Текст книги "Молоко без коровы. Как устроена Россия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/moloko-bez-korovy-kak-ustroena-rossiya-189728.jpg)
Автор книги: Денис Терентьев
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Однажды под Новый год карельское правительство решило поднять тарифы на электроэнергию для малого и среднего бизнеса сразу в два-три раза. И вдруг предприниматель Вадим Маркелов посмел его в глаза раскритиковать– причем оченьэмоционально. Мне Вадим рассказывал: «Я на том заседании случайно оказался – как член Торгово-промышленной палаты. Чиновники решение по тарифам приняли за несколько минут и развели дискуссию о том, как освоить 160 миллионов рублей, недавно поступивших из Москвы на переквалификацию рабочей силы. Я посмотрел на этот цирк и завелся: «А где вы людей-то собираетесь переучивать? У вас ведь заводов практически не осталось? Вы что, об этом не знаете?» На меня все сразу стали цыкать. Наш премьер Чернов начал на меня прокурору показывать: мол, объясните товарищу, кто он такой в этом мире и что мы с ним можем сделать. Потом пошли угрозы. Я тоже в карман за словом не полез. «С вашими тарифами на электричество, – говорю, – я каждого третьего работника буду вынужден уволить. Вы им работу найдете?» Чернов позеленел и в крик: «Пошел вон отсюда!» Вот так у нас власть разговаривает с предпринимателями. Мы для нее – быдло».
На следующий день Маркелов собрал триста своих рабочих и вывел их с плакатами на митинг в двух шагах от Дома правительства. Непривыкшие к публичным протестам горожане были потрясены, чиновники зашевелились. Вскоре глава республики признал, что с тарифами власти «перегнули палку».
Неожиданно ставший народным героем Маркелов оказался неизвестен даже опытным журналистам, знающим в 280-тысячном Петрозаводске всех и вся. Герой оказался владельцем торговой марки «МВ Barbell», и, по оценке журнала Forbes, ему принадлежало на тот момент 70 % российского рынка спортивного оборудования. Как ему удалось так развиться «от нуля» в условиях, где на сотни километров вокруг глохнет любое раскрученное производство? Вадим говорит, что вовремя отделился от государства: «У меня четыре завода в Петрозаводске. Это полный производственный цикл, которого нигде в республике не осталось: литейка, гальваника, металлообработка, сборка. У меня свои подъездные пути, свои подстанции, «снаружи» я беру только электроэнергию и металлолом. Запас сырья у меня – на несколько месяцев. Мало ли что».
Четыре маркеловских завода расположены в разных участках города и подключены к независимым друг от друга энергосетям – чтобы хоть одно предприятие всегда работало. Мне он показал два из них – это территории в десятки гектаров, здания в четыре этажа. В литейном цеху – современная английская технология, гальваника, не имеющая аналогов в мире: «На обычных российских предприятиях рабочий-гальваник через десять лет умирает. У меня применяется обычная соляная кислота вместо ядовитой серной, а всем процессом управляет компьютер – трое рабочих только достают детали и сушат».
С половины восьмого утра в цехах кипит работа: для Карелии здесь хорошо получают – долларов по 500–700. Со всеми своими рабочими Маркелов здоровается за руку, спрашивает «за жизнь» и содержит для них современный спортивный центр, оборудованный тренажерами собственного производства. Станки у него со всего света, но официально заводского производства здесь не существует: «Я не бегаю от налогов, плачу их и с оборота, и с прибыли. Но если оформлять производство по правилам, меня завтра разорят. Сами чиновники в частных беседах признаются: «Любой завод можно обанкротить за сутки». Поэтому все мои рабочие – индивидуальные предприниматели, с каждым из которых у меня отдельный договор. На выходе получается продукция моей торговой марки».
