Читать книгу "Хитничья жила"

– Увидишь, не переживай. В шлихах этого добра полно,– заверил Козлов, а Валя восприняла его слова как мотивацию здесь не засиживаться.– Давай-ка поскорее добьем эту канаву. В идеале за сегодня-завтра. Вполне реально сделать тридцать метров за два дня, что скажешь? А не успеешь до пятницы, за выходные на хрен все затопит, и в понедельник откачивай по-новой. Сама видишь, какие тут условия…

– Я постараюсь, Михаил Андреич.

– Молодец,– одобрительно похлопал по плечу начальник.– Тогда не теряем времени, работаем!

Андреич выбрался из канавы и зашагал к застывшему экскаватору и ждавшим распоряжений мужикам. Леха курил и смачно сплевывал, расточая сочный матерок. Батырбек с Василием переговаривались с ним на том же языке. Жека на КамАЗе с грохотом сгружал породы в дальние отвалы.

Грубая, живая болтовня, сдобренная крепким словцом, добавляла картинке производственный колорит и в то же время воспринималась со стороны комично.

Первое время Андреич пытался просветить работяг и научить их называть породы своими именами. Но Леха упорно продолжал их называть по-своему. И теперь Андреич плюнул и стал изъясняться с ним на понятном ему языке.

– Слышь, Леха! Идешь три метра по зеленой еболе до вон той вешки. А там начнется белая херня – ее не трогай!

– Да понял я, дядь Миша.

В канавах раздались смешки: специалисты покатились с такой классификации.

– Андреич, можно я буду так писать в журнале?!– выкрикнул Димка.

– Тебе – нельзя,– буркнул в ответ начальник.

Ему, по ходу, было не до смеха.

Вскоре Валя настроилась на работу и подумала о том, с чего бы ей начать. Первым делом она измерила длину рулеткой, расставила колышки, подписанные с вечера, и, позвав на помощь Димку (тот работал в канаве по соседству), сфотографировала тридцатиметровый интервал. Коллега поправлял ей колышки, а она показывала сверху, как их выставить ровнее.

Покончив с фотодокументацией, Валя спустилась в канаву и до обеда занималась тем, что разбивала интервал на отдельные подынтервалы. Конечно, если обобщить, то верно ей сказал Андреич: все это были измененные дуниты. Зеленые, с массивной текстурой. Но она старалась находить отличия и отделять одни породы от других. Проследила, что участками дунит сохранял первоначальный облик и на него накладывалась лишь слабая серпентинизация, а участками был сильно измененный и переходил в серпентинит. Она искала эту условную границу и, признаться, находила не без труда.

В середине канавы ей встретилась зона разлома: темно-зеленый блок был разбит системой трещин и как паутиной пронизан тонкими белесыми прожилками. Стукнув молотком и посмотрев на свежий скол, Валя обнаружила, что оливин в дуните заместился серпентином, и посчитала, что породу корректнее назвать серпентинитом. Прожилки толщиной в полсантиметра и более она поцарапала ножом. Проверила: а не прячется ли в них зеленый глазок? И с досадой обнаружила, что нет, не прячется.

Она вошла в азарт и прокопалась до двенадцати.

– Валь, ты идешь?– окликнул сверху Димка.

– Ага, погодь, сейчас,– ответила она, поправив выпирающий карман.

– Э-э-э, ты чё там, дёмики копаешь? И мне отсыпь маленько!

– Ага, Димон, копаю. В карманы не влезают,– произнесла она с усмешкой и показала образец серпентинита: – Целая канава этого добра.

– Этого и у меня навалом. Вот если б дёмики…

– Димон, ты бы потише там! Сермех услышит – прибежит.

– Кто-кто?

– Сергей Михайлович – Сермех. У нас так в школе звали физрука.

– А-а… Не боись, не прибежит,– заверил Димка и сам спустился к ней в канаву: – Он убежал на базу на обед. А так сидит в балке, читает свои книжки: детективчики там разные, про зэков и ментов. Он у нас нечастый гость. А летом… Блин, ты не застала! Он ходил в такой дебилистической панаме – мы угорали все с него!

– Что за панама?

– По типу пляжной, с пальмами. У нас тут производство, все в робах, сапогах – а он как дачник,– насмешливо заметил Димка.– В лесок да под кусток. Шучу – по ягоды и по грибы. Работы у него здесь никакой. В карьер спускается, когда вскрывают жилу. А в остальное время ни о чем не парится – нормально так устроился мужик!

