого фонаря у колодца.

Нет, в тот вечер Катерине не показалось. Владимир, любитель кукол-оберегов, лично присутствовал на суаре у Леонтьевой. Гадать о том, с добром ли злой колдун явился в сад Ключинских, смысла не была. Не с добром, конечно.

В руках Владимир держал ту самую куклу-берегиню, поделку Кати. Жалеть, что согласилась на заказ, Катерина тоже не стала. Да, магию свою она тогда чувствовала, вернее, ощущала, как никогда прежде, но ведь думала, что дарует ее на благое дело – на подарок, на оберег.

Колдун проследил за Катиным взглядом и охотно продемонстрировал куклу. Сказал просто, без вычурного злодейского пафоса – констатировал:

– Да, ваша куколка, Катенька. Искреннее вам спасибо. Изумительный артефакт получился. Немного магического вмешательства – и вот вам готовый мощнейший, я бы сказал, накопитель. Поселок высосал, словно тюбик зубной пасты, и ваши хоромы, извиняюсь, тоже. Изба вернулась в свой первоначальный континуум, а эта пластиковая хибара – имитация для местных.

Рычание за спиной усилилось. Катя рискнула оглянуться. Виктор Алексеевич уже оборотился и стоял, широко расставив лапы. Как выглядят волколаки, Катерине прежде тоже не доводилось видеть. Зато она откуда-то знала, что обращение происходит медленно, гораздо медленнее, чем обычно, и Лосев зол и растерян.

Виктор выглядели грозно. Никто не перепутал бы его с волком, особенно в таком виде, с оскаленной пастью. И еще волк не смог бы встать на задние лапы и с хрустом распрямить позвоночник. Вокруг Виктора на снегу были разбросаны обрывки фрака. А бабочка, повисшая на шнурке на шее оборотня, смотрелась особенно трогательно.

Однако как только Лосев приготовился для прыжка, Владимир что-то сделал, нечто неуловимое. Оборотень с хрипом повалился в снег. Грудная клетка его и живот заходили ходуном. Катерина хотела броситься к волколаку, но тихий голос Владимира ее остановил:

– Не надо, Катенька. Магическая удавка – сильное заклинание, не дай бог, сами под него попадете. А у вас дети.

Лосев бился в снегу. Жилы вздулись на его шее, и оскаленные клыки жутко блестели в свете луны.

– Прекратите! – закричала Катя. – Немедленно! Что вам вообще нужно?! Вашей невесты здесь нет и быть не может!

– Я знаю, – спокойно произнес Владимир, делая несколько шагов к крыльцу. – Но она здесь была. Не так давно. Ядвигу Павловну я, при всем старании, допросить так и не смог, уже очень у нее свита обильна и суетлива, да и охрана вымуштрована. Поэтому мне нужно осмотреть Избу. В прошлый раз мне помешали, в этот я подготовился получше. А потом мы с вами… уйдем, далеко-далеко. Вы будете моей гарантией.

– Хватит болтать! Остановите пытку! Он умирает! – потребовала Катерина, с ужасом следившая за агонией волколака.

– Простите, Катерина Валерьевна, – Владимир с серьезным лицом поклонился, – не могу. Мне нужно вас забрать, а вы ведь без боя не дадитесь. Противник лишний мне сейчас не с руки. Ваша куколка… это же чудо какое-то! Такой мощный поток! Концентрированный, витой. Впервые вижу повергнутого таким простым заклинанием оборотня. Да-да, вы к этому тоже причастны. Вы ведь накопитель создали. Я искал мастерицу, а нашел объявление, которое магией, вы не поверите, просто полыхало. И вуаля!

Колдун продолжал болтать. Катерина его больше не слушала. В груди у нее будто что-то схлопнулось и не давало дышать. Такое случалось с ней лишь однажды – когда она хоронила родителей. Смотреть, как погибает друг, она была не в силах. Нет, не сейчас. Не в Катину, официальной Бабы Яги, смену.

– Как с горы вода, с лопуха утренняя роса, с натруженных плеч испарина, – сипло заговорила она, сама толком не понимая, откуда берутся слова, – с камня – наледь, с лебединого крыла всплеск, так с… – назвать Виктора «рабом божьим» язык не повернулся, но, видимо, в магическом мире для всего имелась альтернатива, – со светлого двуипостасного все наведенное, ложное, весь мрак да боль, муки да недуг. И да пусть все вернется к замышляющему!

