Читать книгу "Мой опасный отчим"

12 Настя

Я мгновенно вспыхиваю и отворачиваюсь к плите.

– Совсем не спится? – спрашивает Гоша хрипловатым со сна голосом.

– Ага

Глупо надеяться, что он просто возьмет и уйдет сейчас. Во-первых, это квартира его родителей. Если кому и уходить, то только мне. А во-вторых Что-то мне подсказывает, что он не просто так вышел из комнаты.

Молчание затягивается, и с каждой секундой я чувствую, как оно все сильнее давит на меня. Волнение становится таким сильным, что у меня начинают трястись руки. Конечно же, я вспоминаю вчерашний поцелуй, и снова становится горько и обидно.

– Слушай, Насть, – раздается слишком близко. От неожиданности вздрагиваю и дергаюсь, тут же задевая сковороду. Часть горячего масла попадает мне на кожу, и я вскрикиваю.

– Черт! Прости! – тут же реагирует Гоша. А я едва не плачу. Он хватает меня за руку, оттаскивает подальше от плиты и пристально рассматривает кожу. – Надо обработать.

Алин брат и правда приносит аптечку, заставляет меня промыть руку под холодной водой, а затем, наплевав на мой протест, вынуждает позволить ему намазать пострадавшую кожу мазью.

– Извини, – еще раз говорит Гоша. – Не думал, что ты такая дерганая.

– А нечего было подкрадываться, – огрызаюсь на его претензию.

Он шумно выдыхает, растерянно отводит взгляд и проводит пальцами по волосам. Словно и правда то ли смущен, то ли расстроен.

– Хорош закусываться, – наконец, выдает. – Я же извинился.

– Угу, – не спорю с ним. Кожу до сих пор неприятно щиплет. Смаргиваю некстати выступившие слезы.

– Ну, и за вчерашнее тоже, – добавляет Гоша. – Не думал, что ты это так воспримешь.

– А как должна была? – возмущаюсь тут же. – Ты ко мне полез целоваться!

– Слушай, ну, подумаешь? Ты так какофонию, будто я украл твой первый поцелуй.

Тут он резко замолкает и недоверчиво смотрит.

– Да ну на хер, Настя Нет же? Скажи, что нет.

– Нет. Но я и не хотела его!

Еще один вздох.

– Соррян, Настена. День выдался хреновый. Вот я и Черт дернул подразнить тебя.

В его голосе слышится дикая усталость. Больше нет былой бравады и самоуверенности. Сейчас особенно заметно, что у Гоши – круги под глазами, да и в целом он явно измотан.

– У тебя что-то случилось? – осторожно спрашиваю.

Парень неопределенно ведет плечом.

– Дерьмовая жизнь, – равнодушно отвечает он. – Но такое у каждого второго. Глупо ныть и жаловаться.

– Ну, ты можешь просто поделиться, – предлагаю ему.

– Чем? – насмешливо фыркает. – Тем, что моя девушка, оказывается, трахалась с моим же другом, пока я как проклятый вкалывал, чтобы устроить свадьбу ее мечты?

Я молчу. Не знаю, как правильно вести себя. Пожалеть? Так ведь мужчины не любят этого. Особенно такие гордые и самоуверенные, как Гоша. Но промолчать и сделать вид, что мне все равно – тоже жестоко.

– Ну, лучше ты узнал это до самой свадьбы, – привожу так себе аргумент.

Брат подруги переводит на меня задумчивый взгляд.

– Ты права, – соглашается не сразу. – Вот скажи – чего вам, всем девкам, не хватает? Внимания? Так ведь вы же сами просите дорогие цацки и отпуск на островах. А деньги, блядь, не из воздуха берутся. Для этого надо пахать по двенадцать часов в сутки. Так если мужик для тебя вкалывает, какого хера раздвигать ноги перед другим? Да еще и вот так втихаря, в подлянку?!

– Гош

Его напор и агрессия меня пугают. Как, собственно, и всегда. Чувствую, что вот-вот меня снова накроет паника, отступаю. Тот снова чертыхается и отворачивается.

– Извини, – глухо произносит. – Понесло меня.

