Читать книгу "Тебя услышат. Том 1"

– Ладно… Я полюбопытствую? – показал я на ту самую штуковину, которую вырывал у неё из рук. – Вы простите, что я так вёл себя с вами…

– Планшет что ли? – пожала она плечами. – Возьмите…

Она приложила палец и экран осветился, как у телевизора.

– Это что? – нахмурился я. – Жидкокристаллический экран? Такого размера? Или что это за экран?!

– Ну… да, – неуверенно кивнула она. – Вроде…

Я покрутил его в руках, пытаясь найти батарею. Но нашёл всего лишь одно гнездо сбоку. Маленькое, плоское.

– А кнопки где? – спросил я и провёл пальцами по блестящему экрану.

В общем, я минут пять занимался этой штуковиной.

– Вы что, – удивилась Ирина, – планшет никогда не видели? У вас, наверное, какие-то центры памяти повреждены…

Я вернул чудо техники, подхватил пижаму и вернулся в палату. Подошёл к Антону. Он всё так же сосредоточенно давил на экран.

– Дай мне свой телефон, – прищурившись сказал я, почти как Шварц в «Терминаторе». – Мне нужна твоя одежда!

– А?! – открыл рот парнишка.

– Обувь и мотоцикл, – сделав свирепое лицо, добавил я, а потом усмехнулся. – Антон, ты что «Терминатора» не видел? Дай, пожалуйста, телефон посмотреть.

Он молча протянул мне свою штуковину. Я покрутил её в руках. Как планшет, только меньше. Что тут за кипиш был?

– Док разбушевался.

– Крыша поехала?

– Я так понял, что да...

– Понятно, – кивнул я. – Как тут войти в систему?

– Давайте, я разблокирую, – ответил парень и посмотрел на меня с интересом.

Он приложил палец к экрану и экран ожил. В верхнем углу я увидел время, крупные цифры. 09:18, пн, 1 июня 2026, +18С, Ленинск…

– Можно позвонить? – спросил я.

– Ладно… – пожал он плечами. – Звоните.

– Покажи как.

Он посмотрел на меня, как на идиота.

– Дайте сюда…

Он взял телефон и показал, как набирать. Разобравшись, я сразу позвонил в оперативный штаб.

«Набранный номер не существует», – ответил автоматический женский голос.

Тьфу ты!

Я последовательно набирал все известные мне номера. Результат был точно такой же. В палату вошла санитарка с тележкой на колёсиках.

– Ужин, – сказала она. – Но у меня только одна порция.

– Да-да, – кивнул я и отошёл к своей кровати. – Антоха, ты ешь пока, я ещё звякну тут в одно место…

– Только недолго, а то мне надо до полуночи набрать полтора ляма токенов.

– А зачем?

– Так их можно будет на монеты поменять. На живую крипту. Один к десяти. Не сразу, а через НФТ, но всё равно. Сегодня накопление закончится. И в полночь пройдёт Первая тишина.

– Первая тишина?

– Да, это, можно сказать, первая эмиссия. Так что времени мало осталось. Чем больше я набью, тем больше бабок.

– Понятно, – кивнул я. – А он к интернету подключён?

– Ну естественно, – заржал Антон. – А вы вообще ни по одному номеру не можете дозвониться?

– Ну, да. Номера старые, все поменялись давно.

– Так в «тележке» бот есть. Можно попробовать пробить номера. Он выдаст на какие они поменялись.

– Серьёзно? Покажи как!

Он показал. Но рабочие номера не определялись.

– Фигня какая-то, – пожал плечами Антон.

– Это служебные номера, секретные… – пояснил я.

– Фээсбэшные что ли? – спросил он и посмотрел на меня с интересом.

– Ну, типа… Ладно, гражданский пробью.

Был у меня в Верхотомске товарищ. Валерка Грачёв. В Афгане мы с ним скорешились. Как братья были. Потом по службе в разные места разлетелись, но отношения поддерживали, дружили. Я забил в бот его старый верхотомский номер. И этот бот, или кто он там, тут же выдал точно такой же только с другой первой цифрой. Двойка поменялась на семёрку.

Я нахмурился, поколебался немного, но набрал. Пошли гудки.

– Алло… – ответил женский голос.

Сердце ёкнуло.

– Здравствуйте, я бы хотел с Валерой поговорить. Это его старый боевой товарищ.

