Текст книги "Карнивора"
![](/books_files/covers/thumbs_240/karnivora-221339.jpg)
Автор книги: Дин Лейпек
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
VI. Горы
Кит хотел путешествовать. Марика и сама была бы не прочь выбраться за холмы, посмотреть, как живут люди в Аргении – но Кит хотел большего. Его отец был мореплавателем, видел самые разные страны, само его имя, Кристофер, было не аргенским и даже не изульским, а привезенным из дальних заморских земель. И Кит хотел того же. Открывать неизвестное. Холмы… Он бывал за ними, жил там и знал, что ничего интересного за холмами не найти. Нет, Кита манило иное.
Весна уже совсем прогнала зиму: даже в густой чаще снег растаял, зазеленела трава, темные ели пустили молодые побеги. Теперь дети готовы были весь день проводить на улице – Доре с трудом удавалось заставить их помогать по дому. Они убегали в Лес рано утром и возвращались на закате, усталые и голодные. Марика забросила занятия колдовством, хотя в последний год Кейза стала особенно серьезно относиться к ее обучению. Даже Кит больше не сидел над своими книгами, хотя Дора всячески поощряла это его занятие, заставляя не только читать, но и тратить бесценную бумагу на выписывание целых абзацев. Марика, округлив глаза, спрашивала:
– Но зачем? Ведь это уже записано в книге!
– Потом пригодится, – неопределенно отвечала Дора. Впрочем, сам Кит не возражал – возможно, потому что использование бумаги делало его особенным, отличало от Марики, которой не давали ни листочка, кроме как для занятий колдовством. «Зачем тебе?» – спрашивала Дора – как будто Марика могла потратить бумагу на что-то более бесполезное, чем переписывание уже написанного.
Но с приходом тепла Кит перестал заниматься этой бессмыслицей. А когда раскисшая земля высохла, и тропинки в Лесу перестали быть топкими и грязными, он заявил:
– Я хочу отправиться в поход.
Дора доела последнюю ложку каши – разговор проходил за завтраком – и внимательно посмотрела на мальчика:
– И куда бы ты хотел отправиться?
– На ту сторону гор.
Марика изумленно уставилась на Кита. Лагит приподняла тонкие брови.
– Очень хорошо, – невозмутимо похвалила Дора. – И как ты думаешь, сколько дней тебе на это понадобится?
– Думаю, дня три туда, ну и столько же обратно, – уверенно бросил Кит, как делал всегда, когда ему казалось, что взрослые принимают его за равного.
Марика поморщилась. Брови Лагит поднялись еще выше, а Дора поджала губы – возможно, чтобы не улыбнуться.
– Что ж, – сказала она совершенно серьезно, – к такому путешествию надо основательно подготовиться.
– Ты поможешь нам? – с надеждой спросил Кит, чуть растеряв свою уверенность от едва сдерживаемого восторга.
«Нам! – фыркнула про себя Марика. – Он даже не спросил меня, хочу ли я с ним пойти».
Разумеется, Марика хотела пойти. Более того, она не простила бы Кита, если бы тот решил отправиться в поход без нее. Но ведь он мог бы сам быть в этом не настолько уверен! Может, ей надо сказать, что она никуда не пойдет – просто чтобы Киту пришлось хоть немного ее поуговаривать?
– Помогу, – между тем ответила Дора на вопрос Кита. – Я даже пройду с вами немного вперед, переночую с вами одну ночь в Лесу – чтобы вы знали, как все правильно сделать.
Марика надулась. Теперь, конечно, отказываться было глупо. Она еще могла бы убедить остальных – и даже, возможно, себя – что не хочет идти с Китом. Но если с ними отправится мама…
Марика тихонько вздохнула – и улыбнулась. Зато хотя бы один день Кит не будет пытаться командовать. Это тоже было неплохо.
* * *
В то утро, когда они вышли, стоял густой туман. Ничего удивительного в этом не было – солнце и так светило непростительно долго для Туманного края – но Кит расстроился. Он уже успел нарисовать себе в голове картину их путешествия, радостного, яркого, простого и увлекательного. И серая мгла, липнущая к коже промозглым холодом, в эту картину никак не вписывалась.