Заводы Маркелова производят тысячу наименований товаров, которые расходятся по всему миру – Вадим даже не знает точно куда. В то время, когда Министерство обороны заказало ему оснастить тренажерами авианесущий крейсер «Адмирал Кузнецов», а на международной выставке его продукцией восхищался Сильвестр Сталлоне, в школы его родного Петрозаводска поставляли китайский спортинвентарь по цене в несколько раз дороже. Как такое возможно? Оказалось, что строго по закону: в конкурсе победил некий ГУП, который уже на безальтернативной основе заключил контракты с китайскими производителями. «Десять комплексов, которые они поставили в Петрозаводск, через год стали металлоломом, – говорит Вадим. – А на моих тренажерах пацаны до сих пор мускулы качают. Может, все дело в откатах?»
Маркелов рассказывает, что у него никогда не было «крыши»: ни бандитской, ни чиновничьей. Бандиты всерьез наезжали всего один раз: человек двадцать прижали Вадима на трассе, объяснили, что знают, как найти его близких. Маркелов назначил им встречу и поехал в воинскую часть – упражняться в стрельбе из крупнокалиберного пулемета: «Заготовил двадцать полиэтиленовых мешков. У меня рядом с заводом есть болото – очень хорошее, без дна совсем. Но никто не приехал – видимо, слух пошел. А что делать? Не в милицию же жаловаться».
Спустя несколько лет на завод приехал чиновник из регионального правительства, долго нахваливал: мол, здоровый образ жизни – это будущее России! Начальник одного из цехов даже поверил, что власть тоже стала что-то понимать. А Маркелову на следующий день позвонил знакомый юрист и сказал, что территорию его завода продали! Вадим вспоминает: «Оказалось, что асфальтированные дороги на моем предприятии являются объектами общего пользования. И этот чиновник приезжал, чтобы посмотреть, как меня от них отрезать. Вскоре ко мне пожаловали новые владельцы дороги и говорят: «За каждый проезд от проходной до цеха будешь отстегивать 10 тысяч долларов. Или бери нас в долю». Посовещались мы в цеху с мужиками, и на утро выгнали технику, сняли и увезли весь асфальт и свой цех тоже снесли. И всю территорию песочком посыпали. Приезжают рейдеры, а я им говорю: «Пожалуйста, ищите свою дорогу». Судились после этого еще года полтора. Закончилось все тем, что я по сходной цене выкупил у них документы.
Еще был случай, когда Маркелов заключил контракт на поставку в Великобританию олимпийских штанг – редкого и дорогого товара. Но на таможне груз отказались выпускать: оказалось, по каким-то новым правилам, поддоны, на которых продукция грузилась в контейнеры, нужно отправить на фитосанитарную экспертизу в Москву! Стоит она дорого, результаты через месяц, а контракт «горит». Пришлось отправить без поддонов, и англичане разгружали товар вручную. Больше они с Вадимом дела не имели: «У меня 90 % усилий уходит на то, чтобы защитить свое дело от властей. Ведь уничтожение предприятий – это супервыгодный бизнес. Получаешь имущество банкрота практически бесплатно, ничего не создаешь, а средства от распродажи имущества гребешь лопатой. Очень многим людям больше ничего и не надо».
Маркелов хоть и не получил высшего образования, но прекрасно понял главную причину грандиозного оттока капитала из России. А раз капиталы утекают, не может быть ни развития производств, ни частных инвестиций. Инвестиции чаще всего государственные – то есть ничьи, и в их эффективном вложении никто кровно не заинтересован. А значит, их с высокой вероятностью разворуют: «Я начал заниматься бизнесом в 1986 году, когда еще можно было создавать кооперативы при заводах: арендовать оборудование на вторую и третью смену и делать свою продукцию. Я давал работу для 600 человек, мои отчисления и заводу помогали перейти в капитализм. Но в 1992 году на правительственном уровне постановили – кооперативы при заводах закрыть. Люди из цехов пошли торговать в ларьки, сами предприятия банкротились в считаные месяцы. Когда я все-таки создал свое производство спортинвентаря, оказалось, что в этой нише я один на всем постсоветском пространстве».