Все это время Катерина медленно приближалась к оборотню. Заклятие колдуна она ощущала как нечто с гибкими и чуткими щупальцами, гидрой овившимися вокруг Виктора.

Чем дальше «пела» Катя свой размеренный речитатив, тем легче щупальца отпускали оборотня. С уходом заклятия ушел и волчий облик. Лосев остался лежать в снегу, тяжело дыша, сжавшись в комок. На его голых плечах таял снег.

– Витя, – Катя наклонилась к волколаку. – Живой? Скажи что-нибудь.

– В норме. Сейчас… пройдет… резкая потеря энергии. Тот самый колдун, Ванин… – прохрипел Лосев, дрожа. – Силен… гад… Прости, не помог, только хуже сделал.

– Я больше виновата, попробую его отвлечь, – прошептала Катерина, – а ты беги, если сможешь. Предупреди Ивана.

Виктор кивнул.

– Вечер неприятных открытий, – тем временем задумчиво пожаловался Кате Владимир. Колдун не пытался помешать, но и видимых признаков того, что заклятие вернулось к нему бумерангом, не проявлял. – Мне говорили, что вы так, поспешно нанятый сотрудник с неустойчивым даром. Но я с первой минуты понял, что это не так.

– Вы ошиблись, – сказала Катя, вставая впереди сугроба с заключенным в него Лосевым.

– Хороший отпев, – признал Владимир. – Старый, сырой, примитивный, но в ваших устах, Катенька, весьма эффективный. Это потому что вы Истинная Темная, вам и с сырой, первозданной магией работать. Такое заклятие перехватить трудно, особенно мне. Сырая магия на то и сырая. Однако от нее и защититься проще простого. Видите? Я жив и ни капельки не повержен. Вы плохо знаете теорию. А без теории нет практики, какой бы силой вы ни обладали. Я мог бы просто скрутить вас и утащить, как говорится, в лесок, под кусток. А я время трачу, чтобы все по согласию, взаимному. Вам нужно учиться. Я многому могу вас научить. Я столько лет провел, собирая знания по крупицам. Вместе мы изменим этот мир. Сделаем его лучше. С такими магами, как вы… ах, мы станем непобедимыми!

Глаза Владимира фанатично блеснули.

– Нет уж, спасибо, – процедила Катя. – Обойдусь без личного гуру. И без нового, дивного мира по вашей версии. Где дети?

– Внутри, – Владимир издал досадливый смешок. – С ними все в порядке. Ваша сестра… Маша… это была полная для меня неожиданность. Сумела… отбить заклинание подчинения.

– Я ведь и сама много чего умею.

– Ну, с вашим талантом мастера артефактов я знаком. Тем не менее…

Катерина улыбнулась. Снова ва-банк. Она вроде даже привыкла уже.

– А еще я сказки хорошо рассказываю. Жил-был один колдун. По первой вроде хорошим парнем считался, магом, к природе близким, а вот потом…

– Мне кажется, сейчас не самое лучшее время для сказок, – в свою очередь заулыбался Владимир. Происходящее его явно веселило. – Вот и друг ваш Лосев сие подтвердит. Снег холодный, а на оборот сил не осталось. Как бы не замерзнуть ему в сугробе. Нам с вами, Катенька, тоже пора.

– Но я все-таки попытаюсь, – вкрадчиво проговорила Катя, делая пару крохотных шажков к колдуну. – Считайте, что я просто хочу узнать вас поближе. Негоже невесть с кем отправляться в дальнее путешествие. А ведь оно дальнее, не так ли?

– Неблизкое, – несколько нетерпеливо подтвердил колдун. – Катенька…

– Так вот… а потом маг полюбил, чистой беззаветной любовью. Девушка была из Лесного народа… вы меня поправляйте, если что, Володя, поправляйте, это ведь ваша история.

– Она была берегиня, наполовину, – неохотно вставил колдун. – Катюша, право…

– И была она красива своей особенной красотой. Волосы до пят, носик вздернутый, глаза как небеса.

