Читать книгу "Питер, прости"

Питер, прости
Дарья Жаринова

© Дарья Жаринова, 2023

ISBN 978-5-0050-2602-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Светло-сиреневый туман такими плотными слоями покрывал повседневно тихую гладь Финского залива, что трудно было отличить воду от тумана, а туман от неба. На берегу, прямо у кромки воды, стояли два человека. Она была в его куртке, и всё равно зябко ёжилась от питерской сырости и безысходности. Она заговорила первая:

– Когда это всё кончится? Устала, не могу!

Она говорила без укора, без ненависти или раздражения, даже без равнодушия, так свойственного уставшим людям.

Эти двое не виделись почти год, но продолжали истязать друг друга бесконечными сообщениями. Некстати вспомнилось то лето, когда они ещё были абсолютно счастливы. Когда они ещё пели песни в дешёвом караоке-баре, пили шампанское из горла, ходили босиком по утреннему городу, смеялись над чужими дурацкими шутками, называли друг друга странными именами, ругались от души и также занимались сексом, безостановочно целовались, обсуждали его любимого Ремарка, сравнивали себя с его героями, она пьяная и красивая читала ему с лавочек стихи, а он гордился ей. И любил. Они вместе любили друг друга.

– Не можешь? Почему? Ты в любимом городе. И наверняка не одна. Снежинка, ты же не умеешь без внимания. Чёртова эгоистка. Я прошу одного – пойми меня. Я тоже устал, но выхода до сих пор не вижу. Для меня важно, чтобы ты понимала и не грустила, знаешь же, как влияешь на моё настроение. Я люблю тебя и буду любить, чтобы не произошло.

– В твоих люблю столько безысходности…

– В моих люблю – правда.

Он хотел ещё что-то сказать, но женщина уже повернулась к нему спиной. Постояв так несколько секунд, она пошла к машине. Больше добавить друг другу им было нечего. За год совсем ничего не изменилось. Те же слова он говорил ей и раньше, поэтому она уехала. Чтобы уйти в себя, чтобы загнать себя, сломать и сделать заново, сделаться целой, уже другой, но тоже уверенной личностью, способной чувствовать и любить. Любить новых людей,

Сквозь плотный туман он увидел, как зажглись стоп-огни так неподходящей ей машины. В тот момент, когда любимый человек садится за руль и уезжает, внутри начинает шевелиться необъяснимая, но очень глубокая тоска. Машина тронулась, не сорвалась с места, как это бывало обычно, как она любила, а просто начала движение. Её манера вождения всегда вызывала в нём умиление: на пассажирском сиденье она дико боялась скорости, а сама гоняла, как сумасшедшая.

Он остался смотреть на воду, пытаясь найти ответы. Вот только никаких вопросов уже не задавал. С самого начала всё было честно и понятно: у него есть девушка, которую он никогда не сможет предать, выкинуть из своей жизни. Несмотря на то, что он любит эту странную, немного бесшабашную и очень нежную женщину.

Она уехала в его куртке… Это давало хоть какую-то надежду. В задумчивости он сел в свой дорогой автомобиль.

Выхода, казалось, не было совсем.

Эти две женщины рвали его сознание на равные части. На равные ли? Он, действительно, очень устал. Предать ту, которая столько прошла вместе с ним, он не мог, не хотел. Другая сейчас уезжала от него. И вряд ли они встретятся снова. Она уезжала от него.

Дальше?

Мысли, которые ещё оставались в его голове, были бесполезными. Он думал, думал, и только дальше загонял себя в угол. «Горе от ума», – так, смеясь, она говорила ему раньше. Он один на берегу Финского залива.

Она когда-то обещала, что этот город рано или поздно всё расставит на свои места.

Для неё Питер всегда обладал судьбоносным значением. Она доверяла этому городу слишком сильно, и знала, что он её защитит. Сейчас в поддержке нуждалась не она, и тут Питер ничем помочь не мог. Это был только её город, а он здесь был лишним.

Он не знал, как найти её в городе, укрытом туманами, холодной любовью и мелким дождём. Он не знал, нужен ли ей. Он не знал, что делать с той, другой. Чёртов город! За что она его так любит?

Он не хотел никому делать больно, но делал всем. Спустя год после расставания, приехать к ней за восемь тысяч километров, чтобы просто увидеть, сказать несколько фраз, которые она уже слышала, которые были правдой, и в которые всё это время она верила, как в существование души человеческой, было отчаяньем.

