Текст книги "Император и шут"
![](/books_files/covers/thumbs_240/imperator-i-shut-34598.jpg)
Автор книги: Дэйв Дункан
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
– Дед?
– Элкарас. Он маг, но здесь его нет. Шейх все еще в Араккаране трудится на колдуна Олибино. Забудь о нем. Нам нужно найти Инос и убедить ее передать свое слово силы мне или одному из моих партнеров. Тогда мы сможем спасти Рэпа.
– Как?
Сагорн, казалось, совсем выбился из сил. Он остановился и привалился отдыхать к стене, ограждавшей территорию дворца.
– Фавн не боец, – с трудом переводя дыхание и потирая бровь, говорил старый хитрец, – но двух слов силы ему хватило, чтобы удержать поодаль всю дворцовую стражу. Представь на его месте Дарада! О-го-го, что было бы! Добавить к имеющемуся еще одно слово, и... мы сможем все – или почти все. О Боги, да Тинал с двумя словами запросто выйдет из дворца с султанским троном под мышкой!
– Тихо! – резко одернул болтуна Гатмор. Он напряженно прислушивался к едва различимому шуму, раздававшемуся из-за угла. Как раз там, где находились ворота во дворец. – Это лошади, – пробормотал он. – Точно, лошади. Скорее!
Поспешно загасив фонарь и понимая, что в любом случае они выглядят весьма подозрительно, Гатмор схватил старика за руку и потащил через дорогу. Джотунн торопился добраться до темной аллеи, но бежать приходилось в гору, а всадники быстро приближались. Копыта дробно стучали по каменистой дороге.
И днем джинны отличались чрезмерной подозрительностью, а уж ночью...
Как всегда, перемена произошла молниеносно. Внезапно запястье, которое держал Гатмор, истончилось и выскользнуло из его лапищи. Джотунн даже споткнулся от неожиданности, а Тинал стрелой вырвался вперед, спеша в укрытие. Мальчишке даже одежда Андора не очень мешала – правда, болталась она на нем как на вешалке. Тинал никогда не стремился быть героем. Отягощенный поклажей и теперь уже не нужным фонарем, Гатмор заметно отставал от легконогого парня. Стиснув зубы, моряк спешил изо всех сил, подгоняемый усиливающимся цокотом подков и собственной злостью на малютку вора, исчезающего в зарослях. До того как нырнуть в спасительную тень, джотунн успел увидеть головных всадников отряда, огибающих угол дворцовой стены... Только оказавшись среди деревьев, Гатмор понял, что это вовсе не аллея, а всего лишь очень большая ниша. Собственно, убедил его в этом забор, в который он с ходу врезался. Тинал испарился, словно его и не было.
Выругавшись сквозь зубы, Гатмор отшвырнул бесполезный фонарь, сбросил на землю узел и стал лихорадочно развязывать стягивающие его веревки. Моряк надеялся вовремя добраться до меча. Он не сомневался, что всадники его заметили, а значит, предстоит бой. Его последний бой – ведь не может же один человек одолеть целый отряд. Сейчас джотунн жалел только об одном: что всю свою жизнь пользовался лишь кулаками, а не мечом. Задыхаясь после пробежки, он хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Узлы не слушались его пальцев, и он бросил это бессмысленное занятие. Бродяга, околачивающийся возле дворца в предутренние часы, к тому же удирающий от стражников... он заведомо мог считать себя мертвецом. Подобная перспектива бросала Гатмора в холодный пот.
Как ни странно, лошади продолжали скакать все тем же легким галопом. Дюжина стражников пронеслась мимо его сомнительного убежища. Следом за ними прокатил экипаж. Подле экипажа гарцевал громадный детина на вороном скакуне. Потом еще два десятка воинов промелькнули в лунном свете.
Странная кавалькада скрылась вдали. Грохот подков и колес замер, тишина ночи нарушалась лишь пыхтением джотунна.
Сверху вдруг что-то свалилось. Гатмор так и подпрыгнул, его взвинченные нервы не выдержали. Но пугаться не стоило: это объявился Тинал. Он соскочил с отвесной стены, на которую вскарабкался.
– Забавно, – озадаченно промолвил вор, – устраивать прогулки в столь неурочный час.
