![](/books_files/covers/thumbs_240/nichto-nikogda-ne-sluchalos-zhizn-i-uchenie-papadzhi-pundzhi-kniga-2-31449.jpg)
Автор книги: Дэвид Годмен
Жанр: Зарубежная эзотерическая и религиозная литература, Религия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Пападжи сказал ему: «Вы говорите, что вы отец Ома Пракаша. В каком-то смысле вы правы. Но я тоже его отец. Вы отец, который зародил его в чреве его матери. Такие отцы порождали Ома Пракаша множество раз, снова и снова. Я тот самый отец, который взял на себя ответственность за то, чтобы он не попал в чрево очередной матери. Пожалуйста, помните, что я тоже отец этого мальчика».
Некоторые из последующих опытов общения с Пападжи будут появляться в других частях этой книги. А я тем временем возвращаюсь к деятельности Пападжи в Харидваре и Ришикеше.
В 1950-х и 1960-х гг. многих иностранцев, которые приходили к Пападжи, посылал к нему свами Абхишиктананда, французский монах, чья встреча с Пападжи в Южной Индии была описана в одной из предыдущих глав. Сам свами Абхишиктананда продолжал навещать Пападжи в течение 1960-х гг., то в Ришикеше, то в Лакнау. Мира описывает свои впечатления от одной из этих встреч.
Я впервые встретила его в конце 1960-х гг., когда жила с учителем в ашраме Сапт Саровар в Харидваре. Абхишиктананда в то время жил в хижине в Уттаркаши, всего в нескольких часах езды на автобусе, поэтому он часто делал остановку в пути, чтобы навестить учителя, когда ехал на юг или с юга. Учитель рассказывал мне о нем до того, как я его увидела, поэтому я знала все о нем еще до того, как он приехал. Абхишиктананда считал учителя очаровательным человеком, но он никогда не был его преданным. Он был непоколебимо предан христианству, и это не позволяло ему принять учение учителя и назвать его своим гуру. И несмотря на это, он приходил снова и снова, всегда с длинным списком вопросов, касающихся духовности.
Сатсанги с его участием были очень интересными, потому что он знал, как спровоцировать учителя на хорошие ответы. Несмотря на то что он интересовался мистицизмом и много медитировал, у него был очень интеллектуальный подход к христианской теологии и индийской философии. Он хотел найти что-то вроде общего фундамента христианства и индуизма, и многие его вопросы были заданы с этой целью. Иногда учитель превращал все в шутку, вступая с ним в философские дискуссии, но чаще он пытался сказать ему, что все идеи – и христианские, и индуистские – должны быть отброшены. Учитель снова и снова говорил ему, что его приверженность христианским идеям мешает ему войти в то состояние, о котором он так много думал и писал, но Абхишиктананда не мог это принять.
Сатсанги с учителем не были серьезными. На них всегда было много смеха и шуток. Абхишиктананда иногда жаловался, что мы были недостаточно серьезными и что мы смеялись без причины. Это смешило нас еще больше. Однажды, когда мы были с ним в Лакнау, Абхишиктананда пережил что-то вроде экстатического состояния в результате того, что учитель сказал ему что-то. Не осознавая, что он делает, он споткнулся, перевернулся и упал лицом прямо в миску с мукой. Мы все сидели тогда у учителя на кухне. Когда он поднялся, он был весь белый. Конечно же, все хохотали так, что Абхишиктананда расстроился.
«Я больше не останусь здесь! – рассерженно воскликнул он. – Я возвращаюсь в Уттаркаши для серьезной медитации. Возможно, мне придется медитировать три месяца, чтобы оправиться от одного этого сатсанга!»
Он выполнил свою угрозу и не появлялся несколько месяцев.