– А его нет дома…

– Эх… – разочарованно выдохнул я. – А когда появится?

– Завтра утром, – довольно равнодушно ответила женщина. – Как вас зовут?

– Михаил, – сказал я. – Мы в Афгане вместе зажигали. Боевое братство.

– Зажигали, – хмыкнула она.

– Долго не виделись, – сказал я, – а раньше очень дружили… Наташа… это случайно не ты?

По затылку мурашки побежали.

– Нет… мама… – она запнулась. – В общем, нет. Я её дочь...

– Извините. А вас как зовут? Ой стойте, вы же Юля, да? И вам сейчас должно быть… э-э-э… двадцать девять лет, правильно?

– Откуда вы знаете? – насторожилась она.

– А я вас видел! Вам в девяносто девятом было два годика. У вас ещё такой медведь был в клетчатых штанах. Больше вас ростом! Как же его… Мефодий что ли?

В последний раз мы встречались в начале года, и я хорошо это помнил.

– Да… – удивлённо проговорила она и усмехнулась. – Мефодий…

– Видите, помню кое-что, – рассмеялся я. – Ладно, извините за беспокойство. Во сколько завтра позвонить можно?

– Слушайте, так вы ему на мобильный позвоните. Сказать вам номер?

Она продиктовала номер, и мы попрощались. Я сразу набрал номер.

– Слушаю вас, – раздался недовольный голос Валерки.

Изменился, стал брюзжащим, не стариковским, но и не молодым.

– Алло!

– Валерьян в каску пьян, – весело произнёс я дразнилку, возникшую после одного происшествия.

Повисла долгая пауза.

– Не понял… – ответил он, наконец. – Ты кто?

– Валерка, не признал?

– Чё за хрень! Если щас скажешь, что сидишь без денег, без документов или в больнице… Мошенник херов! Где ты этот номер взял?

– Юля дала, – усмехнулся я. – Домашний-то у тебя не изменился почти. Вернулся я, Валер. И да, сижу без бабок, без бумаг и в больнице. В Ленинске.

Он замолчал.

– На кладбище был сегодня… У мамы… Ты знал?

– Знал… – ответил он.

– А я нет…

– Ты где был?

– Не телефонный, Валер. Короче…

– Мишка…

– Да я, я... Такие дела, братан. Я завтра попытаюсь приехать. Попутку тормозну или…

– Мишка!

– Да я это, брателло.

– Сколько надо? Я тебе на телефон кину.

– В смысле? – не понял я.

– Бабки на телефон кину тебе. На этот номер, с которого ты звонишь.

– Да это не мой. Позвонить дали.

– Слушай сюда. Я прилечу в шесть утра. Туда-сюда, заеду домой, возьму машину и примчусь, понял? В восемь, хотя нет, ближе к девяти приеду. Но если это не ты будешь, Миш, слышишь? Если это не ты, я тебе ротор вырву. Ты понял?

– Понял, братан, – усмехнулся я. – Спасибо. Но если у меня что-то наклюнется, я тебе позвоню, чтоб ты не мотался.

– Да ладно, тут ехать-то сорок минут всего. Разве ж это долго, когда у тебя брат с того света вернулся?

После разговора на душе стало теплее. Я отдал телефон Антону, и он посмотрел на меня с интересом.

– А вы типа агент что ли? – спросил он. – С задания вернулись?

Я усмехнулся и не ответил. В груди бушевали вихри…. И в кишках тоже. Почувствовал голод… Ладно, пофиг, главное, вода была без ограничений. Я пошёл в туалет и напился из-под крана..

– Михаил! – позвала меня Ирочка, заметив в коридоре. – Идите сюда, зайдите ко мне.

Я зашёл к ней в сестринскую.

– Садитесь, – кивнула она в сторону стола. – Чай будете? Вы же не ели?

– Не нужно, спасибо. Я в порядке.

– Садитесь, говорю. Сейчас кофе налью. Или чай?

– Кофе, – кивнул я, заметив банку на окне.

Она включила чайник, достала две коричневые кружки, французские, небьющиеся. Сделала кофе. Потом вытащила из холодильника пластиковую коробку с салатом, колбасу, хлеб и пирожки.

– Пирожки сама делала. С луком и яйцом. А эти с мясом. Угощайтесь.

Мы принялись за еду.