Ему нужно было лететь обратно. В маленький город на маленьком острове, где его ждала преданная женщина. Он снова возвращался к ней.

***

Время близилось к утру, редкие прохожие не обращали внимания на одинокий женский силуэт, всем существом стремящийся к Спасу на Крови. Она чувствовала себя помешанной, душевнобольной, сумасшедшей. У неё внутри каждую минуту сменяли друг друга безысходность, неизмеримая тоска и ощущение причастности к этому великому и непостижимому чувству.

Она вошла под своды и здесь уже не смогла сдержать боли, слез и надежды, что все еще может быть хорошо.

– Господи, ты помоги ему, Господи! Направь, подскажи, хватит уже ему испытаний. Награди его покоем, спокойствием. Я прошу тебя, Господи! Пусть этот человек будет счастлив, пусть жизнь его будет безмятежна, пусть не будет в его сердце терзаний. Ты помоги ему, Господи! Только бы он сделал правильный выбор, он достоин счастья, достоин любви, ему тяжело, он запутался, устал, он человек, просто человек. Помоги ему, Господи!

Ещё долго она стояла, в смирении опустив руки, и молилась.

А Питер уже согревался солнечными лучами, ранним утром здесь редко бывал дождь. Набережная канала Грибоедова постепенно оживала, но не была ещё наполнена полуденной московской суетой. Она не знала, куда идти… мысли сбивались и путались, перемешивались со стихами Цветаевой, матом и страхом, диким страхом надвигающейся жизни без него. Наверное, именно в этот момент наступил пик тупого отчаяния, и город помог ей…

– Поехали, я отвезу тебя домой. Ты устала, тебе надо просто выспаться. Поехали, – рядом стоял абсолютно незнакомый мужчина. Он аккуратно обнял её за плечи и повёл. Она шла безропотно, бессознательно, всем своим женским кошачьим чутьём, доверяя ему.

Когда они подъехали к подъезду, она открыла глаза. Пытаясь найти в себе силы и слова, она вышла из машины и замерла: это был незнакомый ей двор, дом и человек. Она отчаянно шагнула в чужую ей жизнь, чтобы спастись.

Прошло 7 лет…

В прихожей звонок исполнял какую-то длинную и на редкость приятную мелодию.

– Иди. Иди открывай, я сплю. Крепко-крепко сплю и ничего не слышу, – пробурчала она, укладывая на подушку другую щеку.

Кто это в такое время на Рождество? И ещё так настойчиво. Они сегодня никого не ждали, надеясь провести день вдвоём, а вечером встретить праздник с друзьями. Последние семь лет гармония и спокойствие не покидали этот уютный дом и её душу. Они давно знакомы, давно вместе. И за всё это время, казалось, не было и дня, чтобы она не испытывала нежности к этому человеку. Одуряющей, весенней, светло-сиреневой нежности.

Он, ещё отказывающийся просыпаться, рухнул рядом с ней и прошептал:

– Рысь, это к тебе.

Она удивилась ещё больше. Накинув халат прямо на голое тело, женщина вышла в прихожую. На пороге стоял мальчик-подросток.

– Доброе утро. Служба доставки, – отрапортовал он. – Распишитесь в получении!

– В получении чего?

Ещё неосознанный, но уже пробирающий до костей, холод пробежался по её тёплому телу.

– Объясните мне, – она посмотрела в бланк, но там были только цифры. – Что это?

Курьер посмотрел на неё, улыбнулся и спокойно ответил:

– Это? Это чудо, вероятно. Рождество же.

В её руке остался плотный бумажный конверт. Закрыв дверь за курьером, она покрутила пакет: никаких надписей, штампов. Бросив конверт на кухонный стол, она поставила турку на плиту. Кофе с корицей – утренняя традиция их маленькой семьи. Он всегда вставал и появлялся в кухне, когда по квартире начинал разлетаться этот страстный восточный аромат.

– Рысь, – позвал муж и нарушил тишину у неё внутри. – Рысь! Кофе… По-моему сегодня ты забыла корицу, – он протянул руку к плите и выключил газ. – Корицу и выключить кофе. Эй, ты чего? Кто приходил?

Он вдруг обратил внимание на конверт, взял его в руку и тоже покрутил.

