Текст книги "Литературный призрак"
![](/books_files/covers/thumbs_240/literaturnyy-prizrak-112340.jpg)
Автор книги: Дэвид Митчелл
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Мужайся, Квазар, избранник мой. Мужайся и крепись. Такова твоя участь.
Я упал на колени перед паучком.
– Я знал, Отец, что Ты не забыл меня! – ответил я ему.
Паучок ползал по моему телу, а я не сводил с него глаз. Потом посадил его в баночку. Решил купить липучку, чтобы ловить мух и кормить меньшого брата. Мы оба посланники Его Провидчества.
Болтовня про «апокалиптическую секту» и «секту конца света» не прекращается. Как она меня бесит! Братство стремится к свету, а не к его концу. Братство – это не секта. Секта порабощает. Братство освобождает. Главари сект – мошенники с лукавыми устами, они втайне содержат гаремы со шлюхами и гаражи с «роллс-ройсами». Я удостоился чести наблюдать, как живет Учитель и его ближайшее окружение. Ни одной особи женского пола в поле зрения! Его Провидчество свободен от липких пут сладострастия. Он избрал себе супругу лишь для того, чтобы она вы́носила ему детей. Младшим сыновьям членов кабинета министров и любимейшим ученикам дозволено прислуживать Учителю в его скромном быту. Из одежды на этих счастливчиках только набедренные повязки, поэтому они могут принять позу лотоса в любой момент, когда Учитель изволит благословить их для медитации. И на все Прибежище только три «кадиллака». Его Провидчество прекрасно знает, когда беса вещизма, которым одержимы нечистые, следует изгонять, а когда использовать как троянского коня, чтобы проникнуть в их прогнившую крепость.
С целью отвести подозрения от Братства Его Провидчество допустил в Прибежище кое-кого из журналистов и разрешил заснять братьев и сестер во время занятий по наращиванию альфа-потенциала. Корреспонденты осмотрели также наши химические лаборатории. Министр науки сообщил им, что мы там изготавливаем удобрения. Поскольку в Братстве все вегетарианцы, нам нужно много огурцов, пошутил он. Когда репортаж показывали по телевизору, я увидел знакомых братьев и сестер. С экрана они телепатически передали своему брату Квазару привет и ободрение. Я засмеялся от радости! Эти грязные шакалы с телевидения пытаются обвинить Братство и даже не подозревают, что их поганый канал служит для связи со мной! Министр безопасности согласился дать интервью. Блестяще! Он опроверг все обвинения в причастности Братства к чистке. «Бесов возможно одолеть не иначе как их же собственным оружием – хитростью», – учит Его Провидчество в Сакральном откровении номер 13.
А вот интервью с омраченными отступниками огорчили меня. Предатели. Братство приняло их в объятья любви, а они ее отвергли и, покинув Прибежище, вновь погрузились в зловонную пучину. В бесконечном своем милосердии Его Провидчество дозволил оставить этим гнидам жизнь – если их прозябание можно назвать жизнью, – но при одном условии: они не будут клеветать на Братство. Если же они нарушат это условие и начнут распространять свои грязные измышления через прессу и телевидение, то министр безопасности уполномочен подвергнуть их чистке вместе с семьями.
На экране телевизора лица омраченных оцифрованы в сетку, но человека с моим альфа-потенциалом не проведешь дешевыми уловками. Я узнал Маюми Аои, которая вступила в Братство вместе со мной. На словах она клялась в верности Его Провидчеству, но в одно прекрасное утро мы обнаружили, что она сбежала. Мы сразу заподозрили, что она была агентом полиции. Послушав, как она лжет про жизнь в Прибежище, я выключил телевизор и решил больше никогда его не смотреть.
Снова позвонил в Прибежище – после первого звонка прошла неделя. Ответил незнакомый голос.
– Доброе утро. Говорит Квазар.
– А, Квазар. Министр информации сегодня занят. Я его заместитель. Мы ждали твоего звонка. Ты заметил, как нарастает истерика?
– Да, господин заместитель министра.
– Вот именно. Успех твоей операции по очистке даже превзошел наши ожидания. Его Провидчество приказывает тебе затаиться еще на пару недель.