– Да ешьте вы, не стесняйтесь, – устало сказала она. – Вы меня напугали сегодня. Что на вас нашло-то?

– Да... – пожал я плечами. – Привиделась дурь какая-то. Вы на меня не сердитесь, ладно? Сильно я вам заехал?

– Ничего страшного, – махнула Ирочка рукой и откусила кусочек пирога. – Вы местный?

Я пожал плечами.

– К маме приезжал… На могилу…

– Сочувствую…

Я кивнул.

– Что тут за буря у вас была? Пал Саныч разбушевался?

Она только рукой махнула.

– Откуда вы такой без документов? Первый раз планшет увидели. С зоны что ли?

Я покачал головой.

– Из прошлого…

Она нахмурилась, не поняла но переспрашивать не стала, и разговор как-то затух.

– Идите спать, Миша – сказала она, когда мы закончили. – Мне пора уколы ставить.

– Не усну, наверное, – сказал я, – но прилягу. Спасибо вам за чудесный ужин.

– На здоровье, – кивнула она.

Я вернулся в палату и лёг на кровать, не раздеваясь. Антон всё сидел в телефоне.

А я решил пока поваляться а потом ещё подойти к Ирине, и разузнать ещё чего-нибудь о современной жизни. Телевизор в отделении был, но не работал, а газеты мне ни одной не попалось за весь день.

Лёг и сам не заметил, как начал проваливаться в сон. Веки набрякли, отяжелели, руки и ноги сделались свинцовыми. Я ушёл в темноту. Всё замерло остановилось и… Я резко открыл глаза и прислушался. Было абсолютно тихо, но я не сомневался, что секунду назад кричал человек. От этого-то я и проснулся.

– Антон, ты ничего не слышал? – спросил я, но парнишка только засопел и ничего не сказал в ответ.

Он спал. Я поднялся, подошёл к двери и выглянул наружу.

В коридоре стояло несколько человек. Это были пациенты в пижамах. Они стояли порознь в странных и неестественных позах, склонив головы, будто прислушивались к чему-то. Я открыл дверь тихонько, но двое стоявших ближе ко мне резко обернулись.

Охренеть!

Глаза их казались пустыми, будто они меня не видели. Освещение в коридоре было приглушённым. По спине пробежал холодок. Я сделал шаг, ступая очень тихо, практически неслышно.

Двое ближайших, тем не менее, снова двинулись, продолжая прислушиваться. Выглядело это жутковато. Конечно, старик и молодая женщина вряд ли могли представлять опасность, но их вид вселял очень сильную тревогу. Я сделал ещё шаг в сторону сестринской, и эти двое очень быстро дёрнулись с места, проскочив метра по два в мою сторону и замерли.

Что за хрень...

– Алё! – воскликнул я. – Вам чего надо?

Они снова бросились на меня с таким видом, будто хотели растерзать. Только теперь не двое ближайших, а все, кто был в коридоре. Было ощущение, что они реагировали на звуки. Лица их казались полными страдания, а глаза мутными и красными, как будто их тёрли красным перцем.

Я сделал шаг в сторону, постаравшись ступить беззвучно. Они проскочили, но не убежали, а остановились и настороженно начали крутить головами, прислушиваясь к малейшим звукам. При этом, сами они издавали лёгкий, едва слышный гул. Как радиоприёмник, только очень тихий. Положение было совершенно дурацким и непонятным. Что им надо было, я не мог понять, как вообще на них реагировать и что это за дурь...

Вдруг распахнулась дверь соседней палаты и из неё выскочил крепкий всклокоченный мужик в пижаме.

– Ты достал! – гневно прокричал он, обращаясь кому-то в палате, и все мои слухачи резко обернулись к нему. – Если подойдёшь ближе, я тебе...

Он не договорил, потому что все, кто был в коридоре, метнулись к нему. Молча и невероятно быстро. Молниеносно. Мужик даже среагировать не успел, продолжая ещё кричать какое-то время, а толпа набросилась на бедолагу. Вопль его достиг предела, став диким, звериным. У меня даже волосы стали дыбом на холке.

– А это что ещё такое! – услышал я строгий голос Ирины и обернулся.

Тихо! Я замахал руками и приложил палец к губам. Тихо!!! Но она не понимала и не пыталась даже. Она видела только спины пациентов и не могла знать, что здесь только что произошло.

