Текст книги "Солнцеворот желаний"
![](/books_files/covers/thumbs_240/solncevorot-zhelaniy-284141.jpg)
Автор книги: Даша Пар
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 3
Бал во время войны
Селеста
Он смотрит на меня так требовательно, зло и яростно, что в зобу дыханье сперло, но я – сама невозмутимость. И легкость, и женственность, и почти невинность, которую он так отчаянно пытается во мне видеть. Мне пришлось быстро научиться быть такой… нежной. Но упрямой. Своевольной. Непокорной. Иначе сожрет, как самый настоящий дракон.
Я опускаюсь в глубоком реверансе и иду ему навстречу, на устах – мимолетная, воздушная, как мое платье, улыбка. За закрытыми дверями раздается гомон голосов, слышны легкая музыка, звон бокалов и смех. Но здесь все звуки глушит толстый ковер, под которым от моих шагов скрипит паркетный пол. Здесь желтый свет от потолочных ламп, тусклый, приглушенный, мягкостью уводящий обстановку коридора в тень. Теряются сюжетные картины на стенах, пропадают яркие краски, а листья на комнатных растениях выцветают до желтизны и опадают на влажную почву.
Мои руки покоятся спереди чуть ниже талии. Моя голова поднята, чтобы ловить черным камнем обруча верхний свет. Я расслаблена и, останавливаясь перед Никлосом, легко склоняюсь перед ним в очередном поклоне.
А вот он жесток в своей нетерпеливости. Дергает меня за плечо, хватает за подбородок, пристально глядя в глаза. Его голос по-змеиному холоден и отчужден, тьма звучит из его горла, разливаясь вокруг нас волнами обозленного нориуса.
– Где ты была? И не ври, что торчала в этой проклятой больнице! Не думаю, что у тебя хватает наивности считать, будто поверю в твои байки! – Ник больнее обхватывает меня за руку, сдавливая, а в ответ я нежно касаюсь его запястья и чуть забираюсь за край рубашки, касаясь выступающей напряженной жилки.
– Но, мой король, это правда. Я была в больнице, помогла детям. И участвовала в операции. Ник, почему ты не можешь поверить, что я хочу спасать людей? Помогать им хотя бы так, зная, что я во всем виновата.
Моя ответная теплота и отсутствие агрессии смягчили его, и он спустил руку на мою талию, сжимая совсем легко. Опустились брови, ушла вертикальная черта гнева, а нориус растаял без следа, как и его ярость.
– Мне тяжело без тебя, моя девочка. Каждый раз, когда ты уходишь, мне кажется, что я больше никогда не увижу тебя. Думаешь, не замечаю, как ты смотришь на меня? В твоих глазах слишком много боли и противоречий, – он обхватил мою руку и погладил, пройдясь по каждому пальчику сверху вниз. Его глаза в желтом свете совсем провалились в черноту. Она же проступала в его коже, в его сжатых губах, в том, как он водил подбородком, как опускались ресницы. Ник шевелил свободной рукой в воздухе, словно перебирая невидимые нити нориуса. С тех пор, как случился разрыв, я больше не видела его, когда король этого не хотел.
– Ты пахнешь лилиями, но сквозь них проступает аромат запекшейся крови. Ты исчезаешь, когда тебе вздумается, и сколько бы людей я к тебе…
– То есть ты не отрицаешь, что Аксель и Август, и служанка Пьетро, и весь проклятый Совет Женевры следят за мной? Ты просишь прозрачности, приказываешь мне быть рядом, но сам только торопишься сжать мою шею в кулаке, чтобы даже воздух – и тот был исключительно по твоей милости. В том, что ты делаешь со мной, нет свободы. Нет любви. А только узы, которые ты каждый день затягиваешь все туже.
Никлос хотел ответить, но оборвал себя и мотнул головой, будто отгоняя мух. Его взгляд скользнул к дверям, ведущим в зал, и он прислушался, улавливая нориусом происходящее там.
– Нам пора, Сэлли. Хочешь ты этого или нет, но мы и правда связаны. Навеки. Тебе придется привыкнуть к тому, что я никогда тебя не оставлю. Лучше поскорее смирись с этим.
