Читать книгу "Бедовый 7. Битва за Изнанку"

Глава 6

Леопольд действительно вышел встречать нас. Более того, бросился навстречу и подхватил инвалида Хтоньской войны, сразу поняв, что неслучайно меня поддерживают изнаночник и приспешница. Что интересно, Лео с Анфаларом быстро нашли общий язык, хотя вроде толком и не разговаривали. Устраивая меня поудобнее на заднем сиденье, они познакомились. А после Безумец и вовсе уселся спереди. Не за руль, конечно. Хватало и того, что он притих и не вымолвил ни слова, как только мы тронулись. Лишь сжал ручку двери пальцами с такой силой, что пластик жалостно затрещал. Вот тебе и храбрый воин Скугги.

Лео, кстати, молодец. Не потому, что проявил участие к моей судьбе. Даже сейчас он старался не наседать с расспросами, что же произошло. Поэтому я вкратце рассказал сам. А что? Все равно скоро все будут об этом говорить. Пусть хоть получит информацию из первых рук.

– А мы куда едем? – спросил я, понимая, что телохранитель направился куда-то в другую сторону.

– Так через Западный диаметр придется ехать. На Приморском шоссе две аварии, все движение встало. Там даже новостные каналы прилетели. Какая-то шишка из Смольного на «Лексусе» в ограждение влетела, собрала еще несколько машин. Только что по радио передавали. Там слышно, что он под чем-то. Щас включу. Говорит, видел полуголого мужика, который по обочине на полном ходу его обогнал. Вот он и отвлекся… – Лео вдруг осекся, переведя взгляд на пригнувшегося в кресле Анфалара. Угу, я тоже понял, что водитель не так уж и невменяем. С другой стороны, надо на дорогу смотреть, а не на голых мужиков на обочине.

– «Глава Думского комитета по этике и культурному общению Идинак Иван Иванович так прокомментировал произошедшее, – в полной тишине вещало радио. – Цитирую: „Давно пора всех этих вообще, ну, и других, того самого, проверить. Они же трезвые не ездят. Я знаю, о чем говорю“. Конец цитаты. По словам генерального прокурора страны, он взял дело на личный контроль…»

Да уж, подставили мужика ни за что. Интересно, кстати, почему рубежная сила не прикрыла Безумца. Потому что у него хист иномирный? Или он попросту не считал это необходимостью? Вот живет себе человек, честно и спокойно работает в правительстве на благо родного города, на последние деньги покупает «Лексус» – и тут вдруг такое.

Лео выключил радио, но покой не наступил. Алена принялась дергать меня за рукав и терзать разными глупыми вопросами:

– Почему у него глаза черные? А чего у него столько шрамов? Ты его хорошо знаешь? Что значит «первый защитник крепости Фекой»?

Меня интересовало другое. Во-первых, как скоро привезут записи? Что там с моим восстановлением? Ну и на сладкое я оставил вопрос, на фига великому князю Осколки.

– Прости, Анфалар, что так получилось, – сказал я. – Я снимаю с тебя обет приходить ко мне на помощь каждый раз, когда я в опасности.

– Брат за брата… – на мгновение тот даже оторвался от дверной ручки.

– За основу взято, я в курсе. Но я не могу позволить тебе рисковать своей жизнью.

– Шушука не могла причинить мне вред, Матвей, – успокаивающе ответил тот.

– Я не про нее. А про князя. Этот мог, поверь мне. Можно сказать, что все еще хорошо закончилось. Хотя запрет на посещение Новгородского княжества едва ли можно посчитать удачным завершением путешествия.

– Со Страланом постоянно так, – вздохнул Безумец. – У вас очень странный мир и порядки. Я всегда попадаю в какие-то неприятности. Потому и почти перестал ходить сюда. Но не только ты причина моего посещения Стралана. Я вынужден был сообщить, что моему другу нужна помощь. Тогда Форсварар поручил мне одно дело.