– Еще и дождь пойдет, – бурчал он, шагая вслед за Дорой. Она остановилась и прикрыла глаза.
– Нет, – ответила Дора спустя мгновение. – Дождя не будет.
Кит, кажется, не поверил. Дернул плечом, обогнал Дору и пошел вперед, ударяя ладонью по прошлогодним сухим стеблям.
Дорога вглубь гор продолжала путь, начатый за холмами. По пути она заворачивала в Дрик, рядом с которым жила бабушка Кейза, но Марика никогда не заходила в эту деревню, и Дора тоже повела их в обход по узкой дорожке. Через несколько сотен шагов тропа начала взбираться по склону между елей и камней. Это все еще был Лес, но Марика чувствовала, как он начинает меняться, уступая место чему-то более значительному. На одном из подъемов, устав смотреть в спину Киту, Марика обернулась – и завопила:
– Смотрите!
Туман накрывал склоны и долину внизу густой молочной пеной, но отдельные верхушки торчали из него, будто нарисованные углем – Лес тянулся до самого горизонта, распадаясь на слои и планы, стирая границу между дальним и ближним, известным и неизведанным.
– Красиво, – согласилась Дора. Кит промолчал – но Марика и этому была рада. Если бы ему не понравилось, он непременно сказал бы об этом.
* * *
Ночевать с Дорой было интересно и совершенно не страшно. Она показывала, как из еловых веток устроить лежанку, как разводить костер – оказалось, это совсем не то же самое, что зажечь огонь в очаге дома. Кит спал отдельно, а Марика лежала рядом с мамой, и ночные звуки совсем не пугали ее. Это был ее Лес.
Утром Дора помогла им с завтраком, убедилась, что костер правильно потушен – и отправилась домой. Дети смотрели ей вслед, пока она не скрылась за деревьями.
– Ну что, – сказал Кит, повернувшись туда, где в тумане скрывались вершины гор. Марике показалось, что его голос звучал немного неуверенно. – Два дня туда – и три обратно. Идем?
* * *
– И ты отпустила их? – Кейза прищурилась. Дора лишь пожала плечами. Старая ведьма покачала головой.
– Они могут заблудиться. Подвернуть ногу. Или подраться – это, наверное, вероятнее всего. С них глаз нельзя спускать.
– Они знают Лес, – возразила Дора. – И, я уверена, не бросят друг друга в беде. А если их не отпускать, то рано или поздно они…
– Что? – жестко усмехнулась Кейза. – Убегут сами? На это ты рассчитываешь? Что если отпустить их в горы – они не уйдут в город?
– Нам их не удержать, – голос Доры был мягким, уверенным. – Рано или поздно один из них подойдет слишком близко – и нам придется вести его в Круг. Ты знаешь, кто эти дети. Нам не справиться с ними. Ни тебе, ни даже мне.
– Это не значит, что ничего нельзя сделать сейчас, – глухо сказала Кейза, пристально глядя на племянницу.
Дора покачала головой:
– Их ладони потемнеют. Этого не остановить.
– Я бы попыталась, – заметила Кейза. – Законы Леса никто не отменял.
– Но те двое им неподвластны, помнишь? – усмехнулась Дора.
Вот только ее глаза были очень печальными.
* * *
В середине второго дня Марика подумала, что, возможно, Кит все-таки ошибся насчет трех дней. Они шли и шли, а вершины ближе не становились. К полудню туман немного рассеялся, превратившись в редкие облака – хотя небо все равно не было ясным, – и стало хорошо видно, сколько еще им предстоит пройти. Тропинка становилась все уже и взбиралась все круче. Но Кит упорно шел вперед, и Марика не хотела о чем-либо его спрашивать.
Они долго не могли найти место для ночевки – а когда нашли, оказалось, что вместо земли там сплошь камни, лишь немного прикрытые тонким слоем мха. Но они уже слишком устали, чтобы искать что-то еще, да и солнце клонилось к закату. Костер тоже удалось развести далеко не сразу – Кит никак не мог высечь искру, хотя у Доры это всегда получалось с первого раза. Марика начала замерзать и вздохнула с облегчением, когда пламя наконец разгорелось. «Если все-таки пойдет дождь и все промокнет, – подумала она, – нам не удастся развести костер». Марика зябко поежилась.
