Текст книги "Карнивора"
![](/books_files/covers/thumbs_240/karnivora-221339.jpg)
Автор книги: Дин Лейпек
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
III. Кристофер
На поверку Кристофер оказался совсем не волшебным. Марика и сама не могла бы сказать, чего ожидала – но спустя несколько дней, сидя на лавке и болтая ногами, Марика громко заявила:
– Он противный.
Кейза, которая в этот момент стояла к ней спиной, замерла на мгновение – ровно настолько, чтобы убрать с лица невольную улыбку, – и обернулась:
– Неужели?
Марика откусила лепешку и серьезно кивнула.
– И что же в нем противного? – продолжила Кейза, пристально глядя на внучку.
– Фше, – не переставая жевать, промычала Марика. Затем, дожевав, продолжила: – У него противный голос. Ужасно резкий, как будто он ножом слова режет. И он говорит так, как будто залез на ель и вещает оттуда, а мы все копошимся внизу – ты бы видела его лицо при этом!
– Я видела, – кивнула Кейза.
– Ну вот. И потом, он чуть что принимается рассказывать про Кларет, город, в котором он жил – как будто это центр мира! И смеялся надо мной, когда я сказала, что понятия не имею, где этот Кларет находится – как будто это кому-нибудь важно! И при этом, бабушка, ты не поверишь – но он ни разу в жизни не видел козу! Я сначала не поверила. Потом я подумала – ведь его папа был очень богатый, может, у них была корова? Но Кристофер только фыркнул и заявил, что это дело крестьян – держать скотину. Бабушка, а что, у них в городе совсем нет молока?
– Не знаю, – осторожно ответила Кейза. О тонкостях городской жизни она была осведомлена не сильно больше внучки – а опыт научил ее помалкивать о том, чего не знаешь. В большинстве случаев это было лучшим способ прослыть умной. А Кейзу все считали очень умной.
– Бабушка, зачем он к нам приехал? – неожиданно спросила Марика, и улыбка тут же перестала щекотать Кейзу за щеками.
– Он приехал к нам, потому что ему больше не к кому было поехать.
– Но у него же есть дядя, который тоже живет в городе! – Марика вскинула свои огромные ясные глаза на бабушку, и в них были непонимание и обида. – Вот и жил бы у него… Зачем он нам?
Кейза ответила не сразу. Насколько она поняла со слов Доры, дядя Кристофера был совсем не тем человеком, которому стоило присматривать за мальчиком одиннадцати осеней от роду – и Кристоферу очень повезло, что его дядя считал точно так же.
Вот только сам Кристофер, очевидно, отнюдь не считал это везением.
«Бедные дети», – подумала Кейза, а вслух сказала:
– Марика, ты должна кое-что понять. Кристофер не просто мальчик. И даже не просто противный мальчик. Он – мальчик, который совсем недавно потерял отца. Понимаешь? У него никогда не было мамы, как у тебя, и бабушек – у него был только папа, и теперь этого папы больше нет. Кристофер привык жить в городе, но отныне ему придется жить не просто в деревне, а в глуши, в Туманном крае, буквально на краю света. Тебе непросто это сделать, я знаю, но попробуй представить себя на его месте, хотя бы на мгновение. У него есть все основания быть противным. И даже очень противным, если подумать.
Марика так и застыла с широко раскрытыми глазами. Ее маленькое личико долго было совершенно неподвижным. Затем она медленно сползла со скамейки, отложила недогрызенный кусок лепешки на стол и тихо спросила:
– Бабушка, а у тебя еще осталась брассика?
Кейза слегка прищурилась.
– А зачем тебе?
– Надо, – слегка поджала губы Марика.
– А морковкой не обойтись?
Марика тряхнула головой. Кейза вздохнула, подошла к стене, на которой в беспорядке висели пучки разных трав вперемежку с прошлогодними опавшими листьями, и сняла маленький холщовый мешочек.
– Всего пара листочков осталась, – пробормотала Кейза, развязав шнурок и заглянув внутрь. – Пускай потом мама вернет, договорились?
Марика кивнула. Кейза достала маленький сморщенный почерневший листочек и осторожно протянула его девочке, та сняла с шеи косынку и осторожно завернула в него брассику.
– Спасибо.
– Не скажешь все-таки, зачем она тебе понадобилась?