– А кто он? И кем приходится директору?

– А ты не знала? Отец его жены. Вроде как мент на пенсии. Следит за тем, чтобы никто не тырил камни. Еще стучит наверх о том, что происходит на неделе, бухают ли здесь мужики. Его за этим к нам заслали.

– А что, неудивительно. Кто-то ведь должен выполнять эту… хм… работу,– криво усмехнулась Валя.

– Ну так-то да…

Они заметили, что стало непривычно тихо. В карьере не осталось никого. У дальнего отвала мелькнули спины Жеки с Лехой – те ушли последними.

И геологи, взяв с них пример, тоже поспешили на обед.

* * *

Ударная работа не прошла бесследно, и Валя уложилась в срок. Она как знала, задокументировала весь интервал в четверг, ведь утром в пятницу ее ждала «картина Репина»: из-за ночного ливня вода в канаве поднялась на сорок сантиметров и затопила всю нижнюю часть стенки.

«Как тут не согласиться с Лехой? Е-бо-ла»,– описала Гордеева одним словом.

Заметив, что Валя не спускается в канаву, Андреич поспешил узнать, в чем дело. Когда же подошел, то все увидел сам. Потоп был следствием дождливой ночи и никого не удивлял.

– Что будем делать, Валентина?– устало вздохнув, спросил Козлов.

Она перевела взгляд с мутной лужи на начальника и с торжественным спокойствием ответила:

– А ничего, Михаил Андреич. Я уже отрисовала. Осталось перенести все в чистовик.

– Серьезно?– приободрился на глазах Андреич и с уважением сказал: – Ну, Валя, молодец! Значит, подстраховалась накануне? Предусмотрела риски? Вот это я понимаю: инженер.

– Я боялась, что опять затопит, и сделала вчера побольше,– объяснила та, смущенно улыбаясь.– Документация будет готова сегодня в конце дня.

– Отлично. Садись где тебе удобно,– одобрительно кивнул начальник.– Оформляй свой полевой журнал. Ты молодец.

Андреич не обошел вниманием и Димку, поинтересовался, как успехи у него. Молодой специалист не хуже Вали успел отрисовать все тридцать метров и стоял над затопленной канавой, довольно потирая руки.

– Красавцы,– донеслось до Вали.– Что ты, что Валентина. Ну хоть не тратить время на откачку… Всегда бы так!

– Андреич, мы старались!– бодро ответил Димка.

Геологи устроились в балке (в одной комнате – Сермех, в другой – они) и к вечеру перенесли документацию в журналы. Самым сложным оказалось разобрать свою же писанину: сплошные сокращения и аббревиатуры – все в следах от грязных пальцев и засохших капель, набросанную в спешке зарисовку. Канавщикам потребовалось время, чтобы восстановить картину и грамотно все записать.

Их отвлек стук капель по стеклу. За окном рабочие накинули дождевики. Пятница клонилась к завершению, и все поглядывали на часы в ожидании того момента, когда можно запрыгнуть в машины и разъехаться по домам. За главных оставались Алик с Батырбеком – постоянные обитатели Елгозинского участка. Первый сторожил базу, второй – карьер.

Козлов всех распустил полпятого. На то, чтобы дойти до базы, переодеться из спецовок в обычную одежду и рассесться по машинам, хватило пятнадцати минут. Валя закрыла домик и села в синий «Форд» к Андреичу; рядом с начальником сидел Сермех, на заднем сиденье пристроился Димон.

Они доехали до станции. Согласно расписанию, электричка Екатеринбург – Вухла прибудет через полчаса и простоит здесь три минуты.

Станция находилась на пригорке, в стороне от деревушки. Поблизости не наблюдалось никого. Из-за пасмурного неба и тайги, стоявшей непроглядной стеной, казалось, что уже стемнело, хотя и шел всего-то шестой час. Почти вплотную к рельсам подступали мрачные ряды из сосен-исполинов. У их подножия угрожающе застыли низкие березки – уродливые карлики с извилистым стволом.

– Ну что, дождемся вместе электричку? Тебя посадим и поедем,– предложил Андреич. Сермех и Димка согласились с ним.