– Дело?! – искренне удивился я. – Какое?

– Да ничего особенного. Мы сейчас восстанавливаем Фекой, поэтому нам нужны камень, дерево, многие товары. Их можно купить в соседних городах. Но для этого необходимо лунное серебро. Вот Форсварар и попросил продать кое-что.

– Вы можете там по-русски разговаривать?! – возмутилась Алена.

По ее виду было понятно, что она долго терпела и наконец не сдержалась. Правда, добилась приспешница ровно обратного результата. Мы совсем замолчали.

Надо же, Форсварар поручил Анфалару дело в моем мире? Сказать, что я был удивлен, – ничего не сказать. А я ведь, на минуточку, многое повидал. Я точно расспрошу об этом подробнее чуть-чуть позже.

– Матвей, куда мы ехать? – наконец спросил Анфалар.

– Ко мне домой. У нас есть двадцать четыре часа. Будь я чуть помоложе, а ты чуть менее безумным и горячим, я бы предложил тебе пройтись по злачным местам Петербурга. Так называется город, где мы сейчас находимся. Но я боюсь, что мы можем натворить дел, и к изгнанию добавится еще пара статей. Так что просто посидим дома, вкусно покушаем, хорошо выпьем.

Анфалар кивнул, явно не собираясь спорить. Лишь продолжал удивленно пялиться в окно.

– Никогда не быть такой большой город. Высокий дома. Много повозки.

Думаю, в этом он очень близок по духу Мите. Тот тоже любит рассматривать пейзажи Питера. Да и не только. Лесному черту и по Выборгу покататься за радость. Это Григорий у нас включал столичного жителя, который устал общаться с провинциалами.

Кстати, как там нечисть? Поди, волнуется, переживает… Места себе не находит.

Когда мы подъехали к подъезду… Простите, парадной, я, наверное, никогда не запомню. Суть в том, что я увидел, как из открытого окна вылетает человек. Даже открыл рот, чтобы закричать, но тут же человек под громкие улюлюканья выпрямил крылья, сделал круг и вернулся. Ждут, значит? Волнуются? Я их поубиваю.

– Анфалар, вы донесете Матвея до двери? Он покажет, куда надо, хорошо? – улыбнулась Алена изнаночнику. – Я пока побегу порядок наведу. У нас там слегка неприбрано.

– Да, позаботься о мусоре, пожалуйста! – крикнул я вслед. – Задай ему хорошенько. Ни в чем себя не ограничивай!

Анфалар взял меня на руки, и мы втроем стали подниматься.

– У тебя хорошая женщина. Крепкая, с широкими бедрами, она может родить много сильных сыновей.

Я даже закашлялся. Лео, не знающий языка, на котором говорил Безумец, с недоумением поглядел на меня.

– Она не моя женщина. Она моя приспешница, помощница по-другому. Взять ее под свое крыло было единственным вариантом ее спасти. Она пустомеля.

– Кто?

Я задумался. Хотел было сказать «человек с очень редким, почти непроявленным хистом», но вместо этого произнес:

– Пустынница.

Опять хист выполнил автоматическую автозамену.

– О, тебе повезло вдвойне, брат. Каждый рубежник желает, чтобы у него в хозяйстве была пустынница.

– С чего это?

– У них невиданная власть над нечистью. Такой не обладают рубежники.

И Анфалар оказался прав. Потому что возле открытой настежь двери в квартиру нас уже ждала выстроившаяся по струнке с самым виноватым видом нечисть. И все, абсолютно все, в стельку пьяные.

– Хозяи-и-ин… – протянул Гриша. Хотел сказать еще что-то, но сам себе нахмурился и замотал головой.

– Дяденька, очень рады…

Митьки тоже не хватило на целую фразу. Поэтому оставалось догадываться, чему там они были рады.

Лишь сирин сверкала красноречием. Она раскинула руки и сделала шаг ко мне.

– Матвеюшка, я тебя так люблю!