– Я во всем подчиняюсь воле Его Провидчества.
– Кроме того, тебе следует перебраться куда-нибудь подальше. Просто так, на всякий случай. Наши братья в полиции сообщили нам, что твои приметы переданы в розыск. Нужно действовать осторожно и хитро. Официально мы отрицаем нашу причастность к твоей акции. Это позволит выиграть время и укрепить ряды Братства новыми братьями и сестрами. Такая тактика дала хорошие результаты в прошлом году, когда проводилась пробная операция по очистке в префектуре Нагано. До чего же легко водить за нос этих навозных жуков!
– Вы правы, господин заместитель министра.
– Если тебя арестуют, ты должен взять всю ответственность на себя. Скажешь, что тебя исключили из Братства как сумасшедшего. После этого ты действовал сам, на свой страх и риск. Понял? Его Провидчество с помощью телепортации освободит тебя из тюрьмы.
– Слушаюсь, господин заместитель министра. Я во всем подчиняюсь воле Его Провидчества.
– Братство очень дорожит тобой, Квазар. Вопросы есть?
– Господин заместитель министра, я только хотел бы знать, начался ли второй этап великой чистки? Скажите, наши посланцы уже совершили телепортационный перелет в парламенты разных стран, чтобы заставить правительства всего мира принять учение Его Провидчества в качестве национальной программы? Боюсь, если мы промедлим, нечистые успеют…
– Квазар, ты забываешься! С каких пор ты уполномочен обсуждать внешнюю политику Братства?
– Простите, господин заместитель министра. Осознаю свою ошибку. Умоляю, господин заместитель министра, простите меня.
– Ты прощен, возлюбленный сын Его Провидчества! Тебе, наверное, очень одиноко вдали от семьи?
– Очень, господин заместитель министра. Но я получил альфа-послание моих братьев и сестер с экрана телевизора. А когда медитирую, Его Провидчество сам обращается ко мне с добрыми словами, поддерживает в изгнании.
– Вот и превосходно! Думаю, через две недели ты сможешь к нам вернуться. Если понадобятся деньги, свяжись с Тайной службой Братства, код тебе известен. А в остальном – веди себя как можно тише.
– Еще один вопрос, господин заместитель министра. Насчет этой отступницы, Маюми Аои…
– Министр информации уже в курсе. «А сплетчики сплетен сами плетут паутину, которой будут удушены». Министр безопасности примет нужные меры, когда шумиха поутихнет. По всей видимости, до сих пор мы проявляли излишнее мягкосердечие. Но теперь вступает в силу закон военного времени.
Палила нестерпимая жара. Я пошел в порт посмотреть расписание движения катеров. Открыл карту. Карты я всегда любил больше, чем книги. Они не важничают и не поучают. Никогда не выбрасываю карты. Острова выглядели очень заманчиво, величественные изумруды посреди небесно-голубого моря. Мне приглянулся островок под названием Кумэдзима. До него всего полдня пути на запад, и не такой уж он маленький, чтобы приезжий бросался в глаза. Катер туда отходит раз в день – в 6:45 утра. Я купил билет на завтрашний рейс.
Остаток дня просидел на причале. Повторял про себя все Сакральные откровения Его Провидчества, не обращая внимания на обтекающий меня поток пропащих душ.
Солнце, багровое и дрожащее, наконец закатилось. Я даже не заметил, как наступила темнота. Вернулся в отель и сказал дежурной, что закончил все свои дела и завтра рано утром отбываю в Осаку.
Поезд в токийском метро был набит битком, как вагон для скота. Битком набит человеческими органами, запрятанными в тела, запрятанные в одежду. Трясутся. Молчат. Потеют. Я побаивался, вдруг какой-нибудь кретин раздавит сосуды раньше времени. Наш министр науки подробно объяснил, как работает устройство. После того как я отверну крышку и нажму три кнопки разом, у меня останется только одна минута, чтобы выбраться наружу, прежде чем соленоиды разобьют сосуды и начнется великая чистка человечества.