Он перехватывает меня под локоть и ведет за собой в зал.
* * *
Новому распорядителю не хватало элегантности Винелии, он действовал грубо и в духе современных веяний. Поэтому в зале были установлены небольшие подиумы, на которых опаленные горячим красным песком демоницы устраивали игры с огнем и металлом. Они пронзали свою прозрачную песочную кожу ножами, кинжалами и острыми длинными иглами, отчего она сыпалась, как золотистый дождь, и собиралась вновь, извиваясь под огненными песчинками, падающими с неба. Аналогичная труппа развлекала гостей на основной сцене, но состояла она преимущественно из демонов-мужчин, что были способны полностью распадаться песком, перемещаясь небольшими смерчами, вызывая восторженные возгласы из зрительного зала. Коргус вместо обычно оркестра пригласил барабанный квартет, который, сидя за полупрозрачной вуалью, наполнял зал тяжелой, ритмичной музыкой. На этом фоне выделялся тонкий, пронзительный духовой инструмент, погружая красно-черную бальную залу в песочно-дымчатый дурман.
Я плотнее обхватила локоть короля и прошептала на ухо, когда он наклонился ко мне:
– Я попала в Боркамские пески? Не думала, что поражение демонов – это хороший выбор для праздника начала Буремесяца.
Ник потемнел лицом, будто под нос сунули лимон. Кажется, ему и самому не понравилось, что устроил Коргус. Он недовольно глядел на фривольные наряды выступающих демониц, почти со злостью глазел на представление демонов, будя в своей памяти настоящие жуткие смерчи, что могли скрутить летящего дракона в бараний рог, лишая воздуха и ломая кости. И это лишь малая часть того, на что были способны эти существа!
– Ты считал, я слишком придираюсь к нашему организатору, но это превзошло все мои опасения. Я говорила ему, что он чересчур вольно трактует свое положение. Он мнит себя великим, непонятым гением, но у него отсутствуют чувство такта и здравый смысл! Видишь лица военных? Они не сводят глаз с песчанников, готовясь в любой момент напасть, вздумай демон позволить себе лишнее!
– Он будет смещен с занимаемой должности. И скоро вернется Винелия.
Я даже остановилась, вынуждая и Никлоса замереть, хотя мы готовы были выйти из-за ширмы и появиться возле королевских кресел, так что Богарт уже видел нас и недоуменно переглянулся с Фредериком. Заметив мое недоумение, повелитель вновь недовольно скривился.
– Скажи спасибо Акрошу, который влез в расследование подручных канцлера и сумел докопаться до правды. Винелия абсолютно невиновна. А Ниркес вчера бежал из-под стражи, убив при этом начальника тюрьмы, что разом нивелировало все и без того ненадежные обвинения.
Я очень многое хотела сказать, припомнить все наши прежние разговоры, когда король упорствовал в своих решениях и не соглашался с моими доводами, но не стала. Не сейчас. Не теперь, когда его глаза краснеют до алого огня, а дым невидимого нориуса витает вокруг моей шеи. Он теперь легко гневается. С тех пор, как изгнал из дворца Анку.
Поэтому я лишь кивнула, а после, поддавшись порыву, приподнялась на мысочки и поцеловала небритую щеку, пальцем заправив вырвавшуюся прядь чернильных отросших волос. И Ник наклонился ко мне, разворачивая к себе и накрывая мои губы своими. Его руки обвились вокруг моей талии, а после поднялись выше, к убранным в высокую прическу волосам. Я не отстранилась, теперь это было бессмысленно. Я пыталась закрыть глаза и представить на его месте Арта, но видела лишь черноту.
Рядом раздалось негромкое покашливание, и король со стоном оторвался от меня, испепеляя взглядом непрошеного Богарта.
– Ваше Величество, пора начинать, – со всей возможной учтивостью в голосе заявил канцлер, прикладывая ладонь к груди и чуть склоняясь вперед.