Почему он выжил, а другие нет? Понятно, талант управленца, хватка, знание технологий. Всю прибыль – в новое оборудование. Все усилия – на защиту от чиновников, которые должны, по идее, на него молиться. За 20 лет в тактике наездов на бизнес изменилось лишь одно: раньше рассчитывали захватить предприятие и распродать, сегодня хотят получать только живые деньги. Бюрократ уже понимает: посади его на место Маркелова – все рухнет через неделю, принеся одни убытки.
Среди бизнесменов Карелии есть неписаное правило: срок жизни фирмы – три года. По истечении этого срока придет проверка и обязательно найдет нарушения. У Маркелова два десятка фирм, и однажды он неписаное правило нарушил. Бухгалтерия одной его компании была белее ангельского крыла, на нее завязывались зарубежные связи, она участвовала в международных выставках – очень не хотелось ее закрывать. В итоге Маркелову выписали два миллиона рублей штрафа. Три года назад проверяемая фирма приобрела металлолом у компании, которая имела долг по НДС. При чем тут Маркелов? По мнению проверяющих, он обязан проверять своих контрагентов – в Налоговом кодексе есть такой пункт. Но речь идет явно о проверке регистрации партнера, остальное – конфиденциальная информация, сбор которой незаконен.
За что еще можно выписать штраф? Да за что угодно! К примеру, та самая поставка двух спортивных залов для авианесущего крейсера «Адмирал Кузнецов», которой Маркелов так гордился. Но крейсер базируется в Северном море, а платежка пришла из Москвы. Вроде бы логично – Министерство обороны находится в столице. Но все равно – получи миллион рублей штрафа.
После первой встречи с Маркеловым у меня все же возникло подозрение, что это лично у Вадима сложились такие отношения с республиканскими чиновниками: вот он и огребает с горкой. Но похожие истории рассказывали и другие карельские предприниматели. У одного из них разорили штрафами лесопилку из-за того, что несколько лет назад имел дело с фирмой, зиц-председателем которой числился инвалид по психиатрии из Кеми, который не умеет читать и писать. Виноват, естественно, предприниматель – обязан был выяснить, доложить. И никаких вопросов к нотариусу, который регистрировал фирму, к налоговому инспектору, который ставил ее на учет, к сотруднику банка, открывшему счет директору-имбецилу. «Основной принцип проверяющих – постоянно менять ГОСТы, СНИПы и всевозможные стандарты, чтобы создать повод для претензий, – рассказывал предприниматель Олег Кожанов. – Приходит, например, инспектор на завод и говорит, что здесь низкое давление в трубах. Ему отвечают, что все соответствует ГОСТу. А у него козырь в рукаве: со вчерашнего дня стандарты изменились. Вчера требовали электропроводку крепить на высоте 180 см, а сегодня – 220 см. Даже если вы решите остановить производство и все переделать, еще через месяц скажут крепить на 250 см. Я знаю случай, когда ссылались на распоряжение, подписанное сталинским маршалом Буденным, которое официально не отменено. Это придумано исключительно с целью вымогательства взяток. Мерзость заключается в том, что взятку вы должны предложить сами, а они будут решать, взять или посадить вас в тюрьму. Например, статистика карельской ГИБДД такова, что на каждого инспектора-взяточника приходится десять водителей, уличенных в даче мзды».
В Петрозаводске более 50 стоматологических клиник и кабинетов. Вдруг появляется предписание каждому из них закупить по два противочумных костюма и пломбировать зубы исключительно в них. Каждый костюм стоит около 80 тыс. рублей, и проще заплатить взятку в 20 тыс., чтобы проверяющие «закрыли акт». Говорят, ни один костюм в Петрозаводске так и не реализован. По 20 тыс. от 50 стоматологий – это миллион.
