Текст книги "Император и шут"
![](/books_files/covers/thumbs_240/imperator-i-shut-34598.jpg)
Автор книги: Дэйв Дункан
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
2
В далеких от Хаба восточных землях к шумливому Араккарану неторопливо подкрадывался вечер. Залив еще сиял ясной голубизной, но базары уже угомонились. Ветер неистово трепал кроны пальм, и казалось, они танцевали, играя его теплыми вихрями. Солоноватый привкус моря мощной струей вливался в распахнутые окна, смешиваясь по пути с ароматами мускуса, специй и гортензий, а по захламленным улицам тот же самый ветер разносил миазмы, источаемые кучами мусора.
Как всегда, целый день на кораблях и верблюдах, в возах и корзинах стекалось в блистательный город богатство страны.
Моряки-джотунны усердно трудились в доках, в то время как сухопутные жители не менее старательно занимались своим ремеслом: импы торговали, гномы мастерили, эльфы развлекали, русалки услаждали, карлики-мусорщики сновали с метлами и мешками.
Но все эти пришлые являлись малой каплей в море коренных араккаранцев. Рослые, краснокожие, они щеголяли главным образом в разноцветных хламидах, ниспадающих причудливыми складками. На своем грубом заркианском диалекте джинны сплетничали, спорили и ссорились друг с другом, однако любить и смеяться они тоже умели – как-никак они были людьми. А то, что эти мошенники лгали напропалую – так их жертвами становились лишь простофили, не знавшие местных обычаев, а за чужаков душа ни у кого не болела.
Над городом главенствовал дворец султана – здание неземной красоты, воспетой в легендах, и хранилище тайн, леденящих кровь. В одной из его башен, а точнее, за решеткой какого-то из многочисленных балконов медленно сходила с ума Кэйдолан, герцогиня Краснегара.
Вот уже вторые сутки металась она, не находя себе места от тревоги за свою племянницу Иносолан, ставшую султаншей Араккарана. Безусловно, затворничество для молодоженов извинительно, но не в обычае любящей племянницы было начисто забывать о своей тетушке. Зловещее и неестественное молчание грозило бедой. Султанши вполне могло уже не быть в живых.
В сущности, Кэйд была пленницей. Прочно запертые двери и вооруженные до зубов стражники не позволяли ей и носа высунуть из покоев. Служанки хранили упорное молчание: словно ожившие мраморные статуи, они оставляли без ответа любой ее вопрос, сколько бы она ни сердилась. Приятельницы, в Араккаране их у нее набралось уже достаточно много, тоже скрытничали. Правда, – те, кого она знала по именам, охотно навещали ее, пили с ней чай, угощались сладостями и болтали как сороки, но сплетничали лишь о пустяках, не более... – Особые надежды Кэйдолан возлагала на госпожу Зану, искренне надеясь, что эта дама сочувственно относится и к ней самой, и к ее племяннице. Но как ни обхаживала Зану герцогиня, та либо не могла, либо не смела сказать ничего определенного.
Интуиция подсказывала Кэйд, что что-то тут не так... По идее обитатели дворца с появлением новой султанши должны были бы ликовать. Как-никак женитьба султана, а самое главное, гибель Раши стоили хотя бы праздника. Ведь теперь Араккаран освободился от власти колдуньи, правившей страной больше года. Чем не причина для веселья? Но нет, вместо радости воздух источал миазмы страха. Просачиваясь сквозь мраморные стены, выползая из-под глазури изразцов, тревога заволакивала строения, затмевая солнце.
Кэйд пыталась уверить себя, что ее тревога – плод разыгравшегося воображения. Шагая из угла в угол, она неустанно убеждала себя в этом, тщетно надеясь на невозможное. Внутренний голос упрямо шептал ей, что предчувствие опасности – не пустые фантазии. Герцогиня прожила долгий век, почти семьдесят лет, так что доверять собственной интуиции она могла. И если все внутри нее кричало о нависшей опасности, то так оно и было.
Она рассталась с Иносолан у дверей во внутренние покои султана. С тех пор прошло двое суток.