Тут она споткнулась, растянувшись на полу. Ее кинулись поднимать Митя с Гришей. Но, по причине повышенного атмосферного давления и магнитных бурь, едва сами не грохнулись. А сирин продолжала вещать:

– Они мне сказали, что ты того… Я так расстроилась. Вот они и предложили выпить за помин души. А я че-то так напилась…

– Не за помин души, – замахал рукой Гриша. – А за его грешную душу.

– Хитрит, рыжий, – улыбнулась сирин, обнажив свои мелкие острые зубки. – Постоянно врешь. Но все равно веселый. А этот красивый, но молчаливый.

Митя от такого комплимента зарделся.

– Все в ванную и умываться, – скомандовала Алена. Правда, Гришу остановила. – А ты чтобы быстро приходил в себя. Матвея Хтонь отравила, у него ноги отказали.

Приспешница за недолгое время поняла, какую роль у нас кто выполняет. Я редко видел беса виноватым. Хотя нет, вру, никогда не видел. Но именно сейчас в его глазах промелькнуло нечто подобное. Он торопливо закивал и даже открыл рот, чтобы оправдаться. Но ничего членораздельного произнести не смог.

– Иди уже, – толкнула его Алена. – Анфалар, Матвея, наверное, лучше в гостиную. А я вам могу пока что-нибудь приготовить.

– Вот уж хрен, – вмешался я. – Анфалар, неси меня вон туда, на кухню. Места там много, сидеть я могу. Лучше пока выпьем и поболтаем. У меня к тебе есть пара вопросов. Алена, плесни нам чего-нибудь своего, легонького.

Приспешница даже спорить не стала. Когда мы очутились на кухне, она вытащила бутылку игристого, довольно легко открыла ее и разлила нам по фужерам. Кстати, тоже любопытная деталь. Когда я въезжал в квартиру, то мог поклясться, что здесь были лишь чайные бокалы да пара пивных кружек. И вот же, поглядите – фужеры.

На этом Алена не остановилась. Она довольно ловко и быстро настрогала купленную подкопченную вырезку из говядины, украсив ее сверху моцареллой, помидорами и зеленью. А затем слегка сбрызнула оливковым маслом. Блин, вроде так просто, но до чего же офигенно. Вот и Анфалар оценил.

– Это вкусно больше всего, что я ел, – сказал он на ломаном русском.

– Даже вкуснее плова?

– Это другой вкус, – не растерялся Анфалар. – Этот не для того, чтобы много есть. Есть и наслаждаться. И напиток очень странный, но интересный. Он шипучий и словно взрывается в голове.

– Приятно видеть человека, который знает толк в еде. Матвею лишь бы в топку все закинуть.

– Алена, субординация! – напомнил я.

– Ладно, молчу. Я вам сейчас еще на скорую руку минестроне приготовлю.

В моем мире (даже не рубежном) словосочетания «на скорую руку» и «минестроне» не стояли в одном предложении. Сказать по правде, я вообще вроде бы минестроне не ел сроду. Это что-то с рыбой?

В чем большой плюс – после исполнения своего приспешнического долга Алена сделала вид, что ее нет. Даже не стала ругаться, когда мы заговорили с Анфаларом на его родном языке. Знай себе вертелась возле плиты, лишь изредка поглядывая на изнаночника.

А я тем временем пытал Безумца на предмет крона. Ну и Лихо, само собой. И услышанное меня одновременно радовало и огорчало.

По словам Анфалара, с тех пор, как я отдал Юнию, твари перестали доходить до крепости. Фекойцы настолько осмелели, что даже отправили две группы охотников всего лишь с парой рубежников на Песчаные отмели. И те вернулись с отменной добычей. Собиратели все дальше уходили в чащу Мертвого леса, принося дрова, ягоды и, конечно же, крестсеж. В общем, жизнь стала налаживаться.