Марика снова помотала головой. Кейза слабо усмехнулась.
– Ну хорошо. Тогда беги, пока солнце не село.
Марика кивнула и выскочила на улицу.
– Не несись, сломя голову! – крикнула Кейза вслед, но Марика, как обычно, была уже слишком далеко, чтобы услышать.
Она бежала через Лес, который дышал ей в лицо теплым вечерним воздухом, запахом разогретой на солнце сосны и душистого вереска. Марика не останавливалась ни на мгновение, и только один раз, выскочив на дорогу, ведущую к последним холмам, она помедлила и посмотрела вдаль, туда, где из-за бархатных склонов холмов вырастало желтое предзакатное небо.
«Когда-нибудь я обязательно попаду туда», – подумала она, развернулась спиной к солнцу и понеслась по дороге вверх, навстречу темным елям, чья тяжелая хвоя в лучах солнца становилась будто бы еще гуще.
Марика не стала заходить в дом, а обогнула его и подошла к задам новой пристройки. Здесь все еще чувствовался запах свежеструганного дерева, землю покрывали щепки и мелкие стружки, порыжевшие и разбухшие после недавнего дождя. Как Марика и ожидала, Кристофер был тут – он сидел на опрокинутом чурбаке, прислонившись спиной к стене и уставившись на темный Лес, который начинался почти у самого дома. С самого первого дня мальчик чуть ли не все время проводил здесь. Сказать по правде, отчасти поэтому Кристофер так раздражал Марику. Это было ее любимое место. Марика попыталась в первый вечер посидеть вместе с ним, но ничего не получилось. Это было место добровольного одиночества, раздумий и мечтаний. Оно совершенно не подразумевало компании. С тех пор, когда бы Марика не собиралась посидеть на чурбаке, она неизменно обнаруживала, что тот уже занят. Разумеется, она не могла простить Кристофера.
Мальчик никак не отреагировал на появление Марики – но он вообще редко обращал на нее внимание, если только она не наступала ему на ногу и не обливала кипятком. Марика подошла поближе и немного постояла молча. Кристофер продолжал смотреть на Лес.
– Привет, – неуверенно сказала она. Он не ответил.
Марика вздохнула. Как только она перестала бежать, мышцы налились усталостью, и тело сковало сомнение. Бабушка Кейза, конечно, была очень умной и всегда говорила правильные вещи. Но ведь ей не приходится каждый день разговаривать с ним.
Но Марика все равно уже принесла с собой брассику. Было бы глупо теперь ее не использовать.
Марика медленно опустилась на колени и развернула узелок с бесценным листочком. Краем глаза она заметила, что Кристофер повернулся к ней. Марика осторожно расправила косынку на земле, посмотрела на Лес и тихонько прошептала:
– Тавсан…
Ничего не произошло. Марика напряженно смотрела на Лес, а Кристофер недоверчиво смотрел на нее.
– Что ты делаешь? – спросил он, как обычно, резко.
– Чш-ш-ш! – шикнула Марика, вглядываясь в кусты, растущие по краю опушки. Кристофер быстро повернулся туда. Что-то зашуршало, и в невысокой траве показались длинные ушки и любопытный, непрестанно шевелящийся нос.
– Это же… – вздохнул мальчик, но Марика снова шикнула и нетерпеливо махнула на него рукой. Кролик испуганно замер, дернул ушами, потом снова повел носом и осторожно поскакал в их сторону. Кристофер застыл на чурбаке.
– Тавсан, – снова тихо позвала Марика, и кролик поскакал быстрее, смешно вскидывая толстую попу. Приблизившись вплотную к Марике и ее платку, он с лету уткнулся носом в сморщенный потемневший листик и так и застыл. Кристофер задержал дыхание.
Марика потянулась и взяла кролика на руки. Когда она поднимала его с земли, нос зверька продолжил тянуться вниз, как будто прилип к брассике, лежавшей на платке. Марика подобрала ее и протянула кролику, затем осторожно поднялась и подошла к Кристоферу. Кролик мгновенно зажевал листок и обмяк, прикрыв глаза.
– Хочешь его подержать? – предложила Марика мальчику. Тот с шумом выдохнул и спросил, не отрывая глаз от одурманенного кролика:
– Что ты с ним сделала?
– Скормила ему брассику. Это заговоренный лист капусты.