– Курьер! Приходил курьер. Помнишь, я заказывала косметику из Франции. Так вот, представляешь, пришла она только сегодня. Очень странно, что они работают в Рождество, – она взяла конверт из его руки и вышла в коридор. Там стоял комод для всяких мелочей. Она открыла нижний ящик и швырнула туда бумажную упаковку.

Она соврала, даже не зная, что внутри. Может быть, там просто куча рекламных буклетов, очередные предложения от их любимых турагентств или ресторанов, да мало ли что там может быть. Она еще не знала, что лежи в конверте, но уже остро чувствовала, как её уютный, нежный мир рушился, словно песочный замок от сильной волны.

– Рысь, ну ты чего там? Кофе стынет, – это была ещё одна традиция: он никогда не садился пить кофе без неё. По утрам они обсуждали планы на день, вуалировали подробности ночи, хитро щурясь, и смеялись над им одним известными вещами.

– Ром, забыла сказать, мы с Ольгой собираемся сегодня на рождественский шопинг, забери Варешку, чтобы я не торопилась. Или просто зайди к ним, может, она еще захочет остаться, потому что вечером будет полно народу, она с ума сойдёт от возмущения. И не забудь подарок Елизавете Александровне.

Никуда она, конечно, не собиралась, но рука сама потянулась к телефону.

– Оль, привет. Поехали по магазинам и кафе?

– Что случилось. У тебя такой голос странный. Давно я его не слышала.

– Все хорошо.

– Ой, Рысь, кому ты врешь. Заезжай через час, буду готова.

Через час её удобный семейный автомобиль остановился около подъезда лучшей подруги. Он были из одного города, но Ольга еще в 15 лет переехала в Питер с семьей. Их связывал маленький город, детская дружба, взрослые проблемы и почти общие дети.

Открылась дверь и дорогой запах от Нины Риччи сразу пропитал весь салон. Она ненавидела этот запах. Двигатель машины зашумел, окутывая пассажиров теплом и комфортом. Через полчаса, устроившись в старой кофейне, Ольга приказала:

– Рассказывай.

– Оль, мне сегодня утром курьер принёс пакет. Обычный бумажный пакет. Я его не открыла, спрятала в комод, а Ромке наврала, что это косметика. Я держала конверт в руках и испытывала странную, ничем не объяснимую, но очень сильную боль. Мне кажется, что его содержимое разрушит мою семью. Оль, – она замолчала. – Я очень люблю Ромку. Он мне дал всё, о чём я мечтала. Он дал мне ковёр с высоким ворсом, пузатый бокал с рубиновым вином, мои холодные плечи в его огромных родных руках, его вечно обветренные губы на моей, остро их ощущающей, коже, он делал меня счастливой семь лет, он безумно любит дочь.

– Я знаю. Я всё прекрасно знаю. Он, действительно, лучший из мужиков, но ты не виновата, что не смогла его полюбить.

– Нет… я люблю его, – она перебила собеседницу. – Это точно.

– Ну, любишь и хорошо. Что там с конвертом-то? По твоим словам, у тебя счастливая семейная жизнь, – только Ольга умела так, одновременно ехидно и понимающе, улыбаться. – Чего ты боишься?

– Не знаю, – он вздохнула и опустила плечи. – Я почти уверена, что всё перевернётся.

Ей сложно было объяснить это предчувствие. А ещё было ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Смотрит и улыбается. Но об этом она решила вообще не заикаться.

Позже она отвезла подругу, но сама домой не поехала. Ей нужно было подумать. Только о чём? Ничего не случилось, скоро она вернется домой и все будет по-прежнему. Женщина направила автомобиль к выезду из города.

До принятия решения оставалась пара часов. Перед самым выходом из дома она взяла из ящика конверт. Теперь он лежал в бардачке. Машина, вздрогнув, остановилась на обочине. Женщина за рулём была не в духе. Не то ли расстроена, не то ли напугана. Женщина думала. Думала медленно, глубоко, тщательно. Нужно поехать домой, там скоро будет много друзей, улыбок. Собраться с мыслями и рассказать всё ему, он не чужой, он поймет и поможет, он всегда знает, что делать.

А если всё окажется правдой?

Снова заревел мотор. Бесконечные одинокие улицы, ночные огни, кажущееся спокойствие. Печальные женщины всегда красивы, печальные женщины всегда любят.

Так, стоп!

Тормоза завизжали.