Несмотря на неуместность, праздник был по-своему хорош и красив. Кроме барабанов и духовых, среди музыкальных инструментов нашлись и гитары, и необычные струнные, и скрипки, завораживающие гипнотической красотой звучания. Не сразу, но я смогла распознать знакомые мелодии в таком необычном исполнении. А Никлос выдал очередную вдохновляющую речь, поблагодарив присутствующих послов, дипломатов и аристократию за стойкость и верность Каргатскому королевству (что бы это ни значило). Он отметил, что как мы победили песчаных демонов, так и наши новые враги – русалки – будут повержены и утоплены в пучине морской. А за любую информацию о местонахождении короля-спрута будет заплачено черными алмазами. После этого по залу разнесли черное вино и продолжилось представление демонов – потомков поверженного, некогда великого народа.
Мероприятие затянулось, без конца поднимавшиеся к нам гости столицы выражали свое почтение, поздравляли с помолвкой, подтверждая преданность заключенным с нами союзам. Послов было достаточно, чтобы вернуть повелителю хорошее расположение духа: теперь он иначе воспринимал устроенное торжество, наслаждаясь громовыми звуками бури, доносившимися из специально открытых окон. Для меня праздник выглядел гротескно, слишком вычурно и нелепо, учитывая, что творилось за пределами дворца. Но Ник объяснял, что не будь торжеств, пышных приемов и великолепных балов, люди погрузятся в уныние, а это куда хуже развлечений посреди войны. Уныние вызывает у подданных опасные мысли и толкает на необдуманные поступки. Пусть лучше веселятся, как в последний раз, чем участвуют в сомнительных мероприятиях, соблазняясь словами до сих пор не истребленных морвиусов. К тому же на их глазах расцветала настоящая сказка – влюбленный сирота-король и очаровательная, как будто сошедшая с разноцветных фресок, ожившая Селеста-Клэрия, овдовевшая белая драконица. Я много раз слышала, как теперь называют слияние зеленых драконов: «Злое колдовство, дурман, отрава!» И это разбивало сердце.
Уже несколько раз я порывалась удрать в зал, видя вдалеке яркое розовое пятно в окружении других приглашенных колдунов, но Никлос тормозил мои порывы, желая видеть меня рядом. Наверное, это было связано с ариусом, который, как сорвавшийся с цепи пес, вырвался из меня, сливаясь в причудливом танце с тонкими дымовыми линиями нориуса. Они танцевали вокруг нас, то закручиваясь узорами над головами, то переплетая руки, то касаясь лиц, то забираясь под одежду, делая нас похожими на демонов, веселящихся среди людей.
Заметив искренний интерес придворных, Ник заговорщически подмигнул в ответ, и в тот же миг нориус, просочившись сквозь обивку кресел, медленно поднял нас в воздух. По взмаху королевской руки музыка смолкла и заиграла новая, более мягкая, почти интимная, наполненная гитарными переливами и торжеством одинокой скрипки. Голоса смолкли. Разношерстная масса, как загипнотизированная, расступилась вокруг центра зала, куда нас аккуратно приземлил нориус друг подле друга. Король обнимает меня за талию, я застенчиво, будто неопытная невеста, улыбаюсь, дозволяя его руке спуститься ниже, и почти утыкаюсь грудью в него, когда он теснее прижимает к себе.
В его глазах – россыпь маленьких, блестящих, почти счастливых звезд. Его ладонь суха и горяча, а в дыхании раскрывается аромат карамели и коньяка. Он нежно ведет меня рядом с собой, вычерчивая центральный круг, а когда музыка замирает, отклоняет от себя и с первым барабанным ударом резко поднимает, отчего я почти ослепла и потерялась. А нашлась уже в быстром, стремительном танце корейро, слишком прямолинейном для взыскательной публики, но тем и притягательном. В нем партнеры то расходятся в разные стороны, то плотно прижимаются, касаясь бедрами и почти сталкиваясь лицами. Он дразнится, ускоряясь настолько, насколько выдерживают танцующие, мечтающие не разрывать рук, стремящиеся сменить эти объятия на нечто более жаркое, страстное, желанное, скрытое в темных, влажных фантазиях.