Дни – полные горького одиночества и тревоги, а ночи – и того хуже! Кошмарное воспоминание об ужасном конце Раши лишило ее покоя. Кэйд называла себя дурой и пыталась отмахнуться от видений, но это не помогало. Стоило ей задремать, и она вновь видела живой факел с взметнувшимися к небесам руками и тонущий в реве пламени раздирающий душу крик: «ЛЮБОВЬ!»
До чего же просто! Четыре слова силы – колдун, пять – прах.
Мастер Рэп шепнул словечко на ушко Раше, и колдунью поглотило пламя.
Балкон прижимался почти к самой крыше высокой башни, в которой устроили Кэйд. Отсюда, с высоты птичьего полета, видела герцогиня плоские крыши дворцовых построек и крытые аркады переходов, а также один из дворов. Там то и дело сновали стражники в кожаных коричневых накидках поверх доспехов, эскортируя принцев в зеленых плащах или изредка группки женщин в черных покрывалах. Несколько раз важно проехали всадники. Дальность расстояния смазывала детали, но все же что-то в том, как двигались люди, подсказывало ей, что и они были порядком встревожены.
Она и ее племянница совершили роковую ошибку. Они неверно поняли слова Бога. Иносолан должна была доверять любви, а девушка решила, что должна доверять Азаку. Вместо того чтобы заглянуть в свое сердце, она понадеялась на страстные речи этого джинна и согласилась на замужество, полагая, что со временем научится отвечать ему с не меньшей пылкостью.
А потом... Потом было уже слишком поздно...
Кэйдолан как-то даже и не замечала Рэпа, ведь он был всего лишь конюхом. И в последнюю ночь в Краснегаре они не обменялись ни единым словом. В сущности, она не знала его. Никто не знал! Обыкновенный полукровка, он ничем особенным не выделялся – ни красотой, ни обаянием, ни знаниями, ни манерами. Однако именно он спас Иносолан от коварного Андора, а позже вырвал из рук колдуньи.
Парень сумел за полгода пересечь всю Пандемию в погоне за похитительницей, прорубиться сквозь строй гвардейцев и погубить колдунью, шепнув ей одно из своих двух слов силы. Он совершил это, вероятно почти не надеясь на удачу, а тем более не ожидая столь разрушительных результатов.
– Не об Азаке Они говорили, – сокрушалась Кэйдолан. – Бог имел в виду конюха, друга детства. Да, его, но очевидным это стало только сейчас. Что же с ним теперь? Что с тобою, Рэп?
Выбор невелик, раз он во власти разгневанного султана: фавн либо заточен в каком-нибудь подземном каземате, либо уже мертв. Последнее, пожалуй, могло бы оказаться наименьшим злом.
Если бы в ту ужасную ночь в Краснегаре Кэйд сообразила бы, что парень, обладающий словом силы, не может быть рядовым невежей, все бы, наверное, обернулось по-другому. Но Кэйд было не до раздумий. Конечно, узнав где-то в пути второе слово, Рэп стал адептом, превратившись в сверхчеловека. Но сейчас он там, где не спасут даже два слова силы.
Кэйд мерила шагами балкон... Взад-вперед... нескончаемый путь!
– О-о-о, Иносолан! Твоя наставница могла бы присоветовать тебе что-нибудь и получше, – в порыве отчаяния воскликнула старушка.
Возможно, тетушке следовало быть настойчивее. Пыталась ведь она изменить ситуацию. Может быть, стоило довериться Раше? Но племянница об этом и слышать не желала. Права она была или нет, кто теперь разберет? А это глупейшее бегство в пустыню? Что оно принесло, кроме унижения и насильного возвращения? Ничего.
Теперь Иносолан обречена бездельничать в гареме и рожать сыновей для чужой страны. Преданное Империей и Хранителями, ее королевство погибло. Сейчас там правят таны Нордландии.
Бедняга Рэп погиб или скоро погибнет, и эта вина больше всего мучила Кэйд.
Принцесса никогда не страдала богатым воображением, потому-то и к магии особого доверия не питала. Оккультизм всегда был для нее чем-то далеким. Много лет назад, когда Кэйд почуяла смерть матери Иносолан, она послушалась внутреннего голоса и за три дня добралась из Кинвэйла до гавани, успев на один из последних кораблей. Но тогда она не постригала свое предвиденье особым даром и никому об этом не сказала. Холиндарн с легкостью поверил, что ее прибытие – просто счастливое совпадение. А малышку Инос тогда столь серьезные вопросы еще не интересовали.