Перед ней спокойно лежал Финский залив. Она открыла бардачок, достала конверт и резким движением разорвала его. Ей на колени упала открытка. Сердце колотилось. Колотилось так, что не хватало дыхания. Открытка была чёрно-белой с видом рождественской Праги и смеющейся куклы Петрушки. На обратной стороне надпись: «Я утратил всю власть над тобой, но, надеюсь, что мне осталось хотя бы очарование. Был счастлив тебе». Он помнит ее любимые стихи.

В конверте лежали ключи. И тут она всё вспомнила… В голове начали быстро мелькать чёрно-белые картинки, беспорядочно сменяя друг друга:

– А потом я подарю тебе красную машину. Красная машина – это единственное, чего тебе не хватает.

– Я надеюсь, это будет Альфа-Ромео, – засмеялась она.

«Нет, даже не позволяй себе эту мысль!»

Она схватила телефон и набрала номер, который знали наизусть даже её пальцы. Гудки. Нет, он не возьмёт. Он не захочет причинять ей боль. Он не возьмёт.

– Алло, – хриплый голос резанул слух.

Она молчала.

– Ты только не молчи. Тебе понравилась машина?

– Ты в городе?

– Да. Стой там, где стоишь, я сейчас приеду.

Он точно знал, где она находится. Дурочка, всегда запоминала места, которые потом называла «нашими», подбирала песни, в которых «про нас», цеплялась к словам, чтобы потом цитировать, покупала себе футболки, похожие на его.

Она услышала шаги за спиной, но повернуться боялась. Он подошёл и ладонями с силой сжал её плечи.

Так они и стояли, не глядя друг на друга. До его отлёта оставалось 4 часа, только она об этом не знала.

И тут она резко повернулась и заговорила:

– Зачем ты вернулся? – Она посмотрела в его глаза. – В своих глазах снова отражать моё небо?

Она хотела еще что-то сказать, но наткнулась на странную тишину, которая поглощала её слова. Эта тишина наполняла пространство вокруг их мыслей. А что она могла сделать? Мысли сбивались и путались, сердце отбивало странный ритм ирландского народного танца… Да как же его? Ладно, неважно. Она думала о тишине и этом странном запахе. Его запахе. Ещё несколько минут назад она готова была остаться без него. Господи! Господи! Зазвонил телефон. И это был не её телефон.

– Да возьми ты трубку, – голос наконец-то появился, по телу разлился кипяток досады, до волдырей, до мяса.

– Да! – его голос, когда он разговаривал не с ней, был удивительно чужим и незнакомым, как будто она слышала его впервые. – Да, слышу.

«Не молчи, говори с ней, говори робко, трепетно. Расскажи, что ты не со мной, расскажи, что скучаешь. Не дай мне сорваться!»

Снова мысли. Странный нескончаемый его монолог. Она не могла заставить себя вслушаться в слова. И тут резкий хлёсткий удар его голоса. Она не могла даже поднять на него глаза, он же не мог отвести от неё взгляд.

Ей так хотелось яблок. Спелых, сочных, до одури кислых яблок.

– Да очнись ты! Слушай меня, слушай! – он сдался, проиграл. – Ты должна улететь со мной! Ты меня слышишь?

– Нет. Я люблю его. Люблю дочь.

– Я понимаю, что снова привез тебе боль, но по-другому не мог. Я хочу, чтобы ты была счастлива всегда. Если ты уверена, я уеду и больше не появлюсь. Ты уверена?

Она бросилась к машине. Домой! Только домой.

Не дожидаясь лифта, не считая удары сердца, стараясь не думать о том, что дальше, она бежала по подъезду. Надо забрать дочь! Она понимала, что покидает этот город навсегда.

– Питер, родной, прости меня. Но ты рано или поздно всё расставляешь на свои места. Это не мой город. Милый, родной уезжай скорее. Если ты увидишь Варешку, ты никогда меня не простишь!

Восемь часов с момента получения конверта. Семь лет… эти долги семь лет, а Варешка в этом году пошла в первый класс. Где же ты был?

Что-то случилось с замком, дверь никак не открывалась. Успокойся, Рысь, успокойся! Чёртова дверь! И тут она обратила внимание на связку в руке – в её ладонях лежал золотистый брелок – фирменный брелок Альфа-Ромео. Она осознала. Он вернулся, чтобы сломать её ещё раз, тогда ему показалось мало.