Кристофер вскинул на нее глаза, и в них снова мелькнуло недоверие:
– Капусты?
Марика серьезно кивнула.
– А что тебе не нравится?
– Ну, – неуверенно протянул мальчик, снова переводя взгляд на кролика, в полном блаженстве разлегшегося у Марики на руках. – Я думал, что заговаривают разные… особенные растения. Белладонну, например, или что-то в этом роде.
Марика слегка фыркнула.
– Кролики не едят белую донну. Они едят капусту. Так ты хочешь его подержать, Кристофер?
Мальчик медленно кивнул. Марика протянула кролика, и Кристофер очень осторожно принял его, вздрогнув, когда кролик слегка забил задними лапками. Марика снова фыркнула.
– Не бойся, он тебя не тронет.
Кристофер ничего не ответил, медленно поглаживая шелковистую шкурку.
– Зови меня Кит, – неожиданно сказал он.
– Кит?
– Да. Меня так зовут.
– Но тебя зовут Кристофер, – неуверенно возразила Марика.
– Да. Но папа всегда называл меня Кит.
Марика немного помолчала.
– Хорошо. Я буду называть тебя Кит.
Мальчик снова кивнул.
– А долго еще он будет таким… ручным? – спросил Кит. Марика пожала плечами.
– Не знаю. Но когда он откроет глаза, надо будет его сразу отпустить. А то он может и укусить.
Кит погладил мягкие уши.
– Скажи, Кит… – начала Марика и осеклась, закусив губу. Кит посмотрел на нее, и Марика в который раз удивилась, какими же темными, почти черными были у него глаза.
– Да?
– Тебе очень плохо у нас?
Кит опустил голову и снова принялся теребить кроличьи уши.
– Уже не очень, – неожиданно улыбнулся он, и Марика в изумлении уставилась на него.
Она никогда раньше не видела, чтобы Кит улыбался.
* * *
Когда Марика бежала от бабушки Кейзы с завернутым в платок капустным листом, в голове у нее возникла картина будущей дружбы с Кристофером. Она должна была начаться с кролика и впоследствии вырасти в нечто прекрасное и необъятное, как закатное небо. Но реальность сильно разошлась с ее ожиданиями.
Конечно, эпизод с кроликом произвел на Кита большое впечатление. Но если Марике и удалось в определенной степени завоевать его доверие, она все равно ничего не могла поделать с тем, как Кит себя вел. Теперь он стал обращать на нее внимание и даже разговаривать с ней – но иногда Марика задумывалась, не лучше ли было бы, если бы он так и продолжал молчать.
Она помнила слова бабушки Кейзы и искренне пыталась заставить себя жалеть Кита – однако ее сочувствие и внимание не могли изменить его резкий голос или привычку заноситься. Кит обожал хвастаться своим знанием городской жизни и мира вообще, а Марика – не без разумного основания – отказывалась принимать на веру все, что он ей рассказывал. Когда была такая возможность, она прибегала к помощи мамы или бабушки Лагит, которые не хуже Кита знали, как устроен мир, и потому могли в случае чего вывести его на чистую воду. Но и мама, и бабушка были рядом далеко не всегда – возвращаясь из деревни, они часто заставали обоих детей в слезах, с раскрасневшимися от злости лицами. Лагит старалась мягко их увещевать, Дора строго велела немедленно прекратить ссору – и на время в доме наступал покой. Но длился он обычно не долго.
Как-то раз Дора, устав от их непрекращающихся пререканий, выставила детей на улицу. Стояла осень, солнце уже село, и черные ели медленно качались на фоне бесцветного серого неба. Кит и Марика сначала встали далеко друг от друга, с двух сторон от крыльца, и молча слушали, как скрипят толстые стволы и шумит налетающий ветер. Потом Марика развернулась и пошла на зады, к чурбаку. Но Кит опередил ее – когда она повернула за угол, он уже сидел там, демонстративно вытянув длинные ноги.
– Пусти! – обиженно крикнула Марика, но тут же осеклась. Мама могла услышать ее из дома и еще больше рассердиться. – Это нечестно! – яростно прошептала она.
Кристофер сложил руки на груди и откинулся на стену.
– Пусти меня, Кит! – прошипела Марика зло. Кит усмехнулся.
– Ну знаешь!..
Из Леса раздался вой.
Кит замер, впившись взглядом в Лес.