Закатные лучи солнца раскалили камни балкона, да и бесконечное хождение из угла в угол утомило Кэйд. Измаявшись, но так и не найдя ответов на свои вопросы, она проковыляла в комнату и рухнула на мягкую подушку, заменявшую стул.
Помещение, отведенное ближайшей родственнице новой султанши, было скорее похоже на чулан, чем на жилые апартаменты. По дворцовым стандартам обшарпанные стены и обилие безобразных скульптур, по-видимому награбленных в каком-то походе, молчаливо демонстрировали оскорбительное презрение к новой обитательнице комнат. Словно всесильный султан гадал, что бы с ней сделать, а пока запихнул подальше от глаз.
– Почему, ну, почему Инос молчит? Что, если мои послания до нее вообще не доходят? – изводила себя герцогиня.
3
В низину меж холмов, в самое сердце города, густые вечерние тени несли прохладу, освежившую драгоценности шейха Элкараса – чудесные цветы, благоухающие в саду. В выси мерцали первые звезды, ласково звенели струи фонтана, жасмин и мимоза наполняли воздух своим благоуханием.
Мастер Скараш был явно навеселе. Вцепившись в бутылку, он пару раз встряхнул ее и с огорчением обнаружил; что она пуста.
– Любопытно, которая? – пробормотал он, запулив ее в пышные кусты роз. Освободившись от тары, он тут же избавился и от интереса к ней. – А-а-а, ка-а-кая разница!
Действительно, что значили несколько монет убытка против колоссальной прибыли от предполагаемого партнерства. Жизнь редко баловала торговцев крупной удачей, а грядущие перспективы выглядели весьма заманчиво. Несомненно, дед будет им гордиться, очень гордиться. Правда, в детали Скараш еще не вникал, и от этого они казались весьма запутанными. Но утро вечера мудренее, и, протрезвев, он вместе с компаньоном тщательно проработает все аспекты договора. А сейчас ничто не должно омрачать доброго веселья, этого достойного начала долгому и крепкому сотрудничеству, обещающему в будущем принести дому Элкараса несметные богатства.
Уставившись в дверной проем, Скараш громко прорычал, требуя еще вина. Затем перевел затуманенный винными парами взор на собутыльника.
– Это н-не ш-шутка – эксклю-юзивная лицензия?
– Никаких шуток, – заверил гость. – Империя предпочитает иметь дела с определенными снабженцами по каждому виду товара. Это упрощает бухгалтерию. А если партнер надежный, то ему можно передать также и лицензии тех поставщиков, кто не оправдал высокого доверия. Гигантские перспективы, не так ли?
Скараш важно кивнул и тут же икнул. Обильные возлияния только усиливали жажду. Как же мудро поступил дед, назначив перед отъездом его главой дома, радовался Скараш.
– Скольк-ко т-тов-варов вы хотите? – заикаясь, пролепетал он.
– Много, оч-чень много, – подыгрывая джинну, уверил собутыльник. – Но довольно о скучном. Поболтаем попросту, о всякой всячине. По-моему, ты вернулся из Алакарны, и совсем недавно, я прав?
– Верно. А как т-ты эт-то узнал?
– И султан был на том же корабле, что и ты? – допытывался гость.
Заметив выскочившую из дома девушку, до самых глаз закутанную в покрывало, так что непонятно было, это дальняя родственница или родная сестра, Скараш равнодушным кивком подтвердил предположение импа и жадным взглядом вцепился в наполненные вином бутылки в ее руках.
– Из Алакарны? – доброжелательным тоном выведывал приятель.
Имп был вызывающе красив, к тому же обаятелен и мил. Он изъяснялся изысканно. Скараша завораживала певучая интонаций неожиданного друга... Он наслаждался его речью.
– Ага, – пустился в объяснения мастер, – я прямиком п-поехал. На в-верблюде. Вообще, з-знаешь ли, торговцы, они... свои тропки имеют. П-понимаешь... поним-маешь почему? Мы странствуем... бро-одим... Во-от. Пр-равильно я говорю?
– Конечно, – поддакнул имп с обаятельной улыбкой. – А султан?
– Султ-тан? О-они с-с-с дедом к-крюк с-сделали. Не-е-большой.