Но Вале не хотелось их задерживать. Она прекрасно понимала: им всем не терпится приехать в город и, скорее всего, у каждого на вечер свои планы, а за полчаса, которые они здесь прокукуют с ней, легко преодолеют полпути. И ответила, мол, не волнуйтесь за меня, присяду вон на ту скамейку и почитаю книжку, а там и поезд подойдет. Зимой вот будем думать, как выходить из положения, ну а пока еще светло.

Андреич похвалил ее за смелость и, предупредив, мол, в случае чего звони, уехал.

Гордеева сошла с дороги. В одной руке она держала сумку с ноутбуком, в другой – пакет с вещами, которые везла за выходные постирать.

Дождь перестал, и все вокруг окутала влажная дымка. На платформе не было ни одной живой души. Валя поднялась по бетонным ступенькам и вытерла скамейку рукавом спецовки; присев на краешек, открыла в телефоне приложение для чтения электронных книг.

Она сидела на пригорке, спиной к дороге, лицом к путям, в джинсах и желтой куртке, ярким пятном выделяясь на фоне предсумеречной станции. Ей ничего не оставалось, как погрузиться с головою в чтение. Только бы не всматриваться в зловещие заросли, не рисовать в воображении Бабаек, какие там живут, и не шугаться при каждом подрагивании веток.

Внезапно снизу просигналили.

Валя вздрогнула: все мужики с карьера давно разъехались, и это не был кто-то из своих! Она бросила через плечо испуганный взгляд на дорогу и увидела старый «Мицубиси Паджеро». С водительского места на нее смотрело смуглое лицо с черной щетиной. Гордеева узнала в нем Димкиного друга, хитника.

– Привет! Тебе куда?– опустив стекло, спросил он громко.

– Привет! В Вухлу!– прокричала Гордеева и застыла в ожидании ответа.

– Садись!– энергичным движением руки поманил ее хитник.

Она живо подскочила со скамейки и спустилась по ступенькам. Конечно, не познакомься они на неделе, Валя не села бы к нему в машину. Но чутье подсказывало, что Тимур – мужик нормальный и ничего плохого ей не сделает.

Перед тем как сесть рядом с водителем, она на всякий случай уточнила:

– Ты едешь в Вухлу?

– Да.

– Тебе в какой район? Случайно, не поедешь по Чекасина?

– Не, мне в центр. Но подброшу, без проблем. Садись.

Она немного удивилась, заметив, что Тимур сидит в одном термобелье, в подштанниках и водолазке, но сразу догадалась: он разделся, чтобы не запачкать кресло грязной робой. А поскольку выезжал один, то и стесняться ему было некого. Болотники, как и влажные портянки, скорее всего, скинул в багажник; и теперь, переобувшись в шлепанцы, постукивал ими о коврик.

В салоне пахло потом и костром. К копченому душку примешивался хвойный аромат: под зеркалом заднего вида болталась «пахучка» в форме елки.

«Паджерик» тронулся, и свежий, холодящий ветерок ворвался внутрь.

– Ты не против, если я малек проветрю? Запашок такой, как будто рыбу здесь коптили!

– Проветри, если хочешь. Но мне нормально,– проявила Валя деликатность.

– Начнет сдувать – ты не стесняйся, говори.

– Окей.

«Паджерик» проехал железнодорожный переезд и, вместо того чтобы свернуть на трассу, погнал по незнакомой грунтовке.

– Куда это мы едем?– с тревогой в голосе спросила Валентина.

– А-а, ты неместная?– сообразил ее попутчик и следом объяснил: – Это короткая дорога, как ехать в Нововухлинку. Поселок будет в стороне, а мы погоним мимо старого карьера, где добывали никель.

– Так быстрее?

– Ну да. По трассе – полчаса, а здесь двадцать минут – и в Вухле.

Грунтовка была в неважном состоянии, и внедорожник то и дело встречал ухабы, пружинисто подпрыгивая на них и обдавая серебристые бока потоками размокшей грязи.

– Ну и дорога…

– Ты думаешь, по трассе лучше? Да хрен там, асфальт весь в ямах. Покатаешься чуток – убьешь подвеску. Здесь хотя б грунтовка, мягче приземление,– с мрачной усмешкой сказал Тимур.