Я положил сумку на багажную полку и стал ждать назначенной минуты. Напряг свои телепатические способности, разослал сообщения поддержки братьям-очистителям в разных вагонах метро по всему Токио.
Одновременно я рассматривал людей в вагоне. Тех, кому выпала эта честь – быть первыми в великой чистке. Отупевшие. Унылые. Усталые. Безмозглые. Ослы, втянутые в бесконечный водоворот лжи, страдания, неведения. За спиной у матери, в переноске, спал младенец в вязаной шапочке, пускал пузыри. От него влажно пахло, как от всех малышей. На шапочке вышита розовая Минни-Маус. Значит, девочка. Чуть подальше – пенсионеры. В будущем их ничего не ждало, кроме маразма да инвалидной коляски в доме престарелых, под сенью магнолий. А вот молодые люди из клерков. Наверное, полны надежд, в голове только одно – жажда наживы и успеха любой ценой.
Жизнь и смерть этих одноклеточных была в моих руках! Что бы они сказали, узнай об этом? Как попытались бы отговорить меня? Как эти насекомые доказывали бы свое право на жизнь? Какие слова нашли бы? Как головастик может общаться с богом?
Вагон покачивался, поскрипывал. Лампы мигнули, погрузив его на мгновение в полумрак.
Не очень внятно.
Мне припомнились слова, которые Его Провидчество сказал нам утром: «Там, за пределами пределов, куда не простирается человеческий разум, я видел комету. Новая Земля грядет. Приближается час последнего суда над грешниками. Ускорив его чуть-чуть, мы всего лишь избавим несчастных от их жалкой участи. Дети мои, вы избранные, вы проводники Божественной воли!»
В эти последние мгновения, когда поезд подъезжал к станции, Его Провидчество укрепил меня, послав видение Будущего. Через какие-нибудь три года Его Провидчество войдет в Иерусалим. Тогда перед Ним склонится мусульманский мир, а папа римский и далай-лама будут искать Его благоволения. Президенты России и США передадут свои государства под власть Его Провидчества.
В июле все обсерватории мира зарегистрируют приближение кометы. Пройдя рядом с Нептуном, она достигнет Земли и закроет Луну, она будет полыхать на небе даже средь бела дня – над аэродромами, горными хребтами и стогнами городов! Нечистые бросятся навстречу этому чуду. И примут от него погибель! Земля подвергнется мощному микроволновому излучению кометы, от которого будут защищены только люди с высоким альфа-потенциалом. Несчастные же станут умирать, корчась в блевотине, выцарапывая себе глаза, задыхаясь от запаха собственной плоти, жарящейся прямо на костях. А выжившие начнут создавать Рай. Тогда Его Провидчество явит свою Божественную природу – она, словно бабочка, родится из куколки Его бренного тела.
Я сую руку в спортивную сумку с дырочками и на ощупь отвинчиваю крышку. Теперь нужно нажать три кнопки и удерживать в течение трех секунд, чтобы запустился таймер. Один. Два. Три. Новая Земля грядет. Тикают часы истории. Задергиваю молнию на сумке, незаметно ставлю ее на пол и украдкой задвигаю ногой под сиденье. В вагоне так тесно, что зомби ничего не замечают.
Да свершится воля Его Провидчества.
Поезд въезжает на станцию и…
Из канализационного люка доносится шум, но я не желаю, не желаю вслушиваться в слова.
Если когда-нибудь этот шум обратится в слова – не сейчас, конечно, еще не сейчас, может, и никогда… Что тогда?
Я смешался с толпой, которая двигалась к эскалатору. Прочь отсюда.
У меня за спиной поезд набирал скорость, погружаясь в удушливый мрак.
* * *
В потных ладонях покалывало. Чайка, важно прохаживаясь по подоконнику, смотрела на меня. До чего злое у нее лицо.
– Ваше имя, господин?
Старуха, хозяйка гостиницы, улыбнулась, будто храмовый божок. С какой целью, интересно знать? Чтобы я понервничал? Черных дыр у нее во рту больше, чем желтых зубов.
– Меня зовут Токунага. Бунтаро Токунага.
– Токунага… Красивое имя{7}7
Токунага… Красивое имя. – Имя пишется иероглифами, означающими «вечная добродетель».