И от этого я чувствовал себя не очень хорошо. Получается, я собирался поставить благо отдельного существа выше целой крепости. Ведь что будет, если наш план удастся? Едва ли соседство со Стынем понравится Фекою. А что станет, если попытка убийства провалится? Думаю, твердыне точно достанется от гнева Созидателя.

Но противнее всего, что сделать я ничего не мог. Я уже выбрал для себя решение. Может быть, не совсем правильное, но я знал, что точно его не поменяю. Что не мешало мне рефлексировать.

А вот про дело Анфалар говорить отказывался. Все, что у него получилось выпытать, – Безумец договорился о встрече с головой чуров. Я сначала нафантазировал, что явится отдельная башка, как в песне «КиШа», с которой придется разговаривать. Но потом Анфалар объяснил, что это вроде местного старосты. Он занимается «исключительными соглашениями».

Для меня это вообще стало откровением. Не только то, что у чуров есть голова. А что нечисть имеет какие-то торговые отношения с рубежниками, помимо проходов в другие миры. Мне даже показалось, что, будь мы наедине, Анфалар точно бы сказал, что задумал. Но наличие приспешницы, пусть мы и говорили на другом языке, останавливало Безумца.

Зато за беседой мы дождались минестроне. И я промахнулся – с рыбой здесь ничего не было связано. Им оказался какой-то красный суп из овощей с макаронами. Но чего не отнять – вкусный. Анфалар вообще делал вид, что сейчас лишится чувств. То ли правда ему так понравилось, то ли он хотел сделать приятное Алене.

Именно на этом моменте меня прервал бес. С мокрыми приглаженными волосами, все еще покачивающийся, но явно чуть протрезвевший. Судя по внешнему виду, сирин с чертом его с часок поливали холодной водой.

Меня благополучно отнесли в гостиную, после чего бес уселся на грудь и стал пыжиться. Так, что я даже испугался. Как бы не стать сюжетом для какого-нибудь запрещенного фильма с копрофилией. Но нет, постепенно я стал чувствовать себя если не лучше, то более наполненным. Хист медленно поднимался по телу.

К слову, я никогда не видел, как это работает. Восполнением промысла Гриша занимался исключительно по ночам, когда я сплю. Изредка доводилось просыпаться от тяжести в груди, и бес тут же спрыгивал прочь, всегда недовольно бурча.

Что сказать, забавно, очень забавно. Но сил у меня прибавлялось буквально на глазах. Правда, ноги по-прежнему не слушались. Что Григорий заметил.

– Чего смотришь, хозяин? Выдавливай из себя эту заразу.

И я тоже стал напрягаться. Хорошо, что в этот момент никто не вошел в гостиную. Потому что зрелище мы представляли презабавное. Тужащийся бес со взбухшими венами на висках у меня на груди и постанывающий рубежник. К слову, вспотели мы от потуг практически одинаково, хотя нынешняя погода к этому не располагала.

Наконец бес сполз на пол.

– Пока хватит, хозяин. Тяжело, будто всю ночь пил, а с утра человеком пытаешься быть. Истратился ты почем зря.

– Есть такое. Спасибо, Гриша, и так уже хорошо.

Я поднялся на ноги и прошелся к окну. Как же здорово ходить! Хиста было немного, около трети. Но по сравнению с тем количеством, с которым я выбрался из пещеры, это целое состояние.

Еще я понял, что мы закончили невероятно вовремя, потому что в дверь позвонили.

– Я сам! – крикнул я, проходя мимо кухни.

Впрочем, зря. Алена с Анфаларом даже не дернулись, попивая шампанское. Я только теперь заметил, что изнаночник до сих пор обнажен по пояс. Я как-то даже раньше не обращал на это внимания. Надо будет его чем-то прикрыть. Хотя Алене вот очень нравилось. Необходимо научить Анфалара паре фраз при общении со страланскими женщинами. Например: «Извини, но мои глаза выше» или «Не люблю, когда меня воспринимают как кусок мяса».