– Крюк?
– Да-а, через Т-тум-м!
– Невозможно! Это же Проклятые Земли! Знаешь, ты меня по-настоящему заинтриговал.
Чуть-чуть протрезвев, Скараш засомневался, разумно ли он поступает, откровенничая с чужаком. Дед Скараша был магом, а теперь состоял служителем при колдуне Олибино, одном из Четырех Стражей. Но окончательно избавиться от винных паров мастер не успел: имп предупредительно наполнил его кубок. Себя он тоже не забыл и начал провозглашать тост за тостом, пока не иссякло вино в бутылках.
Неумолчный стрекот цикад органично вплетался в монотонную беседу двух собутыльников.
– Пусть он маг, но я не могу взять в толк, как он сумел выследить в такой дикой местности?
– А-а-а! – с таинственным видом погрозил пальцем Скараш. Тут его замутило, и мастер подумал, что не мешало бы чем-нибудь закусить выпитое. Крепкие вина слишком быстро валили джиннов с ног, поэтому те старались избегать попоек, подобной этой. Обычно Скараш никогда не злоупотреблял спиртным, но сегодня... – Н-ну, ко-олдунья снаб... снабдила деда лову-ушкой, по-поводком. Ма-а-гия-то следы-ы ост-тавляет, п-понимаешь...
4
– Тетушка, – сквозь сон услышала Кэйд.
Герцогиня с трудом разлепила веки. Голова гудела словно чугунный котел, а во рту ощущался премерзостный привкусу, верный признак того, что спала она в неудобной позе. Проморгавшись, она различила в неверном свете луны закутанную в покрывало фигуру.
– Инос! Дорогая!
– Не вставай... не надо, – забеспокоилась племянница.
Но Кэйд все равно поднялась и поспешила обнять девушку.
– Инос! Милая моя девочка! Я так... тревожилась! Ты в порядке?
– Конечно же, тетя. Все нормально. – Отпустив плечи тетушки, Инос повернулась к окну. – Разумеется, со мной все в порядке. Я самая желаемая и заботливо охраняемая женщина в Араккаране. Да что там... но всем Зарке. Как же со мной может быть что-то не в порядке?
От тона, каким говорила племянница, у Кэйд защемило в груди. Она рванулась вперед, но Инос поспешила отстраниться.
– Ты совсем одна, тетя. Почему ты уснула посреди комнаты? А ужинала ли ты сегодня вечером?
– Рассказывай, дорогая! Рассказывай! – не сдавалась Кэйдолан.
– Что рассказывать?
– Все!
– Правда? Ты хочешь услышать подробности моей брачной ночи?
– Да, – промолвила герцогиня и, проглотив комок, стоявший в горле, подтвердила: – Пожалуй, да.
Инос медленно повернулась к ней. Плотное белое покрывало скрывало всю ее фигуру, с головы до ног. Только глаза из складки поблескивали.
– Тетя! Даме не к лицу такое любопытство.
– Не шути, Инос. Я сердцем чувствую, что-то не так.
– Грабители вломились во дворец и режут всех направо и налево.
– Инос, пожалуйста!
– Хорошо. Что с Рэпом? Он в тюрьме?
– Да.
– Из-за меня, – простонала она. – Как это несправедливо! Разве должен страдать преданный друг только потому, что пытался помочь мне?
– Пройдет несколько дней, и султан раскается...
– Нет у нас времени! Нет... – Инос заломила руки. – Что они с ним сделали, тетя? Ты что-нибудь знаешь? – Вначале ее голос дрожал, но потом она справилась с собой.
– Увы, дорогая, – вздохнула тетушка. – Я пыталась спрашивать, но...
– А я не сомневаюсь. Азак обещал, что крови больше не будет, но он дико ревнив. Раньше я и не представляла, что это такое – ревность. Теперь это слово наполнилось для меня вполне определенным смыслом. Знаешь, его бесит даже подозрение, что я могу подумать о каком-либо мужчине. Если я заикнусь насчет Рэпа, то подпишу ему смертный приговор, незамедлительно. Не понимаю, что ему понадобилось в Большом зале?...
– Дорогая, мы сделаем все, что сможем, – заверила ее тетушка.
– Боюсь, немногое мы можем, – прошептала Инос.