– Да, – Колдун посмотрел на куклу. – Волосы… от матери достались. Она их не любила, такие длинные… Я ее по волосу и нашел. У Ивана Леонтьева на плече был волос Веледары. Откуда? За что она так со мной? На кого променяла?

Слегка помутневший взгляд Владимира вновь обрел четкость и беспощадную решимость. Катерина мысленно сделала поправочку: поменьше напоминать Владимиру о кукле-артефакте. Вот же угораздило создать магическую игрушку!

– И все у них складывалось хорошо…– напевно продолжила Катя.

– Не все! – отрезал колдун. – Мы часто ссорились. Веледару всегда тянуло к магическим наукам. Признаться, они ей легко давались, особенно там, где нужно было думать, анализировать. Сначала она у заезжего мага уроки брала, потом узнала, что новая Баба Яга в лесу не просто дверь между земным и потусторонним охраняет, а еще и новомодными знаниями владеет.

– Так никакого похищения не было? – заподозрила Катя. – Она сама к Яге пошла?

– Пошла, – сонно моргнув, ответил Владимир. – Сама. И учиться стала. А потом силы свои переоценила – влезла в область, младшим ученикам недозволенную – и истощилась. Это было вполне в ее характере. Яга ее тогда в магический сон погрузила. А я все равно ее виню, Посредницу. Не умеешь – не берись за обучение умов незрелых.

– А дальше-то что? – ласково напомнила Катя.

– Меня Изба внутрь не пустила, – вяло пожаловался Владимир, присаживаясь на ступеньку беседки. – Я был молод и неопытен, с таким уровнем колдовства справиться не смог. Годы шли, Веледара все спала. Яга сгинула куда-то, никто не знал, куда. А дверь оставалась закрытой. Я понял, что одни Лукоморские чары мне не помогут. Смог вырваться в человеческий мир, а там… там царил хаос, и никто уже не помнил про магию. Я не стал у моря погоды ждать, нашел пересадочные станции, эмигрировал, долго работал и учился в иных мирах.

Кукла выпала из руки колдуна. Катя слегка усилила чары. Получилось забавно: Владимир сам себе рассказывал свою биографию. Тем временем из сугроба выбрался Лосев. Оборотень, нагой и посиневший, стоял, покачиваясь из стороны в сторону. Кате очень не понравился его взгляд, сосредоточенный на убаюканном колдуне.

–… когда вернулся, Веледары в Избе не было. Я опоздал, – колдун пригорюнился, обняв балясину. – Волос нашел… а тот волос…

Владимир говорил все тише, а тут и вовсе замолк.

– У нас мало времени, – Катя повернулась к оборотню. – Ты должен предупредить Ивана. Нет, Витя! Ты с ним один не справишься!

Волколак неохотно потушил огоньки в глазах. И клыки убрал. На полный переворот Лосева пока не хватало, но силы явно возвращались.

Виктор даже сумел соорудить себе некое подобие шорт. Туфли, не пострадавшие при трансформации, тоже пригодились.

Телефоны у Кати и Виктора не работали. В поселке стояла странная, напряженная тишина: ни одного собачьего гава, словно все донельзя разговорчивое песье сообщество по команде отключило чат.

Самым чудесным стало то, что Виктор не пытался изображать героя.

– С Машей все хорошо, – сказал Лосев, упрямо поправляя на бедрах конструкцию из порванных брюк. – Я ее чувствую. А значит, с остальными тоже все в порядке.

– Да. Да, – Катя кивнула. Она тоже чувствовала детей, но от убежденности Виктора у него облегченно затряслись коленки.

– Помнишь заговор? – спросил Лосев.

– Да.

– Давай.

Катя развернулась и топнула ногой:

– А ну-ка, Изба, поворотись ко мне передом, к лесу задом!

Несколько секунд ничего не происходило. Стало страшно. Но вот Изба встряхнулась на курьих лапах, раскидывая пластиковые ошметки, и предстала в своем истинном виде, уже знакомом Кате, замшелом и диковатом.

Дверь, некогда ведущая в Лукоморье – теперь ветхая, изгрызенная древоточцем – распахнулась.

– Давай! – повторил Лосев, превращая синюшные ноги в покрытые шерстью лапы. – Подальше и побыстрее. А мы тут… сами. Найдем вас, скоро.