За дверью оказался кощей. Тот самый, с не очень пропорциональным лицом, как грубо выразилась приспешница. Судя по папке, точно такой же, как и в прошлый раз, только намного толще, он принес мне обещанное.

– Представая гостем сего дома, я, Олег Исаев, сын Захара, приветствую тебя, благородный брат. Я пришел сюда с чистыми помыслами и не тая зла. И обещаю не умышлять зла против хозяев сего дома, их детей, домочадцев, существ и скота.

Было видно, что меньше всего кощей считает меня благородным братом. Но из песни слов не выкинешь. Он человек подневольный и несет службу. Поэтому я не стал издеваться над гостем.

– Представая хозяином сего дома, я, Матвей Зорин, приветствую благородного брата. Если ты пришел сюда с чистыми помыслами и не тая зла, то не потерпишь вреда для себя, не будешь уязвлен в промысле и знаниях.

Кощей вошел внутрь, на мгновение смешавшись. Я указал жестом в сторону гостиной. Небольшая заминка произошла лишь когда Олег ака Непропорциональное Лицо проходил мимо кухни и пересекся взглядом с Анфаларом. Изнаночник даже от разговора отвлекся и поднялся на ноги.

– Все в порядке, это ко мне. Сидите, сидите. Олег, может, вам налить чего-нибудь – шампанского, чаю?

– Я хотел бы поскорее покончить со всем этим, – хмуро отозвался кощей.

Честно, уважаю. Не стал корчить из себя непонятно что.

В гостиной я наконец развязал тесемки переданной пухлой папки и стал смотреть на множество разрозненных листков, каких-то формул, странных закорючек. Не знаю, что я хотел увидеть. Может, нечто вроде названия «Схема создания пространственного артефакта, с помощью которого можно переносить существ в другие миры»?

Как бы в подтверждение тезиса, что у каждого гениального человека ужасный почерк, я мало что мог разобрать из записей, оставленных Моровым-старшим. Да и Олег Захарыч не дал мне вдоволь «понаслаждаться» наследием артефактора.

– Отчет, – сухо сказал он, доставая еще одну папку со Слова.

Нет, у них однозначно их там на десять лет вперед заготовлено. Внутри папки оказались пустые листы и ручка. Кощей взял последнюю и устало посмотрел на меня. Его взгляд будто говорил: «Не для этого дерьма я стал рубежником». С чем я был полностью согласен. Посылать на такое плевое дело целого кощея как-то расточительно. С другой стороны, великий князь действительно передавал ценные записи. Да и, может, искренне доверял Олегу.

– Пишем, да? Короче: «Лес шумел в предвкушении наступающей осени, – не удержался я. – Деревья стали наряжаться в багряные одежды…»

Выдержке кощея можно было лишь позавидовать. Он сидел с тем же невозмутимым выражением непропорционального лица, ожидая сути. Фу, какой скучный…

– Короче, я по наводке суккубы соединил свой хист с хистом пустомели и спустился в пещеру.

Вот теперь шарик ручки проворно заскрипел по бумаге. Олег писал быстро, любой секретарь позавидует. И, что интересно, вообще не переспрашивал. Если честно, я переживал, что этот отчет займет кучу времени, как и любая бюрократическая процедура. Но нет, мы уложились минут в двадцать. После чего кощей протянул мне ручку для подписи, и я небрежно оставил свой автограф.

Правда, Олега это не устроило. Он покачал головой и добавил:

– С хистом.

Только теперь я обратил внимание, что бумага зачарованная. Вон оно че, интересно. Пришлось тщательно перечитывать. Одно дело – просто поставить закорючку, а другое – подписаться хистом. Если бы подобная возможность была у всех, кто посещает банки, никто бы не попадался на уловки с мелким шрифтом.

После всех процедур Олег откланялся. На самом деле просто едва заметно кивнул, решив, что для прощания этого хватит, и ушел. Идеальный собеседник, как по мне.