В то время у учителя часто были видения Христа, и их описания завораживали и озадачивали Абхишиктананду. Он не мог понять, почему Христос так часто являлся этому человеку, который все время пренебрежительно отзывался о чрезмерной приверженности христианству. Я особенно хорошо помню одно видение. Учитель внезапно прекратил делать то, что он делал, лег, натянул одеяло до подбородка и оставался абсолютно неподвижным в течение нескольких часов. Я никогда до этого не видела, чтобы с ним происходило что-то подобное. Когда он вернулся в свое нормальное состояние, он очень медленно описал космическое видение Христа, которое он только что пережил. В этом видении Христос, выглядевший так, словно он занимал собой всю Вселенную, звал его с распростертыми руками. Я смотрела на лицо учителя в то время, как он описывал свое видение, и оно совершенно растворялось по мере того, как он рассказывал.
Это видение, возможно, посетило Пападжи в ноябре 1970 г., поскольку 23-го числа того месяца он послал свами Абхишиктананде следующее письмо:
…Я хотел прочитать Бхагават, но почему-то не мог начать. Я отложил его и увидел Христа, который физически стоял передо мной. Ноги его стояли на земле, но голова уходила далеко в небо. Сначала он держал руки на груди, потом он полностью раскрыл их, протянув даже за их пределы. Затем он снова сложил их, согнув в локтях. В конце концов он шагнул вперед, чтобы обнять меня. Это длилось около часа. После этого я встал и пошел в джунгли, но видение осталось в моем сердце. Пожалуйста, скажи, как бы ты мог это объяснить.
Свами Абхишиктананда не смог вписать это видение в свою картину мира. В своей биографии, написанной священником Джеймсом Стюартом, свами Абхишиктананда признал, что описание этого видения поставило его в тупик. Он не мог понять, как и почему Христос явился индусу-адвайтину в своей космической форме.
Мира продолжает:
Абхишиктананда присутствовал в тот момент, когда у учителя было видение Иисуса и апостола Петра на берегу Иордана. Учитель описывал то, что он видел, а Абхишиктананда дал нечто вроде комментария и объяснения, которые были основаны на его знании Библии и географии той местности.
Абхишиктананда был так впечатлен этим, что прислал к учителю или привел с собой еще нескольких христиан. Там была девушка по имени Беттина Баумер, которая осталась с учителем на несколько лет, итальянка по имени Марина, которая регулярно виделась с ним в 1960-е гг., и еще несколько человек. Только один из них, Энрик Агвилар, смог отбросить свое христианское прошлое. Он приехал в Индию бенедиктинским монахом, но под влиянием учителя быстро отбросил свои христианские идеи.
По рассказам Миры, Пападжи часто поддерживал Абхишиктананду в его попытках найти параллели между индуизмом и христианством, но иногда он побуждал его полностью отбросить христианские идеи. Вот образец такой попытки, взятый из письма, которое Пападжи написал ему в ноябре 1970 г.
Я знал очень немногих христиан-иностранцев, которые приходили ко мне в поисках Истины и вернулись к своему естественному состоянию за короткое время. Это говорит о том, что они, прежде чем прийти ко мне, готовились к этому через христианство. Что касается меня, я не вижу никакой разницы между христианской мыслью и той истиной, которая дана в Упанишадах. Я вижу четкие параллели между шлоками из Упанишад и стихами из Библии. Хотя почему я называю это параллелями? Параллельными могут быть только две различные вещи. На самом деле, есть только одна Божественная мысль, независимо от того, кто ее выражает, Кришна или Христос. Они оба говорили об ОДНОМ Отце. ОМ или АМИНЬ.
С любовью,
X В. Л. Пунджа
Хороший пример противоположного подхода содержится в рассказе, который я слышал несколько раз от Пападжи.
![](i_009.jpg)
Свами Абхишиктананда
Мы со свами Абхишиктанандой сидели на берегу Ганги недалеко от Ришикеша.
Мы сидели молча, но внезапно он повернулся ко мне и спросил: «Рам, насколько я далек от свободы?»
Он всегда называл меня Рам, как и некоторые другие люди в то время.
Я ответил: «Так же далек, как небо от земли».
Я увидел, что он разочарован моим ответом.