По подсчетам предпринимателей, в Карелии работает 78 контролирующих органов, большинство которых имеет руководство в Москве. Они осуществляют ветеринарный, эпидемиологический, бактериологический, энергетический контроль и даже более узко: кто-то надзирает за хлебопекарнями, кто-то – за сбросами предприятий в воду. В Петрозаводске рассказывают о типичном быте такой конторы: в понедельник все три сотрудника собираются в офисе к обеду и до вечера выпивают и закусывают. Следующие три дня они по очереди принимают посетителей до 16 часов. В пятницу снова пьянка до обеда и подведение итогов работы. Ведь у каждой такой структуры есть полномочия, чтобы пустить вас по миру.
Когда Маркелову выписали миллионный штраф, то счета фирмы тут же арестовали. Без всяких предупреждений, без судебного разбирательства и даже без официального предписания: в банке смогли предъявить только ксерокопию какой-то служебной криптограммы из налоговой инспекции. Оказалось, государственные банки предоставляют налоговой ключи ЭЦП, с которыми инспектор может перевести с вашего счета любую сумму куда угодно, не ставя банк в известность.
А еще через день в офис Маркелова явился судебный пристав… описывать имущество. Теперь приставы действуют без решения суда по предписанию той же самой налоговой инспекции. Маркелов сравнивает и понимает: «Мои деловые партнеры из Германии, Великобритании, США рассказывают, что у них налоговые органы часто более дотошные, чем наши. Но у них всегда на первом месте стремление сохранить налогоплательщика: ему и отсрочку, и льготу по платежам – только бы работал. А уже второй мотив – собрать деньги в казну. У наших налоговиков основная цель тебя убить, как будто ты саранча. Никого не волнует, что в местный бюджет некому будет платить, а твои рабочие сядут на социальные выплаты. Знакомые инспекторы рассказывают, что главное требование к фискальным органам из Москвы – «сокращение налогооблагаемой базы». За это платят премии и надбавки.
Для Маркелова потеря одной фирмы еще не приводит к разорению. А для большинства малых предпринимателей арест счета – это конец. В этой ситуации только 1–2 % смеют идти в суд, подавать иск к налоговой и судиться года два.
Когда-то в карельской таможне работало пять человек: они смотрели товар, заполняли декларацию – и ты поехал. Сейчас служба возросла до 600 сотрудников, которые требуют собрать стопки документов, сотни подписей и печатей, а товар вовсе не смотрят. Маркелов вспоминает, как завозил китайский трубогибный станок из Финляндии: «Таможня докопалась, не является ли он станком двойного назначения. Чтобы развеять их сомнения, я должен показать, как аппарат выдерживает напряжение в 60 килоньютонов: поставить его на бетонную основу у пограничного поста Вяртсиля, найти в лесу электропитание на 380 вольт, вызвать из Китая наладчика, сделать заявку в Минбороны, дождаться, пока оно пришлет комиссию. И никак иначе!»
Я спрашивал Вадима Маркелова, почему он продолжает работать в Карелии. Он отвечает, что Петрозаводск – еще не худший вариант, поскольку здесь десятки проверяющих структур не связаны в спрут. Но вот в 2018 г. я читаю его эмоциональный пост в «Фейсбуке» о том, как его знакомый по Карелии предприниматель перерегистрировался в Петербурге, когда его вконец заклевали проверками: «Глава налоговой района, где он зарегистрировался, лично пообщался с ним. Потом его проверили, как платится вбелую зарплата, какая дисциплина платежей, и его похвалили. Потом глава налоговой высказал свое мнение: побольше бы таких компаний к нам переезжало. Вот уже пять лет никто его лишний раз никуда не дергает. Как он мне рассказал, работается ему комфортно, и он ни о чем больше не жалеет». А другой маркеловский коллега в Питер засобирался после того, как в Карелии ему предложили добровольно найти у себя нарушения и заплатить 6 миллионов: «На его справедливое возмущение показали ему копию его ПТС на БМВ Х6. Якобы из этого следует, что у него есть свободные деньги, а значит, он что-то утаил от отчетности и должен делиться».