– Колдуна не трогай, – напомнила ему Катя, поднимаясь по шаткой лестнице. Изба переминалась от нетерпения, лестница качалась. – И оберег тоже. Даже касаться не смей. В кукле – вагон силы, чужой, мало не покажется. Маг скоро очнется. И… в общем, удачи, Витя.

Глава 3

В Избе обнаружились сени – пыльная комнатка, затянутая по углам паутиной. На одной из стен гордо висела круглая внушительных размеров банная шайка. Катя рванула на себя покосившуюся дверь, шайка за ее спиной с грохотом слетела со стены.

На этот раз Изба в точности соответствовала своим размерам – какой казалась снаружи, такой и была внутри. В кривоватое окно, прикрытое покосившимися ставенками, не пробивался ни один луч света. Ни от уличного фонаря, ни от луны. По углам в темных провалах белела паутина, вроде как светящаяся сама по себе. На столе у окна мерцала свеча, огромная, оплывшая, с черным нагаром на фитиле.

Глаза Кати постепенно привыкли к темноте. Она даже разглядела рассохшуюся лестницу, упертую в потолок – вовремя, а то бы споткнулась. В просторной комнате громоздким чудовищем выделялась закопченная печь, вдоль стен тянулись лавки.

На лавках, сложив ручки на коленях, рядком сидели кот, Полина, Настюша и Федя. Шах из картины почти не выбивался: лапы скрестил и уши прижал.

Дети не пошевелились, глядя на Катю… настороженно. Сердце у нее екнуло. Не узнают? Чары? Какие? Удастся ли снять?

– Тетя Катя! Катюша! Это ты? – дети завопили разом и бросились к Катерине.

Вблизи они не выглядели зачарованными или как-то пострадавшими, только изрядно шокированными.

– Катя, ты вернулась! Мы так волновались! А он… а мы… как пришел! … А тут…! А Изба…! А Машка…! А Шах как завопит! А дядька этот ругался, знаешь как! – гомонили Полина, Настя и Федя.

Полина слегка всхлипывала, а испуганный лямбдский принц тер нос рукавом. Уж для него-то, пережившего вероломство, расставание с близкими и долгое одиночество, ситуация наверняка выглядела знакомой, а потому особенно страшной.

– Тише, тише, – бормотала Катя, хаотично обнимая всех, кто попадался в руки, и оглядывая Избу.

Пока все под контролем. Лишь бы Виктор к Владимиру драться не полез! Оборотень, конечно, опытным глазом оценил и ауру мага, и его потенциал, но Катерина видела то, что волколаку было недоступно – черноту в сердце колдуна, лютую тоску и… холод.

Не ненависть, нет, – лед. С ненавистью человек пылает, но чувствует. А Владимир просто приводил в исполнение свой план, без страстей лишних, выверенно, с расчетом. Он пришел разобраться, обвинить, покарать и перейти к некой части «Б». А все, кто помогал или мешал, были просто расходным материалом.

Скорее всего, он собирался уничтожить невесту «соперника», но, поняв, на что способна Катя, передумал и включил ее в следующий этап операции «Мы наш, мы новый мир построим…». Или нет, не собирался, а с самого начала знал, как кого использовать.

И если бы не способности Катерины, если бы Маша и кот не защитили детей …

– Где Машка? – встрепенулась Катерина.

Дети дружно замолчали и синхронно указали на лавку, на которой сидел невозмутимый Шах.

– Не вижу, – слабым голосом проговорила Катя.

В голову полезли всякие ужасы: Машу превратили в невидимку, переместили в параллельный мир, утрамбовали в одно тело с котом.

– Под лавкой! – хором уточнили дети, переглядываясь как-то уж слишком смущенно.

– Мря-у, – ухмыльнулся Шах.

Катя подошла на негнущихся ногах, взяла со стола подсвечник с пыльной, грязной свечой и опустилась на колени. Из-под лавки на нее глядело… нечто маленькое, пухлое и пушистое. Свет красными бликами отразился в круглых глазах.

– Кролик? – беспомощно спросила Катя. – Кролик, цып-цып, иди сюда.

Серенький пухлячок только забился глубже.

– Это наша Маша, – с горьким вздохом констатировала Настя. – Сначала она стала большим медведем, и как даст лапой, как заревет! Тот дядька испугался. Но потом он ушел, а Маша… вот… превратилась. Милая, правда? Носик такой… ма-а-аленький.