От быстрых круговых движений кружится голова и на лбу выступает испарина. Вокруг летают обрывки нориуса и рваные клочья ариуса, а музыка все никак не смолкнет. Жар поднимается выше – и я будто улетаю обратно в тот сон, где обрыв раздвигается перед глазами, грозясь утянуть в бездну, а удерживающая рука сменяется когтистой лапой, до крови разрывающей запястье. Миг… и перед глазами темнота, а я падаю, не выдержав быстрого ритма.
Надо мной тяжело дышит Никлос. Из его рта вырывается пламя, и черная рубашка слегка дымится. Оборвавшаяся музыка обострила ситуацию, раскалив ее добела. Ник наклоняется, чтобы помочь, а я непроизвольно шарахаюсь в сторону. Это вызывает среди придворных недоуменный шепот, от которого король моментально вспыхивает чистой злобой, льдом заморозив зал. Он обрушивает на меня нориус, поднимая наверх и притягивая к себе, в его глазах больше нет звезд – одна морозная стужа.
Наклонившись, жарко шепчет на ухо:
– Даже в бездне я найду тебя и верну себе, – тем самым подтверждая, что видение открылось и ему. После чего отпускает, криво улыбаясь окружающим и говоря:
– Нашей очаровательной принцессе стало душно. Откройте шире окна, пусть дождь войдет и покажет истинную силу буремесяца!
В ответ звонко лязгнули ставни – и в помещение влетел суровый, холодный ветер, взметнув вверх дамские платья и стащив с голов нескольких мужчин парики. Он спутал песок, сдувая с подиумов демониц, срывая пушистую пену с бокалов шампанского, роняя высокие конструкции. Следом совсем близко от дворца ударила молния, и в поднявшемся из-за замигавшего верхнего света переполохе никто не заметил исчезновения Никлоса.
Я постаралась смягчить ситуацию, жестом приказав Коргусу начать следующее представление – акробатов и клоунов на высоченных ходулях. А сама юркнула в толпу, стремясь как можно скорее убраться с глаз почтенной публики, чтобы не увязнуть в нежелательных разговорах.
И в этот миг рядом со мной, невидимый для остальных и будто сотканный из миллионов нитей тьмы, появился король. Не плоть, но дух, проекция нориуса, что ввело меня в ступор. Я и не представляла, что он так может! А Ник, воспользовавшись моим замешательством, обвил туманными руками за плечи и частично забрался под кожу, пробежавшись под ней, вызвав неприятную, горячечную истому и тяжелый вздох. Я и шагу не могла ступить, а он заговорил так тихо, что слышать могла только я:
– Я вижу – тебе не терпится сбежать от меня. Удрать из зала, уйти от надоедливых придворных и послов и забыть хоть на минуту, что ты будущая королева и все это – и есть твоя жизнь. Но мы будем вместе, хочешь ты этого или нет. Мы связаны узами Сделки, проклятьем Карга и Клэрии и моими чувствами к тебе. Ты никогда не освободишься от меня, малышка Селеста. Прекрати убегать и забудь Артана Гадельера, иначе клянусь грядущей вечностью – я найду способ его уничтожить!
Я подняла глаза на него, чувствуя, как внутренности скрутило в тугой узел, и, превозмогая нервную дрожь, ответила:
– По условиям Сделки, я ни в чем не могу отказать тебе, мой король. Однако я не могу заставить себя быть такой, как ты хочешь, а значит, наше будущее – настоящая преисподняя, в которую ты так мечтаешь сойти. Хочешь этого – протяни руку и возьми. Но не жалуйся, когда желаемое обернется разочарованием. И не жди, что я буду сидеть сложа руки, ожидая дня, когда ты придумаешь, как расправиться с моим мужем!
Пятясь, я отступила назад, чувствуя, как неприятно вытягиваются из тела ниточки нориуса, пока дымчатый силуэт окаменел на месте. В его черноте не видно было глаз, и неизвестно, о чем он думал. А когда я случайно наступила на подол платья придворной дамы, остановилась, чтобы извиниться, и обернулась назад – он вновь исчез.
Переведя дыхание и растерев плечи, я задумалась над его странной формулировкой. «Грядущая вечность» – что он имел в виду? Это наверняка связано с его пленником… или уже дорогим гостем?