Вой повторился. Настойчивый, громкий – Марика хорошо знала, как определять расстояние по звуку. Она медленно повернулась и невольно отступила на шаг, заслоняя собой Кита, который, казалось, прирос спиной к стене.
Скрипнула дверь с другой стороны дома, раздались торопливые шаги и из-за пристройки появилась Дора с горящей головней в руке. Она пробежала мимо детей и крикнула:
– Гитт, Моар! Гитт йаангаин!
Пламя резко вспыхнуло, блеснули глаза – спокойные небесно-голубые глаза Волка, – он негромко рыкнул, одним прыжком развернулся и исчез в непроглядной тьме Леса.
– Быстро в дом, – бросила Дора, не оборачиваясь. Марика заставила себя повернуться – и встретилась глазами с Китом. Его лицо было совершенно белым на фоне стены, он сильно дрожал, но продолжал сидеть. Марика тронула Кита за плечо, он вздрогнул, она тряхнула его, и тогда он поднялся и медленно побрел к крыльцу.
Дора вошла в дом сразу следом за ними, и Марика с облегчением вздохнула, когда скрипнула тяжелая щеколда. Кит снова вздрогнул.
Все молчали, Марика кусала губу и чувствовала, как дрожит лавка, на которой они сидели с Китом.
– Дети, идите спать, – наконец тихо сказала Лагит. Марика посмотрела на маму. Та глядела на догорающей огонь в очаге и казалась очень уставшей. Они отправились в свою комнату, и Марика слышала, как стучат зубы у Кита, который шел следом за ней.
Ночью у него началась лихорадка.
Марика спала как убитая, но рано утром ее разбудила какая-то возня и приглушенный шепот. Мама и бабушка Лагит стояли рядом с топчаном, на котором спал Кит, и тихо переговаривались. Проход между двумя кроватями был очень узким, и поэтому их спины возвышались над Марикой, уходя под самый потолок. Еще не до конца проснувшись, она принялась разглядывать узоры на маминой юбке, которые перескакивали со складки на складку, образовывая новые причудливые фигуры, как вдруг с другой стороны юбки послышался сдавленный стон. Марика приподнялась на локте.
– Мама?
Дора обернулась, узоры колыхнулись и исчезли под полотняным передником.
– Тише, Марика. Все хорошо.
– А кто стонал?
– Кит. У него жар.
– Он заболел?
– Да. – Дора снова повернулась к Киту и склонилась над ним.
Когда мама и бабушка ушли, Марика выскользнула из-под покрывала и тоже склонилась над Китом. Он лежал на боку, свернувшись под тремя одеялами, и все они тряслись всякий раз, когда его пробирал озноб. Марика закусила губу.
– Ты чего? – спросила она.
– Д-ддд-в-в-в-дддд-д… – простучал зубами Кит, потом прикрыл глаза и еще сильнее сжался.
Марика стояла над ним, холодный пол прилипал к босым ногам, а в воздухе клубился запах неустроенности и несчастья.
– Марика! – раздался мамин сердитый голос. – Опять стоишь на холодном полу босая! Почему ты снова сняла носки?
Марика только пожала плечами и забралась на свою кровать под одеяло. Это была одна из главных загадок ее жизни. Каждый вечер она засыпала в носках – и каждое утро носки обнаруживались где угодно, но только не на ее ногах. Что с ними случалось ночью, Марике было неведомо. Однажды она даже подумала, что это Кит стаскивает с нее носки, чтобы насолить ей. Но ведь они стали пропадать задолго до появления Кита. А сегодня, судя по всему, ему и вовсе было не до носков.
Все утро, пока Марика уныло ковыряла кашу, застывшую в миске плотным студнем, мама и бабушка сновали туда-сюда, что-то относили Киту, доставали настойки, смешивали мази и заговаривали питье, которое вливали в Кита в таких количествах, что Марика удивлялась, как он не лопнет. Это продолжалось весь день и вечер. Ночью Марика спала вместе с бабушкой Лагит на полу в большой комнате, а мама сидела с Китом. Жар не спадал. Кит уже не стучал зубами, только иногда тихонько стонал, и от него шло странное, злое, нехорошее тепло. Весь следующий день Марика очень хотела подойти к нему, но мама и бабушка ее отгоняли.