«Но что со мной не так? – жалобно спросил он. – Я медитировал много лет. Я предавался тапасу, я всю свою жизнь посвятил достижению этой цели».
«Если ты действительно хочешь быть свободным, – сказал я ему, – я могу сказать тебе, как сделать это мгновенно. Зачем ждать пять недель или пять лет? У тебя есть сумка. Брось эту сумку в Гангу, и я гарантирую тебе, что ты сразу же станешь свободным. Почему ты этого не делаешь?»
Это было серьезное предложение, но он не принял его. У него в сумке были его христианские книги, а также разная религиозная утварь, необходимая для того, чтобы проводить богослужение. Я сказал ему, чтобы он выбросил все свое христианство в реку, но он не мог сделать это.
«Я не могу, – сказал он. – Я предан христианству и я никогда не отброшу его».
Он, скорее всего, записал этот разговор, потому что много лет спустя я обнаружил, что он был включен в документальный фильм о жизни Абхишиктананды. Наши роли играли два актера, и диалог был почти таким же, как тот, который я только что описал.
Абхишиктананда в конце концов потерял интерес к Пападжи и перестал приходить к нему. Ом Пракаш вспоминает разговор, который произошел в Лакнау в начале 1970-х гг.
Дело было в Лакнау, я сидел вместе с ними, и Абхишиктананда сказал Пападжи: «Рам, вы уже не тот самый Рам, которого я впервые встретил в 1953 г. Тогда у вас было так много сил. По-моему, сейчас вы сильно изменились».
Пападжи посмотрел на него и ответил: «Это твои очки видят перемену. Ты надел новые очки, поэтому ты видишь по-другому. Я не изменился. Я всегда один и тот же. Если и есть какая-то перемена, то это потому, что ты видишь меня по-другому».
Пападжи убеждал Абхишиктананду отбросить христианство в течение почти двадцати лет, и безуспешно. Однако христианские идеи ушли от него сами собой после того, как у Абхишиктананды в Ришикеше случился сердечный удар, в результате которого он, полупарализованный, остался лежать на улице. В письмах, которые он писал своим друзьям-христианам после этого происшествия, он описывал, как, лежа на дороге, у него был прямой опыт Я, что и опрокинуло все его прежние верования.
Кто может выдержать это величие преображения, когда человек умирает преображенным; ибо Христос – это A3 ЕСМЬ! Об этом может говорить только тот, кто восстал из мертвых… Это был необыкновенный духовный опыт… Пока я ждал на обочине, на границе двух миров, я пребывал в величественном покое, ибо A3 ЕСМЬ несмотря ни на что в этом мире! Я нашел СВЯТОЙ ГРААЛЬ!
Чем дальше я продвигаюсь, тем менее способен представлять Христа так, как представляют его христиане… Потому что Христос – это прежде всего идея, которая пришла ко мне извне. Даже после моего опыта «за гранью жизни и смерти», который я пережил 14 июля 1973 г., моей целью является только пробуждение людей, возвращение их к тому, кто они есть на самом деле. В любой религии все, что касается Бога или Слова Божьего и что не основано на глубинном опыте своего «Я», является скорее «представлением», оно не жизненно.
Теперь меня совершенно не интересует учение о Христе. Меня так мало интересует Слово Божье, которое должно когда-нибудь пробудить человечество… Слово Божье приходит из моего «настоящего» (и адресовано ему); пробуждающим началом является мое осознание себя! Я понял, что выше всего у Христа – это его «A3 ЕСМЬ»… Единственное, что имеет значение, – это переживание его A3 ЕСМЬ. Христос – это сама тайна A3 ЕСМЬ, и при непосредственном опыте и сущностном знании вся христология исчезает…
Что означает «христианское пробуждение»? В процессе пробуждения вся религиозная окраска неминуемо исчезает… Окраска может различаться в том или ином случае, но сущностное за пределами этого. Открытие A3 ЕСМЬ Христа – это конец любой христианской теологии, потому что все представления сгорают в огне живого опыта… Я чувствую столь сильно, все больше и больше ослепительное пламя этого A3 ЕСМЬ, в котором все представления о личности Христа, о его онтологии, истории и т. д. исчезают.