Не в силах зайти домой, женщина села на ступеньку.

Успокоиться. Нужно взять себя в руки.

Она встала с лестницы, сделала несколько шагов. Секунда… две… поворот ключа. Она вошла в квартиру. Следом за ней вошёл муж. Он стоял на пороге с ног до головы в снегу и улыбался:

– Рысь, ты с ума сошла, никак не могу до тебя дозвониться. Я собрался за Варешкой, но никак не могу машину откапать, столько снега намело, возьму твою. Мы скоро будем дома. Кстати, тебя Ольга искала. Они с мальчишками приедут?

– Ром, я никого не хочу видеть, давай побудем втроём.

– Ты чего? Ты так ждала Рождество. Ребята уже собираются. Будет весело.

– Да, ты прав. Извини, не знаю, что на меня нашло.

Он чмокнул её в нос, вышел, дверь за ним закрылась. Она снова осталась одна.

Он уехал за её дочерью. Трясущимися руками она быстро открывала ящики – искала документы.

«Нет! Остановись. У тебя дочь. Ты не нужна ему. Не нужна была тогда, семь лет назад, не нужна и сейчас. Что ты делаешь? Мы были молоды, счастливы. Сейчас же абсолютно чужие люди, он никогда не приносил тебе ничего, кроме слёз. Он разрушил тебя. Зачем он приехал?»

Звонок мобильного телефона прозвучал, как колокольный набат.

– Я вернулся за тобой! Сейчас верь мне!

– Уезжай, прошу тебя. У меня семья. Я люблю их. Слышишь, уезжай!

– Ты меня больше не любишь? – как давно она не слышала его такого голоса. Всепоглощающая печаль, тоска в каждом звуке, в каждой ноте. И также, как тогда, ещё в прошлой жизни, сердце сжалось, полмира бы отдала, чтобы не слышать тоски в его голосе..

– Снежинка, я люблю вас с дочкой… – шепотом.

– Где ты? Чёртов эгоист? Где ты?

– В аэропорту.

– Улетаешь?

– Я жду вас! Решай что-нибудь. Решай…

– Я не приеду.

– У вас час. Я буду ждать.

Пытка, страшная пытка жить без него. Надо что-то решать. В любом случае прежней жизнь уже не станет.

Женщина всё решила, ни сделала выбор, а именно решила.

Час до рейса. Она успеет… она точно успеет.

– Где моя машина? – не своим голосом она кричала на чужого теперь мужчину. – Где моя машина?

– Рысь, что с тобой? Успокойся. Я её взял, не хотелось переставлять Варькино кресло и мою машину всю занесло, я же говорил тебе. Мы скоро приедем.

Чёрт!

– Добрый день. Можно машину в Пулково? Да, буду! Сколько??? Полтора часа… а можно..? Извините.

И тут она вспомнила про ключи, и поняла, что значил адрес на открытке. За 10 минут она добралась до нужного места. Перед ней стояла та самая машина – машина её мечты. Он не обманул…

Дорога до аэропорта никак не кончалась. Снег налипал на дворники, снег был повсюду. Руки дрожали, как при ознобе. А вот мыслей почти не было.

– Господи, сделай так, чтобы я успела! Пожалуйста!

Забежав в здание аэропорта, она сразу увидела его – мужчину, которого так и не смогла забыть, перестать любить; мужчину, который уходил от неё ко взлётной полосе. Посадка окончена. Она опоздала… И на весь аэропорт внезапно раздался отчаянный шёпот сильной женщины:

– Не улетай, пожалуйста…

И он его почувствовал. Не услышал, а именно почувствовал, и обернулся. Порывом вперёд, всем своим сознанием, всем существом только к нему. Вокруг что-то кричали работники аэропорта, она уронила сумку, и совсем перестала чувствовать своё сердце, зато услышала его. Служащие перегородили ему дорогу назад, но это уже не имело никакого значения, он видел перед собой только чему-то удивлённые ее глаза. Ещё десять шагов навстречу и он больше никуда её не отпустит. И опять эта глупая мелодия. Да будь она проклята!

– Good afternoon, mister Bazenov. We will send the driver for you in two hours, – в трубке звучал голос далёкой импортной девушки.

Он очень боялся, что она опять пропадёт куда-то, исчезнет и поэтому хотел, чтобы она понимала его:

– Я не приеду! Я остаюсь в Россию, – по-русски ответил он.