Читать книгу "S-T-I-K-S. Скил. Книга 3. История Маньяка"

Когда Маньяк подошёл к Ершу, собака подалась вперёд. Понюхала протянутую ладонь, пару раз неуверенно махнула хвостом и позволила погладить себя по лобастой голове. Вот теперь все проверки были пройдены.

Глава 6

– Я как попал сюда… в Улей этот, значит, – рассказывал Ёрш, сидя у добротно сколоченного стола с кружкой чая в руке, – по первому времени был совсем как пыльным мешком ударенный. Привезли меня, значит, в поселение, в стаб, да. Дальше – живи как знаешь. А у меня всё это в голове не укладывается – живчик пить надо, мертвяки эти, дар Улья, кластеры. – Последние слова Ёрш выговорил с явным усилием. – А я хожу, значит, как баран, глазами на всё лупкаю.

Насколько понял Маньяк, Ёрш прибыл в Улей из мира, хоть и похожего на его родной, но сильно отстающего в техническом развитии. Во всяком случае, о мобильных телефонах там слыхом не слыхивали, не то что о гаджетах. И воспринять Ершу новые жизненные реалии было куда как сложнее, чем современникам Маньяка, привыкшим к огромному потоку информации.

С другой стороны, суровые времена – суровые люди. В мире Ерша армия была в фаворе, как и физическая подготовка. Многие владели оружием хотя бы на первоначальном уровне, у многих были значки ГТО, и носили их с гордостью. Сам Ёрш, по его рассказам, когда попал в Улей, мог с тридцати метров из гладкоствольного ружья попасть спидеру в голову, а из нарезного – так и с пятидесяти. А Маньяк, например, знал только, с какой стороны у автомата пульки вылетать должны. Да что там Маньяк, многие его сверстники не способны без помощи Гугла рис сварить. А уж если физическая культура – это либо спорт, на что способны далеко не многие (это ведь не хобби, а образ жизни), либо бодибилдинг (надо же хорошо выглядеть), и бодибилдинг, как правило, бездумный, где обладатель мускулатуры, внушающий не уважение, а скорее мысли о том, что Кинг Конг жив, пробежав пятьсот метров, умрёт. Причём без посторонней помощи – просто от сердечного приступа.

А ещё Ёрш жил в небольшой деревеньке и был весьма немолод, когда кусочек его мира провалился в Улей. Простому деревенскому деду очень нелегко пришлось в совершенно новом мире. Но он устроился, хотя и весьма своеобразно.

– Ну вот, пообтёрся я, значит, понял вроде, что к чему, – продолжал свой рассказ Ёрш. – Людей хоть понимать начал, а то сначала-то совсем труба, говорят вроде по-русски, а я половину слов не понимаю.

– Ага, – усмехнулся Маньяк. – Я когда с подростками разговариваю, у меня тот же эффект возникает.

– Ну вот, понимаешь, значит, – улыбнулся Ёрш и продолжил: – И вот ведь какое ещё дело, я всё понять не могу – радоваться мне или плакать? С одной стороны, силы прибавилось, суставы крутить перестало, волос снова потемнел. Даже зубы новые выросли. А с другой, каково с новыми людьми-то сходиться, на восьмом десятке лет-то? Да и бабка моя. И Васька, дружок фронтовой… Да! – Ёрш махнул рукой, видимо, не в силах высказать то, что творилось в душе. – В общем, Маньяк, подался я обратно к своей деревне. Я ведь хоть и старый, но не дурак, понял, как это работает всё… загрузки эти. Вот поселился тут. Избу сладил, хозяйством обзавёлся. А до деревни моей тут две версты всего, и ещё одна есть, в другую сторону, – Ёрш махнул рукой в сторону ещё одной деревни. – Но та совсем маленькая. Десяток домов, но к ней Улей колхоз пристроил, маленький… как это назвать по-новому? – Ёрш чуть призадумался, подбирая нужное слово. – Фермерское хозяйство. Вот! Главное, коровы есть, а ни выпасов толком, ни покосов, один лес кругом. Так Улей распорядился. – Ёрш посмеялся. – Так о чём я? Да, так вот, живу здесь, в деревню свою хожу. Не сразу после загрузки, а погодя, как там обратятся уже, но чтоб не окрепли ещё. Всё думаю, может, повезёт и кто из моих живым останется… Ну, с иммунитетом, в смысле. А то… плохо мне без них. – Ёрш вздохнул. – Не должен человек один быть, плохо одному…

Маньяк сидел напротив Ерша и думал. Смог бы он вот так раз за разом убивать своих переродившихся близких? Это очень тяжело – видеть родного человека в таком состоянии. С другой стороны, у Ерша есть цель, есть надежда.

– Это сначала совсем тоска была, – продолжал он. – Но я работал, ямы копал. Ловушки делал, потом избу ставил. А за делами некогда себя грызть: пока можешь – работаешь, устал – спишь. А потом вот Полкан появился, вместе жить куда веселее стало.

