Читать книгу "Узы любви. Академия Конкорд"

Глава 13

Внутренний контроль.

Я – камень на дне горной реки. Невозмутимый кусок породы, не знающий эмоций… Вода течет, старается всколыхнуть, но она лишь точит, с места сдвинуть не может…

В бездну!

Чушь собачья!

Ничего не помогает!

Каждый день на моем лице невозмутимая маска, а внутри ураган, сметающий все на своем пути. Каждое его прикосновение при совместных занятиях – особая изощренная пытка, будто иглы под ногти вгоняют. Медленно так… с особой издевкой.

Контроль? Нет. Лживая, поганая маска. Лицемерие во всем и везде. В общении с друзьями, с преподавателями, с… ним.

Я этой болью дышала, захлебывалась, иногда упивалась, а еще реже заливала в тиши покоев. Бывали дни, когда совсем тошно становилось. Я тогда надевала на голое тело его рубашку, сидела часами на подоконнике, вдыхая его запах, и смотрела в сторону лабиринта, жаждая в него войти и никогда не вернуться. Нарушить хотелось все нахрен правила и получить адреналин. Такую порцию, чтобы повело и… отпустило. Но не могла. Меня останавливала ответственность за семью. Без меня они там не выживут. Есть цель, я должна идти к ней любой ценой.

Отвлекалась, как могла. Стала лучшей на курсе, потому что в каждой дырке затычка. Любая активность – Вейс впереди. Чего продолжала избегать, так это близкого с кем-то общения. Даже Маилса и Либби отдалила. Берегла. Не хотела окунать их в свое дикое безумие. Держала чувства внутри. А о том, что на душе творится, рассказывала только своему маленькому шаксу.

Вот и сегодня, когда настал день зимнего бала, к которому все столько готовились, я сидела у зеркала, гладила Блика по мягкой шерстке и смотрела на собственное отражение.

– Как думаешь?

Либби уже нанесла косметику на мое лицо. Уложила мне волосы особой аронской пыльцой, придающей объем. Локоны так и лоснились, обрамляя лицо, большие зеленые глаза горели, губы алели.

– Оно от него, понимаешь?

Блик перевернулся на спинку и начал розовыми лапками перебирать кончики моих волос.

– Я отгладила, но так и не примерила, – посмотрела я сразу на два платья.

Одно – скромное и дешевое, бледно-розового цвета, но довольно милое, многие эртинки будут в подобных. Только на такое мне хватило средств, когда мы с Либби выбрались на рынок. Второе – шикарное, дорогая лурийская ткань, идеальный пошив, головокружительный, мой самый любимый цвет.

Зверек спрыгнул со стола, подбежал к сиреневому наряду и прянул ушами, сделав выбор.

– Ты прав! Плевать, что он там подумает! Правда? Какое мне дело?

Я сцапала с вешалки сиреневое платье.

Оно село идеально! Подчеркнуло фигуру.

В последний раз взглянув на себя в зеркало, я попрощалась с Бликом и вышла в общий коридор. Он давно опустел. Я безбожно опаздывала. Мы с Арденом, как первая связавшаяся пара, открывали бал, но я оттягивала этот момент.

– Вейс! Ты издеваешься? – налетела на меня Лира у входа в торжественный зал. – Астэрон уже полчаса ждет! Да все ждут! Вы должны первые войти в зал и вовлечь остальных в танец! Живо к партнеру! – подтолкнула она меня к каменной арке, где стоял он.

Вот где глыба и непроницаемость – напротив. Стоит высоченным монолитом, будто вытесан из самого дорогого камня. Арден. Астэрон.

Он сегодня в белой выглаженной до хруста рубашке, лежащей идеально по мускулистому телу, черные брюки облегающего фасона, заправленные в высокие сапоги из набитой узорами кожи, и ремень со сверкающей серебристой пряжкой.

Прическа стала немного короче, хотя челка все еще топорщилась и непокорно падала на светлые, пронзительные глаза. Они не отлипали от меня, стоило войти в зал. Сверлили. Вбивались. Разрушали хрупкие бастионы, что я строила столько месяцев.

Арден не улыбался. Не дышал. Да он будто замертво приморозился на месте.

Корочка захрустела, пошла трещинами, и парень протянул мне ладонь. Я вложила в нее свою руку и…

Пространство завертелось, замылилось, будто перестало существовать. Я не понимала, какая сила удерживала меня на ногах. Я шла рядом с ним по всему залу прямо в центр, никого не замечая вокруг.

Остановилась в точке, которую мы отрабатывали на уроках, и…

Я должна была снова посмотреть ему в глаза, приблизиться и начать этот безумный танец, но дыхание перехватывало. Весь напускной контроль рассыпался прахом.