Кит сделал лежанки из лапника, как учила Дора – у него это получилось не так складно, но он все равно гордился собой. Готовить ужин Кит предоставил Марике, не удерживаясь, впрочем, от советов. Она огрызалась, злилась, а каша в результате получилась безвкусной и комковатой. Кит морщился, пока ел, Марика злилась еще сильнее.
Спать договорились по очереди, чтобы следить за костром – как учила Дора. Марика смотрела на пламя, слушала тихое дыхание Кита, шорох Леса…
На границе света, отбрасываемого костром, она увидела две пары глаз. И тут же Лес зашумел, заволновался, ветер прибил пламя к земле… Марика моргнула – костер горел ровно, и из темноты на нее никто не смотрел. Перед рассветом она разбудила Кита.
Далеко в Лесу между деревьями промелькнуло две тени – серая и рыжая. Лес пытался поймать их, задержать спутанными ветвями, встать на пути густыми зарослями – но ничего не вышло. Те двое были неуловимы.
* * *
– Нам нужно идти направо! – упрямо повторил Кит.
– Но тогда нам придется пересечь тот ручей.
– Мы иначе не поднимемся, кроме как вдоль него. Тут становится все круче.
Марика надула губы и отвернулась.
– Я считаю, что нам нужно возвращаться обратно, – буркнула она, глядя на долину поверх деревьев. Они вышли из Леса на открытый склон – теперь снова стало видно, как высоко они поднялись. Но до вершин было по-прежнему очень далеко.
– Но мы еще не перебрались через горы!
– Кит, – Марика повернулась к нему – и что-то в ее взгляде напомнило Киту Дору. – Мы никогда до них не дойдем. Это слишком далеко, а у нас еды осталось на сегодня – и вернуться обратно. И я не вижу разницы – идти еще день вперед или вернуться сейчас.
– Ты просто устала, – фыркнул Кит пренебрежительно.
Марика еще сильнее надулась.
– А ты как будто не устал!
– Нет!
– Ну конечно!
Они зло глядели друг на друга.
– Я иду домой, – наконец сказала Марика.
– Ну и иди, – буркнул Кит.
Она уставилась себе под ноги. С одной стороны, страшно хотелось настоять на своем, развернуться и уйти. С другой…
– А ты пойдешь дальше один? – спросила она немного неуверенно.
– Да, – отрезал Кит и тряхнул челкой. Марика еще немного постояла, а затем пожала плечами.
– Тогда пока, – сказала она и стала спускаться обратно, к месту их стоянки.
Кит не окликнул ее.
Отойдя немного, Марика в первый раз почувствовала укол совести. Они так не договаривались – идти по одному. И сами решили: три дня в одну сторону и три дня – обратно. Марика была уверена, что маме бы это не понравилось бы.
Пройдя еще пару сотен шагов, Марика остановилась как вкопанная.
Они не поделили вещи и еду. Дора уложила их котомки не поровну, а так, чтобы каждый нес равный вес. Да и как поделишь на двоих котелок? Он был у Марики. Но большая часть еды – у Кита. Она несла теплые вещи. Он – большой нож.
Марика стояла посреди Леса. Выглянуло солнце, птицы щебетали, перепархивали с ветки на ветку над головой.
«Надо его догнать», – подумала Марика и побежала наверх.
Она быстро устала – и понятия не имела, как далеко успел уйти Кит. Выбежала на поляну, где они расстались, но там было пусто и тихо. Куда он пошел? Они спорили, Кит хотел идти направо, к ручью… Марика огляделась – справа виднелось что-то, что можно было при желании принять за тропу. Но так было только в начале. Дальше деревья и камни все больше мешали идти, преграждали путь. Марика обходила самые непролазные места, все сильнее запутываясь, идет она направо или строго вверх, вперед или назад…
«Я сейчас заблужусь тут, – подумала она. – Не найду Кита и сама не вернусь домой».
– Ки-и-и-и-ит! – закричала она – но вокруг стояла тишина, прерываемая лишь несносными птицами.
Она заблудилась. Вдали от дома. В горах. Одна. Марика села на камень и заплакала, опустив голову.