– Может, хочешь поесть? – предлагаю, чтобы как-то сменить тему разговора.

Гоша молчит, но я все же беру дело в свои руки и заканчиваю с французскими тостами, делаю чай на свой вкус, а затем накрываю на стол на двоих. Аля – та еще соня. Наверняка раньше обеда и не проснется.

Гоша молча садится за стол, благодарно кивает и ест. У меня аппетит как-то совершенно пропал, так что я просто пью чай и гадаю, будет ли слишком нагло, если я уеду до того, как подруга проснется.

– У тебя кто-то есть? – вдруг спрашивает Гоша, вынуждая меня вздрогнуть от такого вопроса. Еще и смотрит так, словно хочет проверить – правду ли я отвечу. – Сейчас у тебя, Настя, кто-нибудь есть?

– Что? – ошарашенно смотрю на него.

– Мужик есть?

– Нет, конечно.

Брат подруги посмеивается.

– Почему “конечно”? Или ты по девочкам?

Краснею от его предположения и возмущенно качаю головой.

– Нет, конечно же!

– Опять “конечно”. Так что, Настена? Если ты свободная девушка, может, станешь моей? – смотрит, прищурившись, а у меня внутри все в узел стягивает от его вопроса. И не от приятного предвкушения. Как раз наоборот. Стоит мне представить, что он будет меня касаться, целовать, как становится не по себе. Все-таки я невольно сравниваю его с Егором. Даже понимая, что нельзя.

– Зачем?

– Как зачем? Будем встречаться, в кино ходить, на свидания там, – невозмутимо перечисляет парень.

– Я не хочу.

Вот тут мне удается его удивить.

– А чего хочешь? – и ведь спрашивает так, словно ему и правда интересно.

– Учиться.

Гоша неожиданно улыбается. Открыто, искренне. Я таким его вижу впервые.

– Правильная Настя. Хорошо, что ты с Алькой дружишь. Побольше бы таких вокруг нее.

Я молчу. Не умею принимать комплименты, а это он и есть.

– Жаль, – добавляет он. – Ты хорошая, Насть. И верная, да? – Зачем-то киваю в ответ. – Вот видишь, – вздыхает он. – Таких сейчас и не найти.

– Ты зря так говоришь, – начинаю спорить, сама не зная, зачем. – Много порядочных девушек. То, что тебе однажды не повезло, не значит, что стоит сдаваться!

Гоша снисходительно фыркает.

– Ты плохо разбираешься в людях. И ты, и сестра моя. Вы обе не от мира сего. Вот и смотрите на все в розовом цвете. Но знаешь В этом есть свои плюсы. Если есть кому защитить.

И снова взгляд в упор, от которого я теряюсь. Вот когда Егор на меня так смотрел, то я испытывала совершенно иные эмоции. А Гоша Вижу, что он в принципе неплохой парень. Да и по рассказам подруги тоже много всего знаю. Но, к сожалению, не могу смотреть на него так же, как и на Егора.

Он – не Романов. Вот и все.

– Я сама справлюсь, – тихо говорю и, не выдержав пристального внимания, встаю из-за стола, чтобы помыть свою кружку.

– Но если вдруг передумаешь, – летит мне в спину, – не стесняйся, Насть. Просто позвони. Я помогу. Всегда.

Оборачиваюсь, мы встречаемся взглядами. Гоша сейчас крайне серьезен. Именно в этот момент я вдруг особенно остро понимаю – вроде бы у нас с ним разница всего в несколько лет, но он кажется намного старше, чем цифра в паспорте.

Медленно киваю, давая понять, что услышала его предложение.

– Спасибо за завтрак. Поеду. Але передай, что загляну, когда родители вернутся.

Он уходит, а я еще долго бездумно перемываю кружку, размышляя над тем, почему же люди предают своих близких, зачем притворяются.

Аля, кстати, просыпается гораздо раньше, чем я предполагаю. И отвлекает меня от невеселых мыслей – мама-то мне так и не позвонила. Ни одного пропущенного, ни одного сообщения. Про разговор с Егором я стараюсь не думать. Все-таки мне надо научиться игнорировать не только его, но и свои эмоции к нему.