Она снова легла спать с Лагит, но посреди ночи проснулась и долго лежала, широко раскрыв глаза и уставившись в кромешную темноту над собой. Рядом спокойно, с силой дышала бабушка, а из их комнаты доносилось сбивчивое сухое дыхание Кита. Марика села, потом тихонько выползла из постели. Носки удивительным образом все еще были на ногах.
Она на ощупь прокралась к проему и прислушалась, но с ее кровати доносилось только ровное дыхание – значит, мама спала. Марика нащупала ногой край кровати и пошарила руками перед собой. Кит все еще лежал под тремя одеялами, и его снова трясло. Марика осторожно провела ладонью по шершавой ткани, цепляясь пальцами за швы между лоскутами. Кит задрожал. Марика легла и с силой обняла бесформенную груду, которую продолжало трясти.
– Тт-тттт-ттт… – пробормотал Кит из-под одеял.
– Чш-ш-ш-ш, – едва слышно прошелестела Марика, боясь разбудить маму. – Ты спи, спи.
Кит снова задрожал.
Марика не заметила, как уснула – но когда она проснулась, в дом уже заполз слабый свет предрассветных сумерек. Она быстро обернулась, но мама все еще спала, положив руку под голову. Марика повернулась, приподняла голову и посмотрела на спящего Кита. Его лицо было очень спокойным, и Марика почувствовала исходящий от него тусклый запах отступающей болезни. Она пощупала его лоб – тот был прохладным, гладким от исчезнувшей испарины. Марика тихонько поднялась, прокралась в большую комнату и юркнула под одеяло. Бабушка глубоко вздохнула и перевернулась на другой бок. Марика немного полежала, глядя на неровные серые доски потолка, потом потянулась рукой – и сняла с себя носки.
IV. Волк и Лис
Кейза редко ходила в гости к сестре и племяннице: путь неблизкий, да и нужды особой не было – Марика навещала ее почти каждый день, передавая все новости из одного дома в другой и работая посыльным по мере необходимости. Правда, с приближением зимы внучка прибегала все реже – кому охота тащиться под проливным дождем все утро только для того, чтобы весь день мокнуть по дороге обратно?
Поэтому Кейза ничуть не удивилась, что Марика уже неделю не приходила к ней. Зарядил проливной дождь, да притом с таким ветром, что порой казалось, будто о северную стену дома бьются волны, а не обычный осенний ливень. Но непогода прошла, выглянуло солнце, ветер переменился на западный и прочесывал растрепанный Лес сухим теплым гребнем, а Марика все не появлялась. Кейза подождала еще пару дней, взяла узловатую палку, без которой никогда не уходила теперь со двора – и пошла через Лес.
Первой, кого она встретила на подходе к дому, была как раз Марика. Девочка стояла посреди двора и делала вид, что кормит кур, хотя на самом деле проверяла их прыть – как только очередная доверчивая квочка подходила к ней слишком близко, Марика резко топала ногой, и испуганная птица с возмущенным квохтаньем отскакивала назад, истерично хлопая крыльями. Петух, в чьи обязанности вроде как входило своих куриц опекать, невозмутимо наблюдал за происходящим одним глазом, прохаживаясь вдоль стен курятника, и делал вид, что это не имеет к нему никакого отношения. При виде Кейзы петух на мгновение замер, наклонил голову, тряхнув красным гребешком, и вдруг с громким кукареканьем взлетел на забор, окончательно переполошив свой и без того встревоженный гарем. Марика обернулась и поставила лукошко с пшеном на землю.
– Здравствуй, Волчок, – окликнула ее Кейза.
– Привет, бабушка! – крикнула Марика, одновременно отпихивая ногой курицу, которая тихонько подкралась к лукошку и принялась клевать пшено.
– Что-то давно ты ко мне не приходила, – заметила Кейза, подойдя поближе.
– У нас тут… происшествие.
– В смысле?
– Ну… произошло. Происшествие.
– Это я поняла. С происшествиями чаще всего так и бывает. А что именно у вас произошло?
Марика шикнула на другую курицу, та недовольно заквохтала.
– Во-первых, к нам приходил волк.
Кейза прищурилась.
– Когда?
– Вечером! Мы с Китом стояла позади дома, и тут он выходит – прямо к нам! И воет!
– Так. И что же вы сделали?
– Мы испугались, – невозмутимо ответила девочка. – А потом пришла мама и его прогнала.