Гатмор раздраженно сопел. Из всех пятерых Тинал был самым скользким типом. Последние два дня действовал в основном именно маленький воришка, однако работал он в одиночку. И хоть сталкивались они довольно часто, но, обменявшись парой-другой слов, мальчик опять исчезал. Юный имп, хрупкий и хитрый, с неприметной внешностью.
– Пошевеливайся, – нетерпеливо щелкнул пальцами вор. – Давай мое барахло.
– Носильщик! Просто носильщик! – сердито ворчал Гатмор. Узел по-прежнему не поддавался. – Скажи мне план старика, – потребовал моряк, забыв про веревки.
– Кэйдолан, – буркнул Тинал, быстро избавляясь от одежды Андора. – Дарад видел ее на балконе, но думать – не его занятие.
– Ясно. Но почему она?
– Скорее же! – требовал парень. – Потому что вряд ли кто-нибудь, кроме нее, сможет приблизиться к Инос и поболтать с глазу на глаз. Ты что, не знаешь, как тщательно джинны охраняют своих женщин? – снизошел до объяснений вор. Он успел раздеться догола, и терпение его лопнуло. Мальчишка оттолкнул Гатмора и мигом справился с узлами. – Я, возможно, смогу добраться до тетушки. Уж старушку-то не станут охранять слишком бдительно.
– А что с того?
Тинал потрошил тюк, разбрасывая вокруг себя тряпье, и наконец выкопал шорты. Имп натянул их, подпрыгивая то на одной ноге, то на другой, и снова склонился над ворохом барахла, выбирая обувь.
– В дело вступит Джалон.
– Джалон? – озадаченно произнес Гатмор. Он не считал себя глупцом, но таинственная шайка упорно делала из него дурака, нарочно путая моряка. Сагорн – интриган, Тинал – пройдоха. Что мог противопоставить им честный моряк?
Но вот Тинал извлек из мешка меч и пристроил его себе на спину. Клинок был из отличной гномьей стали, но рукоять слишком явно указывала на бывшего хозяина, на ней словно табличка висела: «Украдено из дворца Араккарана». Внутри дворцовых лабиринтов парнишка в любой момент мог вызвать Дарада, если возникнет необходимость в кровавой схватке.
– Вот, собственно, и все, – заявил Тинал, глядя на Гатмора снизу вверх. – А дальше – импровизация. Может быть, у тебя найдется план получше?
– У меня – нет, – угрюмо признался моряк, – но у тебя он есть. Выкладывай!
– Ладно. Инос передает Джалону свое слово силы. Став адептами, мы вызволяем Рэпа... Тебе не стоит слоняться вокруг дворца. Я не знаю, сколько времени понадобится на все про все: возможно, день или больше. Ищи нас... – Тинал умолк, выбирая место встречи, – в салуне «Северная звезда». Да, именно там – его двери не закрываются ни днем ни ночью. Если попусту прождешь два дня, знай – мы мертвы. Понятно?
– Почему все-таки Джалону? Постой, здесь слишком светло, чтобы взбираться. Отыщи какой-нибудь темный уголок.
– Здесь безопаснее всего. Оглянись вокруг – ни одной живой души.
Гатмор собрался было возражать, но опоздал. Легконогий воришка уже мчался через пустынную улицу, и не успел Гатмор охнуть – как постреленок словно взлетел на стену. Еще через мгновение он исчез. Моряк же остался стоять посреди вороха разбросанной одежды, со страхом ожидая тревожных криков. Но ночь хранила молчание.
Облегченно вздохнув, Гатмор наклонился, взял мешок и начал засовывать в него не понадобившиеся на этот раз тряпки. Затянув узлы, он выпрямился, готовый вскинуть на спину поклажу, и застыл.
– Идиот! – прошептал он. Одиночество всегда способствовало его мыслительному процессу.
«Итак, Рэп умирает, распятый на полу. Ему выжгли язык и переломали кости. Его тело пожирает гангрена... Пусть Дарад или Тинал, не важно, станут адептами – ничем они Рэпу не помогут. Только колдуну под силу исцелить такие жестокие раны. Колдуну, а не адепту! Кроме того, знает ли Иносолан, как изувечен Рэп? А если ее убедили, что он просто брошен в темницу? Тогда она с легкостью поверит россказням бессовестной шайки. Слово она отдаст, но Рэпу это не поможет!» – застонал джотунн и спугнул цикад взрывом проклятий.
– Одурачили! Конечно, одурачили! – рычал моряк. – Охмурят и девчонку! А Рэп... Рэп... он все равно умрет!