Удивительное дело. Еще не вечер, а я на своих ногах, в неплохом настроении да готовый чуток выпить. Что бывало в таких случаях? Когда все так складывалось, кто-то обязательно это настроение портил. Так произошло и в этот раз.

Глава 7

– Что значит «пора»?

– Матвей, я слишком долго здесь. Я рад, что ты все хорошо, но теперь мне надо заняться дела и возвращаться. Меня ждать мой правитель, – сказал он уже для Алены.

Кстати, по лицу приспешницы было видно, что ее эта новость тоже не особо обрадовала. Будто она надеялась, что нам как-нибудь удастся уговорить Анфалара остаться. Несмотря на слова князя.

– Это из-за кощея? Ты изменился в лице, когда увидел его.

– Мне надо поскорее уйти и встретиться с головой чуров.

Вот твердолобый, как не знаю кто.

– Ладно, мы тебя довезем, раз кому-то СРОЧНО понадобилось уехать. Где вы встречаетесь?

– На… Роби… Рубли…

– На Рубинштейна?

– Да, именно там.

– Интересное место для встречи. Ладно, погоди, я быстро.

Я выскользнул за дверь, а вернулся уже с огромной толстовкой и штанами Лео, которые пришлись Анфалару впору. Хотел было еще заменить стоптанные кожаные сапоги на кроссовки, но размер не подошел. Да и Безумец с сомнением поглядел на «Найки», почему-то держась за сапоги. Словно я хотел отобрать их.

Алена собралась было с нами, но я решительно оставил ее дома. Присматривать за нечистью. Приспешница явно хотела поспорить, но встретилась взглядом с Анфаларом и неожиданно смирилась. Короче, тому, кто начнет понимать женщин, выдайте, пожалуйста, сразу Нобелевскую премию мира, или что там еще есть ценного.

Лео уже ожидал в машине, лишь искоса взглянув на Безумца в своей одежде. Интересно, вообще существует хоть что-то, способное возмутить этого ратника? Мне казалось, он и конец света будет встречать с неизменно скучающей физиономией.

– Нам на Рубинштейна, – сказал я, когда мы с Безумцем уселись позади.

– К чурам? – только и спросил Лео.

– К ним самым. А теперь рассказывай мне все нормально, – почти потребовал я у Анфалара.

Тот тяжело вздохнул, но кивнул. Будто бы даже сам себе.

– После всех передряг Осколок Форсварара совсем истончился, – сказал он, вытащив из сапога предмет, о котором говорил.

Выглядел Осколок и правда так себе. Как огромный кристалл соли. Уныло и непрезентабельно. А еще не светился. Вот это уже правда необычно.

К слову, когда Безумец сказал про истончение, это было довольно двусмысленно. Потому что Осколок действительно стал невероятно тонким. Оттого и влез без всяких проблем в сапог.

– Жаль, – сказал я, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

– Нет, это, наоборот, хорошо, – огорошил меня Анфалар. – Форсварар слишком часто его использовал и уже не успевал восстанавливать свое тело. Без Осколка ему будет тяжелее, но дальнейшее применение принесло бы Форсварару только муки.

– И что теперь делать с этой… бесполезной штукой?

– Бесполезной? – почему-то улыбнулся Анфалар. – Совсем нет. Все знают, что надо сделать с Осколком, когда энергия в нем заканчивается. Продать чурам.

– Чего? – удивился я. – Нет, я слышал, что бутылки можно сдать, чтобы в них опять разлили пиво. Но зачем чурам пустые Осколки?

– Не только пустые. Чуры покупают любые Осколки. Но заполненные удается продать намного дороже. Хотя редко кто из рубежников это делает. Осколки – сила, власть.

– Хорошо, а зачем они чурам?

– Никто не знает, – развел руками Анфалар.

– Удивительные дела, – покачал головой я. – А чего ты так резко сорвался?