– И это все?
– Нет. После этого Кит заболел.
– Чем заболел?
– Не знаю. Но у него был ужасный жар, он лежал и не мог встать, да и сейчас тоже все время лежит…
– Но сейчас ему лучше? – уточнила Кейза.
– Ну… – Марика нахмурилась. – Вроде как.
– Он внутри?
– Угу.
Кейза кивнула и проковыляла к дому. На крыльце она обернулась:
– Ты все-таки покорми птиц, Марика.
Петух на заборе одобрительно блеснул темным глазом.
* * *
Кейза застала мальчика в кровати – тот сидел, откинувшись на стену и скрестив ноги, и смотрел прямо перед собой. На появление ведьмы Кристофер никак не отреагировал. Кроме него, дома никого не было.
Кейза помедлила, оценивая позу мальчика и выражение лица, после чего подошла и тяжело опустилась на кровать Марики прямо напротив него, ровно в том месте, куда он смотрел до того. Кристофер вздохнул и отвел взгляд в сторону.
Некоторое время они молчали.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила наконец Кейза. Мальчик ничего не ответил.
– Марика сказала, что ты болел.
Кристофер слабо поморщился.
– И что вы видели волка.
Он поморщился еще сильнее.
– И еще она чем-то расстроена.
Кит резко тряхнул головой, откидывая челку со лба, и впервые посмотрел на Кейзу.
– Это она сказала?
– Нет. Это мне так кажется. Но чаще всего мне кажется правильно.
Кит снова посмотрел в сторону.
– Так что у вас тут произошло?
Мальчик опустил взгляд и стал сосредоточенно ощипывать шерстяные нитки на своих носках.
– Кристофер, – настойчиво позвала Кейза.
Он тихо вздохнул.
– Я испугался, – еле слышно пробормотал Кристофер.
– Чего? Волка?
Кит кивнул.
– Ну и что? Это очень правильно. Было бы странно, если бы ты не испугался волка, который вышел из Леса в нескольких шагах от тебя.
Кит вскинул на нее глаза, и они были пронзительно черными.
– Но Марика не испугалась! – почти крикнул он.
– Очень даже испугалась, я думаю.
– Нет! Она не дрожала от страха, как я! И не валялась потом с температурой! И еще… – голос Кристофера сорвался.
– Что?
– Она меня закрыла собой, – прошептал Кристофер. – От волка. А я сидел, как истукан, и не мог даже пошевелиться. Выходит, я – трус.
Кит замолчал и опустил голову.
– Кристофер, – тихо позвала Кейза и слегка подалась вперед. Кит глянул на нее из-под челки. – Марика сама – волк. Она не испугается волка, даже если столкнется с ним нос к носу. Она вообще мало чего боится, и я не скажу, чтобы это было хорошо. Человек должен бояться. Иначе он не научится ничего ценить.
– И что же я ценю, раз так испугался? – грустно спросил Кит.
– Ты ценишь свою жизнь. Это куда лучше, чем бездумно разбрасываться ею направо и налево.
– Но Марика ничем не разбрасывается. Она просто храбрая.
– Марика – это Марика, – жестко отрезала Кейза. – А ты – это ты, Кристофер, и то, что ты, выросший в городе мальчик, испугался волка, не страшно. А вот то, что ты расстраиваешь Марику – очень нехорошо. Может, Марика и храбрее тебя – так что же, ты хочешь ее за это проучить?
Кит удивленно посмотрел на Кейзу.
– Я не хотел ее проучить, – совершенно искренне сказал он. – Мне просто…
– Что?
– Стыдно.
Кейза слегка усмехнулась, после чего встала и побрела к выходу. На пороге она слегка обернулась.
– Стыд – это хорошо, Кристофер, но какой толк в нем другим? Никогда не позволяй своему стыду вставать между тобой и другим человеком. Это несправедливо.
Кит молча глядел из-под золотистой челки.
– А теперь иди на улицу. Я думаю, немного солнца и свежего воздуха пойдут тебе на пользу.
Во дворе Марика носилась кругами, разгоняя испуганных куриц по углам. Корзина с зерном по-прежнему стояла нетронутой.
– Марика, мне кажется, ты занимаешься не тем, – заметила Кейза с крыльца. Марика остановилась, убрала со лба спутанные волосы и виновато покосилась на кур.