Однажды в 1970 г. Пападжи и Мира поехали в Лакнау и остановились там на какое-то время. Пока они были там, к ним приехал один преподаватель из Японии, профессор Ошида. Пападжи много раз рассказывал историю их встречи. В той версии, которая приведена ниже, он рассказывает ее одной женщине из Японии, которая сказала ему, что не хочет откладывать свое просветление и считать его событием, которое может произойти когда-нибудь в будущем.
Это очень хорошее отношение. Если ты хочешь этого прямо сейчас, то ты получишь это прямо сейчас. Не застревай в своих представлениях, думая, что можно постепенно идти к этому и достигнуть этого позже. Все эти представления – ловушки, чтобы не дать тебе осознать, кто ты есть прямо сейчас.
Я встречал несколько японцев, таких же, как ты. Они узнали обо мне в Японии и в ту же минуту решили приехать в Индию. Если свобода – это то, чего ты на самом деле хочешь, ничто не может встать на твоем пути. Когда ты услышишь зов, ты ответишь на него сразу же.
Однажды в мой дом в Нархи пришел один японец, звали его профессор Ошида, и спросил, дома ли я. Кто-то из членов моей семьи сказал ему, что я наверху, даю сатсанг и он может присоединиться к нам.
Сначала он не хотел подниматься, потому что у него было только одно легкое. Другое было удалено во время операции. Врачи, лечившие его в Токио, советовали ему не ходить по лестницам, поскольку считали, что это усилие будет чрезмерным для его единственного легкого.
Он подумал: «Я проделал весь этот путь, чтобы увидеть его. Теперь он всего лишь в нескольких метрах от меня. Если мне нужно подняться по лестнице, чтобы увидеть его, я поднимусь».
Видите, он ничего не откладывал на потом. Он мог бы подождать, пока я спущусь, но он не захотел. Не думая о том, что он может повредить свое единственное легкое, он поднялся по лестнице, чтобы увидеть меня.
В течение какого-то времени он молча сидел в дальней части комнаты, но через несколько минут начал смеяться. После первых нескольких секунд его смех стал неконтролируемым. Он смеялся целый час без остановки.
В конце сатсанга я пригласил его позавтракать с нами. Пока мы ели, он рассказал свою историю.
«У меня только одно легкое, – начал он, – и мои врачи советовали мне очень бережно относиться к нему. Мне нельзя ходить по лестницам и даже смеяться нельзя. Подобные вещи, которые заставляют легкие напрягаться, мне запрещены. Если я случайно засмеюсь, я должен принять лекарство».
Он показал мне свой рентгеновский снимок, который всегда носил с собой на тот случай, если ему понадобится медицинская помощь в Индии, и также показал мне пузырек с таблетками, которые всегда носил с собой.
Я впервые услышал о том, что смех – это какая-то разновидность болезни, и есть даже специальное лекарство на тот случай, если ты случайно подхватил ее. Насколько я знаю, японцы не очень много смеются. Только такая нация могла назвать смех проблемой и изобрести химическое лекарство против него.
Профессор был в очень веселом настроении. Он явно больше не беспокоился о своей болезни.
«Сегодня я поднялся к вам по лестнице, сидел с вами и смеялся целый час. Я не чувствовал ни малейшей боли или напряжения. На самом деле я чувствую себя так, словно у меня выросло новое легкое. Я не дышал так легко с тех пор, как у меня было два здоровых легких. Смех вместе с вами был для меня очень хорошим лечением. Я больше не собираюсь следовать советам моего врача. Я собираюсь подниматься к вам по лестнице каждый день и смеяться вместе с вами столько, сколько смогу».
Когда он неделю спустя вернулся в Японию, все его коллеги хотели знать, зачем он поехал в Индию и что он получил там. Он рассказал им обо мне и упомянул, что я духовный учитель в индуистской традиции.