После этих слов повисло неловкое молчание. Обе женщины вглядывались друг в друга, стоя в серебряном свете луны. Кэйд показалось, что она слышит стук собственного сердца.
– Это не все, не так ли! – промолвила она.
Иносолан кивнула.
– Тебя не обмануть, – обронила племянница. Затем она сбросила покрывало.
– Боги! – вскрикнула Кэйдолан, всплеснув руками. – Нет! Нет! – рыдала она.
– Раша умерла слишком рано, – горько вздохнула Инос.
– Колдунья не сняла заклятие?! – ужаснулась герцогиня.
– Нет, не сняла. Обещала, но не сделала. Даже не принималась за это. Ведь он только собирался меня поцеловать, только собирался...
Даже в сумраке видны были жуткие ожоги на щеках и подбородке девушки.
«Как хрупка красота! И как быстротечна! – проносилось мыслях ошеломленной Кэйд. – Была, и нет ее... А эти ужасные раны, покрытые струпьями... Безобразные шрамы от них останутся надолго, если не навсегда».
Шатаясь, герцогиня сделала несколько шажков и упала на подушку. Она смотрела на племянницу, содрогаясь в бессильном отчаянии.
– Боль терпима, – успокаивала ее Инос. – С этим тоже можно прожить.
– Свадьба! О Боги! Твой брак, – вспомнила Кэйд.
– Ему нельзя дотрагиваться до женщин, – горько вздохнула Инос. – Даже до своей жены.
Кэйд обмерла – мир вокруг, казалось, подернулся дымкой тумана. Невозможно было понять, то ли она на грани обморока, то ли глаза ей застилают непрошеные слезы.
– Как же быть? – дрожащим голосом промолвила она.
Раньше дела были плохи, а теперь стало и того хуже – обречена на целомудренный брак, а буйная страсть Азака вскоре перерастет в глухую ненависть к той, которую он страстно желал, но до которой не мог и теперь никогда не сможет притронуться.
– Существует лишь один способ поправить наши дела, – с напускным спокойствием говорила девушка. – Однажды мы попытались... Теперь вновь рискнем – обратимся за оккультной помощью.
– Мастер Рэп?
– Нет, нет! Он всего лишь адепт. Только колдун сможет снять заклятие.
– Колдун? – Кэйд была слишком шокирована, чтобы соображать нормально.
– Четверка. Хранители. Проклятие, наложенное на монарха, суть политическое вредительство, так что нейтрализовать колдовство – их прямая обязанность. Стражи снимут проклятие и, надеюсь, исцелят мое лицо.
Герцогиня несколько раз глубоко вздохнула и тряхнула головой, надеясь прочистить мозги, но ничего не вышло. Все же она не отступила:
– Что ж, корабли мне всегда нравились, к тому же я давно мечтала посетить Хаб, наконец-то...
– Нет, тетя, – остановила ее племянница.
– Нет?
– Нет, ты не едешь. Он не желает. Тетя, я пришла попрощаться. Боги да благословят тебя, – ровным, холодным голосом роняла она слова. Куда только девалась ее прежняя музыкальность. – И... спасибо тебе за все.
– Уже? Неужели?
Где-то скрипнула дверь. По каменным плитам коридора с мерной неторопливостью звонко стучали каблуки сапог. Кэйд так разволновалась, что, когда она попыталась встать, колени отказались ей служить. Иносолан сама подошла к ней и, наклонившись, поцеловала в щеку.
– Пройдет немало дней, пока двор поймет, что Азак далеко, – торопливо шептала она тете. – Объявлено, что молодожены отправляются в путешествие по загородным дворцам. Так мы выиграем неделю-другую. А там... что ж, как Боги пожелают. Замещать султана остается принц Кар. Он здесь будет главным.
– Хаб! В Хабе не носят покрывал. Ты не можешь...
– Могу! Только в покрывалах я могу там показаться, – с горечью заявила Иносолан.
«О Великое Равновесие! Милостивые Боги да помогут нам – Иносолан, моя дорогая девочка, потеряла все, даже свою красоту», – стенала Кэйд.
Шаги раздавались уже под самой дверью. Только один человек мог так самоуверенно разгуливать по дворцу.