– Понимаешь, Матвей, когда ты часто используешь Осколки, то становишься к ним очень чувствителен. Тот рубежник понял, что у меня есть. Сначала я убрал Осколок на Слово этого мира, но, когда мы ехали обратно, решил держать его при себе. Так надежнее. А кощей почувствовал Осколок. Я ощутил это буквально кожей. И мне это не понравилось.

– Ты правильно все сделал, – кивнул я. – Этот вещий Олег по-любому растреплет все князю. Тому очень сильно нужны эти Осколки. Погоди, если он не знал, где находится тот здоровенный, который спрятали в пещере, то никогда их не использовал. И все равно за ними охотится. Очень интересно.

– И, Матвей, – негромко добавил Анфалар, – что с этим рубежником? Он тоже человек князя. Можем ли мы ему доверять?

– За это не волнуйся. Лео можно назвать как раз княжеской оппозицией.

Леопольд, услышавший свое имя, повернулся к нам, но лишь на мгновение – надо было следить за дорогой. Он так и не понял, о чем мы там говорили. Кстати, интересно, в этой машине тоже есть прослушка? Наверное, да. Тогда надо будет поговорить с Лео где-то снаружи.

К Рубинштейна мы подъехали, когда уже стало смеркаться. Я здесь бывал нечасто – много ли денег у провинциального студента для похода по дорогим барам? Но знал, что Рубинштейна – место популярное. Некоторые даже устраивали забеги по барам, с каждым новым все больше теряя человеческий вид. Бесу бы понравилось. Но почему чуры выбрали именно это место своей резиденцией?

Нечисть, кстати, я почувствовал сразу. Сила была такой, что даже у меня ноги подкосились.

– Почему здесь? – спросил я по-русски. И понятно, кому был адресован этот вопрос.

– Так не знаю, исторически сложилось, – ответил Лео. – Такой же проход, как и везде. Только здесь всегда сидит голова чуров. Да и их самих здесь изрядно. Поэтому все, кто ведет дела с чурами, приходят сюда. А здесь такая текучка, что никто и не заметит пары десятков странно одетых людей.

К слову, в этом он оказался совершенно прав. Даже сейчас, не в самый час пик, народу было с избытком. Я как-то после своего Выборга отвык от толп людей, поэтому чувствовал себя не сказать чтобы комфортно.

– Анфалар, давай быстрее покончим с этим.

Безумец был со мной категорически согласен. После крохотного Фекоя, тишины Скугги и Мертвого леса Рубинштейна явно представилась для изнаночника филиалом ада на земле.

Чуры находились за небольшой дверью с чуть поблескивающей вывеской «Проходная». Как сказал бы один матерый режиссер в прошлом: «Иронично». Не знаю, чего они так шифруются? Их же хист оберегает. Вот даже заморочились с вывеской: «Закрыто на спецобслуживание». Впрочем, дверь была открыта. После грохота улицы услышать за ней легкую блюзовую импровизацию оказалось как минимум неожиданно.

Мы не успели сделать и несколько шагов по лестнице вниз, как перед нами вырос чур. Такой, рядовой, со здоровенным лбом и легкими залысинами.

– У меня назначена встреча с головой, – сказал Анфалар.

Чур легонько кивнул и перевел взгляд на меня. Я отрекомендовался должным образом, добавив в конце, что сопровождаю почтенного рубежника из Скугги. Уже давно понял, что обычаи у разных существ многое значат. И чуры здесь не были исключением.

Лобастый, кстати, долго и внимательно буравил меня, словно пытался рассмотреть что-то в моих глазах, но в итоге отошел в сторону, давая понять, что нам можно пройти.

А вот на Лео, такое ощущение, легла моя бедовость. Потому что его чур даже слушать не стал. Просто отвернулся и махнул нам рукой. Мне сначала показалось, что ратнику тоже разрешили пройти. Но все это длилось ровно до тех пор, пока мы не достигли коридора со множеством дверей и чур не повел нас к дальней. Уже здесь в воздухе появились несколько его соплеменников, которые мягко, но уверенно отделили Лео от нас.