– Что здесь происходит?! – Громко и строго воскликнула она.

– Молчи и не двигайся! – резко крикнул я и замолчал.

Но она, не останавливаясь, шла со стороны лестницы, желая скорее разобраться в том, что здесь произошло. Толпа немедленно оставила затихшего дядьку резко обернулась в сторону нового раздражителя!

– А ну-ка, быстро расходимся по своим палатам! – громко скомандовала медсестра, поравнявшись со мной. – В противном случае, я вынуждена буду...

Толпа бросилась на неё. Твою мать! И я, не дав ей договорить, тоже кинулся к ней. Я стоял ближе, но слухачи были быстрее меня. Я врезался в медсестру, подхватил её, закинул на плечо, влетел в палату и с разворота прижал дверь, едва не придавив Ирину.

В тот же миг последовал удар по двери. Преследователи кинулись за нами.

– Антон! – крикнул я. – Антоха! Кровать! Кати её сюда. Ира!

Ира проскочив между мной и дверью схватила мою кровать.

– Антон! – снова позвал я. – Да проснись ты, мать твою! Иди сюда!

Звук моего голоса был раздражителем и обезумившие пациенты начали вышибать дверь. Я держал её изо всех сил, но силы были неравными.

– Антон! – прохрипел я и он сел и прислушался. – Давай, держи дверь! Да просыпайся ты.

Я щёлкнул выключателем, обернулся и не узнал его. Глаза у Антохи воспалились, и он стал похожим на тех ребят из коридора, что выносили нашу дверь.

– Антон! – воскликнула Ирина, и я ощутил ужас, шедший от фнеё.

– Ни звука! – успел бросить я, но было уже поздно.

Антон, спокойно наступая на сломанную ногу, бросился на нас...

Глава 3. Остановка «Рай»

М1-3

3 Остановка "Рай"

Ирочка даже рот открыла от изумления. Сломанная нога Антона кровоточила, но он, похоже, этого не замечал, не чувствовал. Кажется, единственное, что его волновало – это звук. Глаза помутнели и воспалились, рот был хищно приоткрыт, а пальцы скрючились, как ветви засохшего карагача.

– Держи дверь, – бросил я и шагнул навстречу Антону.

Преодолевая боль, я попытался выставить блок и отбить атаку обезумевшего товарища по палате. Но он отшвырнул меня в сторону одним движением руки и бросился на Ирину. Делал всё молча, сосредоточенно, будто она была недосягаемой целью всей его жизни. Больно ударившись о стену и не удержав равновесия, я подскочил на ноги. Вернее, просто поднялся, опёршись об эту же стену. Не слишком, кстати, быстро.

Грудь опоясало болью, да и нога дала о себе знать. И пока я всем этим занимался, Антон схватил Ирочку за шею и начал душить. Она испуганно отбивалась, хлопала руками, но толку в этом не было совершенно никакого. Антон совершенно неожиданно оказался силачом.

– Анто-о-о-н!!! – заорал я, и парень дёрнулся, как от электрического разряда, ударил себя кулаками по ушам, повернулся и кинулся ко мне.

Но я был готов. Я держал в руке стойку для капельницы и резко впечатал ему в грудину. Удар его отбросил, но он снова полез на меня и мне пришлось шарахнуть ему ещё разик. Перекрестьем прямо в лицо. Хрящи захрустели, а я добавил ещё и пнул по сломанной ноге.

Он упал, но, казалось, вообще не чувствовал боли. Молча забарахтался на полу, пытаясь подняться, да только с подломленной и окровавленной ногой это было нихрена непросто. Ира в ужасе смотрела на происходящее и буквально не могла пошевелиться, будто глянула в глаза Медузе.

А дверь уже еле держалась под натиском взбесившихся пациентов. Я схватил Ирину за руку, дёрнул на себя, скривился от боли, упёр стойку верхней частью в дверную ручку, а нижней в небольшой выступ на полу.

– Идём, – одними губами сказал я и указал на окно.

Ступая мягко, мы подошли к окну. Антон, поднялся и, позабыв о нас, бился об дверь, реагируя на шум в коридоре.

– Пипец какой-то, – прошептала Ирина, и он сразу насторожился, замер.

Я открыл окно. Ещё не рассвело, но темнота уже стала жидкой, предутренней, прозрачной. В наших краях светало рано, а темнело поздно. Горели фонари, а по двору носились толпы вурдалаков.