Его друзья, которые тоже были преподавателями, сразу же захотели узнать, в чем заключается мое учение. Наверное, они ожидали услышать что-то вроде лекции по философии. Вместо этого профессор просто начал смеяться.
Его коллеги повторили вопрос, и снова профессор начал смеяться.
Они стали беспокоиться за него, поскольку знали, что врачи запретили ему смеяться. Они также интересовались его психическим здоровьем после путешествия в Индию, потому что каждый раз, когда они спрашивали его о моем учении, он начинал смеяться. В конце концов, когда они снова спросили его о моем учении, он ответил: «Этот смех и есть учение. Это лучшее выражение того, что я привез из Индии».
Он написал и рассказал мне все это. Вот так я и узнал об этом.
Смех естествен. Счастье естественно. Но когда ты загружаешь свою голову мыслями, ты больше не можешь смеяться. Когда ты избавишься от всех мыслей, смех и счастье придут сами собой.
Невозможно найти двух врачей, которые были бы согласны между собой относительно методов лечения. Пока они учатся в колледже, они изучают одни и те же книги, но когда они начинают практиковать, все они начинают спорить друг с другом. Японские врачи считают, что смех – это плохо, потому что он заставляет легкие напрягаться. Недавно я читал об исследованиях в Америке, которые продемонстрировали, что «кто много смеется, не нуждается ни в каких врачах». Я предпочитаю американскую медицину.
Профессор Ошида больше не приезжал к Пападжи, но спустя двадцать пять лет Мира случайно встретила его в Брюсселе.
Я шла по улице и вдруг увидела, как этот японец бежит мне навстречу. Мне показалось, что я где-то его видела. Когда он крепко, по-медвежьи обнял меня, я вдруг поняла, что это тот самый профессор Ошида, которого я встретила в Лакнау около 1970 г. Он все еще смеялся, и по его поведению я сделала вывод, что у него отменное здоровье. Во время этой чудесной встречи он сказал мне, как счастлив он был с тех пор, как встретил Пападжи.
Мира и Пападжи вернулись в Ришикеш спустя несколько недель и возобновили свои обычные занятия – прогулки, плавание и общение с визитерами. Некоторые из них были серьезными искателями, но другие просто пытались преодолеть расстройства своей психики. В следующем абзаце Пападжи рассказывает, как он общался с некоторыми из тех людей, которые приходили к нему в тот период.
Последние шестьдесят лет я езжу в Ришикеш и встречаю там много молодых людей. Встречаются и совсем юные. Одной девушке, которую я там встретил, было всего семнадцать лет. Позже я выяснил, что она была англичанкой и приехала из Лондона самостоятельно. Некоторые жители города говорили мне о ней во время одного из моих визитов.
«Сходите и посмотрите на эту девушку, которая сидит у реки. Она сидит там неподвижно круглые сутки. Даже когда жарит солнце или идет проливной дождь, она не уходит. Даже местные так называемые садху не совершают такой тапас. Мы спускаемся к Ганге для омовения один или два раза в день, а она все свое время проводит там».
Я тут же почувствовал, как меня тянет к ней, хотя я даже еще не видел ее. Когда у вас есть такая решимость, учитель придет к вам. Не нужно ходить и искать его. Я спросил, куда идти, пришел и сел рядом с ней на берегу Ганги.
«Ты приехала сюда со своими родителями?» – спросил я. Я думал, что это наиболее вероятно, поскольку она выглядела совсем юной. Я даже подумал, что она, может быть, школьница и у нее летние каникулы.
«Нет, – ответила она. – Я приехала сюда сама из Лондона. Я в этом году окончила школу и решила отдохнуть годик, прежде чем поступать в колледж».
«А как же твои родители? – спросил я. – Они разрешили тебе самостоятельно поехать в Индию?»
Я думал, что она, должно быть, сбежала из дома, поскольку ни одна индийская семья не позволила бы своей семнадцатилетней дочери самостоятельно проехать половину земного шара.