Они ехали по затемненному участку, плотная древесная стена отбрасывала на дорогу тень, но стоило им выбраться на открытую местность, как сразу посветлело. С правой стороны показался Нововухлинский карьер. По протяженности он был как три-четыре Елгозинских, а по глубине, наверное, все двадцать! Напоминал амфитеатр гигантского размера; те верхние ступени, что оставались незатопленными, густо поросли деревьями, а все, что ниже, на сотню метров скрывалось под водой.

– Вот и наш карьер. Ты здесь не была?

Она мотнула головой.

– Не-а, ни разу.

– Эх, жаль, не повезло с погодкой. Так бы остановились… В ясный день здесь такая красота! Цвет воды нереальный – зелено-голубой, как на каких-нибудь курортах, а то и круче. Приезжают сюда из Челябы, из Еката – место известно на весь Урал.

– Круто,– пытливым взглядом исследовала местность Валя.– Надеюсь, что еще увижу. Я здесь не последний день.

– Да конечно, все рядом. От Вухлы – так рукой подать.– Он оторвался от дороги и быстро оглядел попутчицу: – А кстати, ты какими к нам судьбами? Переехала? Или кто из знакомых здесь живет?

– Тетя. Еду к ней на выходные.

– А-а, понятно. Я уж было удивился, что переехала. Все, наоборот, отсюда валят,– начистоту сказал Тимур.

Гордеева ничего на это не ответила, лишь понимающе кивнула. Следующие пять минут они проехали в молчании, пока не показался знак въезда в город, а за ним – полугнилые деревянные бараки, на удивление жилые.

Как и обещал, Тимур подвез ее до дома, скатавшись в противоположную часть города.

– Огромное тебе спасибо! Я бы только сейчас садилась в электричку…– Валя убрала в кармашек телефон и перевела признательный взгляд на водителя.

– Да не за что. Давай, пока.– Он кивнул и, высадив ее, уехал со двора.

Проводив «паджерик» взглядом, она зашла в пропахший выпечкой подъезд. Принюхалась: знакомый аромат – и, мысленно поблагодарив тетю Лилю за то, что та состряпала свой фирменный пирог с капустой, рысью поднялась по лестнице и нажала на звонок…

Глава 5
Первая жила

В среду наконец свершилось то, чего так долго ждали.

В девятом часу утра в балок вбежал запыхавшийся Димка и с порога огорошил новостью:

– У-у-ух, дошли до жилы!

Гордеева оторвалась от писанины и, удивленно вскинув брови, уточнила:

– Да ладно! С дёмиками?

– Еще не знаем. Леха убирает вскрышу. Как закончит, мужики зубилом отобьют контакты, и посмотрим, повезло ли на этот раз.

Валя дернулась к окну и стала наблюдать за тем, что творится в карьере. Экскаватор снова заменил рабочий инструмент и выгребал ковшом дробленую породу, с грохотом ссыпая ее в кузов самосвала. Дождь, начавшийся некстати, приминал поднявшуюся пыль. Андреич с Батырбеком и Василием топтались на площадке и смотрели под ноги: он что-то им показывал – они кивали. По оживленным лицам было заметно: работа с жилой вызывала у обоих интерес.

Отвлек ее внимание Димон. Он шарил по углам и, видимо, что-то искал,– а не найдя, спросил у Вали:

– Тебе мешок не попадался? Такой белый, полипропиленовый…

– А что там?

– Да кувалды с зубилом. Андреич за ними послал.

– Не-а… Хотя погодь: в шкафчике стоял какой-то. Проверь-ка там.

Он дернул ручку, заглянул в мешок, кивнул, мол, все на месте, и, позвякивая инструментами, в спешке вышел из балка.

Гордеева набросила бушлат и пошагала вслед за ним.

Снаружи было зябко. Сгустившиеся тучи затянули небо серой пышной пеной и грозились разразиться не то снегопадом, не то проливным дождем. В ушах свистел холодный ветер, в лицо, царапая до красноты, летели замерзающие капли, но Валя не сбавляла шаг: ее подстегивал азарт.

– Давай живее, Валентина!– энергично поманил рукой Андреич.– Все интересное пропустишь!

Валя пустилась к экскаватору так, что от бега на ветру выступили слезы. Она вытерла их тыльной стороной ладони и, поежившись, произнесла:

– Брр… Ну и погодка. Как вы тут стоите?