– Да, бабушка. Извини. Я сейчас.
Кейза снова усмехнулась, медленно спустилась по округлым ступенькам и поковыляла в сторону Леса. Пройдя по тропинке уже довольно далеко, она остановилась. Лес ровно дышал, как старик, придремавший у очага. Еще немного, пару дождей, пару холодных ветров, и он уснет, и только на белом снегу пойдут цепочки следов, мелких и крупных, испуганных и спокойных, и среди них обязательно встретятся и те, что оставили эти двое.
Кейза прислушалась. Сквозь сонную дремоту осеннего Леса она услышала детские голоса.
– Что ты делаешь?
– Смотри, Кит! Если высыпать зерно по кругу, то они начнут ходить друг за дружкой! Как в хороводе!
На миг все стихло, а потом тишину Леса нарушил дружный детский смех.
* * *
Дора пришла к Кейзе пару дней спустя. Та сидела на крыльце, прислушиваясь к Лесу, – Марика все еще не приходила, видимо, увлеченная общением с Китом, и рассказывать о том, что творится в Лесу, было некому. Приходилось слушать самой.
Кейза нахмурилась, увидев на краю опушки высокую фигуру племянницы. Дора не навещала ее по пустякам – а рассказ детей о волке и о том, что произошло после с Кристофером, наводил на нехорошие мысли.
Ели беспокойно зашуршали, наблюдая, как молодая ведьма останавливается напротив старой.
– Это был не волк, – очень тихо сказала Дора – но Кейза расслышала слова через шорох Леса. Она готова была их услышать.
– Это был Волк, – продолжила ее племянница.
Кейза тяжело вздохнула.
– Что ты будешь с этим делать?
– А что я могу с этим сделать? – усмехнулась Дора. – В конце концов, это ты дала ей такое хедийе.
– Хедийе не дают, – сухо возразила Кейза. – Его видят. И уж точно не я виновата в том, что Марике достался не просто волк.
Глаза Доры вспыхнули – но лицо осталось спокойным.
– А кто виноват? Я?
– Не знаю, Дора, – пожала плечами Кейза. – Это не я сбегала в Кастинию. Не мне и решать, что теперь делать.
Помолчав, она добавила:
– Но, если не сделать ничего, потом будет поздно.
Далеко в Лесу Волк летел неслышной тенью между стволов. Низкие ветви пытались зацепить его, достать, поймать – но Волку не было до них дела. Лес не мог его остановить.
* * *
– Марика, почему ты не испугалась волка?
Они сидели у задней стены пристройки, а на поляну вокруг дома медленно опускались сумерки. Кит притащил сюда второй чурбак – удивительно, почему это не пришло им в голову раньше – и героически смотрел на Лес. Было видно, что ему не по себе, но на предложение Марики уйти Кит ответил решительным отказом.
– Это был не волк, – ответила она, – а Волк. Мое хедийе, Моар. Поэтому я его не боюсь – а ты испугался.
Она опасалась, что он обидится, но Кит только задумчиво кивнул.
– А ты, значит, испугаешься лиса?
– Лиса?
– Ну… Моего Лиса? Ты же сказала, что я мальчик-лис. Значит, если у тебя – Волк, то у меня – Лис.
Марика смерила его серьезным взглядом и уверенно помотала головой.
– Нет. Хедийе бывает только у ведьм и магов. Я стану ведьмой – поэтому у меня есть хедийе. Но тебе никогда не стать магом.
Кит гордо тряхнул челкой:
– Откуда тебе знать?
– Дети! – позвала Дора из дома. – Ужинать!
Марика тут же сорвалась с места, но Кит помедлил. Посмотрел на Лес, прищурился и пробормотал:
– А вот и посмотрим.
И из Леса раздалось тихое фырканье.
* * *
В курятник кто-то повадился. Дора не могла понять, была ли то лиса или, может, куница – но это и не имело большого значения. Недостача двух куриц была налицо.
– Это нечестно! – обиженно воскликнул Кит. – Их вполне могли бы съесть и мы!
– Ну, Кит, не расстраивайся, – подбодрила его Лагит. – Порадуйся, что у кого-то еще будет праздник.
Кит проворчал что-то невнятное, но, судя по тону, ему было совсем не до радости.
Все погоревали о бесславной кончине двух квочек и хотели было забыть о произошедшем – но на следующую ночь исчезла еще одна курица. Дело принимало серьезный оборот.