Сам Маркелов пишет, что подумывает уйти в Китай или Финляндию: «В России не существует аргументов в пользу производственного бизнеса: здесь самые дорогие сырье, электроэнергия, рабочая сила. Да, финский рабочий получает больше нашего, но за ним не нужно постоянно следить и оценивать качество его работы. Вокруг моего завода – несколько рядов колючей проволоки, 64 видеокамеры. Ведутся журналы, нанимаются кладовщики. Я не знаю иностранцев, которые развернули бы бизнес в России: разве что на 2–3 года заходят». Чтобы не разориться на тарифах на электроэнергию, ему пришлось построить собственную мини-электростанцию: «Для того чтобы заниматься бизнесом, нам приходится одновременно участвовать в десятках судебных процессов. Мы держим в штате компании огромное количество юристов, которые бьются в судах. Не каждая фирма может себе это позволить. Мы выросли до определенного состояния, набрали ресурс для того, что держать удары. А эти удары сыплются на нас постоянно».
Проверка на заводахИз рассказа Маркелова может показаться, что в Карелии сложилась пиратская властная система, которая даже в России выглядит одиозно. А в Петербурге что-то вроде нейтральной Швеции, куда мечтают попасть беженцы из охваченных войной соседних стран. Но такая аналогия вряд ли уместна: в Карелии за последние 10 лет сменилось уже три губернатора. Последним пришел бывший глава Федеральной службы судебных приставов Артур Парфенчиков, который, как никто, должен понимать специфику наездов на бизнес. Но предприниматели не видят особых изменений и прямо называют одну из главных причин: федеральное подчинение ревизоров, которым карельские власти не вправе запретить «кошмарить бизнес».
Тем не менее мы рассматривали ситуацию в Калужской области, где губернатору Анатолию Артамонову удалось привлечь десятки крупных компаний, пообещав защиту от наездов. Но из этого не следует, что губернатору посчастливилось полностью одолеть явление: на порталах малого и среднего бизнеса Калуги полно рассказов под стать маркеловским. И вряд ли стоит ожидать, что в такой централизованной стране, как Россия, какому-то региону удастся изменить общие правила игры. Скорее можно говорить о региональной специфике давления на бизнес. Перерегистрированный в Петербурге карельский предприниматель может годами спокойно работать не потому, что система контроля правильно выстроена, а лишь из-за того, что у нее пока не дошли до него руки. В мегаполисе небольшой фирме проще «потеряться». Да и подход у ревизоров разный.
Григорий Соломинский, сопредседатель Ассоциации предпринимателей малого и среднего бизнеса Петербурга, устал говорить о проблемах коллег. Все это уже было, и нет ничего нового под солнцем. В городских тендерах побеждают только «свои». Земля и лучшие павильоны у станций метро – только «своим»: «Количество и жесткость проверок растут, несмотря на все отчеты, будто чиновники облегчают нам жизнь. Едва ли не все комитеты Смольного набрали в «уличные отделы» новых сотрудников, как правило, крепких активных мужчин. Когда-то за порядком следили только пожарные, энергетики да санэпидемстанция, а сегодня приходят даже из Комитета по взаимодействию со СМИ. Казалось бы, при чем здесь они? Оказывается, в их ведении наружная реклама, а значит, можно докопаться до любой вывески по одному из десятков критериев. При чем здесь Комитет по охране памятников? Так в Питере 6 тысяч исторических зданий, при желании любой магазин на первом этаже может «портить исторический вид» или «разрушать культурное наследие». Комитет по имущественным отношениям объединил своих бойцов в некий Центр повышения эффективности. При этом попробовали бы вы согласовать летнее кафе в спальном районе: обычно это занимает долгие месяцы из-за… нехватки сотрудников!»