[Закрыть]. В нем есть что-то величественное.
– Никогда не задумывался.
– Чем занимаетесь, господин Токунага?
Опять вопросы. Без конца вопросы. Когда же нечистые угомонятся?
– Служу в маленькой компании. Ничем не знаменитая компания на окраине Токио. Работаю начальником компьютерного отдела.
– В Токио? Правда? А я никогда не бывала на Большой земле! К нам приезжает много отдыхающих из Токио. В сезон, конечно. Сейчас почти никого, сами видите. Я только раз в году езжу на большой остров, проведать внуков. У меня четырнадцать внуков, представляете? «Большой остров», – конечно, я имею в виду Окинаву, а не Японию. Там побывать я даже не мечтаю!
– Вот как?
– Говорят, Токио ужас какой большой город! Даже больше Нахи. Значит, вы начальник отдела? Как, наверное, гордятся вами родители! Просто замечательно. Вы уж заполните эту дурацкую анкету, сделайте милость! Я бы не стала вас утруждать, но дочка с меня спросит. Такой порядок, ничего не поделаешь. Лицензия, налоги, сами знаете. Очень утомительно, ей-богу. А куда деваться? И сколько времени вы проведете у нас на Кумэдзиме, господин Токунага?
– Полагаю, пару недель.
– Правда? Надеюсь, вам не будет скучно. Островок-то наш невелик, сами видите. Но рыбу лови сколько влезет или серфингом занимайся, а хочешь – ныряй, хоть так, хоть с аквалангом. А в остальном жизнь у нас очень тихая, очень. Не то что в Токио, думаю. А жена, наверное, скучает без вас?
– Нет, не скучает, – ответил я. Пора заткнуть ей пасть. – По правде говоря, у меня отпуск по семейным обстоятельствам. Жена скончалась в прошлом месяце. От рака.
Тут челюсть у старой карги отвисла.
– Боже мой, боже мой, – прошептала она, прижав ко рту ладони. – Вот ведь как… А я-то, дура, прямо по больному… Дочка сгорит со стыда за меня. Просто не знаю, что и сказать…
Старуха с виноватым видом засопела, что было вдвойне противно – изо рта у нее разило креветками.
– Да не волнуйтесь вы так. Смерть избавила ее от страданий. Пусть это жестокое избавление, но избавление. Не корите себя. Я немного устал. Вы не проводите меня в мою комнату?
– Да-да, конечно… Вот тапочки. Заодно покажу вам, где ванная. А это наша столовая. Идите за мной, ах, бедняга вы, бедняга… Подумать только, что вы пережили… Боже мой… Но вы правильно сделали, что приехали к нам… Кумэдзима, знаете, лечит любые раны. Я просто убеждена в этом…
После вечернего омовения я почувствовал усталость, которую не смогли одолеть никакие упражнения по альфа-медитации. Проклиная собственную слабость, я улегся в постель и погрузился в глубокий сон, почти бездонный.
Когда я все-таки достиг дна, то оказался в туннеле. Безлюдный туннель метро, кругом только рельсы и трубы. Моя обязанность – патрулировать туннель, охранять его от зла, которое обитает под землей. Вдруг ко мне подошел офицер и строго спросил:
– Что вы тут делаете?
– Выполняю приказ, господин офицер.
– Какой приказ?
– Охранять туннель.
– В Прибежище, как всегда, неразбериха, – присвистнул он. – Появилась новая опасность. Дело в том, что зло может поглотить вас, только если знает о вашем существовании. Пока вы храните свое имя в тайне, то недосягаемы для зла. Как вас зовут, патрульный?
– Квазар, господин.
– Да нет, как вас звали в прежней жизни? Ваше настоящее имя?
– Танака. Кэйсукэ Танака.
– Ваш альфа-потенциал, Кэйсукэ Танака?
– Шестнадцать целых девять десятых.
– Место рождения?