«Да, – ответила она, – они согласились. Они сказали, что мне можно прожить один год в Индии, прежде чем я пойду учиться в колледж».
«Почему ты приехала именно сюда? – спросил я. – Что заставило тебя выбрать это место?»
«Я хочу просветления, – ответила она очень решительным тоном. – У меня только один год до колледжа, и я не собираюсь тратить время зря. Я собираюсь провести весь год в медитации на берегу Ганга».
«Как ты узнала о Ришикеше?» – поинтересовался я. Этот город хорошо известен в Индии, но я не думал, что лондонские школьницы знают о нем.
«У одного моего друга в Лондоне родители работали в Индии. Я знала, что, чтобы обрести свободу, нужно ехать в Индию, и я спросила их, куда в Индии надо ехать для серьезной медитации. Они рассказали мне об этом месте».
Меня впечатлила ее непоколебимая решимость. Когда у вас есть такое страстное желание свободы и когда вы отказываетесь от всего в жизни, чтобы обрести ее, сами боги приходят к вам и служат вам.
Она поняла, что я могу кое-что ей предложить, потому что спросила, могу ли я помочь ей открыть ум.
«Да, – ответил я, – но это произойдет в нужный момент».
Я регулярно навещал ее, водил ее поесть в некоторые местные ресторанчики и приглашал ее на прогулки по ближайшим холмам. Несколько недель мы приятно проводили время, кушая и гуляя вместе.
Через некоторое время я выяснил, что ее родители даже не знают, где она находится. Она даже не писала им с того момента, как приехала в Индию. Я заставил ее сесть и написать письмо, и сам тоже написал им письмо, в котором сообщил, что им не нужно волноваться о ней, потому что она в хорошем месте и о ней заботятся. В течение нескольких недель я обращался с ней так, словно она была моей внучкой.
В конце концов она получила прямой опыт, которого искала. После того как это произошло, я сказал ей: «Тебе больше не нужно оставаться здесь. Ты получила то, ради чего приехала сюда. Теперь ты можешь вернуться домой и осчастливить своих родителей».
Она последовала моему совету и вскоре уехала. Такая жажда свободы встречается очень редко. Это чудо – видеть ее на лицах молодых людей.
Некоторые из тех, кого я встречал медитирующими в Ришикеше, были такими юными, что мне приходилось спрашивать у них, как им удалось добыть денег на поездку в Индию. Некоторые из них зарабатывали сами, некоторым деньги давали родители. Одна девочка-подросток, которую я встретил, заработала деньги очень легко и быстро. Она, похоже, жила очень неплохо. Когда я спросил ее, откуда она взяла столько денег, она ответила: «Я снялась полуобнаженной для мужского журнала. Денег, которые я получила за один этот снимок, хватит на то, чтобы прожить в Индии несколько лет».
Примерно в то же время ко мне пришла девушка из Бразилии, которая выглядела немного постарше. Ей было, может быть, около двадцати. Она подошла ко мне, когда я сидел возле Ганги, угостила меня фруктами и рассказала мне свою историю на ломаном английском.
«Я из богатой семьи, живу в Бразилии. Я приехала в Индию, чтобы медитировать, и остановилась в ашраме Вед Никетан, потому что ни один из остальных ашрамов не принимал иностранцев. Тамошний свами дал мне комнату. Я здесь уже шесть месяцев, и хотя свами очень хорошо относится ко мне, я больше не считаю его просветленным. Он заботится обо мне, но ничему меня не учит и не помогает мне в моих медитациях. Я приехала в Индию за просветлением, но теперь я знаю, что этот человек не поможет мне в этом. Один парень, который раньше жил там, ушел оттуда и пришел к вам. Я недавно встретила его на рынке и он сказал, что очень доволен своим решением. Я тоже хочу регулярно приходить к вам, но у меня есть одна проблема. Мой свами не позволит мне посещать другого учителя или ашрам. Чтобы прийти к вам сегодня, мне пришлось сказать ему, что я иду на рынок, чтобы купить фруктов. Он хранит мои дорожные чеки и паспорт под замком, поэтому мне трудно куда-либо уйти. Мне немного жалко его, и я очень хочу помочь ему. Если вы можете помочь мне достичь просветления, я хочу вернуться назад и помочь ему обрести его. Он меня отпускает только на один час в день, поэтому я не могу остаться с вами надолго».