Я уверена, что они с мамой вернутся как минимум завтра. Обычно от сестры она не уезжает быстро. А тут такой повод!

Поэтому, вернувшись домой, набираю себе ванну, решая расслабиться и оставить позади весь негатив. Даже свечи ароматические расставляю. Вообще я не любительница подобного, но однажды Аля уболтала меня и сделала что-то подобное у себя, когда мы устроили пижамную вечеринку на двоих.

А потом еще и на праздник подарила мне набор с всякими ароматическими баночками и смесями для релакса, как она сказала.

В общем, я устраиваюсь с полным комфортом, еще и плейлист подобранный включаю на телефоне, чтобы уж совсем расслабиться и перезагрузиться. Как только в наушниках играет один из любимых треков, я словно начинаю дышать заново. Прикрываю глаза и наслаждаюсь, прогоняя все лишние мысли.

Горячая вода расслабляет. Я довольно плохо спала эту ночь, да еще и переживания, неправильные чувства, которые никак не выходит заглушить – все это расшатывает мой маленький мир, в котором я живу.

Снова и снова повторяю для себя: Егор – чужой мужчина. Он – под запретом. И моя внезапная влюбленность совершенно точно неуместна.

Конечно, мне больно думать об этом. Но я знаю, что если из-за меня счастье мамы будет разбито, я никогда себе этого не прощу. Пусть у нас неидеальные отношения. Но она – моя мама, и я не хочу причинять ей боль.

Естественно, мысли про Егора не добавляют мне позитива, но его присутствие в нашей семье теперь не изменить. Поэтому я просто учусь принимать этот факт спокойно. И мне даже кажется, что достигаю какого-то прогресса – по крайней мере, могу спокойно подумать о том, что через пару дней мама вернется именно с ним к нам домой.

Вспоминаю ее слова про их переезд чуть позже. И казалось бы, надо радоваться – не будет соблазна, не будет этих сложных моментов, когда мы сталкиваемся, и внутри меня все замирает от одного только взгляда Романова. А уж когда я слышу голос

Мне надо радоваться. Но вместо этого я ощущаю горечь. Разочарование. И страх.

Страх ,что больше его не увижу.

Я совершенно себя не понимаю, и от этого чувство вины перед матерью только увеличивается.

Когда вода, наконец, остывает, а плейлист проигрывается уже по третьему кругу, я решаю, что на сегодня водных процедур достаточно. Выключаю музыку, едва только успеваю подняться на ноги, чтобы смыть с себя пену, как дверь открывается, и на пороге появляется Егор

13 Егор

У меня нет своих детей, да и не было никогда. Больше того – я никогда о них не задумывался. Не было даже мыслей в эту сторону. Но глядя на то, что творит Лана, я реально охереваю.

Настя – ее дочь. Но по всем признакам выходит, что нет. И меня мучает иррациональное желание докопаться до причин подобного.

Лана – дама своеобразная. Если бы не наша сделка, мы с ней совершенно точно не нашли бы точек соприкосновения, это правда. Но вместе с тем я знаю баб и гораздо хуже нее.

Но почему-то меня каждый раз коробит то, как она относится к собственной дочери.

– Вот зачем ты влез? – досадливо возмущается она, когда Настя уходит наверх, договорившись с Калгановым, что они уедут. – Теперь этот выкормыш увезет ее!

– Ты же слышала – Лаврентьев приставал к ней.

– Ой, да скажешь тоже. Женя не станет принуждать.

– Ты так в этом уверена?

– Конечно. А вот этот подкидыш – она демонстративно кривится. – Если по твоей милости между ними что-то завяжется, и все сорвется

– Что завяжется? Она его племянница. Ты совсем больная, Лана?

– Они не родственники. Миша – нагулянный сын Володи. Так что технически всё у них возможно.

Она раздражена и явно злится на то, что дочь собралась уезжать. Но при этом почему-то не стала ей этого запрещать.

– Ты слышала – у Михаила скоро свадьба.