И вдруг я понимаю, что попался. Офицер – он и есть зло. Он расколол меня вопросами и теперь может поглотить. Последний шанс спастись – не подавать виду, что я обо всем догадался. Продолжаю что-то лепетать, но тут в туннеле появляется девушка. Она приближается к нам, в руках у нее футляр со скрипкой и цветы. Я видел ее где-то раньше. В моем грязном прошлом, до очищения. Зло в обличье офицера поворачивается к ней и начинает ту же игру.
– Вы что, не слышали о зле? Кто вас сюда пустил? Назовите свое имя, адрес, род занятий! Немедленно!
Я хочу спасти ее. Без всякого плана в голове хватаю за руку, и мы мчимся изо всех сил, быстрее ветра.
– Почему мы бежим? – спрашивает она.
Иностранка на холме, смотрит, как погружается в землю деревянный столб.
– Некогда объяснять! Офицер – он вовсе не офицер. Это оборотень. Он – то самое зло, которое обитает в туннеле.
– Уверяю, вы ошибаетесь!
– Что? А вы откуда знаете?
Мы бежим, крепко держась за руки. Тут я наконец-то смотрю ей прямо в лицо. Она косится на меня и улыбается – ждет, когда я оценю жуткую шутку. Вот оно, подлинное лицо зла.
Утром вышел пораньше, чтобы осмотреть остров. Море млечно-бирюзовое. Песок белый, горячий и вязкий. То и дело встречались птицы, которых я никогда раньше не видал, и бабочки, розовые, как лосось. Вдоль берега гуляла влюбленная парочка, а с ними – собака лайка. Парень не переставая что-то шептал на ухо девушке, а та не переставая смеялась. Собаке очень хотелось поиграть с палкой, но не хватало ума сообразить, что палку нужно принести хозяевам под ноги. Когда парочка проходила мимо, я заметил, что они без обручальных колец. В занюханном магазинчике купил пару рисовых колобков на завтрак и банку холодного чая. Поел, сидя у какой-то могилы. Пытался припомнить, когда же в последний раз я где-нибудь чувствовал себя своим. Если не считать Прибежища, конечно. После еды пошел дальше. Миновал старое камфорное дерево и поле, где пасся на привязи козел. Жара стояла такая, что крестьяне в широкополых плетеных шляпах обливались потом. Из их приемников неслись жестяные звуки поп-музыки. На обочине ржавели автомобили, решетки радиаторов проросли травой. Далеко в море выдавалась одинокая коса, на ней стоял маяк. Я подошел к нему. На дверях – замок.
Какой-то фермер притормозил у обочины и предложил подбросить. Я стер ноги до крови, поэтому согласился. Говорил он на жутком местном диалекте, и я с трудом разбирал его слова. Он начал беседу с погоды, и я издал все междометия, какие полагаются в таком случае. Затем он перешел к моей персоне. Он знал и в какой гостинице я остановился, и на какой срок, и мое вымышленное имя, и профессию. Он даже выразил мне соболезнование по поводу смерти жены. Слово «компьютер» он произносил, как бы заключая его в кавычки.
В гостинице вовсю шел обмен сплетнями. Телевизор беззвучно мигал. Над пятью чашками с зеленым чаем на кофейном столике поднимался пар. Вокруг стола расположилась компания: мужчина, с виду рыбак, женщина в рабочих штанах, которая сидела по-мужски, худышка с тонкими губами и тип с огромной бородавкой, свисавшей у него над глазом, словно гроздь винограда.
Все внимали старухе, хозяйке гостиницы.
– У меня до сих пор перед глазами стоят эти кадры! По телевизору показывали, как все случилось. Несчастные люди бежали, прижимали платки ко рту… Кошмар! Просто кошмар! Добро пожаловать, господин Токунага. А вы в тот день были в Токио?
– Нет. Уезжал по делам в Иокогаму.
Я просканировал мозги всех присутствовавших – не шевелятся ли там подозрения на мой счет. Нет, все в порядке.
Рыбак закурил и осведомился:
– А что там творилось на следующий день?
– Испуг, конечно. Всеобщая паника.
Женщина в штанах кивнула и сложила руки на груди.
– Одно утешает, – похоже, этой банде сумасшедших скоро конец.
– Что вы имеете в виду? – спросил я. Голос вроде не дрогнул.