Кролик возмущенно фыркнул, на лавке явственно хихикнул Шах.

– Медведем? – растерянно переспросила Катерина. – А потом кроликом? Так что ж она за зверь?

– Я читала о таких, – сказала Полина, усаживаясь на пол рядом с Катей и осторожно заглядывая под лавку. – Маша – перевертыш. Это такой вид оборотня, очень редкий. Они могут превращаться в кого угодно, в любое время, без особых усилий. У них даже одежда при обороте не портится. Представляете?

– Наверное, ее заклинило, как меня, – встрял Федя. – Пройдет. У меня же прошло.

– Напомни, через сколько месяцев у тебя… прошло? – задумчиво уточнила Катя.

Федя стушевался.

Ставни распахнулись, впустив внутрь лунный свет. Снаружи на ветке сидела Руслана Каземировна. Дуб затрещал и услужливо поднес берегиню еще ближе к окну.

– Катенька! Вернулись?! Какое облегчение! А я-то таких страхов натерпелась! – старушка прижимала к груди какие-то свертки и мешочки.

– Руслана Каземировна! – обрадовалась Катя.

– Тут я, тут. Как Изба в базовую форму оборачиваться стала, я проснулась и поняла: не к добру! Старалась помочь, как могла, ворожила, мороки пускала, да Машенька и сама справилась. Страшный человек явился – душа как смола, черная, тягучая! Тот самый он, тот самый! Бегите, Катенька, ноги уносите! Опасная идея у него, жуткая! Хочет он отомстить, страшной местью!

– Да, я знаю.

Нужно бежать, Руслана Каземировна права. Немедленно уносить ноги!

Колдун проспит недолго, все же магического таланта у Кати кот наплакал, только на заговор сонный и хватило. И то потому, что удалось застать злодея врасплох.

– Это только часть плана! Я ведь была тут, когда колдун пытался сквозь Избу прорваться. Каюсь, каюсь! Струсила я! Никому не сказала! – из-под очков берегини потекли крупные слезы. – Ваня не слышал, он оглушенный лежал, пока не очнулся. А я слышала! Колдун хочет как можно больше магов заморочить и с собой увести! Вас вот выбрал и девочек тоже! Желает он создать войско магов, с их помощью часть пересадочных станций уничтожить, часть взять под контроль! Открыть запрещенные миры, наводнить землю чудовищами! Людей подчинить, поработить, власть раздать лояльным ему иномирянам! Я все слышала! Колдун тогда связался с кем-то через терминал Избы, но энергии хватило лишь на несколько фраз.

– Очередной император всех миров, – понимающе скривился Федя, – я про таких в книгах читал. Вот же… надоели.

– Вы заранее знали! Почему не рассказали Оладьеву?! – набросилась на берегиню Катя.

Лицо Русланы Каземировны сморщилось, слезы обильно оросили румяные щечки:

– Я бояла-а-ась! Колдун меня увидел, заметил, сказал, что вернется и будет пытать! Что срубит дуб!!!

Катя шумно выдохнула. Час от часу не легче.

– Успокойтесь, – сказала она. – Идемте с нами.

– Нет, не могу, – берегиня вытерла щеки. – Боюсь за дуб. Мы спрячемся. В кои-то веки нарушу должностную инструкцию – место работы покину. За меня не волнуйтесь. Велите Избе идти на Кудыкину гору, за рекой Земляникой есть Выжень-поляна. Укройтесь там. А это, – Руслана Каземировна протянула свертки Кате через окно, – вам в дороге пригодится. Тут клубок путевой, скатерть и по мелочам разное. Быстрее, Катенька! Командуйте!

Катя взяла сверток и холщовый мешочек с клубком. Руслана Каземировна отъехала на ветке в сторону. Где-то далеко заухала сова.

Вид за окном не напоминал ни сад, ни Лукоморскую полянку с могучими деревьями-исполинами: от Избы тянулась, вилась во тьму черная тропа. Катерина кинула на нее артефакт и велела:

– А ну, Изба, ступай за клубком путеводным.

Дом ощутимо тряхнуло. Изба двинулась по тропе. В сенях что-то загрохотало, видимо, банная шайка. Катя и Дети бросились к другому окну. В нем таял поселок Морок-гора, слабо освещенный тусклыми уличными фонарями.