Антон, услышав, доносившиеся из окна звуки, болезненно сморщился и двинулся к нам. Вернее, не к нам, а к окну. Снаружи кто-то закричал, а следом за криком воздух прорезал протяжный гудок клаксона.

Антон резко ускорился, он просквозил мимо нас, не обратив никакого внимания. Мчался, легко наступая на сломанную ногу. Ткнулся с разбега в подоконник и, не имея, кажется никаких тормозов, перевалился и вылетел за окно.

Ирина громко вскрикнула, и дверь в этот миг поддалась, затрещала. Стойка с шумом упала на пол, и в палату ворвались разъярённые пациенты.

– Прыгай! – скомандовал я. – Быстро!

Она дико глянула на меня, а потом посмотрела вниз. Чуть наискосок под окном находился козырёк над входной дверью. Это был не главный вход, козырёк выглядел узким и не особенно убедительным.

– Давай! – воскликнул я, забравшись на подоконник.

Времени не было совершенно, счёт шёл буквально на секунды. В груди сделалось горячо и сердце ускорилось. Кровь неслась по жилам с бешеной скоростью. Я схватил Ирину за руку, потянул к себе, помогая взобраться.

– Быстро!

Ей было страшно, в глазах стоял ужас. Пролететь нужно было всего-то метра полтора, или чуть больше.

– Давай! – рявкнул я, и она прыгнула.

И толпа упырей тоже практически прыгнула. Они бросились к окну с новой яростной силой. Ирина прыгнула неловко, не попала, нога соскользнула, пластмассовые шлёпанцы слетели. Она ударилась коленом, потом животом и грудью, повисла на бетонном козырьке, пытаясь ухватиться руками, но руки сползали, и она могла упасть в каждое мгновенье.

Внизу под ней, молча простирая руки прыгала толпа яростных вурдалаков. А на меня неслась другая толпа. Такая же яростная и такая же молчаливая. Их скрюченные пальцы уже буквально касались моих ног. Не оставалось времени ни на толчок, ни на прыжок, ни на что.

Время будто замерло, и я увидел в безумном стоп-кадре мутные безразличные глаза. Воспалённые, болезненные. Я увидел открытые, не издающие ни звука, рты и искажённые мукой и болью лица. Я не знал, что стало с этими людьми, но сейчас в них не было ничего человеческого.

Я шагнул из окна. Наступил на узкий декоративный выступ шириной в полкирпича. Он шёл по всему зданию, опоясывая его. Стоять на таком узком выступе было невозможно. Поэтому, я использовал его, как ступеньку, наступил, толкнулся и тут же, безо всяких раздумий прыгнул. Буквально вышел из окна. Скакнул на козырёк и приземлился на ноги буквально в паре сантиметров от рук Ирины.

Ушибленную ногу и грудь обожгло резкой болью. Но сейчас было не до этого. Я увидел огромные, полные отчаяния глаза Ирочки, и в тот же миг её руки начали быстро удаляться. Пальцы пытались зацепиться за шершавый бетон, но это было невозможно. Её схватили за ноги и тянули вниз.

Я бросился к ней, схватил за руки и дёрнул как можно более резко, вырывая её из лап одичавших пациентов. Она зарычала от боли и от ужаса и начала резко отбиваться ногами.

– Давай, давай, давай, давай, Ирочка! Давай!

Я потянул ещё, она вырвала одну ногу, поставила колено на козырёк, а потом и вторую. Я ещё чуть-чуть подтянул её и она, наконец, оказалась полностью на козырьке. В изнеможении она опустилась на бетон и перевернулась на спину.

Зелёные брюки были изодраны, босые ноги расцарапаны. Хэбэшная курточка порвалась и задралась, обнажив плоский живот, покрытый ссадинами. Пальцы на руках были изодраны в кровь. Она лежала без сил и тихо вздрагивала.

– Ира, всё хорошо, – тихо прошептал я, наклонившись к ней. – Ты молодец. Полежи немного, отдохни... Всё хорошо...

Я уселся рядом с ней и перевёл дух. Ночь таяла и в свете наступающего дня прекрасно было видно, что хорошо далеко не всё. И даже наоборот, пока всё выглядело очень и очень неважно.