Я много повидал в жизни, но это было что-то новое для меня: ученица, которая хочет просветлить своего гуру! В прошлом были гуру, которые даровали просветление своим ученикам. Теперь, в Кали Югу [в текущую эпоху], все встало с ног на голову, и ученики должны просветлять своих гуру.
Я сказал ей: «Ты сделала плохой выбор, остановившись в том месте. Ты была чужой в Индии, и ты остановилась в единственном месте, в котором тебя приняли. Поезди немного по таким местам, как Варанаси, изучи получше страну, прежде чем доверять свое духовное развитие кому-либо».
«Но свами забрал все мои деньги, – сказала она. – Как же я могу уехать?»
«Ты сказала, что ты из богатой семьи. Напиши домой и попроси выслать еще денег. Как только они придут, потребуй назад свой паспорт и уходи».
Многие ашрамы стараются держать своих учеников под контролем, запрещая им посещать других учителей или духовные общества. За те годы, что я прожил в Ришикеше, я встречал нескольких людей, которые фактически находились под домашним арестом того или иного свами.
Женщина по имени Сюзан из Южной Франции узнала мое имя от Ливана Амара, французского юноши, который много времени провел со мной. Ей также дали имя свами Чандры, учителя, у которого был ашрам в Харидваре. Она сначала отправилась туда и получила от него посвящение. Сюзан хотела посетить меня, но, поскольку она знала, что свами Чандра не любит, когда члены его ашрама ходят ко мне, она вынуждена была осуществлять свои планы тайком. В Харидваре, в отеле, где я иногда останавливался в то время, она выяснила, что я в Лакнау. Кто-то дал ей мой адрес в Лакнау, но ей нужен был предлог, чтобы поехать ко мне.
Она сказала свами Чандре: «Мне надо поехать в Дели, чтобы купить обратный билет на самолет. Я вернусь через несколько дней».
Она поехала в Лакнау на поезде Дун Экспресс и была у моих дверей уже в 9 утра. У нас была очень приятная встреча. Мы проговорили целый день, до одиннадцати вечера. Я позволил ей остаться в нашем доме на ночь, потому что ей некуда было больше идти.
На следующее утро я принес ей чашечку кофе и поинтересовался, как она себя чувствует. Я спросил об этом, потому что видел, что она выглядит очень счастливой.
«После того как вы ушли вчера вечером, я была невероятно счастлива, меня переполняли блаженство и безмолвие. Теперь в моем уме совсем не осталось никаких мыслей, только тишина и покой. Не это ли вы называете свободой?»
В этот же день она уехала обратно в Харидвар, так как пообещала своему свами, что ее не будет только два дня. Она, наверное, сказала нескольким своим знакомым, что планирует тайную поездку в Лакнау, потому что, вернувшись, обнаружила, что ее комната пуста. Ее сумка была собрана и выставлена внизу лестницы.
Не все те, кто приходил ко мне, приходили по причинам духовного характера. Многие приходили, потому что находились в депрессии, в смятении или даже были сумасшедшими.
Один мужчина из Нью-Йорка пришел ко мне, потому что его, как он уверял, многие годы преследовал призрак. Он сам был психиатром, но ни один из его коллег не мог ему помочь. В конце концов, после многих лет лечения, кто-то, кто знал меня, предположил, что я могу ему помочь. Я жил тогда не очень высоко в горах недалеко от Ришикеша, в доме с тремя комнатами. Он приехал туда на такси и сразу же начал рассказывать мне о своей проблеме.