– Помни о Рэпе, – выдохнула Инос. – Попытайся сделать что сможешь. Пока нет Азака – он в безопасности. В этом я уверена. – Потом она заговорила более громким голосом: – У нас есть быстроходный корабль. На нем мы направимся на запад. Муж считает, что мы успеем достичь Гобля до закрытия навигации на зиму. Тетушка, пожелай мне удачи... Пожелай нам удачи! Пожелаешь?
– А война? – воскликнула Кэйдолан. – Разве Империя не оставит войска в Алакарне? Зарк чудом избежал вторжения. А после этого султан-джинн рвется во вражескую столицу?!
– Рискнем еще разок, только и всего, – небрежно отмахнулась Инос. – Путешествие будет восхитительное. Не волнуйся, тетя, мы не пропадем. К весне вернемся... мой муж и я... береги себя. Да пребудут с тобой Боги!
Дверь распахнулась. В проеме виднелась высокая тень, слабо поблескивая драгоценными камнями украшений.
– Да пребудут Боги с вами обоими, – произнесла Кэйд. Инос молча скользнула прочь, как дух скрывшись в темноте вместе с Азаком.
5
Если Андор наслаждался прелестью садов шейха, то здесь, в кухне, грязной от сажи, сидеть приходилось на голых досках, а горячее марево, долженствовавшее быть воздухом, пропиталось прогорклыми запахами стряпни. Кухонное помещение в этом беспорядочном нагромождении строений, именуемых дворцом шейха, освещалось вонючими светильниками, над пламенем которых вились тучи мошек и мотыльков.
Гатмор уже давно сидел на жесткой скамье. У него устала спина и затекли ноги. Пошевелив лопатками и по возможности расслабив спину, он вытянул ноги, а затем вновь скрестил их, но уже по-другому. Грузный джинн, громоздившийся на такой же скамье напротив стола, покосился на джотунна и вновь занялся вычесыванием насекомых из волосатых подмышек. За весь вечер эта громадина не сказала ни слова. Впрочем, Гатмор был только рад этому. Судя по источаемому запаху, джинн был погонщиком верблюдов. Теперь этот неотесанный тип оказался в роли сторожевого пса при джотунне. Желал бы посмотреть Гатмор, как неуклюжий болван вздумает помериться с ним силой. От нечего делать северянин наблюдал за теми, кто заглядывал в кухню. Парочку таких крепких ребят моряк с удовольствием бы нанял.
Женщин, прибегавших на кухню, он тоже не оставлял без внимания. Даже в покрывалах смахивая на трупы в саванах, они все равно двигались грациозно, словно эльфы. Вздувающиеся складки белого полотна, а точнее, скрываемые ими тайны будили воображение любого мужчины. Ну разве могли спешащие по поручению хозяина незнакомки не приковать к себе скучающий взгляд Гатмора? Моряк сидел и гадал, насколько хороши фигурки под каскадом складок. А эти огненные глаза...
В конце концов, раз жена погибла в резне, устроенной Калкором, то так тому и быть. Гатмор уже не знал, хотел ли бы он сейчас услышать ее прежние ворчливые придирки. Джотунна снедало острое искушение попробовать остановить первый же белый кулек, заговорить с женщиной и посмотреть, как взовьется погонщик верблюдов.
Гатмор изнывал от скуки. Он торчал в этой мерзкой чумной дыре добрых пять часов, и это после потраченных совершенно впустую двух дней разговоров, споров – и, главным образом, ожидания. Оно раздражало больше всего. Он все время кого-нибудь ждал: то Тинала, то Дарада, а теперь Андора. Труд простого носильщика тоже не сахар, но ради товарища можно согласиться и на такое.
Рослый юнец просунул в дверь голову и, отыскав глазами джотунна, сообщил:
– Эй, поднимайся! Ты хозяину нужен.
Гатмор зловеще заулыбался и ласково спросил:
– Я тебя правильно расслышал?
Погонщик верблюдов просиял и заинтересованно воззрился на юношу. На миг показалось, что вечер обещает быть интересным.
– Твой друг, да? – пряча глаза, поправился парень.
– «Наниматель» будет в самый раз, – смилостивился Гатмор и поднялся со скамьи. – Веди, Валиант. – Вгонять в краску бронзовые лица стало для северянина в Зарке лучшим развлечением. Но слишком уж мизерным.