Больничный двор был заполнен взбесившимися людьми. Они все вели себя одинаково, как косяк рыб. Правда не безобидных, а жестоких и кровожадных. Как только раздавался резкий звук, все одновременно поворачивались и бросались к его источнику. А на клумбах, на дорожках и повсюду, где только можно, лежали растерзанные тела людей.

– Михаил... что происходит? – дрожащим голосом спросила Ирочка. – Что это за ужас?

Она приподнялась на локте и со страхом и недоумением оглядывала двор. Я прижал палец к губам, но нас уже услышали. Я наклонился вперёд, глянул вниз и увидел, плотную массу этих мутантов. Допрыгнуть до козырька они бы не могли, и...

Твою мать...

Парочка самых прытких из них карабкалась по головам своих сородичей.

– Почему все они молчат? – прошептала Ирочка, а я глянул на неё так, что она осеклась.

Но наблюдение было точным. Все эти чудища ни то, чтобы не говорили, они и не рычали, не стонали, в общем, не произносили вообще ни одного звука.

Я вскочил на ноги приготовившись давать отпор атаке, как вдруг прямо перед нами в здании, где размещался склад с кислородными баллонами, в том самом, что было украшено сделанной мной надписью, распахнулась дверь и из неё выскочил человек.

Немолодой мужик с всклокоченными волосами и безумными глазами. Он отважно, если не сказать отчаянно, бросился навстречу молчаливой толпе монстров. Все, кто находился вокруг, резко повернулись на звук и кинулись к нему, включая и тех, кто только что интересовался нами.

Точно как стаи рыб из "В мире животных".

– Что он делает?! – прошептала Ирина. – Что он делает?!

Но дядька, похоже, знал, что делал. Не добегая до толпы, летящей ему навстречу, он резко повернул налево и рванул к буханке, стоящей с открытыми дверями. Подлетел в три прыжка вскочил в кабину, хлопнул дверцей и...

– Справа!!! – изо всех сил закричала Ирочка показывая рукой на группу упырей, летящую к "буханке" со стороны водителя.

Она прижала ладонь ко рту. Мужик не принял во внимание, что стая этих тихушников была не единственной в больничном дворе. Они, были везде и теперь как хищные рыбы кинулись к санитарному уазику. Гораздо быстрее, чем можно было бы ждать от людей. Гораздо быстрее.

Дядька потянул дверь, но было уже поздно. Толпа молчаливых убийц набросилась на него. А вторая толпа подлетела с другой стороны. Среди этих хищников в больничных халатах мелькали врачи и медсёстры. Все там будем... И больные и здоровые. Как будто их в одночасье заколдовал злой волшебник.

Беглеца выдернули из машины. Толпа в момент поглотила его тело. И тут же бросила на асфальт то, что осталось. Кровавое месиво. И больше ничего. Окровавленный ком тряпья. Лихо растерзав водителя, упыри успокоились и замерли. Будто кто-то выключил рубильник.

Ирочка смотрела на всё это с ужасом, застывшим в широко распахнутых глазах. Да я и сам, признаюсь, не мог оставаться совершенно хладнокровным. Я видел разное в жизни, но ничего подобного, мне наблюдать не приходилось. Никогда и нигде.

Я посмотрел под ноги и оглядел наше пристанище. Бетон был старым, рыхлым и щербатым, замешанным на песке с мелкой галькой. В одном месте поверхность растрескалась. Я поддел ногой небольшой кусочек бетона с вкраплениями. Ирина посмотрела на меня ничего не видящими глазами, и я снова приложил палец к губам, чтобы она не вздумала что-нибудь сказать. Последний её крик остался без последствий, потому что был перекрыт более мощным шумом от буханки. Но больше шуметь не стоило.

Я подобрал каменюку, осмотрелся и, заметив стоящую в стороне белую современную машину, хорошенько прицелился. Размахнулся и швырнул в неё свою находку. От резкого броска грудь полоснуло острой болью. Ирина открыла рот, чтобы сказать что-то, но я закрыл ей рот рукой.

Камень угодил в капот и упыри дёрнулись, повернулись. И тут произошло то, на что я и надеялся. Машина "пикнула", мигнула фарами и начала гудеть и пиликать, как игрушечный луноход. Включилась сигнализация.