6
– Шанди! Шанди! О, мой бедный малыш! Шанди!..
Голос звучал из далекого ниоткуда. Он был очень громким. Шанди не понимал, почему мягкий и нежный голос тети Оро так сильно изменился. Мальчик не помнил случая, когда бы тетя Оро повышала голос до крика.
Шанди лежал на животе. Потому что так ему было удобно. Он спал, крепко спал – в темной комнате, на мягкой кровати. Ох, как ему хотелось спать!
– Шанди!
Мальчик улыбался, не в силах проснуться. Ему было приятно, что Оро пришла к нему. Шанди очень надеялся, что тетя увидит его улыбку даже в этой темноте, а увидев, поймет, как он ей рад. Говорить принц не мог, язык не поворачивался он спал. Весь мир словно плыл, покачиваясь на легких волнах. Просыпаться не хотелось – ведь тогда проснется и боль. А мальчик не хотел чувствовать мучительную боль в ягодицах.
– Шанди, поговори со мной!
Шанди попытался сказать тете, что завтра обязательно навестит ее. Но смог лишь невнятно пробормотать что-то. Странный вкус во рту мешал говорить не меньше, чем сонливость. Вкус лекарства, которое дала ему мама, чтобы унять боль.
Дозу на этот раз пришлось значительно увеличить, потому что выпороли его зверски.
«Я был плохим мальчиком. Почему? Я не помню. Но чем-то я разочаровал Итбена, очень разочаровал... Так хочется спать...» – медленно ворочалась мысль.
– Что тебе понадобилось в моей спальне?
«Мамин голос. Кричит. О Боги, мама злится!» – затосковал Шанди.
– Я навещаю племянника. Не пойму только, что девятилетний парень делает в материнских покоях? Будь добра, объясни!
«Голос тети Оро, – понял Шанди. – Не знал, что она может так кричать. Ее голос всегда был такой, как она: мягкий, приятный. А сейчас нет...»
– Он мой сын, – завопила женщина, – и мне решать, где ему спать. Так что благодарю за заботу.
– Что с ним? Чем ты его накачала?
– Немного снот...
– Немного?! Он в прострации! Опий? Разумеется, опий! Ты спаиваешь собственного сына настойкой опия?
– Не суй нос не в свое дело!
– Это мое дело!
Перебранка женщин измучила Шанди. Он чувствовал, как по щекам поползли слезы. Ему не нравился шум. Мальчик хотел подняться и попросить их не кричать возле кровати. Но он даже голову не в силах был оторвать от подушки, потому что она стала невероятно тяжелая и какая-то чужая.
«Хочу темноты, – капали слезки. – Той, в которой так хорошо спится... дурманной темноты».
– Повторяю, это не твое дело!
– Ошибаешься, мое! Он – мой племянник и к тому же – наследник короны! А это кто сделал?!
«Ой-ой-ой!» – стонать вслух не было силы...
– Ты видишь? Даже простыня прилипла. – Возмущенный крик тети Оро стал невыносимо резок. – Запекшаяся кровь! Даже бальзамом не смазано?
– Опухоль великовата, но компрессы помогут.
– Кто это сделал?
– Он был наказан.
– Наказан? И это называется наказанием? Сколько я живу на свете, такое всегда называлось поркой.
– В Круглом зале он опозорил себя.
«Да. Теперь вспомнил, – загрустил Шанди. – Я не „ерзал“. Я сделал хуже. Я упал. Из-за меня прервали церемонию. Я опозорил себя перед всем двором. Конечно, меня выпороли, иного и быть не могло».
– Он упал в обморок! Я сама тому свидетель. От долгого стояния даже взрослые, случается, падают в обморок. Заткнись, Уомайя! Заткнись и слушай меня. Принц потерял сознание от слишком долгого стояния под раскаленными лучами солнца – как солдат на параде.
– Таких солдат наказывают...
– Изуверы, он же еще ребенок! Его возраст не обязывает просто даже быть там, а выстаивать всю церемонию тем более! Естественно, переутомление, отсюда и обморок.
– Собственного сына я буду воспитывать сама, и так, как я желаю! Повторяю, не твое это дело...
– Вздор! Мое...
Голоса то приближались, то удалялись, становясь то громче, то тише. Словно волны, разбегающиеся по Сенмеру. Мерная качка усыпляла...