– Погода отличная, бодрящая! Ты на Урале – привыкай. С дождем нам фартануло!

Поймав ее недоуменный взгляд, Андреич топнул по земле и очертил носком ботинка контур жилы. Здесь, на мокрой площадке, геологическая картина вырисовывалась настолько четко, насколько поисковики могли мечтать. Темные оталькованные серпентиниты лоснились от влаги, как кожа змеи, а в месте, где стоял Андреич, их зелень рассекал белесый вытянутый островок. Именно его Козлов и показал сперва рабочим, теперь и Валентине – жилу сорокасантиметровой толщины.

– Ты же видела хиту?– неожиданно спросил начальник.– Ну нелегалов, копаются через дорогу…– На что Валя настороженно кивнула.– Спроси у них, когда лучше всего ходить по самоцветы. Они тебе ответят: как только снег сойдет или после дождя, когда все влажное – грунт, камень.

Она решила, что Андреич читает ее мысли, ведь собралась дойти до хитников после обеда… Сейчас же, присев на корточки, дотронулась до жилы. И, как ни всматривалась, увы, ничего, похожего на демантоид, не нашла.

Димка с рабочими, не отрываясь, следил за движением ковша. Все трое ждали главного события, ради которого и жил карьер.

Когда же Леха наконец-то все расчистил, канаву стало заливать водой. Василий с Батырбеком откачали воду и собирались подступиться к жиле, но Андреич сделал знак рукой, мол, подождите.

К ним на всех парах летел Сермех, в руках которого позвякивало что-то металлическое.

– Михалыч, не рано ли ты с погремушкой?– обратился к нему Козлов в своей обычной простодушной манере.– Мы так быстро не управимся. Камни жди после обеда – не сейчас.

– Я вас не тороплю,– спокойно и с достоинством ответил Сергей Михайлович.– Копайте как копается.

– А что это у вас такое?– не удержалась и спросила Валентина, глядя на диковинный предмет.

Сермех вытянул руку и показал ей нехитрое приспособление – металлический сосуд, с виду похожий на трехлитровую банку, но с откидной, в мелкую дырку, крышкой и имевший отверстие для ключа. При ближайшем рассмотрении стало понятно: сосуд предназначался для хранения и перевозки крупных и ценных демантоидов, чтобы те «случайным образом» не «потерялись» и не повредились в куче жильного материала в общем мешке.

– Ох, ничего себе, какая здоровая штуковина,– робко улыбнулась Валя.– Найти б столько камней…

– Вся на вас надежда, поисковики-геологи,– со сдержанной улыбкой ответил ей Сермех и окинул всех серьезным взглядом.

Теперь, когда канава трехметровой глубины и десятиметровой длины была расчищена и относительно суха, за дело принялись рабочие. Экскаватор максимально зачистил стенку, оставив двадцатисантиметровый слой вмещающей породы, и подступиться ближе не рискнул. Сейчас успех зависел от четырех умелых рук, от того, насколько точно и аккуратно они разработают жилу, а контролирующий геолог, сам Михаил Андреевич Козлов, за всем этим внимательно следил.

Вася с Батырбеком, оба в защитных очках и перчатках, расселись на площадке над канавой, на расстоянии нескольких метров друг от друга. Работу свою знали и приступили к ней уверенно, технично: установив зубила, вогнали их в камень резкими ударами кувалд. Раздался глухой треск; сколовшись кое-где по трещинам, порода поддалась умельцам, и несколько тяжелых глыб слетело вниз. Рабочие переместились на следующий интервал и повторили то же самое.

Козлов ходил у них за спинами, от одного к другому. Его напряженный взгляд сопровождал каждый их взмах кувалдой. Димка неотступно следовал за ним и слушал своего наставника.

Когда же наконец дошли до светлой полосы – явного контакта с жилой, – Андреич распустил всех на обед.

– Так, быстро перекусываем, и полпервого как штык быть здесь, на месте! Раньше начнем – раньше закончим,– громко объявил он всем и, сбавив тон, сказал Сермеху: – А с тобой, Михалыч, мы вот как поступим… Попрет камень – вызванивай машину. К вечеру добьем, тебя загрузим, отвезешь тогда… Чё ждать-то?– И, напряженно вглядываясь в его лицо, пару раз кивнул, как бы в подтверждение сказанного.

– Давай так, Андреич,– согласился тот.