Уже музыка заиграла, пошли первые важные ноты, а я все никак не могла себя пересилить. Застыла в ступоре, явно срывая выступление.

Большая ладонь плавно поехала по спине, пальцы вплелись в волосы, немного сжали их до приятной боли.

Мы плавно повернулись.

– Мик, очнись… вспомни, как ты ненавидишь меня. Отомсти за все в этом танце.

Я подняла на него взгляд и провалилась в такой забытый, но знакомый лед, что сердце зашлось.

– Мстить… Не моя игра, Ари, – доверилась сильным мужским рукам. Так надо было сейчас. Ведь он всегда за меня все решал.

Отпустила тело в полет, вспоминая, как это было раньше. Каждая клеточка чувствовала, вибрировала и отзывалась на его прикосновения.

– А какая твоя?

– Тебе не понравится, – давно я так не улыбалась, будто плотину прорвало.

– Рискни.

Он вел легко и непринужденно, и пусть в глазах полыхала прежняя вьюга, в морщинках вокруг них залег искренний задор.

Склонившись к уху и обжигая кожу дыханием, договорил:

– В конце концов, что мы потеряем? Ну станем ненавидеть друг друга чуточку больше.

– Куда уж больше? – повела я оголенным плечом, как того требовал танец.

Арден ломал привычную схему, нарушал правила, и сейчас, вместо поворота и наклона, он обошел меня, будто рассматривает, не отрывая руку от моего тела. Касаясь голой кожи пальцами. Смещаясь, плавно скользя по вороту платья, поднялся по шее, скуле, виску. Убегая вверх, но позволяя пальцам зацепить несколько моих локонов.

Чтобы на следующем па отпустить их.

Мы смотрели друг на друга, но шли будто в разные стороны. И если б не по кругу, то разлучились бы и никогда больше не встретились.

– Выглядишь – охуительно, – хрипло выпустил Арден, возвращаясь в мои объятия.

– Для помойной шавки… да, – зашипела на него, напряглась всем телом и сжала его короткие волосы на затылке так, чтобы он почувствовал боль.

– Почему же сразу – помойной? Шавка тоже бывает полезна. Она отгоняет от коз диких зверей.

– Вот бы еще от плешивых драконов отгоняла, цены бы ей не было, – музыка плавно стихала, в танце оставался последний вираж.

Арден ухватил меня за талию, раскручиваясь, приподнял над собой и распустил за нами шлейф льдистой крошки, что на миг спрятала нас от зрителей. Опустил не сразу, придержал в верхней точке. Смотрел снизу вверх, не отрывая от меня мерцающего взгляда. Его кадык судорожно дернулся, ноздри знакомо расширились, а губы приоткрылись и выпустили стон.

Резко опустил меня. Я соскользнула, тесно прижимаясь к крупной груди, и показалось, что его сердце пытается выпрыгнуть – так сильно и гулко оно стучало. Тонкий шелк платья вспенился и опал волной.

– На этом все, – прошептала я онемевшими губами и вырвалась из объятий альена.

Только тогда пространство вокруг окрасилось и прояснилось. На нас глазела вся академия. Преподавательский состав. Кураторы, декан…

Стало жутко не по себе.

Я изобразила жалкое подобие реверанса и под оглушительный шум аплодисментов выбежала из зала.

Побежала по коридору первого этажа от тех чувств, что вновь запустил Арден своими жаркими прикосновениями.

Тварь!

Я так долго с ними боролась и, казалось, почти справилась. Но… нет.

Спустилась вниз по лестнице и оказалась в термах. То место, где никого в этот час здесь не встретишь. Безопасно.

Скинула и отшвырнула туфли, выдохнула, прижалась к каменной стене спиной и закрыла глаза.

О, Селера, я это пережила и не сдохла! Считай, победила!

Вдруг со стороны входа послышались тяжелые шаги…

Глава 14

Дернулся следом. Не соображая, что творю.

Большая дверь пропустила меня в коридор, музыка приглушилась, и звонкий стук каблучков убежал вниз по лестнице.

Нужно отпустить. Пусть идет. Я не могу сближаться, ради нее же.

Шагнул на ступеньку, чтобы двинуться вверх, в другую от Мики сторону, забраться на крышу и забыться. Как делал многие недели до этого.

Я сдыхал каждое парное занятие. Приходил к себе и, упираясь лбом в стену и мечтая на этом моменте заморозиться, стоял недвижимо, пока тело не взывало о помощи онемением и судорогами.

Достал из кармана сигарету, чиркнул кольцом, вызвав огонек, затянулся.