– Это его книга? О Боги, да разве она годится мальчику его возраста? «Хабанская энциклопедия». Прекрасно! Неужели это все, что ему позволено читать?
Шанди любил тетю Оро, но сегодня он жаждал, чтобы она ушла и перестала кричать, а им с мамой позволили лечь спать. Голоса ненадолго стихли... затем вновь зазвучали, еще громче прежнего.
– Придется провозглашать регентство, иначе...
– А-а-а, так вот зачем ты в Хаб пожаловала? Думаешь себя регентшей сделать. Не так ли?
– Кого же еще? Уж не тебя ли, дочь простого латника? Великие Боги! Кого же еще? Или, может быть, слизняка Итбена? Фи! Говорят, он волосы красит. Это правда?
– О, черт! Мне-то откуда знать!
– Действительно, откуда?
Мама так пронзительно взвизгнула, что принц почти проснулся. Огонь, зажженный тростью Итбена на его ягодицах, вспыхнул с неистовой силой. Шанди услышал свои стоны.
– Тихо! – приказала тетя Оро. – Сына разбудишь. Теперь слушай меня внимательно, Уомайя. Мне не важно, с кем ты делишь эту роскошную постель. Мне также не важен цвет его волос. Пусть они будут синими, на здоровье. Но вы... ни каждый в отдельности, ни оба вместе никогда не получите регентство. Шанди мал, по очередности следующая я, но я не хочу корону. Однако долг прежде всего. Кстати, что случилось с отцом? Похоже, это ваших рук дело. Ну же, сознайся, чем вы его опаиваете?
– Не мели чепухи! Он стар...
– Не был он дряхлым старцем чуть больше полугода назад. Не был! До меня дошли кое-какие слухи, потому я и вернулась...
– А я здесь при чем! Не яд это, не яд! Его слуг регулярно меняют. Болезнь какая-то, просто старческая болезнь! И не колдовство это. Колдовство ему не грозит.
«Пожалуйста! – стенал в душе Шанди. – О, пожалуйста, уйдите! Дайте уснуть. Пожалуйста! Мне больно, когда я просыпаюсь. Больно!»
– Стражи? – снова раздался голос матери. – Ты полагаешь, я запросто беседую с колдунами и колдуньей? Несомненно, они знают, все знают, но не говорят.
– И конечно, они ничего не сделают, – простонала тетя Оро.
– Они не могут делать что-либо. Таков Протокол, дорогуша. Семья ограждена от колдовства. Для нас нет магических исцелений.
Спорщицы утихли, и Шанди снова утонул в темной одури... но ненадолго. Из забытья его вывел один посетитель.
– Ваше августейшее высочество! Неожиданная честь!
«Консул! – задохнулся от ужаса Шанди. – Опять злой... О Боги! – Слезы сами собой закапали на простыню. – Я больше не был плохим, правда, не был. Не надо! Пожалуйста, не надо!»
– Консул Итбен! Порка – твоя работа?
– Не твое дело, принцесса.
– Нет, мое! Почему мне не сообщили о болезни отца?
– Мы полагали, что тебя это вряд ли заинтересует. Ты похоронила себя в глуши, тратя время только на лошадей. Совет не счел возможным беспокоить тебя.
– Совет? Это все ты! В регенты рвешься? Потому и к Уомайе подкатился? Ты думаешь, я не слышала?..
Шанди впервые слышал тетю Оро такой разозленной.
– Слышала что?..
– Что вы любовники.
– Думай, что говоришь, женщина!
– Ты... угрожаешь... мне? – задыхалась от возмущения тетя Оро. – Это тебе стоит поостеречься. Что, спрашивается, привело тебя ночью в покои принцессы? Ты приручил ее и теперь дожидаешься, когда старик совсем одряхлеет, чтобы справить свадьбу, и...
– И оппозиция пригласила тебя. Все логично. Этого я и ждал. – Голос Итбена стал жестче – ох, плохой признак, – зато тише. А это уже приятнее. – Я подготовился к твоему приезду, принцесса Ороси. Твой дорогой супруг – как его коллекция часов?
– Нормально... Послушай, при чем тут Ли и его коллекция часов? Какое отношение...
– Они гномьего производства, не так ли? Хорошо, не все, но большинство из них. Твой муж ведет дела с гномами. Ведь гномы – непревзойденные мастера, их изделия лучшие в Пандемии.