Дуб Русланы Каземировны деловито извлекал из земли могучие корни. Последним, что видели «пассажиры» Избы на курьих ножках, было устремившееся во тьму дерево с домиком берегини на ветках. Дуб шагал на корнях, словно осьминог по дну моря. Окошко в домике светилось, долго. А потом тоже растворилось в темноте.

… Кролик согласился выйти из-под лавки только через час. Все это время Изба шагала, не покладая куриных ног. За окнами не было видно ничего, кроме залитых луной серебристых деревьев. По полу Избы перекатывалась ржавая консервная банка с надписью «Щи съ мясомъ и кашею». Катя и дети расселись по лавкам, все молчали.

Катерина уныло осматривала место, где им предстояло провести неопределенное количество времени. Такой интерьер она видела лишь в Музее русской сказки. Там тоже была изба Бабы Яги, с игрушечным котом, пылью, паутиной, глиняными горшками и мышами.

Мышей не хотелось. Ни в каком виде. Вся надежда была на Шаха. С другой стороны, другие источники протеинов и полезных минералов почему-то в голову не приходили. А ведь скоро рассвет. Дети всю ночь не спали, вот-вот начнут носами клевать. Чем их кормить? Куда спать укладывать?

Появление Маши в образе очаровательного пушистика вызвало некоторое оживление. Настя, Федя и Полина принялись предлагать способы расколдовывания.

– Ей нужен шок, – веско заявила Полина. – Как с Федей.

– Да куда уж больше, – усомнилась Катерина.

Кролик повел правым ухом и горько вздохнул. Пришлось отговаривать Настюшу взять его на руки – в человеческой ипостаси младшая сестра среднюю не удержала бы.

– Нужно ей говорить, кто она, чтобы она не забыла, а то совсем не расколдуется, – заявила Настя. – Ты Маша, ты Маша. Ты не зайчик, а девочка.

Судя по тоскливому взгляду кролика, он отлично помнил свое основное «я». Вот только вернуться к нему сам не мог.

– Заклинание бы какое-нибудь, – проговорила Катя. – Полина, не знаешь, чем оборотней расколдовывают?

– Нет, – пригорюнилась Поля. – Оборотни – это третий курс лицея.

Свой вклад в повестку дня внес и Шах. Он встал на четыре лапы, выгнулся коромыслом и рявкнул, рассыпая искры по пыльным доскам:

– А ну отставить! Скок-поскок да через голову прыжок! Быстро перевернуться да в себя вернуться!

От неожиданности кролик подскочил на добрый метр от пола, выгнулся, сделал сальто… На пол рухнула уже нормальная Маша, вся в паутине и лохмах пыли.

Все бросились поднимать ее и отряхивать.

– Он разговаривает?! – простонала Мария, потирая бок.

– Шах? Конечно! Я же говорила, – напомнила ей обрадованная Катя.

– Я думала, он это… фигурально.

– Само собой, – мурлыкнул кот. – Попробуй тут выразись… нефигурально – съедят и не заметят. Сегодня кролик, завтра медведь, послезавтра вообще… динозавр.

– Разговорчивый, – недобро пробормотала Машка, прихрамывая и ковыляя к лавке. – А сейчас чего осмелел?

– Чем больше оборотов у перевертыша, тем больше контроль, – Шах зевнул. – Дальше вообще туда-сюда оборачиваться будешь, гладенько, без агрессии.

– То есть ты с самого начала знал, что Маша этот… как его… перевертыш? Нужно было сказать, – упрекнула его Катя. – Мы голову сломали, думая-гадая, что за зверь такой Мария наша Валерьевна.

– Зато пригодилось, эффект неожиданности получился, – веско заметил кот. – Пойду-ка я вздремну. Усталый Кот Ученый Избе не помощник.

Шах вспрыгнул на полку у двери, пошуршал там, расчихался, сбросил пару пучков трав, тут же рассыпавшихся на пыль и веточки, и улегся, свесив лапу.

Должно быть, привычный, решила Катя. За долгую карьеру кота при Избе ему наверняка приходилось лицезреть ее и в худшем виде.