Люди, ставшие пираньями, тоже дёрнулись и понеслись к новому источнику звука. Но... не все. Некоторые так и остались стоять на месте, даже не шелохнувшись. Я прищурился, пытаясь разгадать, в чём прикол и почему громкий звук автосигнализации оставил их безучастными.

Где-то раздался крик, и теперь уже встрепенулись все монстры. Они вздрогнули, закрутили головами. Крик повторился, и этих пассажиров будто волной смыло. Они рванули к источнику. Напролом, через клумбы и кусты, падая и вставая, затаптывая себе подобных и совершенно не замечая преград.

– Что с ними такое... – прошептала Ирина, но, поймав мой взгляд, тут же осеклась.

– Я сейчас, – проговорил я одними губами. – Жди!

Она замотала головой и посмотрела на меня со страхом. С новым страхом, представив, что я не вернусь. Была, конечно, слабая надежда, что весь этот дурдом закончится сам, так же внезапно, как и начался. Но я в это не верил.

– Ничего, я скоро, – кивнул я, лёг и, глянув вниз, постарался оценить обстановку.

Врагов не наблюдалось, хотя успокаиваться было явно рано.

– Наблюдай, – шепнул я.

Прыгать было высоко, поэтому я свесил ноги и, стараясь не обращать внимания на боль в груди, повис на руках. А потом разжал пальцы и полетел вниз. Глубоко присел, приземляясь на асфальт и чуть не завыл от боли.

Из открытой двери выскочило очередное чудище, но остановилось, потому что я замер и даже дыхание затаил. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, волосы на холке встали дыбом, а желудок подвело так, что я ощутил острую резь. На лбу выступила испарина.

Монстр сделал неуверенный шаг в мою сторону и закрутил головой, я опустил глаза и замер, как Хома Брут в начерченном мелом круге. Чудище ещё чуть приблизилось, прислушиваясь ко мне. А сердце билось с такой силой, что его стук невозможно было заглушить.

Время растянулось так, что каждое мгновение длилось целую вечность. И я вдруг услышал слабый-слабый звук, похожий на белый шум. Он шёл от монстра, стоящего передо мной. Очень тихий и практически неразличимый. А само существо медленно-медленно подходило всё ближе и ближе, прислушиваясь и...

– Эй! – наконец, пришла мне на помощь Ирина.

Упырь тут же забыл обо мне, задрал голову и подпрыгнул. Ирина переместилась на другой край козырька и подала голос оттуда, отводя чудище от меня подальше. Я перевёл дух и заметил ещё несколько скрюченных фигур, метнувшихся на звук голоса. В этот момент кто-то дико закричал за складом с баллонами, и все находившиеся поблизости вурдалаки рванули туда.

Путь оказался свободным, и я немедленно двинулся по этому пути. Медленно, замирая и прислушиваясь, рассчитывая лишь на собственную внимательность. Моей целью был белый камаз с крытым кузовом, стоявший у хозблока. На нём было написано: "Медицинская помощь". Сначала медленно, а потом чуть быстрее я пошёл к нему, стараясь ступать мягко и не производить ни звука.

Двигался тихо, прислушивался, останавливаясь и замирая каждые несколько шагов и кое-как сдерживаясь, чтобы не сорваться и не побежать. Вдалеке раздались ещё крики и я, воспользовавшись этим, ускорился, подскочил к машине и дёрнул дверь. Она оказалась открытой. А вот ключа в замке не было. И за солнцезащитным козырьком тоже. Его нигде не было.

Кривясь и морщась от боли, я протиснулся вниз и рванул провода ведущие к замку. Дёргать пришлось несколько раз, прежде, чем в руке оказался пучок проводов, и хрен его знает, какой был каким. Я методично начал закорачивать каждый из них с остальными и, наконец, двигатель кашлянул и завёлся.

Теперь нужно было действовать максимально быстро. Звук двигателя был громким, и на него тут же отреагировали молчаливые монстры. Не теряя ни секунды, я направил машину в сторону Ирины. Она всё поняла и была готова. Как только я подъехал, она тут же спрыгнула на крышу кабины.

Я открыл окно и крикнул:

– Ира, сюда, опускай ногу.

Она послушно исполнила команду. Босая исцарапанная нога нащупала опору, встала на раму, опустилась вторая.

– Теперь руку! – скомандовал я. – хватайся за верхнюю часть окна! Так! Давай, я тебя держу! Скорее! Ногу, ногу! Вперёд! Вторую!