Застыв на месте, я рассеянно смотрела на лица придворных, пытающихся найти ко мне подход. Когда уставилась в дальний, самый темный угол, на мгновение померещился изгнанный за крамольные слова Кукулейко. Он подмигнул и приложил палец к губам, а потом вновь слился со стеной. И это будто встряхнуло меня. Оглянувшись на позолоченные часы, висящие напротив выхода на балкон, поняла, что время уходит. И отправилась на поиски маленькой колдуньи.
Глава 4
Наука обольщения
Селеста
Разыскав розового фламинго, я увидела и Амалию в невообразимо розовом платье с юбкой-пачкой и обшитым золотистыми блесками корсетом. Она, оттопырив мизинчик, держала в руках бокал розового вина и что-то вдохновенно вещала нескольким скучающим придворным, которые из вежливости слушали ее.
– Нет, я всегда поддерживала осушение болот, но к чему это приведет, я вас спрашиваю? Нимфы, лишившись дома, воспылают к нам интересом и вылезут, чтобы пообщаться? Такие радикальные методы ничем хорошим не кончатся! – девушка прервалась, чтобы сделать глубокий глоток, а ее перебил Август Бол, стоявший чуть поодаль, от слов которого лица присутствующих окончательно вытянулись.
– Однако осушение Лясских болот способствует расширению зоны приисков. И увеличению сельских угодий местных землевладельцев, в числе которых семья Вессайеров. Они только выиграли от неудачного переворота и теперь активно продвигают те проекты, которые им выгодны. Так что, дорогая Амалия, вопрос не в том, хорошо это или плохо, а в том, когда и как глубоко. Хочешь сохранить текущий баланс? Сходи на открытые слушания, напиши пару писем от лица Магической академии о вредных последствиях осушения. Поищи выходы на Секретариат, – довольно рассудительно вещал мужчина, пока остальные как бы невзначай откланивались, боясь крамольных разговоров. Сейчас все были настороже, опасаясь влезать в политические дискуссии.
При моем приближении свет упал прямо на оживленное под воздействием черного вина лицо секретаря. Бол стушевался, запнувшись посередине фразы, и теперь ковырял фактурную ножку бокала, не зная, куда себя деть. Иногда я видела в нем больше, чем просто киснущего во дворце дракона, от скуки подавшегося ко мне в секретари.
– Амалия, ты всегда можешь написать мне письмо. Подробное, со всеми выкладками, чтобы мне было с чем идти на очередное заседание совета Женевры. Там дамы заняты исключительно пушистой и безопасной благотворительностью. Нужно расшевелить это болото… – и я негромко рассмеялась.
Словно почувствовав, что атмосфера изменилась, Август под благовидным предлогом откланялся, и мы с Малей остались наедине. Скользнув глазами по залу, выцепила несносного Акроша, в свое время имевшего дерзость обвинить меня в заключении Винелии. Он, сверкая в полутьме серебром в волосах, держался в стороне и в невообразимых количествах поглощал виски. Почувствовав на себе мой взгляд, отсалютовал бокалом. Впервые он выглядел довольным: видимо, он уже знает о полной реабилитации Винелии. Интересно, что же их связывает, раз он так рьяно взялся за доказательства ее невиновности?..
– Это какое-то дурное веселье среди разрухи. Как можно развлекаться, когда в городе люди умирают из-за отравления солью? – прошептала Амалия, подходя ко мне ближе и вставая вполоборота, чтобы не светить слишком жестким выражением на лице.
Она стеснялась своей злости, расцветшей после объявления о трагической гибели Томара. Новый глава Академии, получивший должность в результате голосования среди преподавателей, Болдер Колье, не проявлял никакой симпатии к сироте. И только моя личная просьба остановила его, когда он вздумал исключить девушку из академии из-за бесконечных экспериментов, проводимых ею втайне, чтобы найти средство освободить отца. Амалия без конца таскала редкие ингредиенты, драгоценные реторты, зелья и уникальные книги из библиотеки Томара, перешедшей к следующему ректору. Болдер считал это блажью и распущенностью и хотел проучить магичку, напоминая, что папочка не придет на помощь, случись что. Однако пришла я, а со мной он тягаться не хотел, понимая шаткость своего положения, ведь были и другие претенденты на место ректора. К примеру, оставшийся не у дел Свентр, ставивший под сомнение любое его решение.