Время шло. За окнами светлело. Настя и Федя принялись наперебой зевать, словно соревновались, кто шире раскроет рот.

– Меня тошнит, – слабым голосом пожаловалась Маша.

– Укачало, – Катя и сама неважно себя чувствовала. От монотонного шага Избы мутило. Покачивание вгоняло в сон так, что хоть ложись на пол и засыпай.

Машка не выдержала – высунулась в окно по пояс, содрогаясь от спазмов.

– Ну надо же какие нежные, – злорадно промолвил с полки Шах.

Маша замерла, повернула голову. Прохрипела, вытирая рот рукавом:

– Никак не привыкну, что ты болтаешь. У тебя кнопка есть? Ну… чтоб выключить.

– И не мечтай.

– Хотя бы громкость уменьшить.

Шах злобно фыркнул:

– Я ведь и заколдовать могу!

– А я вот научусь трансформироваться как следует …

– Лучше бы вы оба молчали, – резюмировала Катерина.

Машка обиженно отвернулась. У Полины громко забурчал живот.

– Мне, наверное, скоро надо будет… в туалет, – сказала Поля виновато.

Все сразу заерзали, с нарастающим интересом оглядывая избушку. Потаенных дверок в удобства не наблюдалось.

– Остановимся, – пообещала Катя. – Не только тебе ведь. Как-нибудь решим эту проблему. Лес вокруг.

– А вообще, в целом? Что дальше? – деловито поинтересовался Федя.

– Дальше? Решаем вопросы по мере их поступления. Сначала… на чердак полезем, – решительно сообщила Катя. – Авось что-нибудь найдем. Дом есть, посуда есть, мебель вот… даже. Прежние хранительницы как-то жили ведь. На чем-то спали, готовили… что-то.

Теперь она хорошо видела лестницу, приставленную к прямоугольному люку.

Машка тут же приободрилась и рванула наверх первой, оправдывая это тем, что она теперь главный защитник, а значит, первопроходец маленького коллектива беженцев.

– Ого! – закричала она, свесившись головой вниз. – Тут куча всего. И ступа на месте.

… Солнце встало и окончательно превратило тропу в раскисшую колею. Какую магию использовала Изба, дабы не изгваздаться по самые куриные коленки, Полина определить не смогла. Да и не пыталась. Ее тоже к утру укачало, и они с Машей наперегонки бросились вон, как только Изба подыскала подходящее место для отдыха.

Клубок волшебный чудом не потонул в весенних лужах – лежал на пригорке, бочком кверху. Отдыхал, видно.

Избушкина команда высыпала на полянку. Середина ее удачно поросла зеленой травкой и просохла, а в тени под деревьями лежал такой необходимый сейчас снег. На него дети и стащили целые и относительно чистые подушки, матрасы и коврики с чердака. Сундуки, попавшие в угол, где протекала крыша, были полны такой древней рухлядью с комками заплесневелой ткани неопределенной формы и происхождения, что трогать их не стали.

Застучали палки, выбивая пыль, и метлы сметали с ковров снег, уже не белый, а серый. Гигиена прирастала на глазах, но дело шло медленно. Катя покачала головой. Так они до ночи не управятся. А ведь нужно еще и об обеде подумать, уж бог с ним, с завтраком. Поля нашла в кармане пакетик с крекерами, детвора честно поделила их между всеми. Стало не так голодно, но и не сытно.

Чем детей кормить – этот вопрос волновал Катю больше всего. Ни ягод, ни зелени видно не было. А если бы и было что, это мало бы помогло. Из всего съедобного лесного Катерина знала только осенне-летние дары: землянику, ежевику и кизил. С грибами дело у нее обстояло еще хуже, она их даже в магазине боялась покупать.

– Тетя Катя, меня мама бытовой магии немного научила. Я попробую? – неуверенно предложила Поля.

Полина вышла вперед, сказала «Кхм-кхм», переплела пальцы, выгнула ладони дугами и резко развела руки. С громким «Пффф!» пыль и грязь вылетели из находок с чердака и осели… нет, не на снегу – на всех работниках метел и скалок-выбивалок.

Поля смущенно хихикнула, Федя и Настюша обалдело хлопали глазками, казавшимися особенно яркими на черных лицах. Маша сказала «Вот черт!» и обратилась в лису. То ли оборот не помог и лиса осталась грязной, то ли это была чернобурка.