Карьерный народец как по команде двинулся на базу. Все пребывали в каком-то азарте и рвались быстрее пообедать, чтобы вернуться и стать свидетелем местного «таинства» – разработки жилы. Усилившийся ветер трепал на них спецовки.

Геологи шли впереди, и Валя, улучив момент, спросила:

– Не знаешь ли, Димон, а хитники здесь каждый день торчат?

– Не в курсе. А что ты хотела?– взглянул тот с удивлением.

– Да вот… Тимур, дружбан-то твой, оказывается, тоже из Вухлы. Подвез меня в ту пятницу,– призналась Валя.– Хочу договориться, чтобы ездить с ним.

Димка смотрел под ноги, обдумывал услышанное и наконец сказал:

– Как я понял, он работает где-то еще. Какие-то дни здесь, какие-то дни там… Ну что гадать, ты позвони, спроси. Сейчас дам номерок.– И он участливо полез в карман за телефоном.

– Спасибо, Дим, не нужно. Я быстренько поем и сбегаю узнаю. Тебе в ту сторону не надо?

– Не, некогда. Сейчас с Андреичем похаваем – и сразу в карьер.

– А-а, ну ладно. Тогда сама схожу. Надеюсь, дождь не ливанет…

Гордеева взглянула на затянутое небо, а сама подумала: они с Тимуром виделись всего два раза. Чем звонить и объяснять, кто она и что ей надо, лучше лично подойти и договориться с ним на пятницу. Парень он простой, не должен отказать, главное – застать его на месте.

С этой мыслью Валя наскоро перекусила и вышла за пределы базы. При виде знакомого «паджерика» ускорила шаг – удачно, что Тимур сегодня здесь!

Она приблизилась к участку, и ей открылась широкая полоса прогалины – грязевое месиво, изрытое старателями. Где-то там должен был находиться шурф. Вдали высились три мощные фигуры в робах и болотниках, дымили сигаретами и вполголоса, как будто их могли услышать, что-то обсуждали. За ними виднелся пологий спуск к реке, в которой хитники промывали рыхлую породу из шурфа и таким дедовским способом искали демантоиды.

Геолог сошла с грунтовки и топталась на клочке жухлой травы, не решаясь пересечь условную границу и оказаться во владении хитников без приглашения. Ждала, когда Тимур посмотрит в ее сторону, чтобы махнуть ему рукой. Идея что-то крикнуть, посетившая внезапно, показалась очень глупой: они же не настолько хорошо знакомы, чтобы привлекать внимание таким путем.

И наконец один из хитников, поежившись, кивнул куда-то в сторону. Другие поняли без слов и подались за ним, тут он громко пояснил – и следом донеслось отчетливо:

– Айда погреемся к костру!

– Затух небось…

– Разведем – а хуле делать? Вымерз как собака. В ледяной воде простой полдня…

– Мне-то чё рассказываешь?

Все трое пошли наискосок к поваленному бревну на краю прогалины. Валя как раз стояла недалеко от того места. Своей камуфляжной зелено-буро-желтой спецовкой она сливалась с осенней тайгой, но чей-то зоркий глаз, натренированный на поиск самоцветов, сразу же ее заметил.

– Эй, Байкул! К тебе девчуля?– подмигнул один из мужиков молчавшему до этого Тимуру.

– Кто-о?– спросил тот с недоверием и, оглянувшись на дорогу, узнал свою попутчицу с карьера: – А-а-а, Валя…– И выкрикнул: – Привет, геолог!

Наверное, он не ожидал увидеть ее одну, без Димки, и теперь спешил узнать, зачем она пришла.

Валя нерешительно переминалась с ноги на ногу.

– Привет, Тимур… Ты в пятницу здесь будешь?

– Да вроде собирался,– ответил он с открытой, мальчишеской улыбкой и, не отрываясь от ее лица, приблизился еще на шаг: – А что хотела?

– Подбросишь до Вухлы?

– Да без проблем, поехали.

Он смотрел в упор и моргал густыми черными ресницами.

«Шикарные»,– подумала про себя Валя с долей восхищения и зависти, а ему сказала:

– Огромное спасибо! Очень выручишь меня.

– Да не за что. Ты ж до пяти работаешь?– На что она кивнула.– Все, понял. Запиши мой номер. Как в пятницу освободишься – звякни. Если у меня вдруг не получится, заранее наберу.