– Ну и что же?
То, что тетя Оро перестала кричать, как нельзя лучше устраивало Шанди. Но голоса все еще беспокоили мальчика.
– Граница вдоль Черной реки вновь в огне. Возможно, война уже объявлена. А торговля с гномами в военное время равносильна предательству. Так что теперь я диктую условия. Слушай, твое высочество! Либо утром ты уезжаешь из Хаба, либо в полдень Сенат вынужден будет объявить имя виновного в государственной измене.
Теперь принц снова слышал бормотание, а потом, кажется, плач. Он вяло удивился: кто мог плакать? Смех матери успокоил мальчика.
– Прежде чем уедешь, я дам тебе некоторые документы. Ты их подпишешь. Больше часа на это не потребуется.
Опять голоса сменились неясным бормотанием. Затем и этот беспокойный звук замер до шепота... шелеста... тишины... Тихо и темно... Теперь спать... Спать...
* * *
Не говори о тщетности борьбы
И о бессилье пред своим врагом;
Что труд и боль напрасны, ибо им
Не изменить вещей круговорот...
Клайф. Не говори о тщетности борьбы...
Часть вторая
В ТЬМЕ КРОМЕШНОЙ
1
Неясный шорох прервал ее молитву.
– Кто там? – Кэйд резко повернулась и чуть не потеряла равновесие. Чтобы не упасть, она уцепилась за спинку кровати.
Снова с балкона донеслось слабое поскребывание, и в лунном свете мелькнула дрожащая тень.
Кэйд вдруг вспомнила шутку Инос насчет разбойников, но у нее в голове не укладывалось – вор во дворце Алакарна? А как же стражники на каждом углу?
– Герцогиня, где вы? Ваше сиятельство, прошу простить, если испугал вас.
Ее сердце, недавно трепыхавшееся, как пойманная в клетку птица, потихоньку начало успокаиваться. Только боль, засевшая в груди, напоминала о недавнем испуге.
– Доктор Сагорн? – прошептала ошеломленная Кэйдолан, хватая ртом воздух, словно выброшенная на сушу рыба.
– Да, это я, – послышался тихий, как шелест, голос. – Вот, правда, вход мне пришлось выбрать весьма своеобразный.
Это замечание напомнило герцогине, как высоко расположен ее балкон. Рубиновая брошь... Так, значит, вор. Как там его звали... Но Сагорн не дал ей как следует вспомнить.
– Еще раз прошу прощения за мой неприличный наряд, леди, – торопливо бормотал гость. – Вы позволите поискать – какую-нибудь одежду в шкафу? Я очень виноват, что разбудил вас так внезапно...
Деликатность доктора понравилась герцогине. Конечно, сидя на полу, она не спала, а молилась, но причин смущаться уже не было; предупредительность Сагорна избавила ее от необходимости объяснять, что она взывала к Богу.
– Как мило с вашей стороны, доктор, навестить меня. Пройдите, пожалуйста, в ту комнату, я присоединюсь буквально через минуту.
Поблагодарив, он прошмыгнул в соседнее помещение. Все еще оставаясь на полу, герцогиня подтащила поближе к себе шелковый халат и, окончательно успокоившись, поднялась с колен. Нашарив на кровати кружевной чепец, Кэйдолан быстро надела его и, полагая, что дала достаточно времени необыкновенному гостю принять достойный вид, двинулась вослед.
Сагорн устроился в кресле. Ночная тьма не позволяла различать отдельные детали, видны были лишь тощие бледные ноги. Подле кресла, на полу, тускло поблескивал меч в ножнах. Герцогиня опустилась в другое кресло, напротив.
– Полагаю, свет был бы нежелателен? – предупредительно поинтересовалась она.
– Даже вреден! Еще раз сожалею, что ворвался без предупреждения и нарушил ваш сон.
– Я не спала, – коротко заметила Кэйд. Она не собиралась вдаваться в подробности, рассказывая о кошмарных видениях. – Я взывала к Богу Любви.
После глубокомысленной паузы Сагорн спросил:
– Почему к нему?
– Потому что наверняка именно Он являлся к Инос. Удивительно, что никто не понял Его. Он же сказал: «Доверяй любви». Любви.
– Как это верно! – сочувственно вздохнул Сагорн. – А Инос не послушалась, так?