Сесть в снег, схватиться за голову и ни на что не реагировать, пока проблема не решится сама – такой выход из ситуации казался, конечно, заманчивым. Катерина дрогнула, но искушению не поддалась. Избушка насмешливо заквохтала и дернула левой лапой, из открытых дверей на поляну выкатилась знакомая бадья.

– Нам нужно много горячей воды, – сказала Катя. – И срочно.

– Я могу дров наколоть! Я умею! Меня папа научил! – радостно сообщила Поля, но под строгим Катиным взглядом скуксилась и спряталась за елку.

Правда, оказалось, что рубить, колоть и разбивать в щепу магией сухие стволы у Поли получалось гораздо лучше, чем чистить ковры. Федя и Настя, пыхтя, таскали к лестнице небольшие полешки. Чернобурая лиса побегала по округе, понаблюдала за всеобщим весельем из-за дерева, устыдилась и обратилась в гораздо более грязную Машу.

Катерина поднялась в Избу и осмотрелась. При солнечном свете интерьер Дома радовал еще меньше.

– Дети голодные, – тихо и отчаянно обратилась к нему Катя. – Туалета нет, ванной тоже. Ни одежды, ни зубных щеток. Я, конечно, ситуацию понимаю, но неужели совсем-совсем энергии не осталось?

В ответ Изба горестно заскрипела, задрожала, присела и громко чем-то зашуршала. Звук шел сверху. Снаружи раздались удивленные возгласы детей. Катя сбежала с крыльца и озадаченно раскрыла рот.

Избушка растопырила слежавшиеся снопики крыши. Каждая соломинка встала дыбом и… засияла в солнечных лучах. Заискрился снег, отражая блики, теплый ветер закружил тающие снежинки, ворвался в Дом, погремел и выдул через окна клубы пыли, паутину и нескольких обморочных мышей.

– Заряжается, – благоговейно протянул Федя, глядя на соломенную крышу.

– Ага, – хором согласились Поля и Маша.

– Что ж я раньше не попросила?! – с досадой воскликнула Катя.

– Я ручей нашла, – важно сообщила Машка. – Там вода, чистая-чистая.

– Отлично, – приободрилась Катерина. – А ну, Изба…

Избушка даже дослушивать не стала – выкатила из сеней пару деревянных ведер. Сам Дом продолжал нежиться на солнышке. Яркие лучи вливались в соломенную «батарею». Решив не терять время, компания отправилась за водой.

По дороге Катя тихонько обратилась к Машке:

– Маш, слушай… с едой напряженка. Нам не на кого рассчитывать, кроме как на тебя.

– Почему на меня? – Мария подумала и… поняла. Лицо ее вытянулось. – Я? Нет! Я же не живодер! Попроси Шаха!

– А что Шах? Не мышей же нам готовить! Только ты у нас оборотень, причем лиса, все зайцы твоими будут, – попробовала пошутить Катя.

Сестре шутка не понравилась.

– Я не смогу! Они живые!

– Мы тоже, – вздохнула Катерина. – Хотя бы птицу какую. Ты летать умеешь?

– Откуда я знаю?! Для меня каждый этот… оборот – квест! Незнакомый, причем! Только это не компьютерная игра!

– Так и для меня! Птицу хоть поймай, – умоляюще протянула Катерина. – Представь, что это курица. Суп! Вкусный, горячий суп!

Маша прониклась ситуацией и обещала подумать.

С водой получилось удачно. Возле ручья полянка была шире, зеленей и без пыли. Изба сама туда пришла, сияющая, преображенная, с отличным «апгрейдом», как выразился Федя.

Грязные «беженцы» вошли в дом, озираясь, и стыдливо затоптались у входа. Вторгаться в подобное великолепие в грязной обуви было бы кощунством. Интерьер, конечно, с прежним, современным ничего общего не имел, но от того усиливалось ощущение сказки.

Ассортимент убранства остался тем же – стол, печь, табуретки да лавки – но теперь мебель была чистой и нарядной, резной, из светлого медового дерева. На ровных полках у печи рядками выстроились чугунки и горшки, расписанные оранжевой и красной глазурью. Лестница преобразилась, теперь это было витое чудо с резными балясинами.