– Ага, диктуй.– Она вбила цифры номера и зачем-то уточнила: – Как записать тебя, «Тимур» или… на «Бэ» какое-то имя?

– Байкул?– Он, усмехнувшись, почесал щетину.– Как хочешь. А вообще-то я Тимур Байкулов…

* * *

По возвращении на базу Валя уловила отдаленный звук с карьера. Кувалды выстукивали по камню в монотонном ритме: дун-дун-дун…

Она вдруг спохватилась: «Что, все уже ушли?!» Полезла в телефон. Дисплей отобразил «12:25», а значит, имелось пять минут в запасе, как раз дойти до жилы.

И точно. На базе не осталось никого – лишь Алик мыл кастрюлю во дворе. А перед этим слил остатки супа в миску Чернышу. Щенок вилял хвостом и с жадностью лакал предложенное ему угощение.

Алик с беззаботным видом что-то напевал, пока не встретился глазами с Валей. Удивленный повар доложил ей, что все ушли; в ответ она кивнула и быстро пошагала за отвалы.

Когда она спускалась по дорожке, первым, кого услышала, был Михаил Андреевич. Он рыкнул пару раз в веселом возбуждении: «Хор-рош – хор-рош!» – и удары инструментов разом смолкли. Со стороны отвалов открывался неплохой обзор: стенка канавы из темно-зеленой стала светло-кремовой – рабочие отбили слой серпентинитов и обнажили жилу. Послышалось гулкое уханье. Красноречивая реакция говорила об одном: на этот раз они имели дело не с пустышкой.

Валя подбежала в тот момент, когда Андреич слез в канаву и, одобрительно кивая, прохаживался вдоль стенки.

– Ну что, Михалыч, готовь-ка погремушку!– задрав голову, крикнул он Сермеху.– Камень нехеровый прет! Фартануло так фартануло! Звони Антон Валерьичу – порадуй человека!

Рядом с ним в канаве стояли Батырбек с Василием. Они уставились на стенку, как на восьмое чудо света.

– Мужики, пока перекурите,– велел Козлов и метнул взгляд вверх: – Иди сюда, Михалыч! Ты посмотри, какая жила!

– Иду-иду!– отозвался на ходу Сермех.

– И ты спускайся, Дим. Валентину тоже позови, ей, как геологу, полезно.

– А где она?– обернулся Димка по сторонам.

– Здесь я, здесь!– подала та голос за его спиной.

Они спустились друг за другом: Сергей Михайлович, Димка, Валентина.

Последней довелось увидеть чудо-самоцвет лишь один раз – на курсах геммологии, да и то мелкими вставками[35]35
  Ограненные драгоценные камни, предназначенные для вставки в ювелирное изделие.


[Закрыть] по 0,3–0,5 карата[36]36
  Мера веса драгоценных камней. 1 карат равен 0,2 грамма.


[Закрыть].

Но камни те были ничто в сравнении с тем, что открылось ей сейчас. Над стенкой будто бы оплавили гигантскую свечу, и в восковых подтеках тут и там сидели выпукло-округлые глазки. Природа расписала жилу, нанеся весенние мазки: сочно-зеленые, оттенка свежей травки демантоиды кустились, чередуясь с солнечно-салатовыми самоцветами, похожими на первую листву. Светлый налет будто припорошил снежком майскую зелень. А следом словно взорвалась хлопушка из фольги, и стенку празднично обсыпало блестящей вкрапленностью магнетита.

– Вот это да!– воскликнула Гордеева.– Можно сфотографировать? На память, для себя…

– Фотографировать можно, отбирать образцы – нельзя,– доброжелательно предупредил Сермех.

– Ну что вы, и на том спасибо!– благодарно улыбнулась Валя.

Она и не надеялась на чью-то щедрость. Отлично понимала: будь это месторождение поделочного камня, яшмы или мрамора, скорее всего, ей перепал бы небольшой кусочек, но здесь, на демантоидах, работали свои законы и на счету у частника был каждый карат. Ей оставалось искренне порадоваться за мужиков, за результат их слаженной работы, ведь каждый внес свой вклад. Порадоваться за себя, что выпал шанс увидеть жилу с редчайшим самоцветом. Она как будто заглянула в уральскую сокровищницу, в ту часть подземного дворца Хозяйки[37]37
  Хозяйка Медной горы, она же Малахитница – известный персонаж из сказов Бажова. В уральском фольклоре это горный дух и хранительница самоцветов.