Маля поморщилась и вновь приложилась к бокалу с вином, покрытому золотистой пудрой, оставшейся у нее на губах. Облизнувшись, она негромко чихнула и только собралась перейти к насущным делам, как наше уединение нарушил самый неоднозначный человек в зале. Единственный из семейства Гадельер, оставшийся в столице, племянник Артана – Вест. Даже его матери не удалось вернуть сына в долины, хотя она лично заявилась в столицу пару недель назад и даже осмелилась прийти к королю. Неизвестно, о чем они говорили, но Ник дал добро, а парень уперся рогом и остался в Военной академии. Он хотел стать офицером. Хотел служить, сражаться против русалок и отомстить за погибшего друга.
Вест Гадельер за месяцы службы сильнее раздался в плечах, и, кажется, даже стал выше ростом. В его голубых глазах застыло выражение обиды и раздражения, но он никогда не показывал своих чувств, сохраняя дистанцию. С равноденствия Кристана я запомнила его совсем другим – более открытым и веселым, как мой брат. Это ушло в прошлое. Вест превратился в злую осу, жужжащую над ухом и пытающуюся впиться в любого несогласного. Он не верил в возможное перемирие, не верил эльфам и считал всех врагами. Ему крепко досталось в ночь Трезубцев и костей, и теперь злоба копилась внутри, готовясь взорваться, как подземный вулкан, разойдясь глубокими трещинами и открывшись кратером, полным кипящей лавы.
И как же он напоминал дядю внешне! Такой же богатырь: светлокожий, с золотистыми вихрастыми волосами, с необычайно темными ресницами, подчеркивающими голубизну глаз, и с почти женственной мягкостью черт. Но если Артан был открытым и добрым, то Вест потемнел душой, и это вызывало настоящий диссонанс у любого, кто вздумает с ним заговорить.
Я была удивлена, увидев его здесь. Но потом за его спиной заметила его командира – кэрра Пинтера Адгеля, стоящего в окружении подчиненных и чеканящего что-то глубоким и насыщенным голосом. Поджарый мужчина стал настоящим лидером среди молодежи. Искореженный кислотой, выпущенной одним из спрутов в ту самую ночь, он на своих крыльях вытащил пятерых ребят из воды, получив медаль за свой подвиг.
– Ваше Высочество, дэра Амалия Бай, – учтиво поприветствовал племянник Арта. При взгляде на меня лицо Веста смягчилось, и он с сочувствием в голосе продолжил. – Кэрра Селеста Каргат, соболезную Вашей утрате. Потеря Кристана тяжело ударила по всем нам, а гибель моего дяди и Вашего мужа невосполнима и крайне печальна. Тяжело принять его смерть. В утешение скажу лишь одно: они оба были военными и погибли в бою против беспощадного врага. Их смерть не напрасна.
Мужчина продолжал говорить, но я не слушала. И Арт, и Крис живы. А война с подводниками идет из-за меня. Что может быть более противоречивым, чем скорбеть по живым? Моя тревога за их жизни не имеет ничего общего с тем, что я чувствовала, когда думала, что их нет.
Махнув рукой, я подозвала официанта с крепкими напитками и сняла с подноса бокал виски. Отсалютовав в зал наблюдавшему за нами Богарту и стоящему рядом с ним Акрошу, отпила немного и даже не поморщилась. Вест запнулся, и речь оказалась скомканной. Амалия как бы невзначай наклонилась вперед, и вино из ее бокала пролилось на черный, расшитый блестящими зелеными нитками сюртук.
– Я такая неуклюжая! – сделав вид, что переборщила с выпивкой, девушка вытащила платок, весь в разноцветных пятнах неизвестного происхождения, и начала размазывать вино, незаметное на черном фоне. Платок оставлял розовые и голубые следы на отутюженной форме. Вест отскочил назад, пытаясь отскрести грязь, но только еще больше испачкался и, невзначай коснувшись волос, окрасил и их в голубой цвет.