Он взвалил поклажу на спину и поспешил следом за проводником, как самый обыкновенный носильщик.
Подле дверей моряк увидел Андора. Тот едва на ногах держался, так и норовя сползти по стеночке. Гатмор молча взял одной рукой предложенный фонарь, а другой крепко подхватил импа под руку и вывел его в ночь прежде, чем иссякли нескончаемые дружеские прощания не менее пьяного хозяина. Дверь за ними захлопнулась с глухим стуком; послышались звон цепей и грохот задвигаемых засовов, оставляя их наедине с жаркой духотой и ночью.
Вокруг висела тьма, хоть глаз выколи. На суше моряк чувствовал себя неуютно. Усадив Андора на порог гостеприимного дома, он, чтобы сориентироваться, высоко поднял над головой фонарь. Андор тихонько икал.
Толку от фонаря было немного. В сущности, везде колыхались неясные тени, но угрозы в них не ощущалось. Волшебный свет луны кое-где мягко озарял высоченные стены противоположной стороны улицы. Тут и там слабыми отсветами маячили огоньки в окнах.
«И куда теперь? В гору или под гору? – гадал Гатмор, успокоившись относительно грабителей.
– И под гору, и в гору, с милашкой дорогой...
– Вызывай Сагорна! – оборвал напарника моряк.
– Вызывать? А как? – зашелся в смехе Андор. – Для этого я слишком пьян. Торговцы – не та публика, у которой на трезвую голову развязываются языки. Хоп, сейчас, кажется, придется вызывать карликов.
– Давай, давай, и побыстрее. Живее зови Сагорна, а карлики могут подождать.
Вместо ответа Андор уткнулся в угол и, упираясь руками стену, согнулся пополам. Выворачивало его вовсе не элегантно. Гатмору не оставалось ничего иного, как заняться изучением звездного неба, рассматривать неясные тени в свете луны и стараться не слушать кряхтенья, бульканья и вздохов.
– Поделом тебе, пройдохе! – прошипел сквозь зубы моряк.
Гатмора начинала утомлять зависимость от всей этой компании. За последние два дня его по очереди донимали все четверо. Хорошо, что не более одного за раз; впрочем, иначе и быть не могло. Но в этой чехарде дьявол голову сломит! Не успевал моряк приноровиться к одному... глядишь, работать приходится с другим. И все начинай сначала.
– Ну что, очухался? – спросил северянин, когда Андор отплевался. – Теперь выкладывай, что выяснил, или вызови Сагорна. Я хочу знать и не собираюсь угадывать.
– Эй, тупица, стражник недобитый, балбес нордландская, – петушился Андор, но джотунн остался невозмутим. Тогда имп перешел к уговорам. – Я думаю, мы попусту тратим время. Почему бы нам не вернуться...
– И не мечтай! – огрызнулся Гатмор. – В прошлый раз не сработало и теперь не выйдет.
Андор не сомневался, что, нажми он посильнее, ему бы удалось уговорить варвара убраться из Араккарана, бросив на произвол судьбы друга. Пару дней назад он почти добился своего. Они вышли в море на рассвете, но бриз утих, а только Джалон с помощью волынки мог вызвать свежий ветер. Однако стоило Андору уступить место Джалону, тот спокойно выждал, пока Гатмор придет в себя и перестанет буйствовать, они тотчас нашли общий язык и вернулись в Араккаран. Неотразимое обаяние Андора испарялось, как только исчезал он сам.
Андор начал было что-то бормотать, но, покорившись неизбежному, издал слабый стон и исчез...
Его место занял Сагорн. В свете фонаря серебрились его волосы и маячило бледное лицо.
– Отличная работа, моряк, – одобрительно фыркнул старик.
– Что он выяснил?
– Хм! – На мгновение Сагорн замер, то ли роясь в воспоминаниях Андора, то ли обдумывая что-то. – В гору, – распорядился старик и побрел в темноту.
Взвалив на спину узел, Гатмор поспешно зашагал рядом. Путники двинулись навстречу танцующим теням, замиравшим в неподвижной истоме позади них.
– Что узнал Андор? – допытывался моряк.
– Никогда не думал, что стану поминать гнома добрым словом. Но Ишист – превосходный врачеватель. О таком лекаре можно только мечтать! – трещал Сагорн. – Он, должно быть, равен...