– Она все неправильно истолковала. Мы же считали вас мертвыми. Думали, что импы покончили с вами. Со всеми!
– Вы и фавна считали покойником?
– Да, – снова вздохнула Кэйд. – Не желаете ли чего-нибудь освежающего, доктор? На столике фрукты...
– В этом нет необходимости, – замахал он руками.
Правда, Кэйд различала лишь слабое движение бледного пятна – ночью герцогиня видела едва ли лучше слепой курицы.
– Так каким же образом вы спаслись из покоев Иносолан, доктор? Хотя меня больше интересует, как вы умудрились доставить мастера Рэпа из Краснегара сюда за столь короткое время?
Сагорн скупо хмыкнул, и герцогине послышались тоскливые нотки в его голосе.
– Не я перенес его, а он меня.
– Ах! – с облегчением вздохнула Кэйд. – Так он не просто провидец, он – колдун!
– Всего лишь адепт. Ему известны только два слова силы.
– Мне помнится, он знал одно, – хитрила Кэйдолан. – Ты сказал ему свое?
– Да, – после небольшой паузы подтвердил Сагорн. – Сказал.
– Как щедро с твоей стороны, – восхитилась герцогиня.
– В тот момент это показалось мне самым разумным, – объяснил гость, и Кэйд остро захотелось заглянуть ему в глаза.
С минуту в комнате царило молчание. Им многое нужно было узнать друг у друга.
– Судя по всему, вы с мастером Рэпом добрые друзья?
– Странникам в пути нельзя иначе. Я очень высоко ценю мастера Рэпа. Для фавна он... – Сагорн старался подыскать слово повежливее, – упорный. Да, упорный. Он стоек в бою и кристально честен. Я многим ему обязан.
Гость явно чего-то недоговаривал. Кэйдолан навострила уши, но продолжения не последовало.
– Так чему я обязана удовольствием этого визита, доктор? – Непонятная тревога, закравшись в сердце, заставила ее заговорить официальным тоном.
Сагорна это здорово рассмешило, он даже забыл об осторожности.
– Кэйд, вы чудо! Помните... – воскликнул он, но тут же оборвал себя: – Нет, сейчас не до воспоминаний.
– Да уж, – согласилась герцогиня, – Отыщи вас стража здесь, на женской половине, и у вас появится уйма времени, чтобы подробно описать историю всей жизни.
– Или ни минуты не останется, – буркнул Сагорн.
– Верно.
Тридцать лет минуло, нет, больше. Это было так давно – ее счастливый брак в Кинвэйле; юный брат, путешествующий со своим другом Сагорном... Хорошие времена, но они прошли и больше не вернутся. Сейчас ей нужнее разум, а не чувства. Впрочем, Сагорн, уже тогда зрелый мужчина, для Холиндарна был скорее наставником, чем другом, а для нее – уважаемым доктором. Так что менять тактику общения с гостем герцогиня не стала...
– Итак, ближе к делу, – воскликнул Сагорн, убедившись, что увлечь воспоминаниями пожилую леди он не сумел. – Парень, как я понимаю, теперь в тюрьме.
– Да. Ему крупно повезло, что он остался жив.
– Отлично! Значит, старость вызволит юность, – захихикал гость. – Соединив наши возможности, мы устроим мальчику побег прежде, чем у султана переменится настроение.
Бодренький тон посетителя насторожил Кэйд. С тех пор как зрение герцогини начало слабеть, она все больше полагалась на слух и ни разу не пожалела об этом. Вот и сейчас она ощутила острый приступ недоверия. На интуицию в подобного рода вещах она смело могла полагаться. Мужчины, в отличие от женщин, как правило, больше ориентируются на слова, а не на то, как эти слова произносятся.
– Ну, разумеется! – энергично согласилась она. – А как вы это представляете? Султан строжайшим образом приказал тюремщикам не спускать с него глаз.
– Охотно верю. Немало я на своем веку повидал дворцов, но эти хоромы больше похожи на военный лагерь, чем на резиденцию властителя. Простому смертному не сбежать отсюда, это верно, но...
– Итак? – осторожно поинтересовалась Кэйд.
– Похоже, Бог предупреждал Инос насчет конюха... Ведь не Андора же! И пожалуй, не султана.
– Мастер Рэп влюблен в мою племянницу? – искусно изобразила изумление герцогиня.