Если на вашем кафе три вывески установлены с несущественными нарушениями, вы огребете сразу три штрафа. Их размер варьируется от 30 тыс. до 1 млн рублей в зависимости от настроения ревизора. Энергетики могут запретить открывать летнее кафе, если под ним проходят какие-либо трубы. Хотя передвинуть при необходимости столик в сторону куда проще, чем частный автотранспорт, который здесь обычно паркуется. По словам Григория Соломинского, бизнес, разбив лоб, уходит в подполье, в гаражи: «Мы проводили исследование: после закрытия легальных точек в спальных районах Петербурга, возникают нелегальные, которые упрямо не замечает полиция. Государству это надо?»
Но ведь логику государства определяют живые люди. А они входят в различные группы интересов. Со стороны государственному человеку незачем убивать малый бизнес, который платит хоть какие-то налоги, подати и взносы. Но как члену группы интересов ему выгодно заниматься «сокращением налогооблагаемой базы», чтобы поменьше возиться с регистрацией и контролем. К тому же лучшие освободившиеся «точки» занимает крупняк из «своих». А работать с одним юрлицом куда проще, чем с десятью. У федеральной власти как института в условиях санкций, тающих резервов и дешевой нефти вся надежда именно на «новый НЭП» – предпринимательскую активность миллионов. Но первые лица как группа интересов хотят оставаться у власти как можно дольше. А для победы на выборах в регионах им необходима лояльность местных элит – а значит, нельзя часто бить их по рукам. В эпоху дорогой нефти Кремль просто отдавал регионы в кормление наместникам, которые старались максимизировать прибыли. Поэтому поведение чиновников, которое описывает Маркелов, абсолютно логично: не вкладываться в туманное будущее, а монетизировать власть прямо сейчас.
Каждая из десятков структур с контрольно-ревизионной функцией устроена сложно. Ее бизнес не всегда сводится к получению взяток с предпринимателей за возможность работать дальше. Нередко они же выступают инструментом нечестной конкуренции.
Еще в 2010 г. руководитель крупной продовольственной компании из Петербурга рассказал мне, что в цене одного килограмма мяса может находиться до 60 рублей ветеринарных служб: «Я с бесплатными справками ни разу не сталкивался. Хотя мой компаньон в Тюмени рассказывает, что у них берут деньги лишь сверх объема бесплатных услуг – за срочность, например, или выезд в выходные дни. А в Петербурге я плачу отдельно за справку, за проведение лабораторных изысканий, без которых эту справку все равно не выдадут. Рабочий день ветеринара – с 9 до 18 часов, у него два выходных. А я работаю со скоропортящимся мясом, оно два дня ждать не будет – значит, приходится договариваться».
Если вы получили справку на один огромный трейлер с мясом, а потом решили перегрузить товар на две машины поменьше – идите к ветеринару за новым документом. Если вы решили продать товар предпринимателю, который арендует соседний угол склада, – без ветеринара вам никак. Чтобы перетащить коробки из одного угла склада в другой, тоже нужна справка. Если у вас одно юридическое лицо и пять складов – приобретаете пять удостоверений. Чтобы продать товар, например, из Адмиралтейского района в Василеостровский, нужно согласовать сделку в двух районных ветстанциях. В итоге стоимость справок может превысить стоимость товара. В цене мяса, которое ложится на прилавок, примерно 10 % «ветеринарных» денег.