А на поляну вышел Волк. Она заметила движение краем глаза, подняла взгляд – и увидела его прямо перед собой. Он был большим, серебристо-серым. Безумно красивым – у Марики захватило дух от величия, которое тот излучал. Волк долго смотрел на нее – взгляд невозможных голубых глаз был спокойным, умным, а потом он вдруг убежал с поляны. Марика хотела окликнуть его, попросить остаться – и в тот же момент услышала вдалеке: «Марика-а-а!»
Она вскочила и побежала на голос. Теперь деревья и камни уже не мешали ей – она бежала и бежала, огибая их, перепрыгивая поваленные стволы, перелетая через ямы и канавы. И выскочила – к водопаду. Совсем невысокому, в два-три роста Марики, но дальше ручей бежал между острых камней, перекатываясь цепочкой порогов. А на самом краю водопада, вцепившись руками в скалу, висел Кит.
– Ты что там делаешь? – изумилась запыхавшаяся Марика.
– Марика! – по голосу Кита сложно было сказать, обрадовался ли он ей.
«Нет, конечно, – тут же обиделась Марика. – Обрадуется он мне. Как же. Но чего тогда звал?»
– Вылезай оттуда, – буркнула она. – Можешь сорваться.
– Я… – прохрипел Кит, – не могу…
– Все ты прекрасно можешь, – фыркнула Марика. Кит не ответил, и это было подозрительно. Он никогда не упускал возможности поспорить. Марика подождала еще немного, но Кит все так же висел и ничего не отвечал.
И тут ее наконец осенило.
– Ты что, упал?
Кит неопределенно мотнул головой. Марика тут же бросилась к нему. Легла на живот, схватила за одну руку, протянула другую. Кит перехватил ее, в локте что-то хрустнуло, запястье пронзило болью, но Марика дала обхватить и вторую руку и потащила изо всех сил. Ей казалось, что прошла вечность, прежде чем Кит выбрался по грудь, и еще вечность, прежде чем он встал на краю на четвереньки, отполз подальше и рухнул на бок, прерывисто дыша.
– Ты тяжелый, – пропыхтела Марика, глядя в небо. – Слишком много ешь.
– Это мы сейчас исправим, – выдохнул Кит с трудом. – Моя котомка тоже упала.
Марика подползла к краю и посмотрела вниз – но там не было ничего, кроме брызг и камней.
* * *
С водой проблем не было – обратно они стали спускаться прямо вдоль ручья, чтобы точно не заблудиться, – а вот из еды остались только сухари. Кроме того, трут тоже был в котомке Кита, а значит, ночевать им предстояло без костра.
Они съели по сухарю – это не утолило голод, но слегка притупило его. Без большого ножа нарезать хороших веток не получилось, дети собрали одну лежанку на двоих под деревом и сели рядом, спиной к стволу.
– Спим по очереди, – сухо сказал Кит, и впервые в жизни Марика не обиделась на то, что он командовал. Он был старшим. А им нужно было добраться до дома.
Кит лег слева от Марики, прижавшись к ее ноге. Не было пламени, на которое можно было бы смотреть, которое защищало бы теплом и светом, но Марика все равно пыталась победить ночь, отчаянно вглядываясь в сгущающуюся тьму.
Внезапно за спиной раздался шорох, и большая серая тень прошла совсем близко от нее. Марика вскрикнула, толкнула рукой Кита, тот подскочил и увидел, как с его стороны ель обходит Лис. Дети замерли, прижавшись друг к другу, пытаясь различить силуэты двух хищников рядом с собой. Волк подошел совсем близко – Марика почувствовала, как часто-часто задышал рядом Кит, а когда Лис сделал несколько легких шагов вперед, у нее дрогнуло сердце.
А затем оба зверя легли, Волк справа от Марики, а Лис – слева от Кита. И как только теплый мех коснулся ее, Марика почувствовала абсолютное спокойствие. Лес был нестрашным. Это был не ее Лес – но она больше не боялась его.
Рядом вздохнул и улегся Кит. Марика немного посидела, а затем положила голову на спину Волка – и уснула.
Ей снился Лес, она была Волком – и рядом с ней бежал Лис.