– Еще немного, и тебе точно потребуется помощь лекаря, – зловеще прорычал Гатмор.
– Неплохо бы прямо сейчас сюда Ишиста, не так ли? Вспомни, что говорят о гангрене. Если все это правда, фавну недолго тянуть волынку. Его целительные силы не беспредельны, скорее всего, они уже на исходе.
Гатмор содрогнулся.
– Утром Тинал снова вскарабкался по дворцовым стенам, так что Андор узнал кое-что от пары стражников. Плохо, что потом, для надежности, пришлось вызвать Дарада. Ценно то, что Дарад видел герцогиню Кэйдолан. Ее фигура мелькала на балконе, – заметил Сагорн. – Это важно, очень важно, – хотя мои компаньоны этого еще не понимают.
Улица кончилась, упершись в крохотную площадь.
– Довольно с меня твоих игр, Сагорн, – зыркая по сторонам, прогудел Гатмор. – Помни, это последнее предупреждение.
Старик презрительно фыркнул. Он устал и дышал с присвистом, но направление удерживал четко – ко дворцу. Удача пока еще была с ними, но надолго ли?
– У тебя есть решение? – поинтересовался Гатмор.
– Конечно.
– Не врешь?
– Еще чего! Я прекрасно знал, что делать, еще вчера, когда меня вызвал Джалон. Я только не хотел раньше времени обнадеживать тебя.
Гатмор в душе клялся непременно отомстить когда-нибудь этому хилому книжному червю.
– Решение! Говори! – скрипнул зубами моряк. – Сейчас самое время.
– Добавить магии! – заявил старик. – Рэп всего лишь адепт. Но, несмотря на его раны, два слова силы долго удерживали его жизнь на грани смерти. Однако теперь, когда он не может заговаривать стражников...
– Я всего лишь невежественный моряк, – рявкнул Гатмор. – Но я не дурак. Все, что ты тут натрепал, я и сам знаю.
Старый пустомеля никогда не упускал случая поболтать, но сегодня он как будто нарочно тянул время.
– Заткни глотку, дружок. Или ты всему миру о наших силах поведать собрался? Ну, как, будешь слушать?
– Само собой, – проворчал Гатмор. К этому времени они выбрались на широкую дорогу, залитую лунным светом. В эти предутренние часы здесь было пустынно. Ни одной повозки, только на противоположной стороне дороги прошествовала воинственного вида толпа слуг с фонарями, сопровождавшая дородного торговца, спешащего по неотложному делу.
Сагорн с трудом передвигал ноги и пыхтел все сильнее и сильнее.
– Слова силы! Узнай я еще одно слово – я смогу стать адептом, а значит, им станет и Андор, и Тинал, и Джалон, и даже Дарад. Признаться, мысль о Дараде как об адепте... – Поймав на себе яростный взгляд Гатмора, он осекся, а затем без обиняков заявил: – Еще одно слово силы – единственный выход.
– Ты спятил! – всплеснул руками Гатмор. – Да где же его найти, тем более сию минуту. Ты же добрую сотню лет ищешь Это самое слово! И все зря. Так где же ты его собираешься искать сейчас?
– Я точно знаю, где именно, – ухмыльнулся Сагорн...
– Где?
– Оно есть у девушки.
– У принцессы Рэпа? Есть? Сдурел?
– Одно из слов Иниссо передавалось в их семье из поколения в поколение. Она приняла последний вздох отца, и он, безусловно, шепнул ей слово. Я не уверен, но, возможно, именно ради этого слова колдунья ее и похитила. Странно, что счастье бежит от нее, ведь даже единственное слово приносит удачу...
– Так ты уверен или нет? – допытывался Гатмор.
– Абсолютно уверен. Вот почему мы весь день обхаживали мастера Скараша. Он был одним из тех, кто сопровождал ее в пустыне.
– Итак, слово есть. Гениально! В чем же тогда ее мастерство? Что она может?
– По-видимому, она и сама не знает. По крайней мере, джинн ничего такого за ней не заметил, а то бы Андор из него это вытряс, – презрительно фыркнул Сагорн, – Впрочем, что с него взять, он мог быть не в курсе. Несомненно одно: какой-то магией она наследила, иначе дед Скараша не отыскал бы их.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?