За последней дверью и находился глава. Кстати, ничем не отличимый от других чуров. Разве что волос у него оказалось много меньше, чем у остальных, и по возрасту он был старше. Прям совсем дряхлый старичок. А, еще хист. Вот промыслом тот значительно выделялся. Не слабее опытного кощея.

После повторения приветственных процедур выяснилось, что старичка звали Любослав. Он сидел за крохотным, но вместе с тем высоким столом на высоком стуле, постукивая длинными ногтями по пергаменту и внимательно рассматривая нас.

– Давно ко мне не приходили воины Скугги. Хотя ты… – он задержал взгляд, – из этого мира. Редко, редко кого отмечает Изнанка. Цени это.

– Ценю, – коротко ответил я, пытаясь унять в себе зуд.

Я чуток нервничал, поэтому больше всего сейчас мне хотелось начать ерничать. Чего делать было совершенно нельзя.

– Вы принесли Осколок? – спросил он.

– Да, – Анфалар вытащил означенный предмет из сапога. – Вот.

Подскочивший тут же молоденький чур бережно принял Осколок и мгновенно очутился возле главы.

Любослав не стал брать предмет силы. Он лишь бережно погладил его, словно ребенка.

– Совсем тонкий. Но это ничего, ничего. Монетами или артефактами? – спросил он у Анфалара.

– Монетами, – ответил Безумец.

– Хорошо, сейчас Огнеслав принесет деньги.

И тут я понял, что пришла пора действовать. Чур-прислужник исчез с Осколком, а глава замолчал, продолжая смотреть на нас. Что-то мне подсказывало: если спросить его напрямую об Осколках, то черта лысого он мне расскажет. Значит, можно попробовать схитрить.

– Любослав, сколько работающих проходов в радиусе километра? – спросил я.

– Четыре прохода.

– А мы с Анфаларом можем воспользоваться одним из них одновременно? – задал я следующий вопрос, когда Любослав еще заканчивал отвечать на предыдущий.

– Если никто из рубежников не против, они могут переходить вместе.

Я продолжал частить. Со стороны это казалось, будто жадный до знаний юноша дорвался до мудрого старца.

– А сколько всего переходов в Петербурге?

– Сейчас работает шестнадцать переходов.

– Зачем вы скупаете Осколки?

– Чтобы восстановить Ось…

Глава чуров не сразу понял, что успел проболтаться. Уловка старая как мир. Сначала ты быстро спрашиваешь всякую чушь, а вот потом уже задаешь самый важный вопрос. Типа: «Кто убил Кеннеди?», «Существует ли Дед Мороз?» или «Изменяла ли ты мне с соседом?».

И кстати, я давно заметил: если ты считаешь себя мудрым чуваком, который как минимум умнее всех остальных, то легче попадаешься на всякие дурацкие трюки.

Вот только порадоваться своей удаче и гибкости ума я не успел. Потому что глава с небывалой прытью бросился к нам, схватил за грудки – и…

Нет, о том, что мы переместились, я догадался сразу. Вот только непонятно, куда именно. По флоре место напоминало Скуггу. Что-то серое, невзрачное, рассыпающееся под ногами. Даже сразу не скажешь, что это – песок или пепел.

Что до земли, если ее можно было так назвать, то она дрожала. Словно под ней извергались тысячи вулканов.

А еще воздух. Я даже не сразу сообразил, как это объяснить. Сначала меня окутало могильным холодом, а в следующую секунду обожгло пустынным зноем. Причиной тому был ветер, который постоянно менялся.

И небо. Я никогда не видел такого странного неба. Словно в плотную пелену облаков выстрелили шрапнелью и проделали тысячу крохотных прорех. И из них бил такой яркий свет, какого я не видел. Это даже был не свет, чистая энергия!