* * *
Когда дети вернулись, Кейза была в гостях у Доры и Лагит. Беспокойство не покидало ее после разговора с племянницей, и в тот день, когда Марика и Кит должны были оказаться дома, Кейза собралась и отправилась к Доре. Она уже предчувствовала, что дети не вернутся в означенный срок, что их нужно будет искать – а это колдовство совсем не из легких – но на закате дверь хижины распахнулась и вошли они.
Глаза девочки были голубыми, как морозное зимнее небо. Глаза мальчика были черными, как безлунная осенняя ночь.
И они были Волком и Лисом.
VII. Деревня
Марика понятия не имела, что Кит нашел в той девчонке. Ну волосы у нее отросли до попы, болтались по спине толстой пшеничной косой. Ну глаза были огромные, серо-зеленые, и ресницы взмывали, как крылья ворона, когда та поднимала взгляд. Ну смеялась та, будто шуршал ручеек. Ну и что?!
Девчонку звали Ана, и впервые Кит ее увидел, когда та привела к Доре своего младшего брата с нагноившимся порезом на пальце. Дора порез осмотрела, вскрыла, выдавила гной, наложила мазь, перебинтовала – а Кит все это время таращил глаза на Ану. Даже книгу отложил – Марика редко видела, чтобы Кит сам откладывал книгу. После уговоров Лагит, громкого окрика Доры – да. Но не сам.
А два дня спустя Кит сказал, что хочет сходить в деревню. Он и раньше туда ходил – бегал к Туру Кийри, когда еще увлекался рыбалкой. Видимо, Кит не был «ведьминым ублюдком», а может, нашел способ договориться с мальчишками – во всяком случае, он к деревне отвращения не испытывал. А теперь, после встречи с Аной, и вовсе стал убегать туда каждый день.
Марика делала вид, что не замечает, хоть это и было непросто. В деревню совсем не хотелось – там ее по-прежнему ждали лишь мертвые деревья и чужие люди. Но постоянное отсутствие Кита раздражало еще больше. Она привыкла, что они все делали вместе, обсуждали, спорили, ссорились…
Да и что он нашел в этой Ане?!
Кит возвращался возбужденный, раскрасневшийся. Возвращался все позже и позже – пока наконец Дора не напомнила сердито, что, пока его нет, всю его работу приходится делать кому-то еще – на этих словах Марика недобро посмотрела на Кита. Он, кажется, даже слегка раскаялся и весь следующий день провел дома. Но Кит был сам не свой, не разговаривал с Марикой и делал все бестолково и неумело, будто все позабыл. И утром, когда они набирали воду в роднике, Марика спросила:
– Ты хочешь уйти сегодня?
Кит вскинул темные глаза. Они лихорадочно блестели.
– Да.
Марика кивнула. А потом, подумав, добавила:
– Только я пойду с тобой.
* * *
Деревня пахла плохо – мертвыми деревьями, нечистотой, злобой. Марика не была здесь очень давно – но за это время ничего не изменилось. Разве что она выросла. Стала больше замечать. И больше слышать.
– Смотри-ка, идет. Выродок.
– Т-щ-щ, Корин! Услышат – потом ведьма заколдует.
– Не болтайте глупостей оба! Ведьма лечит!
– Одной рукой лечит, другой – порчу наводит!
– Кто тебе сказал, дурак?
– Сам дурак!
Марика шла следом за Китом, еле поспевая – тот шагал широко, уверенно, размашисто – и посматривала на стайку мальчишек, устроившихся вокруг колодца посередине улицы. Те следили за ними с Китом, и Марика почти чувствовала на себе эти взгляды: недобрые, внимательные, цепкие.
«Неужели Кит этого не замечает? Или они так смотрят только на меня?»
Кит тем временем свернул за угол, прошел мимо первого дома – и застыл перед следующим, как вкопанный. Марика остановилась рядом и с любопытством взглянула на дом: судя по взгляду Кита, там должно было быть что-то страшно интересное.
Но ничего интересного там не было, дом как дом. Серый от дождей, с покосившейся крышей и резными наличниками – такие стояли по всей деревне. Разве что наличники были чуть наряднее, да крыша поровнее. Но это явно не стоило того, чтобы так пялиться. А Кит пялился.