«Меня преследует призрак женщины. Я не могу от нее избавиться. Когда я ложусь, я вижу, как она садится ко мне на грудь с кинжалом в руке. Когда она не пытается проткнуть меня кинжалом, она старается меня задушить. Когда я сажусь за стол, она садится рядом и пытается стащить всю еду. Куда бы я ни пошел, она идет за мной. Она последовала за мной даже в Индию. Когда я пошел покупать билет, она стояла в соседней очереди. Она купила билет на этот же самолет. И когда я вошел в самолет и занял свое место, она села рядом и сидела в течение всего полета. Она исчезла только тогда, когда я подошел к вашему дому. Здесь есть что-то такое, что ей не нравится. Можно мне остаться здесь с вами? Я чувствую себя гораздо лучше, когда нахожусь в том месте, про которое точно знаю, что она здесь не появится».
Я разрешил ему остаться и разместить вещи в одной из пустующих комнат.
«Пока вы можете здесь остаться, – сказал я ему. – Сегодня спите тут, а завтра мы еще поговорим о вашей проблеме».
В час ночи он постучал ко мне в дверь и сказал: «Она снова пришла! Когда я лежал в своей комнате, она села мне на грудь! Я больше не хочу там оставаться. Можно я буду спать с вами?»
Я разрешил ему, потому что он был слишком напуган, чтобы спать одному.
В течение следующих нескольких дней я пытался выяснить, что вызвало эту проблему. Он определенно видел этот призрак, и один только вид его приводил этого человека в ужас. Он несколько раз рассказал мне эту основную историю, и при этом ни разу не упомянул, что привело его в это состояние. В конце концов я решил провести небольшое расследование. Я попросил его сходить в город и купить немного фруктов, зная, что это поручение займет у него около двух часов. Пока его не было в доме, я осмотрел его вещи, чтобы выяснить, нет ли среди них разгадки.
На дне его сумки, аккуратно завернутая в шелковую ткань, лежала фотография девушки и кольцо, похожее на обручальное. Оно было сделано из золота, и в него был вставлен бриллиант. Я задавал ему множество вопросов о его личной жизни в надежде получить хоть какую-то информацию, касающуюся этой проблемы, но он ни разу не упоминал об этой девушке. Я решил, что эта девушка, должно быть, как-то связана с этой проблемой.
В следующий раз, когда мы говорили об этом наваждении, я спросил его, чей, по его мнению, это мог бы быть призрак. Может, это призрак бывшей жены или бывшей возлюбленной? Он сказал, что не знает. Я также спросил его, женат ли он или живет с подругой. Он сказал, что женат, но когда я попросил его рассказать о его жене, я понял, что она не может быть той женщиной, чья фотография была в его сумке. В конце концов, когда я понял, что вывести его на разговор об этой загадочной женщине невозможно, я вытащил фотографию из его сумки, пока он не видел, показал ее ему и спросил, кто это.
«Я прошу прощения за то, что сделал это, – сказал я. – Я хотел изучить вас, но вы мне не позволили, и мне пришлось вместо этого изучить ваш багаж. Я думаю, что это и есть ваш призрак. Почему вы не хотите рассказать мне про нее?»
Когда я показал ему эту фотографию, он в конце концов признал, что это и есть та самая девушка, которая преследует его. Это была его первая жена. Много лет назад он убил ее во время совместной поездки, потому что влюбился в другую женщину. Он подсыпал яд ей в кофе и выбросил ее тело в реку. Он хорошо замел следы, так как ему удалось убедить всех ее друзей, родственников и даже полицию в том, что она просто бесследно исчезла. С тех пор образ этой женщины преследовал его. Он никогда до этого не признавался никому, что эта женщина и была тем самым призраком, который не давал ему покоя.
Я видел, что он готов избавиться от своей ноши.
«Настала пора отпустить ее, – сказал я. – Отнеси фотографию и кольцо к реке, и мы проведем надлежащий ритуал погребения для нее».
Я дал ему цветы в качестве подношения реке и сказал ему, чтобы он попросил прощения у призрака своей жены. После этой краткой церемонии я предложил ему посидеть в молчании полчаса и помедитировать на дух усопшей.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?