Тело сильно потряхивало. На мне словно остались Микины руки: на плечах, в волосах. Пальцы, держащие сейчас сигарету, все еще чувствовали тепло и бархатистость ее кожи.

Остановился. Тянуло. Хотелось догнать. Безумно…

Я сорвался и, отбросив окурок, побежал вверх, подальше от звенящих каблучков, но на очередном пролете споткнулся и едва не врезался лбом в ступеньки.

– Блядь!

И меня будто вырубило на мгновение: очнулся около терм. Запыхавшийся, возбужденный, решительный.

Толкнул дверь. Как она не вылетела от моего напора?

Шаг вперед. Еще. И еще. К ней.

Завтра мы будем страдать и мучиться, но сегодня… я не мог остановиться.

Она стояла, прижавшись спиной к стене. Туфли разбросаны по полу. Ее голова запрокинута, глаза закрыты, ресницы трепещут, губы приоткрыты.

Мика тяжело дышала. Грудь вздымалась и рвалась из платья.

Я застыл напротив. Хрип сорвался с губ:

– Бесполезно, да?

– Пепел! – распахнула она глаза.

– И правда, сожги меня на хуй… – шагнул вплотную.

– Не-е-ет, – протянула она и ухмыльнулась. – Ты мне должен. Помнишь? – выдохнула и посмотрела в мои глаза с хитрым прищуром.

Сдвинулся еще ближе, влип всем телом, уткнулся губами в темечко, запустил пальцы одной руки в пышные пряди, второй провел по тонкой талии, завел на ягодицу и приподнял девушку.

– Трахнуть обещал? – пророкотал, притягивая ее к себе и вбивая в стену.

– Желание должен, – прошипела она и вцепилась до боли в мои плечи пальцами. – Или не сдержишь свое слово?

То самое… за поцелуй, конечно.

Я и забыл.

– Ты же понимаешь, что это желание не магическое, я могу и… выкрутиться.

Она усмехнулась.

– Поверь, я так бездарно, как ты, не потрачу свое желание, – перетекли ее руки на мою шею и сжались, будто она меня придушить собирается. – Ну что, альен, поиграем по моим правилам? Или струсишь? – прошептала с придыханием.

Толкнулся, потерся об нее, чтобы понимала, дурочка, что я давно ничего не боюсь. Из-за нее…

Я генерала, отца, в этот миг послал бы к демонам, потому что, если ничего не сделаю, бояться будет некому. Без Микиных прикосновений я медленно сходил с ума все эти дни. Руки до мозолей стер дрочить, вспоминая идеальные и манящие формы ее тела.

А сейчас она такая доступная, такая хорошенькая с этими блестками на губах, подчеркнутых черной краской ресницах. Такая… моя.

Я чувствовал, что она загоняет меня в какую-то ловушку, но за минет, если уж откровенно, и душу смог бы продать.

А если позволит больше… всего себя. Шею подставлю и позволю ее перекусить.

Шепнул:

– В любых правилах есть слабые места, Мик, ты очень рискуешь. – Перевел руку с ее волос, сорвавшись по плечу, и переместил на ягодицу, вжал ее в себя, стиснул упругие полушария. Член уперся в ее жар, отчего я едва не потерял нить происходящего. Я просто кончу в трусы, если мы ничего не сделаем.

Говорил, но голос так исказился, что приходилось прокашливаться:

– За небольшое одолжение, Мик, – прошелся губами по густой брови, слизывая мелкую дрожь девушки. – Просто так не отдам. Слишком оно мне ценно. Хочешь забрать свое желание? Сделай для меня кое-что… прямо сейчас. Можешь подумать, я даже дам тебе время, но помни оно у тебя одно. Не прогадай.

– Это не переговоры, Астэрон, – дерзко рассмеялась она и сжала мою шею сильнее, впиваясь в кожу ногтями. – Никаких условий ты ставить не можешь. Либо держишь свое мужское слово и исполняешь мою волю, либо… трусливо проваливай, – выплюнула она злобно последнее слово.

– Ты понимаешь, что обратного пути не будет? – я даже опустил ее на пол, плавно убрал руки с упругой попы на талию. Придется – вырву себя с мясом из ее объятий и молча уйду. Да, пусть считает трусом, но останется цела. Я на что угодно пойду, если буду знать, что она в безопасности. – И заставить сделать то, что я не смогу или не хочу, не получится… магия не принудит меня. – Переместил ладонь выше, добрался до тонкой шейки, слегка нажал, приподнимая дурную голову. Так хотелось понять, что в ней там сейчас варится. – Что ты задумала, Мик? Всерьез решила, что меня можно спровоцировать, указывая на слабое мужское слово или трусость? Ты реально так думаешь? – я скрипнул зубами.