– Ха! Свадьба у него с компанией Тарского. А невеста – так, просто красивая ширма. Еще одна малолетка. Черт, ну, вот какого ты вмешался! – в очередной раз возмущается Лана и уходит.

Я же не могу выкинуть из головы ее слова про Калганова и Настю. То, как трепетно он к ней относится, видно невооруженным глазом. Так неужели и правда между ними что-то есть?

Эти мысли лишь усугубляются, когда я вижу, как они вдвоем покидают дом, как внимателен Михаил к девушке. И то, как доверчиво относится к нему Настя.

Мне должно быть по херу. Она не моя проблема. И строго говоря, этот соблазн в ее лице может похерить весь мой план, так что неплохо бы выбросить из башки эту ненужную суету и сосредоточиться на деле.

Тем более что Лана вдруг решила, что продемонстрировать всем наши теплые семейные отношения – отличная мысль.

Естественно, ночью она предпринимает очередную попытку соблазнить меня. Мотивирует тем, что так наша легенда будет выглядеть правдоподобнее.

А у меня словно блок какой-то. С того гребаного поцелуя с ее дочерью меня переклинило, и член совершенно отказывается вставать на кого-то другого.

По факту приходится признать, что я хочу Настю. И хочу вполне себе определенным способом, а лучше – со всевозможным разнообразием.

Вот только нет хуже обиженной женщины. И так и будет, если Лана прочухает о моем интересе к ее дочери. Да и Слишком она молодая для меня. Хотя организм с этими доводами и не согласен.

Тридцать первого Лана старательно изображает счастливую жену. Хотя как по мне, не настолько уж надо отыгрывать свою роль. У нее совершенно другое настроение, что, в общем-то, хорошо. Когда она раздражена или злится, то может выскрести мозг весьма виртуозно.

В целом здесь вообще обстановка нездоровая, но понаблюдать за местным серпентарием весьма любопытно. Ну и полезно, конечно же. Один Андрей только чего стоит.

Избавлованный, залюбленный пацан, который так и не вырос в мужика. Полная противоположность Михаилу, который вызывает уважение. Однако он почему-то совершенно не пользуется этим самым уважением в семье.

Что Лана, что ее сестра – те еще змеи. И я в очередной раз удивляюсь, как в таком окружении Настя выросла чистой, светлой девочкой? Она совершенно другая. Словно вообще не из этой семьи.

Едва переваливает за полночь, я даже не успеваю осознать, как звоню ей. Зря взял номер на всякий случай у Ланы, пока та выходила из комнаты.

– Алло? – настороженный голос Насти вызывает мурашки. Это меня настолько шокирует, что я слегка торможу, прежде чем произношу то, что собирался.

– С новым годом, – в ответ слышу только частое дыхание, и все. – Настя?

– З-здравствуйте.

– Что у тебя с голосом? Ты расстроена? – мгновенно считываю и накидываю варианты того, что может быть. Ненужное беспокойство уже разворачивается на полную катушку.

– Нет. Я Мы с подругой отмечаем тут

– Хорошо.

– А мама – Настя замолкает, так и не озвучив свой вопрос.

Я теряюсь в догадках, как это – чувствовать себя ненужным ребенком. Мои родители любили меня, воспитывали так, как я бы, пожалуй, хотел воспитать своих детей, если бы задумался о продолжении рода. К сожалению, их жизни оборвались слишком рано, и мне до сих пор порой не хватает мудрых советов отца и мягкой улыбки матери.

– Она немного занята. Поэтому я решил поздравить тебя сам.

Я человек, не склонный к сантиментам. Жизнь научила, что это – херня. Что важно другое. Но я уже заметил, что когда дело касается Насти, все привычные рамки размываются, а я сам начинаю терять ориентиры.

– Понятно Спасибо.

– Как у тебя дела? – зачем-то спрашиваю я, эгоистично желая продлить наш куцый разговор.

– Нормально.

Я почти придумываю очередной вопрос, когда слышу мужской голос на фоне:

– Настя, ну ты где? Аля тебя потеряла.

– Кроме подруги есть и друзья, полагаю?