– Значит так, – решительно сказала Дора, вернувшись из разоренного курятника, – я схожу к Туру Кийри и попрошу у него капкан. А мы теперь каждую ночь будим сторожить, пока не поймаем этого вора.
– Мы все будем сторожить? – радостно воскликнула Марика.
– Все, – кивнула Дора. – По очереди. Ты, Марика, будешь сторожить сразу после заката, я с бабушкой Лагит – ночью, а Кит – перед самым рассветом.
Дети были счастливы.
Тур Кийри сам расставил капканы вокруг курятника и показал, как они работают. Марика вздрагивала всякий раз, когда захлопывались железные челюсти ловушки, и теперь все время с опаской ходила по двору, боясь попасть в одну из них.
Они очень надеялись, что кто-нибудь попадется в самую первую ночь. Марика упорно вглядывалась в темноту, пытаясь уловить какое-то движение, но все было тихо, только в курятнике сонно квохтали куры. Через некоторое время пришла мама и отправила ее домой. Кит уже давно спал, готовясь к своему раннему дежурству. Утром он бесшумно выскользнул из кровати и сменил Лагит, которая прокралась в дом и тихонько легла рядом с Дорой, чтобы немного вздремнуть. На мгновение в хижине воцарилась полная тишина, а потом воздух прорезал громкий крик Кита. Все вскочили и выбежали на улицу.
– Я видел его! – кричал Кит.
– Кого? – спросила Дора, кутаясь в шаль.
– Лиса!
– Я же говорила, что это была лиса, – заметила Лагит.
– Да нет же, не лиса, – нетерпеливо махнула рукой Кит. – Я видел Лиса.
– Лиса? – переспросила Дора.
– Лиса. Ну… Моего Лиса, – смущенно объяснил Кит. – Понимаете?
Дора медленно кивнула.
– Он вышел из Леса, подошел ко мне, и посмотрел на меня… Так.
– Как?
– Ну… Вот так. Странно. И еще… – Кит запнулся.
– Что?
– Мне показалось, он сказал мне, что капканы нужно убрать.
Лагит подняла брови.
– Так и сказал?
– Ну… мне так показалось.
Марика не отрываясь смотрела на опушку Леса. Ей показалось, что она заметила там что-то рыжее.
– Ну что ж, – тихо проговорила Дора. – Раз Лис сказал, что их нужно убрать, то мы их, конечно, уберем…
Вдруг она повысила голос:
– Но и он пусть не трогает нас.
Кит обернулся в сторону Леса. Рыжее пятно метнулось и исчезло.
В тот же день Дора отнесла капканы Туру Кийри.
– Поймали кого-нибудь? – спросил Тур. Дора покачала головой.
– Нет. Но я боюсь, в них могут вместо этого попасть дети. Быть может, все обойдется.
В тот вечер Дора долго сидела на крыльце. В руках она вертела пучок трав, и с ее губ то и дело срывалось тихое пение.
Далеко в Лесу в это время рыжая тень неслышно пробежала между темных стволов. Лес возмущенно зашумел, но Лис не слышал его. Ему не было дела до законов этого Леса.
* * *
Книги были идеей Кита. Точнее сказать, Кит полагал, что книги – по идее – должны быть в каждом доме. И после первой бесконечно-долгой зимы Кристофер настоял, что их дом не должен быть исключением. Тот факт, что «дом» представлял собою хижину ведьмы на краю света, Кита не особо волновал.
Дора и Лагит не возражали. Обе успели пожить в городе и знали, что книги – это не диковинка или блажь, а совершенно нормальное дело в семье мало-мальски образованного человека. Отец же Кита был весьма образован. Казалось несправедливым лишать мальчика той части его прежней жизни, которую они относительно легко могли ему обеспечить, и поэтому в скором времени по соседству с книгой Доры на полке появилось множество других томов, сильно потрепанных, но безусловно имевших право называться книгами. Их приносил все тот же сборщик податей. В обмен Дора выдавала ему защитные обереги и амулеты. Сборщик продавал их в несколько раз дороже, чем ему обходились книги, но, поскольку Дора плохо представляла себе настоящую цену и того и другого, она ничего не подозревала и была искренне благодарна сборщику за то, что тот брался тащить на себе тяжелые фолианты.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?