Собака, лежащая у ног Маньяка, услышав своё имя, подняла голову и вяло махнула пару раз хвостом. Собака чувствовала в Маньяке зверя. Зверя сильного и опасного, но он враждебности не проявлял. И, посмотрев, как с ним ведёт себя хозяин, пёс проникся к Маньяку доверием.

– А что, Ёрш, у тебя тут и печь в доме есть, и баня. Не приходят к тебе мертвяки на дымок-то? – спросил Маньяк.

– Приходят, приходят, – закивал Ёрш. – Как не приходить? Приходят. Да в ямы падают, а мне только добить остаётся.

– А если посерьёзнее пожалуют, кому ямы не помеха?

– Так откуда им тут взяться-то? Им ведь мясо нужно, а тут пустой лес кругом. Неинтересно им тут.

– А там, где фермерское хозяйство? На коровах сильно отожраться могут.

– А тех, что оттуда, я кончаю вовремя, – усмехнулся Ёрш. – Чуть подращиваю, чтоб спораны точно были, значит. И кончаю, да.

Маньяк остался у Ерша на ночь, следующий день и ещё одну ночь. Помог хозяину подновить волчьи ямы. Заодно тот научил Маньяка, как их правильно рыть и как лучше маскировать. Они от души попарились в баньке и вдосталь напились чаю. Ёрш в обычной своей жизни мог общаться только с Полканом, а тот, хоть и проявлял просто чудеса сообразительности, человеческой речью не владел, и Ёрш заметно истосковался по человеческому общению, так что Маньяк услышал кучу историй из фронтовой и гражданской жизни отшельника Улья.

А на прощание Ёрш подарил Маньяку старенький и пошарпанный автомат Калашникова с деревянными прикладом и ложем и пару запасных магазинов, прокомментировав это, мол, мне с карабином сподручнее, а ты бери – не дело по Улью с одним топором шастать.

Технически Маньяк не шастал по Улью с одним топором – у него их было два. Но отказываться от автомата он не стал, хоть и не везло ему что-то в последнее время с огнестрельным оружием.

– Ты, Маньяк, не ходи в деревеньки ближние, неча там делать, – напутствовал Ёрш. – А как лучше к обжитым местам выбраться, я тебе подскажу. Тут в трёх днях посёлок есть. Но там так себе. – Ёрш поморщился. – Беспутное место. И дальше ещё один знаю, Нора называется. Тот крепкий стаб, добрый. Обскажу, как добраться. Ну а в наших краях ещё быть доведётся, так не забывай, заходи.

* * *

Насчёт трёх дней пути Ёрш или сильно переоценил скорость передвижения Маньяка, что вряд ли, или имел в виду движение не пешком, а на каком-нибудь транспорте, что больше похоже на правду. Идти, следуя ориентирам, указанным Ершом, было гораздо удобнее, чем ломиться напрямую, зная только направление «куда-то в ту сторону». И Маньяк с самого начала задал неплохой темп, вот только расстояния между этими ориентирами оказались гораздо длиннее, чем он ожидал.

К реке, которая, по словам Ерша, была в одном дне пути, Маньяк вышел в сумерках второго дня, из чего можно сделать вывод, что время на дорогу можно умножать на два. Эти два дня дорога вела его почти постоянно по пустым полям, где негде укрыться от солнца, а припекало оно изрядно. Дальше следовало полтора дня (считай, три) держаться реки, пока не покажется железнодорожный мост, по которому её нужно пересечь. Маньяк, видя перед собой перспективу ещё три дня скакать сайгаком по степи, очень захотел покататься на лодочке. Даже если солнышка на реке не меньше, а как бы даже наоборот, от воды всё равно должна идти прохлада. И вещи, что немаловажно, тащить не на себе.

Лодку Маньяк нашёл. Даже более того, нашёл целую лодочную станцию около небольшого города. Или, скорее, это была часть города – слишком высокие здания для столь небольшой площади, да и обрывались они как-то вдруг. Скорее всего, там находилась граница кластера.

Маньяк нашёл лодку, уже готовую к отплытью. Дюралевая, с довольно высокими бортами, для одного человека слегка великовата, но она как будто ждала его. Всё было в наличии – вёсла, якорь, мотор навешен на корму, даже пара удочек есть. Лодка была просто привязана у пирса. Такое впечатление, что хозяева либо только прибыли с рыбалки, либо собирались на неё отправиться, но перезагрузка согнала их с самого причала.

Река в ширину имела метров 50, но была довольно полноводной и обладала весьма неспешным течением. Однако течение всё же имелось, и было оно, к радости Маньяка, попутным. Он вывел лодку на середину реки и начал активно работать вёслами, но вскоре вновь причалил к берегу. Река протекала сквозь город, и на глаза Маньяку попался рекламный щит с ярким плакатом: «Торговый центр Приречный – мы открылись! Торговый центр Приречный – у нас есть всё: от кружки и кофеварки до палатки и рюкзака!».

Рюкзак Маньяка помнил и лучшие времена, а после кустов и буреломов, через которые Маньяк продирался к стабу Ерша, обзавёлся парой дыр и стал совсем уж плачевно выглядеть, а тут, судя по рекламе, можно подобрать ему замену. Да ещё и некоторыми вещами, полезными в хозяйстве, в туристическом магазине можно обзавестись. Следуя из названия же, можно предположить, что торговый центр расположен неподалёку от берега.