– А вы разве не слышали? – удивился рыбак. – Полиция захватила штаб-квартиру Братства. Давно пора. Их банковские счета заморожены. Их так называемому министру обороны предъявлено обвинение в убийстве бывших членов секты. Еще арестованы пятеро участников диверсий в метро. Двое повесились в камерах. Но в предсмертных письмах сказали достаточно, чтобы продолжить аресты. Да вот же, возьмите мою газету.
Я отдернул руку от пачки пропитанных ложью, ядовитых листков.
– Нет, спасибо! А что слышно про Учителя?
«И пусть даже ветви сгорят в лесном пожаре, но могучий ствол даст новые побеги!»
– Про кого, про кого? – Бородавчатый сморщил нос, будто резиновый.
Мне захотелось придавить ему шею коленом и отрезать уродливый отросток острыми ножницами.
– Ну, про главу Братства.
– А, вы про этого мерзавца! Скрывается, как последний трус. Бежал, словно крыса. – Бородавчатый задохнулся от ненависти.
Каким беспросветным зверинцем стал этот мир, если ангелов тут мешают с грязью!
– Он просто дьявол, вот он кто! Самый настоящий, из преисподней.
– Олицетворение зла! Пожалуйста, вот ваш чай, господин Токунага! – Старуха налила мне чашку зеленого чая.
Мне хотелось поскорее запереться в своей комнате и все обдумать, но прежде надо было выведать у них побольше.
– Он обирает несчастных дураков, которые к нему тянутся. Морочит им головы, разыгрывает из себя отца, а потом посылает их на преступления. Они делают за него всю грязную работу, исполняют его кошмарные фантазии. А он как будто и ни при чем.
Их тупость и слепота меня убивают. Как сделать, чтобы этот сброд начал хоть что-то понимать!
– Просто в голове не укладывается, – встряла женщина в штанах. – Как это все возможно? Он ведь там не один, правда? В Братстве было много умных людей, с университетскими дипломами, из хороших семей. Полицейские, учителя, ученые, адвокаты. Уважаемые люди. Как они могли поверить в этот альфа-бред? Почему захотели стать убийцами? Почему? Неужели в мире столько зла?
– Промывание мозгов, – заявил бородавчатый, переводя палец с одного собеседника на другого. – Промывание мозгов.
Худышка рассматривала дракона на стенках своей чашки.
– Дело не в этом. Они вовсе не хотели стать убийцами. На самом деле они пытались отречься от своего внутреннего «я».
Крайне противная особа. И голос ее словно доносился из соседней комнаты.
– Я не совсем поняла вас, – сказала та, что в штанах.
– Общество – это внешнее отречение. – Худышка произнесла это слово так, что я сразу понял: учительница. – Мы отказываемся от части своих свобод, а взамен получаем блага цивилизации: защиту от голодной смерти, от бандитов и от холеры. Это честная сделка. Образовательно-воспитательная система общества подписывает этот договор от нашего имени в момент нашего рождения. Однако у каждого есть внутреннее «я». Оно решает, в какой мере принимать этот договор. Внутреннее «я» – это личная ответственность каждого. По-моему, вся эта молодежь, которая вступила в Братство, просто-напросто перепоручила свою личную ответственность Учителю, а уж он распорядился ей по своему усмотрению. Вот так. – Она указала на газету.
– У вас весьма шаблонные представления, – не удержался я.
Худышка посмотрела мне прямо в глаза. Я выдержал ее взгляд. А у нас в Прибежище женщин учат смирению.
– Но почему? – Рыбак глубоко затянулся сигаретой, надул щеки. – Почему его последователям так хотелось отказаться от своей воли?
– Об этом надо бы спросить их самих. – Худышка не сводила с меня взгляда. – У каждого, наверное, свой ответ. Кто-то находит удовольствие в унижении и рабской зависимости. Кто-то страдает от страха одиночества. Кто-то тоскует по чувству сопричастности. Кто-то хочет стать большой рыбой в маленьком пруду. Кто-то жаждет чуда. Кто-то мечтает отомстить родителям и учителям, которые всем сулят успех в будущем, а посулы не всегда сбываются. Этим людям нужен красивый миф, который невозможно осуществить – а значит, испортить. Отказ от своей воли для них – цена ничтожная, и они охотно платят этой монетой за счастье. Ведь на их Новой Земле своя воля им не понадобится.