– Эй, – Марика слегка толкнула его в бок, и Кит подпрыгнул от неожиданности. Покосился и пробормотал:
– Не надо было брать тебя с собой.
Марика согласилась бы с ним несколько мгновений назад – когда взгляды мальчишек жгли спину. Но сейчас, на спокойной тихой улице, она насупилась:
– Почему это?
– Потому, – отрезал Кит и снова уставился на дом.
– Да что ты там высматриваешь? – не выдержала Марика.
Он только тряхнул челкой в ответ. Солнце стояло в зените и припекало – но Кита это, кажется, не смущало. Марика подняла с земли палку и начала рисовать в пыли разные закорючки, придумывая на ходу, что бы они могли значить. Кит не отрывал взгляда от резных наличников.
– Эй, отбросы! – донеслось от угла соседнего дома.
Марика вскинула глаза, Кит обернулся. В конце улицы стояли пятеро мальчишек. Самый мелкий из них был на голову ниже Марики – но зато самый рослый, тот, что их позвал, легко мог завалить молодого бычка, судя по широким плечам и узловатым предплечьям. А ни Кит, ни Марика до бычка не дотягивали. Даже до очень молодого.
Но они были Волком и Лисом. Голубые и темные глаза сощурились одновременно, и слегка сжались кулаки – хотя едва ли они вдвоем могли справиться даже с главарем шайки, не говоря уж о всех пятерых.
– Привет! – раздалось в этот момент от дома – и краем глаза Марика увидела у двери светлое платье, пшеничную косу…
«Вот почему туда смотрел Кит, – догадалась она. – Ждал ее».
Но дальше додумать она не успела – мальчишки шли к ним, медленно, вразвалочку. Потом, много лет спустя, Марика научилась безошибочно распознавать такую походку – сильного, имеющего право. Или считающего, что это право имеет. Но тогда, на узкой деревенской улочке, рядом с настороженным и испуганным Китом, ей было не до рассуждений о силе и праве. Она лишь чувствовала враждебность, исходившую от тех пятерых – и подступающее к горлу бессилие.
И Кит тоже их чувствовал. И враждебность, и бессилие.
Но он был Лисом. Он мог бы убежать, запутать след – он не стал бы ввязываться в драку, которую ему было не выиграть. Он даже мог бы попробовать с ними договориться – как делал это раньше, когда никто не видел. Вне дома, с обычными людьми, Кит вдруг чувствовал необыкновенную силу – чувствовал, что может сделать с этими людьми многое. Он мог уговорить Тура давать свою лодку, он мог уговорить Ану выходить к нему каждый день, он мог уговорить мальчишек не трогать его. Но сейчас рядом был Волк – маленький и бесстрашный – и магия не работала. Бесстрашие Волка было сильнее хитрости Лиса.
А еще с крыльца смотрела Ана. И очень хотелось произвести на нее впечатление. И почему-то казалось, что хитрые слова уже не помогут. Нужны были другие – смелые. Бесстрашные.
Как Волк рядом.
Поэтому Кит выпрямился, подбоченился и небрежно бросил:
– Ты кого сейчас звал?
– Тебя с ублюдком, кого еще, – усмехнулся главный.
– А-а-а, – протянул Кит. – А я думал, это ты своих друзей так зовешь. Очень им подходит.
Мальчишки злобно скривились. Самый мелкий вдруг наклонился, резко выпрямился, замахнулся – и Марика ойкнула. Кит покосился на нее – из рассеченной брови стекала струйка крови. Ана у дома вскрикнула.
Кит медленно перевел взгляд на шайку – вовремя, потому что в этот момент остальные тоже бросили – камни, палки, все, что попалось под руку. Кит прикрыл голову, и стало стыдно: прикрывает голову, а не Марику рядом. Заставил себя выпрямиться, дернулся к ней, и тут же получил камнем в плечо. Прожгло болью, обидой, на глаза навернулись слезы – Кит наклонился, поднял камень с земли и кинул, не особо целясь, но сгорая от желания попасть.
А камень подлетел к мальчишкам на том конце улицы – и взорвался.