[Закрыть], чьи мрачные подвалы оживлял своим сверканием редкий гранат.

И, несмотря на некоторую зависть к тем условиям, в каких работали геммологи,– в тепле и чистоте, с приборами и дорогими вставками,– Валя знала, что в ее профессии есть свои плюсы. Мало какой специалист-геммолог видел то, что видела сейчас она. Если камешек в руках оценщика – отдельный пазл, то жила – цельная картина месторождения и открывается не всем, а лишь геологам.

Андреич понимающе отнесся к восторгу подопечных и даже дал им время на фотографирование. Он поторапливался, но решил прочесть им быстро лекцию и все наглядно показать.

– Обратите внимание на форму и размер зерен,– начал он.– Как вы знаете, гранаты, как и алмаз, кристаллизуются в высшей кубической сингонии, то есть относятся к минералам с наиболее симметричными кристаллами. Вы оба с кафедры минералогии, ну-ка назовите мне, какие формы кристаллов вы знаете у гранатов?

Не успел Димка и рта раскрыть, как Валя выпалила так, что от зубов отскакивало:

– Ромбододекаэдр, тетрагонтриоктаэдр!

– Во-о-от,– довольно протянул Андреич,– сразу видно, кто посещал кристаллографию! Все верно. Исключение – демантоид и топазолит. Конкретно на нашем месторождении они не образуют четких кристаллов и встречаются в виде овоидов – зерен овальной, яйцеобразной формы,– он провел пальцами по зеленым выпуклым глазкам.– Видите, идет сгущение мелких зерен?– На что геологи кивнули.– Мне не нужно измерять линейкой, я и так скажу: все они от четырех до семи миллиметров. И лишь парочка таких, что больше восьми. Вывод из этого какой? Демантоид не может похвастаться размером, поэтому все камни весом больше 1 карата считаются крупными, а весом больше 3 карат – редкими и уникальными. Я за свою практику видел несколько пяти-, шестикаратников – и где они сейчас? В частных коллекциях и в элитной ювелирке под заказ!

– Нехило,– присвистнул Димка.

– Я бы и от каратника не отказалась,– мечтательно вздохнула Валя.– Такая красота…

Сермех слушал, поглядывая на часы. Андреич знал, что время поджимает, и объяснил ему:

– Сейчас, Михалыч. Пару слов скажу им про включения, и начнем отбор.

– Хорошо, я звоню насчет машины. К скольким управимся?

– Часам к четырем.

Сермех выбрался наверх и позвонил директору. Все время, что он договаривался, стоял лицом к канаве и не спускал с них глаз.

Андреич тем временем продолжил лекцию. Он говорил не как обычно, в бытовой манере, а грамотно, как настоящий лектор. Не избегал терминологии и знал, как удержать внимание слушателей,– разбавлял научный монолог вопросами по теме. Валю так и подмывало у него спросить: преподавал ли он на кафедре? Или стажировал студентов?

– На сегодняшний день в мире известно несколько месторождений демантоида: в Намибии, на Мадагаскаре, но все эти камни не сравнятся с нашим, уральским. Не зря он принят за эталон: такой потрясающей игры света больше нет ни у кого! Скажите мне, каким же свойством обусловлен такой оптический эффект?– обратился он к своей аудитории.

Валя промолчала, дав возможность ответить Димке.

– Сильной дисперсией,– не растерялся тот.

– И как ты это понимаешь?

– Ну… это когда луч света проходит через грани кристалла и уже внутри разлагается на все цвета радуги. Очень хорошо видно в ограненном алмазе.

– Хорошо,– кивнул Андреич и приложился к жиле лупой.– Другими словами, это способность камня разлагать видимый свет на спектральные тона, так? А игра света в камне – это проявление дисперсии. Не путайте эти понятия: одно – причина, другое – следствие,– выделил он и следом же добавил: – Раз уж мы заговорили про алмаз, отмечу, что дисперсия у демантоида на порядок выше. Игру света видно даже в неограненном камне. Подождите-ка, сейчас… Вот, нашел хорошее зерно, шесть миллиметров. Посмотрите здесь.