– Прости-прости-прости, – вполне искренне запричитала Маля, потянувшись помочь, но племянник Артана вновь шарахнулся в сторону, чуть не сбив огромную заокеанскую вазу с цветами и столик с фруктами, чем вызвал любопытство стоящих неподалеку придворных дам.
– Нет-нет, все в порядке! Не стоит утруждаться, – резко заговорил он, выставляя руку, чтобы избежать нового контакта с пачкающим платком и растяпистой колдуньей, которая незаметно взмахнула указательным пальчиком. И следующий шаг Веста вызвал почти громовое падение вазочек с фруктами со столика. Яблоки и апельсины, персики и нектарины покатились в разные стороны, попадая под ноги придворным, отчего с разных сторон раздались громкие восклицания. А одна кэрра, надевшая туфли на слишком высоком каблуке, даже рухнула.
Всеобщий переполох и неуклюжие попытки мужчины восстановить порядок сыграли нам на руку. Маля, ухватив меня за запястье, ловко утащила в скрытую за розовым фламинго комнату, явно используемую для весьма однозначного уединения, учитывая, что на ажурной дверце была даже небольшая задвижка.
– Я уже была готова его стукнуть, так долго он не унимался! – проворчала подруга с кривой усмешкой. Она сжала платок в руке и потерла между пальцев – он очистился до сверкающей белизны. Протерев лоб и стерев с губ блестки, она запихнула его в укромный карман юбки и поправила корсет.
Я осторожно выглянула в резное маленькое окошко и увидела, что Вест уже в полном порядке. Две молодые кэрры что-то весело объясняли ему, взяв под локотки и уводя в сторону танцевальной зоны, где начинался очередной общий танец. Через несколько часов после открытия музыка растеряла весь свой загадочно-песочный лоск. Зазвучали традиционные мелодии, так что разгоряченная танцами демониц и оправившаяся после нашего с королем представления публика уже вовсю отплясывала, кружась по залу и вовлекая все новых и новых гостей. Сверху мягко падал золотисто-красный дождь, опускаясь на горячую драконью кожу и застывая причудливыми узорами. Они превращали аристократов в настоящих огнедышащих драконов, которые, как волшебные явления прошлого, застыли на границе между красным светом и беспощадной тьмой. Дикость наяву.
Помотав головой, я отошла вглубь вслед за Малей, которая разглядывала этот небольшой альков в поисках потайного выхода. Здесь же, в недрах небольшого диванчика, я нашла замену своему платью и с помощью ариуса стянула праздничный наряд, переодевшись в удобный черный костюм. Вынув заколки и невидимки, с легким стоном, полным истинного наслаждения, встряхнула волосами, волной разошедшимися по спине. В голове полегчало, и молоточки усталости стихли, оставив лишь тяжесть от долгого дня.
– Ты не выглядишь готовой, Сэл, – хмуро заметила девушка, пока я убирала волосы в косу. – Чем сегодня занималась, что даже косметикой не скрыть следы усталости?
– Спасала жизни. Убирала соль. Занималась королевскими делами. Представляешь, я оперировала! Под руководством Флара дэ’Мора, но все-таки. Мы спасли человеку жизнь, – я говорила с гордостью, вспоминая, как мы закончили операцию, и медсестры поклонились мне, осенив клэрийским знаком. Это было… по-настоящему. А усталость – как после хорошо выполненной работы.
– Не забывай: то, что мы делаем, – важнее остального, – сухо ответила она, однако по глазам было видно: подруга понимала меня.
– Никлос покинул вечеринку в расстроенных чувствах. Он может быть у него.
– Если так, то мы перенесем наш визит, – пожав плечами, заявила магичка. – Но если не попробуем…
– Я не отговариваю! – быстро ответила я ей, и мы двинулись к скрытой за извилистыми каменными лианами дверце. Она сливалась с узором и, если не знать, на что нажать, в жизни не догадаешься, что здесь есть тайный проход. Август не рассказывал, откуда ему известна эта потайная тропа, а мы не спрашивали. В какие-то моменты я задавалась вопросом, а был ли случайным мой выбор? Ведь секретарь, несмотря на свою молодость и отстраненность, поразительно удачно помогал во всех моих начинаниях. И ни разу не сдал королю.