* * *
Больше всего досталось Марике – хотя она точно была ни при чем. Но Кит упал в обморок в тот же момент, как мальчишек раскидало неведомой силой, будто невидимая волна сбила их с ног и отбросила в сторону. Их в деревне лечила Дора – но все пятеро тоже были без сознания. Лечению переломов это скорее помогало, чем мешало, однако рассказать, как было дело, деревенские мальчишки не могли. У Кита же, который очнулся дома, началась лихорадка, точно такая же, как после встречи с Волком – Лагит, ухаживающая за ним, делала свою работу молча и никаких вопросов не задавала. Да и вряд ли Кит, которого снова бил жестокий озноб, смог бы ответить.
Поэтому неудивительно, что Кейза принялась за Марику. Лечить рассеченную бровь никто не стал – впрочем, по сравнению с Китом и остальными Марика и впрямь легко отделалась. Но к концу разговора с бабушкой ей казалось, что лучше уж было бы валяться без сознания.
Кейза допрашивала девочку с пристрастием, но отказывалась верить, что все произошло так, как та рассказывала. Закончилось все тем, что Марика в слезах выбежала из хижины. Лагит, только вышедшая из комнатушки, в которой лежал Кит, посмотрела на сестру с легкой укоризной – но та не заметила. Или, во всяком случае, сделала вид.
На следующее утро пришла усталая Дора. Поцеловала хмурую Марику в рану на брови, села за стол и сказала:
– Ана все рассказала мне.
Марика, до сих пор винившая деревенскую девчонку во всем произошедшем, нахмурилась еще сильнее.
– Я знаю, что ты ни при чем, – продолжала Дора. – Да и Кит, по большому счету, тоже.
– И кто же переломал детям кости? – удивилась Кейза.
Дора улыбнулась уголками губ – устало и напряженно.
– Когда Кит поправится – мы отведем его в Круг.
Кейза и Лагит переглянулись.
– Тиласи, – протянула Кейза тихо, и Марика вздрогнула. Выходит, у Кита тоже было хедийе. Самое настоящее, как у ведьм и магов из-за холмов.
«И теперь его поведут в Круг», – подумала Марика, прислушиваясь к сухому дыханию Кита.
Далеко в Лесу Волк смотрел на следы, которые тонкой цепочкой уходили в темноту. Он ткнулся носом в самую землю, а потом вдруг запрокинул морду и завыл.
Но никто не ответил Волку. Законы Леса запрещали говорить с ним.
* * *
Первым «нет», которое Марика услышала от взрослых, был Круг. До того ни мама, ни бабушка Лагит, ни даже бабушка Кейза ничего не запрещали ей. Просто не стоило подходить близко к огню – обожжешься. Не стоило ночью ходить по Лесу – встретится дикий зверь. Не стоило выходить на мороз без шапки – простудишься. Это были простые, понятные правила, которым всегда давалось объяснение. И только про Круг никто ничего не объяснял. В первый раз, когда Марика должна была пойти одна к бабушке Кейзе, мама посмотрела на нее очень строго и сказала:
– Если вдруг ты заблудишься – не бойся. Я тебя всегда найду. Но запомни одно: если увидишь поляну, где все ветви елей пожелтели – беги оттуда как можно скорее. И ни в коем случае не выходи на нее.
– А что это за поляна?
– Круг.
– Она круглая?
– Нет. Ее так называют – Круг.
– А что будет, если я туда выйду? – спросила Марика, разумно полагая, что и у этого правила есть свое объяснение. Но мама лишь долго смотрела на нее, а затем покачала головой:
– Не сейчас, малыш.
Тогда Марике пришлось смириться с таким ответом. Но, в конце концов, она все равно не знала, где именно находится Круг, а заблуждаться, чтобы найти его, у нее не было никакого желания.
Но теперь все шли к Кругу – а ее с собой не брали. Сами вели туда Кита – а ее не брали. Марике, оставшейся в хижине одной, не хватало слов, чтобы описать, насколько обидно и несправедливо это было. За неимением слов она швырнула об стену горшок со свежесваренным зельем. Это немного помогло: перспектива объяснения с матерью на время вытеснила другие мрачные мысли.
Однако мрачные мысли, к сожалению, имеют свойство накладываться, приумножая значимость друг друга, и в конце концов Марика оказалась на крыльце, обиженная на весь мир за все несправедливости, включая разбитый горшок. Ведь не сама же она захотела его кинуть, верно? Ее довели до этого! Значит, кто виноват? Уж точно не она!