Я понял, что больше не в силах слушать этот бред.
– А может, вы все чересчур усложняете? Может, они просто любят своего Учителя? – Я залпом выпил свой чай, слишком горький и слишком горячий – язык обжег. – Могу я получить ключ от своей комнаты?
Старуха не спеша подала мне ключ.
– Вы, наверное, очень устали – так долго гуляли. Жена моего племянника видела вас аж возле маяка!
На островах секреты существуют только для приезжих, но не для островитян.
Я лежал на кровати и обливался слезами.
О мои братья и сестры, совершившие самоубийство! Кто вы, мои соратники, павшие в этом последнем бою, и за что вам такая участь? Все-таки мы – настоящие герои! Погибнуть всего за несколько месяцев до скончания века нечистых! На пороге Новой эры, которая вот-вот наступит! Меня очень удивило, что министр обороны позволил себя схватить. Ведь у него такой высокий альфа-потенциал! Он в состоянии диссоциироваться на молекулы и просачиваться сквозь стены.
Паучок в банке умер. Ну почему, почему, почему?
После вечернего омовения я пошел прогуляться по рыбацкой деревне. Дети помладше с диким визгом играли в какую-то непонятную игру. Подростки околачивались у перекрестка, вырядившись с явным намерением походить на своих токийских сверстников с фотографий в журналах. Мамаши сплетничали у входа в универсам. Меня так и подмывало крикнуть: «Скоро наступит конец света, и все вы изжаритесь в огне Белых Ночей!» Из бара доносилась местная мелодия – пронзительно-резкая, визгливая… В конце улицы меня встретили горы, море и ночь.
Я побрел по усыпанному галькой берегу. Пластмассовые буйки; скорлупки сейшельских орехов, формой напоминающие женские бедра; всякий прибитый к берегу хлам: резиновые перчатки, пивные банки, бутылки, флаконы от моющих средств. Из-под перевернутой облезлой лодки, которой не суждено больше плавать, доносились кряхтенье и повизгивание. Вдали какая-то тень зажгла огонек.
Его Провидчество говорит со мной – я слышу Его голос в плеске волн и в шорохе прибоя, облизывающего гальку. К чему телефоны, когда существует телепатия? Его Провидчество поведал, что преданному бойцу Квазару уготована в этой пьесе величайшая роль. Наступили Судные дни, о которых говорится в Сакральном откровении номер 143. Учитель сообщил, что я буду пастырем верных во времена Белых Ночей. И когда комета возвестит наступление Новой эры, я встану одесную Его Провидчества, буду Его именем вершить правосудие и излучать свет мудрости. Я послал Его Провидчеству ответ – что готов умереть за Него. Что люблю Его, как сын отца, а защищать готов, как отец сына. За сотни миль от меня Его Провидчество улыбнулся в ответ. Комета появится перед самым Рождеством. Новая эра не за горами. Обновленное человечество поселится на самом чистом из островов, и уцелевшие назовут меня отцом. Там не будет обидчиков и не будет обиженных. Все самонадеянные, тупые, неверующие нечестивцы изжарятся в своем невежестве, как в масле. А мы будем вкушать папайю, орешки кешью и манго, учиться делать самые простые орудия труда и расписные горшки из глины. Его Провидчество подберет каждому пару, совместимую по уровню альфа-потенциала, и научит нас высшим ступеням альфа-медитации: мы сможем совершать астральные путешествия и посещать другие звезды.
Я опустился на колени и возблагодарил Господина за поддержку. Над заливом взошла луна и одна за другой зажглись те самые звезды, на которые мы скоро полетим.
Девочка в вязаной шапочке, которая спала в переноске за спиной у матери, открыла глаза. Мои глаза. Бестелесный хор что-то пел не умолкая. В моих глазах отразилось ее лицо. Она знала, что я намерен сделать. И умоляла не делать этого. Но ведь она все равно обречена на смерть во дни кометы! Пойми, Квазар, ты просто избавляешь ее от новых страданий в мире нечистых! Невинные наверняка воскреснут, но уже в Новом мире! Очистись и будь тверд в вере!