В Управлении ветеринарии Петербурга мне ответили, что проводили исследование: ветеринарные сборы добавляют к цене товара меньше одного рубля. Но исследовали, вероятно, крупных импортеров, ввозящих за раз по 20 тыс. тонн – для этого требуется тот же объем справок, что и на 100 кг. Кроме того, любой участник рынка обязан взять в райветстанции на зарплату «девочку» – молодого сотрудника, который никак ему не подчиняется. Он обязан предоставить «девочке» кабинет, в котором она может не появляться, и платить ей надбавки – за скорость, за работу после 17 часов или в выходной. Малому и среднему бизнесмену в Питере «ветеринарная наценка» обходится в 80-100 тыс. рублей в месяц и создает прибавку к конечной стоимости килограмма мяса до тех самых 60 рублей[9].
Ветеринар кормится не одними справками. Например, на оценке качества продукции можно заработать гораздо больше. Еще один участник мясного рынка рассказал следующее: «Если мясо предназначено для промпереработки, то платишь 3 рубля с килограмма, если в свободную реализацию – то 15 рублей. Эти документы можно запросто переделать за пределами порта, если иметь своих ветеринаров. Например, я ввез 20 тысяч тонн на продажу, оформил как промпереработку и получил 240 миллионов рублей разницы. Однажды в петербургском порту случайно погиб ветеринар: в его портфеле обнаружили 200 тысяч долларов наличными».
В 2007 г. Контрольно-счетная палата сделала вывод, что цены на ветеринарные услуги в Петербурге завышены в среднем на 60 %. Дошло до того, что в провинциальных магазинах стало не купить парной свинины или говядины. Свиноферма может находиться в 100 метрах, а на прилавке лежит «заморозка» из Бразилии.
Из этого не следует, что здоровье населения теперь в безопасности. В Обществах потребителей полно жалоб на отравления, а в магазинах то и дело всплывает контрабандная икра с полным набором подлинных ветеринарных справок. Еще один участник рынка рассказал, что за все эти справки в итоге платит покупатель: «Я просто закладываю их стоимость в товар. В развитых странах ветеринары обычно занимаются домашними животными, их прививками, регистрацией. А в России они почему-то определяют правила игры на продовольственном рынке».
Я предполагаю, что полномочия ветеринаров в Петербурге – из серии сословных привилегий, о которых мы подробно поговорим в следующей главе. Ведь как иначе объяснить, что полученные за справки сотни миллионов рублей не зачислялись в бюджет, а с размахом тратились на собственные нужды. У меня есть отчет специалистов Контрольно-счетной палаты (КСП), которых долго не хотели пускать в здание ветеринарной станции на Боровой улице. Оказалось, что помещение скромной муниципальной службы занимает два этажа и подвал общей площадью 634 метра, причем в указанном здании не оказываются ветеринарно-диагностические услуги. Обстановка здесь более характерна для комплекса отдыха, чем для бюджетной структуры: комнаты отдыха с бытовой техникой, мягкой мебелью, спальнями. В подвалах и вовсе обнаружилась сауна с бассейном, тренажерным залом, прачечной. А в «комнатах отдыха» установлены кровати таких размеров, что могут единовременно принять человек десять. В кабинетах обычных районных филиалов устанавливались полы с подогревом, а дорогая мебель менялась по два раза в год. В смете на покупку мебели для ветстанции в Кронштадте фигурируют письменный стол за 100 тыс. рублей, машина для ухода за полами, барная стойка. Для Василеостровской станции на 135 тыс. были приобретены электрогитары, гитарный процессор, кейс для электрогитары. Ну и солидный автопарк, включая «трактор пропашной». Также ревизоры установили, что на деньги Горветстанции кредитовались коммерческие организации и выдавались субсидии сторонним организациям, выплачивались премии сотрудникам и какие-то странные членские взносы. Тем не менее руководство петербургской ветеринарии не меняется десятилетиями, переживая всех губернаторов.
Из этого не следует, что любая контора печенегов столь же масштабно шикует. И даже не эти траты должны вызвать возмущение. Главная проблема государства в тысячах граждан, которые хотели в этой стране заниматься предпринимательством, нанимать сотрудников и платить налоги, но в итоге на это плюнули, устав быть для печенегов дойной коровой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?