«Кит, – подумала Марика. – Вот кто во всем виноват».
Разумеется. Кто таскался в деревню к той глупой девчонке? Кто потащил с собой Марику? Кто задирал деревенских мальчишек? Да и вообще, если подумать, во всем всегда был виноват Кит. С самого его появления он был здесь совершенно лишним. Никому он тут был не нужен.
– Вот и славно.
Марика вскинула голову – и на опушке Леса увидела Лиса. Он был большим, куда крупнее обычной лисицы, и его темные глаза смотрели умно и хитро.
– Я все равно заберу его себе, Моар, – морда Лиса не шевелилась, но Марика был совершенно уверена, что именно его голос она слышит – вкрадчивый, мягкий, убаюкивающий. Он вышел на опушку и направился к ней, мягко ступая изящными лапами. Ей стало очень холодно. Закружилась голова.
«Вот, наверное, что случилось тогда с Китом при виде Волка», – подумала Марика – и сразу вспомнила и ту болезнь, и то, как она прошла, а потом и все остальное: игры, разговоры, книги, рыбалку… И как Кит посмотрел на нее, когда камень рассек ей бровь.
В тот же миг с другой стороны опушки, из Леса, раздался низкий рык. Лис остановился, глянул туда и как будто слегка усмехнулся. Вильнул хвостом и отпрыгнул в сторону, словно собираясь убежать – но в последнее мгновение замер и посмотрел на Марику.
– Если ты думаешь, что тот, – Лис кивнул в сторону Леса, – лучше меня – ты просто плохо его знаешь. И я очень советую не узнавать.
Рычание повторилось, громче, ближе, и Марика почувствовала, как вместе с этим рыком тело наполняется силой и уверенностью.
– Убирайся, – бросила она. Лис фыркнул – и тут же исчез в Лесу рыжим росчерком. Марика обернулась туда, где раздавалось рычание, и увидела среди ветвей блеск голубых глаз в обрамлении мягкого серебристого меха… А потом со стороны тропинки раздался крик:
– Марика! Марика-а-а-а!
Кит выбежал к дому, запыхавшийся и страшно взволнованный.
– Марика, я буду магом! Представляешь?
Она посмотрела на него – голубые глаза мягко блестели.
– Кто тебе это сказал?
– Лис.
* * *
Все, что случилось после, Марика плохо запомнила. Ее детство было яркой вспышкой, калейдоскопом впечатлений, образами – памятью. Но с того момента, как Кит открыл в себе магические способности, целые дни, а то и недели исчезали, перепутывались между собой, так что в конце концов Марика не могла сказать, что из этого происходило наверняка.
Кит, разумеется, страшно гордился собой. Пересказывал все подробности похода к Кругу, пока Марика не выучила эту историю наизусть. В одном смысле это было хорошо – теперь она хотя бы со слов Кита знала, что такое Круг. Но даже такое бесценное знание не спасало от раздражения. А оно неизбежно приводило к злости.
Кит был виноват. Во всем – но особенно в том, что собирался стать магом.
Для этого его и отводили к Кругу – как объяснили Киту старшие, это было место, особым образом проводящее магическую силу. Там маг мог орудовать ей, не рискуя сойти с ума и попасть в аркависс – потусторонний мир. Именно из него в этот мир приходила магия, и хедийе служили особой печатью, отмечающей тех, кто может подойти к аркависсу чуть ближе других.
– Печатью? – перебила Кита Марика. – Но хедийе нельзя дать человеку. Его видишь в имени.
– Может быть, – пожал плечами Кит. Его, в отличие от Марики, никто не учил видеть хедийе – да его вообще ничему не учили! Это она могла сварить простое зелье, успокоить или приманить зверя, заговорить несерьезную рану… Кит ничего этого не умел.
Но должен был стать магом.
Марика помнила его рассказы – рассказы, правдивость которых Дора и Лагит не отрицали. О могущественных мужчинах, живущих в большом мире за холмами, по сравнению с которыми ведьмы ничего толком и не умели. О школе в Кастинии, в которой обучались мальчики с магическим даром. О чудесных амулетах, дающих им власть над своей силой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?