В темноте на часах светились цифры 1:30. От жуткого караоке сотрясались стены. Я не сомкнул глаз. Под пропотевшей простыней – как в смирительной рубашке. Боль все глубже запускала пальцы в виски. Кишечник скрутило от резко возросшего уровня гамма-ритмов. Пошатываясь, я поплелся в туалет. По цвету и консистенции мое дерьмо напоминало мазут. Я думал о тощей учительнице, о том, что должен был сказать ей, чтобы поставить ее на место. Взгляд блуждал по истертому узору линолеума. Я принял обжигающе горячий душ.
В пустом холле гостиницы я, впервые после моего вступления в Братство, купил пачку сигарет из автомата. Закурил и вернулся в номер. Я был на грани срыва.
* * *
На ладонях появились красные пятна. Моюсь по восемь-девять раз в день, но ничего не помогает – по всей коже сыпь. По утрам стал смотреть телевизор. Ведется следствие, Братство хотят разгромить, а его членов – объявить вне закона. В новостях упомянули и мое имя, продемонстрировали фотографию из архивов Братства. К счастью, на ней я с бритым черепом и с альфа-усилителем на голове, поэтому узнать меня трудно. Из всех участников акций в метро на свободе остался я один. Показали моих кровных родителей – под натиском репортеров они бежали к машине моей сестры. Все было залито сиянием фотовспышек. Его Провидчество задержан, Ему предъявлены обвинения в подготовке геноцида, мошенничестве, похищении людей и применении психотропных средств первой категории. В новостях все время крутили одни и те же кадры – агенты нечистых запихивают Его Провидчество в автомобиль и везут сквозь толпу, которая требует Его крови. Этот эпизод показывали с утра до вечера, сопровождая зловещей музыкой, дабы убедить безмозглых тварей, что Он злодей, как Дарт Вейдер, что Его нужно ненавидеть и проклинать. Все члены правительства также арестованы. Они низко пали – дают показания друг на друга в надежде, что смертный приговор заменят пожизненным заключением. Против меня дал показания министр образования. Даже супруга Его Провидчества отреклась от Учителя – говорит, ничего не знала об изготовлении отравляющего газа. Это она-то, которой так не терпелось поскорее начать чистку! Одна телевизионная компания даже послала своих шакалов в Лос-Анджелес, чтобы заснять элитную школу в Беверли-Хиллз, где учатся сыновья Его Провидчества.
Из порта я позвонил в Прибежище.
– Сообщите ваше имя, место жительства и род занятий, – ответил металлический голос.
Коп. Даже если у тебя альфа-потенциал, как у навозной мухи, копа почуешь за версту. Я повесил трубку.
Плохо дело, однако. В Японии для меня ничего не осталось. Мой паспорт находится в Международном отделе Братства, поэтому искать помощи у наших братьев в России или в Корее я не могу. Деньги опять же на исходе. Собственных средств у меня нет вообще: после церемонии посвящения Братству перешло все до последней иены. Кровные родственники от меня отказались и выдадут полиции. Да и старые друзья из прошлой омраченной жизни тоже выдадут. Впрочем, меня это не огорчает. Когда наступят Белые Ночи, все нечистые пожнут то, что посеяли. Моя настоящая семья – это Братство.
У меня осталась еще одна надежда. Тайная служба Братства. В новостях ничего не сообщали об их аресте, – может, они успели уйти в подполье. Я набрал засекреченный номер телефона и произнес пароль: «Собаке нужен корм».
Молча ждал, как меня учили в Прибежище на инструктаже. Не вешать трубку: сотрудник Тайной службы сам отключится, когда специальная аппаратура зарегистрирует мои координаты. И тогда мне вышлют помощь. Мастер левитации прилетит с бумажником, полным хрустящих купюр. По моим альфа-сигналам он найдет меня, когда я буду один бродить на берегу или спать под сенью пальмовых кущ. Я проснусь, и он склонится надо мной – возможно, осиянный, как Будда или архангел Гавриил.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?