– Да, ее брат. Я просто за подарком пошла, и тут звонок, поэтому – Настя замолкает, но я и так понимаю, как это бывает. Сам был молодым, и прекрасно помню, что на таких вот тусовках и снимают девочек, трахают, а потом идут дальше.

Душу порыв броситься туда, к ней. Напомнить, что бывает, если связаться не с теми.

– Я понял, – а затем все же не выдерживаю и добавляю: – Хорошо вам отметить. И будь осторожна. Иногда парни готовы пообещать что угодно, лишь бы добиться желаемого.

– Да я же не

– С наступившим тебя.

Заканчиваю разговор, заметив Лану в конце коридора. Не хватало еще, чтобы она узнала о том, с кем я разговариваю.

– Егорушка, – пьяно улыбается она. – Я тебя потеряла.

Я не переношу пьяных баб. И единственное, что меня удерживает от того, чтобы как следует встряхнуть ее и отправить проспаться – то, что она мне пока еще нужна.

– Лана, ты снова пьешь шампанское, – замечаю бокал в ее руке. Учитывая, что до этого она принялась за коньяк, это тревожный звоночек.

– И что? – с вызовом спрашивает она. – Все-таки Новый год!

– Да, именно. Ты дочери звонила?

– Позвоню еще. Она наверняка там отмечает.

С кем она отмечает, я уже понял. И подозреваю, что может случиться дальше. Но она-то нет!

– А знаешь, у меня для тебя есть подарочек, дорогой муж, – шепотом говорит Ольшанская. – Хочешь узнать, какой?

– Красивое белье? – устало выдаю максимально вероятный вариант, учитывая ее желание поиметь меня в свою коллекцию.

– Бери выше, Егор, – победно ухмыляется она. А затем ее взгляд меняется, и я впервые задумываюсь – а что если она куда лучшая актриса, чем хочет казаться? – Как насчет того, чтобы узнать содержимое первой партии документов?

– Если это шутка, то несмешная.

– То есть ты мне не веришь? – обиженно кривится Лана.

– Ты сама говорила, что быстро получить не выйдет, – напоминаю ее же слова.

– Но я постаралась Так что?

– Валяй, Лана.

Она победно ухмыляется. А у меня появляется ощущение, что Ольшанская может оказаться куда более хитровыделанной, чем я предполагал изначально. Мысленно делаю пометку проверить еще разок ее связи, чтобы исключить ненужные казусы.

– Но за сверхурочные полагается награда, – мурлычет она, уже довольно откровенно намекая, чего именно хочет.

– По-твоему, я шлюха, которую можно развести на секс?

Моя вроде как супруга кривится разочарованно.

– Егор, ну что ты начинаешь? Совместим приятное с полезным.

– У нас с тобой договорные отношения, – напоминаю ей. – Ты – мне, я – тебе. Или ты забыла уже?

– Да, но

– Лана, я не мешаю личное и дела, – довольно жестко пресекаю ее очередную попытку пойти на второй круг. – Тем более я терпеть не могу пьяных баб, – добавляю уже спокойнее.

Лане явно все это не по душе. Но, слава высшим силам, у нее хватает ума остановиться.

– Так что с документами?

Она молча идет наверх, в комнату, которую выделили нам с ней. Достает из сумки папку и с явным недовольством передает мне.

– Пока это все, что есть.

Открываю, бегло проглядываю и медленно киваю.

– Хорошо.

Чувствую, как Лана пристально разглядывает меня. Не уходит. Похоже, все-таки надеется, что ее женские чары на меня подействуют. И я бы даже подыграл ей, если бы не одно “но”...

В нашем уравнении появилась переменная, которая знатно изменила весь расклад, и мне самое время что-то с этим сделать. Я ведь знал, что Ольшанская захочет получить меня в свою коллекцию. Для таких, как она, фиктивный брак – все равно что вызов, который надо преодолеть и закрыть гештальт, чтобы поставить еще одну галочку. Банально убедиться в собственной привлекательности.

Сыграть на ее женском эго входило в мои планы, притупить бдительность и получить гораздо больше, чем было оговорено изначально.

Но теперь

Пожалуй, абстрагироваться и технично трахнуть Лану – все же не проблема. Но, тем не менее, я не делаю этого, хотя сейчас идеальный момент для подобного. Мне даже напрягаться не придется.