– Ха! – фыркнул Сагорн. – Несомненно. Стал бы он иначе так рваться к ней? На его пути стояли и колдуны, и Хранители, и драконы. Его не остановили ни тюрьмы, ни замки, ни джунгли, ни пиратские корабли. Он не испугался ни бури, ни кораблекрушения. И все это ради одного: быть рядом с Инос. Подозреваю, что, вернись они в Краснегар, он бы молча отправился на конюшню и по-прежнему служил бы конюхом до скончания дней своих.
Вновь в горле Кэйд возник комок, и она тщетно пыталась проглотить его. Ее опасения подтвердились.
«Конюх! К тому же фавн! Откуда же мне было знать? – терзалась герцогиня. – У Богов странные причуды».
– Вы правы. Мы должны сделать для него все возможное, – решительно заявила она. – У вас наверняка есть план. Объясните, пожалуйста.
– Если Инос ошиблась, в ее власти все исправить. Ее слово...
– Инос? – ахнула Кэйдолан. – Одно ее слово султану...
– Нет! Мне! – резко оборвал принцессу Сагорн. – Одно ее слово мне!
– О-о-о! – поняла Кэйдолан, и ее подозрения, получив пищу, разрослись, как грозовая туча душным летним днем. Близкий рассвет интенсивно рассеивал ночной сумрак. Теперь она могла видеть глаза собеседника. – Вы хотите получить ее слово силы, доктор?
– Именно. Султан позаботился надежно заточить адепта. Парню не позволено говорить, с него не спускают глаз, и так далее. Властитель не учел лишь одного – другой адепт может помочь сбежать пленнику. Я уверен, что мой план сработает. Мы – то есть я и мои компаньоны – владеем на настоящий момент одним словом силы. К тому же, поделившись им с мастером Рэпом, мы несколько ослабили себя. Разумеется, мы нисколько не сожалеем о содеянном и ни в чем не раскаиваемся. Честно говоря, мы не ощутили особого ущерба. Вероятно, наше слово известно многим. Одним больше, одним меньше – не суть важно. Но без второго слова ввязываться в дело – неоправданный риск.
Кэйдолан не спешила заговорить. Она надеялась услышать еще хоть что-нибудь, прежде чем раскрывать собственные карты:
– Вы ведь понимаете: умри он в темнице, и то, что мы отдали, вернется к нам, – жестко отчеканил Сагорн, демонстрируя свое бескорыстие.
– Так вы рассчитывали встретиться с Инос...
– Не я, Джалон, – нетерпеливо перебил герцогиню доктор. – Он исключительно талантливый мим и очень опытен в исполнении женских ролей. Заркианский костюм для наших целей просто бесценен. Пригласите племянницу в свои покои – будто бы насладиться пением артистки. Ничего нет зазорного в том, чтобы женщине послушать женщину. Султану и в голову не придет возражать. – Не дождавшись ответа, старик разозлился и раздраженно добавил: – Надеюсь, для вас не составит труда обеспечить нам возможность поговорить о деле без свидетелей?
Кэйд глубоко вздохнула и задумчиво произнесла:
– Делиться словами силы – рискованный шаг. Не вы ли вдалбливали нам это? Вы, уважаемый доктор, кристально честны, но как насчет ваших партнеров? Если Иносолан передаст вам слово, оно достанется всей вашей компании. А где гарантии их честности? Кто поручится, что с Инос не случится того же, что с той... из Фал Дорнина?
– Охрана здесь превосходная. – Вздох, сопровождавший этот полуответ, не понравился герцогине. – К тому же, – настаивал Сагорн, – иного способа вызволить парня нет.
Первый порыв утреннего ветерка колыхнул занавесь окна. И Кэйдолан решилась:
– Ничего не получится. Во дворце нет ни султана, ни султанши.
Сагорн зашипел с досады.
– И когда они вернутся? – поинтересовался он.
– Не раньше чем через две недели, – сказала Кэйд, тщательно подбирая слова. Она предпочитала осторожность.
Старик молча тер щеки. Небо розовело за сводчатыми окнами. Рассвет в здешних местах наступал быстро.
– Будет слишком поздно, доктор?
– Да, – буркнул Сагорн.
Его тон не понравился Кэйдолан.
– Вы рассказали не все, – поняла герцогиня. – В каком, состоянии Рэп?
Долговязая фигура в кресле завозилась.
– В плохом. В очень плохом, – признался Сагорн.