Проход, открывшийся с почти вибрирующей тяжестью, показал нам свой черный, непривлекательный зев, откуда повеяло ледяной прохладой сквозняков и тяжелыми, затхлыми запахами давно не используемого помещения. Однако у входа нашлись две переносные магические лампы и несколько пледов, которые мы тотчас накинули на плечи. Переглянувшись, вошли внутрь.
Сначала молча шли по намеченному Августом маршруту. Слышалось только наше дыхание. Да из самых разных ответвлений доносились странные звуки, казавшиеся то женским смехом, то детским плачем, то кошачьим мяуканьем и даже вороньим карканьем. Над нами, скрытые в потолке, проходили водопроводные трубы, и по некоторым стыкам стен струились небольшие ручейки.
– Таинственный лабиринт, спрятанный в стенах дворца отцом-основателем династии Каргатов. Карг был уникальной личностью, никому не доверявший, кроме прелестной жены Клэрии. Он вечно ожидал нападения и свой дом построил в соответствии со своими страхами. Говорят, он нанимал нескольких архитекторов и держал их в изоляции друг от друга, пока каждый из них строил свою часть дворца. Поэтому здание вышло таким неоднородным, и только семейству Каргатов известны все пути и переходы. Я даже слышала, что Карг на этом не остановился, – загадочным шепотом продолжила Маля, с интересом заглядывая в пропущенные коридоры, всем своим видом показывая, что когда-нибудь обязательно наведается и в них.
– Да-да, он сжег в пламени всех, кто мог создать карту дворца. У-у-у-у! – протянула я и ущипнула девушку за голое плечо. Она взвизгнула и шлепнула меня по пальцам.
– Не смешно! – обиженно воскликнула колдунья.
И снова стало тихо. Через несколько поворотов наш путь пошел слегка под уклон. Я уже потерялась в лабиринте обезличенных стен и только следовала за подругой, пока она бормотала себе под нос всякие колкости. Кажется, ей опять досталось от Болдера, и теперь она переваривала свою злость, накачивая себя перед предстоящей встречей.
Мы вышли к утопленной в стене двери без ручек и петель. Маля нахмурилась, напрягая память. Потом повернулась к правой стене и прошла вдоль нее, касаясь пальцами неровностей и трещин, пока не нашла одну, формой напоминавшую треугольник. Нажав с силой в центр, девушка запустила невидимый механизм, и дверь бесшумно отворилась.
Подруга без колебаний шагнула за порог, а я осталась на месте. Неизвестность пугала, как и тот, кого мы так долго разыскивали. Откровенно говоря, я боялась его до боли в желудке и не знала, чего от него ожидать. Это было существо очень древнее, явно злое и умное, сумевшее за один день влезть в голову Никлоса и все там перемешать. Я не была готова к этой встрече. И когда зашла в небольшой пустой коридор, в конце которого находилась решетчатая дверь, и увидела его, то сразу поняла: вечный ждал нас. И знал, насколько я буду напугана.
* * *
Внешность Томара Бай и древние глаза. Роскошная обстановка. Если бы не дверь и отсутствие окон, нельзя было бы понять, что перед нами пленник, – настолько комфортной оказалась клетка Ктуула. Высокие, до потолка шкафы, заставленные книгами и географическими атласами. Под ногами – густой ворсистый ковер с темно-зеленым орнаментом, стены украшены лже-окнами, в которых виднеются морские пейзажи, и красивыми подсвечниками, в которых горят толстые высокие свечи. Под потолком – широкие вентиляционные выходы с узорчатыми решетками, в центре комнаты – массивный диван, два кресла и кофейный столик, на котором уже стояла чашка с ароматным кофе. На маленьком столике в углу – все необходимое, чтобы сварить еще кофе или сделать чай. А с другой стороны за широким опущенным пологом прятались двуспальная кровать с прикроватным столиком и небольшая условная дверца, видимо, ведущая в соседнюю клетку, где находились туалет с раковиной и душ.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?