– Позвони дочери, – напоминаю и, забрав папку, иду на выход.

– Так это из-за нее, да?

– Что?

– Ты запал на малолетку? – ее лицо некрасиво кривится. А у меня появляется стойкое ощущение, что сейчас все может рухнуть, на хер, если я срочно что-то не придумаю.

– Не неси чушь. Просто мать из тебя дерьмовая.

– А ты что, так быстро вошел в роль папаши? Или тебя такое заводит? Нет? А может, ты детей хочешь? Так я рожу.

– Прежде чем надеяться на нормальные отношения, а не фиктивные, стоило бы задуматься о том, как ты воспитываешь дочь.

– Это так важно для тебя? – искренне недоумевает она.

Сказал бы я Будь это кто-то другой, не Настя, скорее всего, забыл бы болт. Не моя это тема – лезть в семейные дрязги. Но то, как Настя надеется на материнскую любовь, царапает даже меня, прожженного циника. И мне люто хочется как следует встряхнуть Лану, чтобы у нее мозги встали на место, чтобы она увидела, что за дичь творит.

– Странно, что это неважно для тебя.

Свалив подальше от надоедливой жены, быстро сканирую на телефон все документы и отправляю своим юристу и айтишнику. Пока это только первый шаг, но уже кое-что.

Когда возвращаюсь, Лана спит. Хоть что-то хорошее. У меня же заснуть так быстро не получается – из башки так и не выходит мысль, что Настя сейчас где-то там, в компании друзей, с вроде как братом подруги. Но мне ли не знать

Утром просыпаюсь, и первое, что узнаю – планы наши придется поменять. Так-то я совершенно не против вернуться в город пораньше – оставаться здесь – то еще удовольствие. Но, увы, есть реальная причина – по одному из проектов наметились подвижки, и чтобы не продолбать возможность улучшить условия контракта, придется завтра ехать в офис.

– Ты обещал, – куксится Лана, когда сообщаю, что мои планы меняются.

– Я могу уехать один, – предлагаю очевидный вариант.

– Нет уж. Мы же семья, – демонстративно улыбается она, льнет ко мне, вынуждая подыграть – ведь здесь есть и ее сестра.

В итоге мы все-таки уезжаем вместе. По дороге Ольшанская ведет себя странновато – молчит, задумчиво смотрит в окно. В общем, настоящее затишье.

И только уже возле дома внезапно загоняет меня в тупик:

– Мне надо к подруге забежать. Ты иди, я скоро.

– К какой еще подруге?

Идти без Ланы к ней домой – так себе затея. Ведь там Настя, а я и так уже чувствую, что контроль начинает трещать по швам.

– Егор, ну какой? Обычной. Она тут рядом живет. Просила зайти, помочь выбрать платье для ресторана. Это быстро.

Шустро отстегивает ремень безопасности и выскакивает из машины, словно боится, что я ее остановлю.

Вот что у нее там в голове? Поди, разбери.

Честно говоря, желания копаться в тараканах жены нет. Черт с ней. Пусть развлекается. Попрошу ребят приглянуть со стороны и проверить – не мутит ли Лана что-то еще с кем-то. А остальное – не мое дело.

В квартире темнота. И тишина. С одной стороны, я испытываю облегчение, с другой – разочарование. В груди ворочается странное чувство – словно я ждал, что увижусь с Настей. Она открытая, честная. Сразу же пойму, как прошла эта ночь, и было ли что-то Хотя, блядь, ну, как это меня касается?

Раздражение, что я неспособен контролировать свою тягу к ней, все сильнее подпекает. Я привык держать руку на пульсе. Такой вот шторм в эмоциях – не моя тема. Не для меня.

Это плохо. Это мешает работе. Это путает планы.

Да это – как ни посмотри – дерьмово.

И пока копаюсь в собственных мыслях, прохожу в ванную, дергаю дверь и запоздало соображаю, что там горит свет.

И вообще-то там занято. Настей. Голой. Остатки пены на ее идеальном теле, конечно же, не в счет