Кэйдолан задумалась. Может быть, действительно стоит дать ему слово, силы? Но обострившееся чувство опасности предостерегло ее от этого. Не мешало бы понять, почему старик сразу же не рассказал всей правды? Ведь тогда его настойчивость была бы более оправданна.
– Мне кажется, Инос стоит обойтись без посредников и самой передать свое слово мастеру Рэпу, – рассуждала Кэйд. – Мага не удержишь в плену. Я сужу по словам принца Кара. К тому же такое поведение больше соответствует велениям Бога. Разве я не права, доктор?
– Как сказать, – хмыкнул Сагорн. – Неужели султанша сможет спуститься в темницы тайком, без ведома султана? А вы думаете, он ее пустит туда?
Но Кэйд уже разрешила свои сомнения. Она молилась, когда на ее балкон спрыгнул человек, значит, ее мольба была услышана:
– Доктор, смогли бы вы пробраться в это подземелье?
– Я?
– Вы или ваши... компаньоны.
– Почему вы спрашиваете? – насторожился старик. Он подался вперед, а глаза на затененном лице сверкали, словно угли в жаровне.
Зная, что имеет дело с отменным ловкачом и может проиграть, Кэйдолан все же не отступала:
– Я хочу передать послание.
– Но это смертельный риск для всех пятерых. Сообщение должно быть сверхважным.
– Таковым оно и является. Вы доставите меня к Рэпу, и сейчас же. – Кэйд искренне удивилась, как уверенно она приказывает. – Лучше нам поспешить. День на носу вы же видите!
Сагорн даже не шелохнулся. Вцепившись в подлокотники рресла, он пригнулся, словно готовый к прыжку леопард.
Секунды растягивались в часы. Наконец старик заговорил:
– А я-то никак не мог взять в толк, как это так: бывший Хранитель, могущественный колдун – и только три слова!
Кэйдолан растерялась, понимая, что поймана с поличным.
– Доктор! – беспомощно бормотала она. – Нам нужно спешить, если...
Но Сагорн гнул свое:
– Иниссо оделил словом силы каждого из своих трех сыновей, не так ли?
– Такова легенда, – попыталась отмахнуться герцогиня.
– Слова силы имеются у Иносолан, Калкора и Анджилки. А еще есть четвертое, передаваемое по женской линии. Ведь так?
Кэйдолан начала быстро подниматься с кресла, но последняя фраза вновь пригвоздила ее к подушкам. Женщину охватило чувство безнадежности.
– Говори, – яростно потребовал он.
– Да, – будто прыгая в омут, призналась она. – Слово для королев, а не для королей. Наша мать умерла раньше, чем Холиндарн успел жениться, поэтому она передала свое слово мне. Но из поколения в поколение оно принадлежало Краснегару, и полагаю, не будь меня, нашлась бы какая-нибудь другая родственница. Когда Холиндарн женился на Иванаир, я, разумеется, передала ей слово.
– «Разумеется», говорите? Не многие бы это сделали!
Теперь, когда тайное стало явным, Кэйдолан срочно понадобилось спасать собственную голову, которую она своими же руками уложила на плаху.
– Вряд ли это слово было особенно мощным, доктор, – как можно более спокойным тоном произнесла Кэйд. – Иванаир до самой смерти оставалась приятной маленькой девчушкой. Да и я не творю чудес. И никогда не творила. Я прожила жизнь бесполезной, никчемной аристократки.
– И самой замечательной компаньонки и наставницы юных леди Империи! – воскликнул Сагорн, стукнув кулаком по подлокотнику кресла так, что только пыль взвилась, окутав доктора и кресло густым облаком. – Я должен был догадаться! Вот оно, недостающее четвертое слово!
– Пожалуй... А я еще удивлялась, почему я знаю о кончине Иванаир? В день ее смерти я ощутила нечто странное.
– Еще бы не ощутили, когда ваша мощь возросла! – Сейчас перед Кэйдолан сидел восторженный ученый, раскрывший давно мучившую его тайну. – Элкарас в Туме засек не Инос, а тебя. Тебя за работой! Ты опекала ту, что была дорога тебе, ведь ей грозила опасность.
– Боже мой! – воскликнула Кэйдолан, лишь теперь осознав, что, заботясь о племяннице, сама же ее и выдала. – А вы как узнали о наших странствиях?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?