Она проскользнула в кабину.

– Молодец, гимнасткой будешь...

На нас неслись полчища. Камаз, конечно, машина отличная, но... Я втопил газ в пол, двигатель заревел и наш медпункт рванул на врага. Я успел закрыть окно и врезался в толпу. Несколько тел разлетелось, обдав стекло чёрно-красной жижей.

Упыри облепили машину, но я не останавливался, не тормозил, давил, жал, рвался вперёд. Толпа становилась гуще, скрюченные руки били по стёклам, по дверям. Хрустели кости, скрежетал металл. Мы двигались всё медленнее и, в конце концов, просто встали. Твари бегали по крыше, били по стёклам.

Пауки хреновы! Я переключил передачу и рванул назад. Машина несколько раз подскочила, переезжая тела заражённых монстров. Толпа кинулась за мной. Я ускорился, оторвался метров на сто и тут же рванул вперёд, целясь в массивный стеллаж, на котором лежали кислородные баллоны.

Я саданул по ним правой стороной кузова как раз, когда преследователи снова меня настигли. Несколько тел отлетело, а синие баллоны попадали все. Я снова сдал назад и увидел, как со стеллажа вылетели два баллона. Один зашипел и закружился, уделывая упырей, а второй пролетел несколько метров, упал на асфальт и покатился назад, за машину.

– Что там за избушка кирпичная? – резко спросил я у Ирины.

– Там резервные генераторы.

– Дизельные?

– Вроде...

– Зажигалка есть?!

Она кивнула, а я снова сдал назад и, разогнавшись, врубился в генераторную, ломая двери, тонкие стены и разрывая трубопровод в оцинкованном кожухе.

– Подожги! – приказал я, вытащив ветошь из-под сиденья.

Ирина чиркнула зажигалкой, тряпка занялась, а я открыл окно и бросил её наружу, одновременно наваливая газу. Камаз заревел, будто участвовал в ралли Париж-Дакар, рванул вперёд, врезался в толпу, а сзади грохнул взрыв.

И почти в тот же момент ещё один где-то рядом. Машину тряхнуло, но это было ничего.

Толпа вздрогнула и рассеялась. В один момент. Я вырулил к воротам и вырвался из больничного плена. Мы выскочили из двора, сбивая оставшихся упырей, и оказались на улице.

– Твою мать... – прошептала Ирочка.

Ситуация в городе была точно такой же, как в больничном дворе, только гораздо масштабней. Похоже, зараза накрыла весь город и вообще не была связана с больницей... Разбитые витрины, раскуроченные машины, толпы молчаливых монстров – вот, что мы увидели. Дорога в центр была перекрыта милицейскими машинами, да только милиционеров в них уже не было. Да и желающих попасть в центр города, похоже, не имелось.

– Куда ты?! – воскликнула Ирина, поняв, что я поворачиваю на выезд из города. – Мне надо домой! У меня мама и дочка! Я не могу их оставить!

– Позвони им, – кивнул я, не меняя курса.

– Я телефон потеряла...

– Ёлки... Телефон придётся найти. Думаю, их сейчас будет очень много. Свободных. Скажи мне свой адрес.

– Рукавишникова, пятнадцать...

– Это у "Товаров для дома"? – уточнил я.

– У каких "Товаров для дома"? Слушай, поверни обратно, я покажу дорогу. Пожалуйста! Я не могу бросить дочь! И мать тоже!

На машину бросился упырь и отлетел на обочину. Ирина даже не взглянула на него.

– Развернись! Или выпусти меня. Я пойду пешком.

– Одна не дойдёшь, – покачал я головой. – Сейчас там не пройти. И не проехать, даже на камазе.

– Мне всё равно! – взволнованно крикнула она. – Останови! Давай! Мне надо домой!

– Объедем, – кивнул я. – Через Червово, по просёлку. Мимо колонии и вдоль Сухой речки. Заедем в город с другой стороны и выскочим прямо на Рукавишникова. Поняла?

Она посмотрела на меня долгим взглядом и кивнула.

– Надо только раздобыть телефон, а лучше несколько.

ХХХ

Выскочив благополучно из города и проехав с километр, мы уткнулись в пробку. Машины не могли проехать. Всё стояло колом, не двигаясь. Самые нервные жали на клаксоны, не понимая, что этого нельзя было делать ни в коем случае.