До Приречного Маньяк добрался без каких-либо проблем – в целях рекламы хозяева заботливо нарисовали прямо на асфальте тротуара зелёной краской стрелочки с указанием направления и расстояния до торгового центра. По ним Маньяк и дошёл. На одной из стрелочек встретил спидера – видимо, тот тоже решил посетить торговый центр. К конкуренции Маньяк отнёсся резко негативно и огрел спидера топором по темечку, став богаче ещё на два спорана.

Торговый центр с разбитыми витринами и въехавшим в один из входов микроавтобусом выглядел не очень презентабельно, однако вполне удовлетворил все потребности Маньяка. Но вот на выходе рейдера ожидал сюрприз.

На улице собралась толпа заражённых, судя по виду, бегуны и медляки, голов тридцать, не меньше. Подобные персонажи, как правило, лишь провожали Маньяка пустыми взглядами, если он сам на них не нападал. Сейчас же они проявляли явную агрессию. Может, потому, что собрались толпой и решили, будто вполне способны справиться, может, по каким-либо другим причинам, но заражённые плотоядно заурчали и дружно рванули к Маньяку.

Он не испугался: перебить такую толпу он был вполне способен даже при помощи одного топора, но делать этого не стал. Во-первых, это всё же опасно – заражённых много и придётся отчаянно маневрировать, и если им удастся схватить Маньяка, то он может не успеть вывернуться, а навалившись на него всей массой, заражённые его порвут. Правда, он на порядок быстрее и вполне обоснованно считал, что способен не допустить такого развития ситуации. И чтоб убить пустыша, Маньяку достаточно одного удара топором в голову – уклоняться низкоуровневые заражённые или вовсе неспособны, или просто не успевают.

Но есть ещё и «во-вторых»: бой с подобной толпой – занятие бессмысленное. Сколько споранов можно добыть из этой толпы? В бегунах они встречаются по одному на три-четыре трупа, а в медляках спораны – вообще редкость великая. Так что добыть больше пяти-шести споранов можно не надеяться, и это тоже без гарантий. И стоит ли из-за этого устраивать тут мясорубку? Под плохое настроение Маньяк, может быть, так и сделал бы, но настроение было приподнято удачно найденной лодкой и обновками из торгового центра. Потому Маньяк только прокричал в сторону заражённых:

– Заебётесь пыль глотать, убогие!

И легко побежал по улице в противоположную от агрессивно настроенных заражённых сторону. Однако вскоре налетел ещё на одну толпу, спешившую ему навстречу, и она была не меньше той, что гналась за ним. Это уже походило на организованные действия, к которым пустыши, по общему мнению, неспособны без посторонней помощи. А если быть точным, это похоже на загонную охоту – охоту на него, Маньяка.

Но времени на раздумья о причинах внезапной грамотности пустышей не оставалось – толпы подступали и спереди, и сзади. И он рванул в подъезд ближайшего здания – в узких проходах толпой на него не слишком-то навалишься, а в качестве путей отхода всегда можно использовать окна – если не первого этажа, на которых зачастую бывают решётки, так второго, с которого Маньяк, обладающий навыками паркура и повышенной прочностью, мог без проблем спрыгнуть.

Здание, судя по всему, было общежитием – лестничный пролёт от входа и уходящий в две стороны коридор с хлипкими дверями. А окна первого этажа, решёток на которых не имелось, оказались не только путями отхода для Маньяка, но и путями альтернативного подхода к нему, что и продемонстрировала тварь, влетевшая в торцевое окно коридора вместе с осколками стекла и рамы.

Любой рейдер Улья знает, как развиваются заражённые. Сначала это медляки, похожие на киношных зомби, тупые и медленные, что понятно из названия. После, при наличии животной белковой пищи, они становятся быстрее, сильнее и чуточку умнее, самую малость. Дальше – больше. Путь развития самый незамысловатый и напрашивающийся – кушай много мяса, набирай массу, укрепляй кости, обрастай когтями и бронёй. А попутно становись умнее и даже приобретай сверхспособности.

Но такая схема развития не является непреложным законом, это лишь правило, из которого бывают исключения. Одно из этих исключений и появилось сейчас перед Маньяком. Влетевшая в окно тварь ростом была не больше среднего лотерейщика, однако уже начала покрываться пластинами костяной брони, а на руках отрастила непропорционально большие когти. И взгляд полностью чёрных глаз казался разумным, цепким и злым.

Тварь рванула к Маньяку. Он не стал спешить переходить с ней в ближний бой. Сдёрнул с плеча автомат и открыл по противнику огонь короткими очередями. Попал, первым выстрелом точно попал, но пули срикошетили от прикрывающей грудь пластины. Маньяк выпустил ещё несколько коротких очередей, постепенно отступая назад. Но тварь начала очень резво прыгать от стены к стене, не забывая при этом приближаться.

Поняв, что таким образом когтистый монстр его скоро настигнет, Маньяк предпринял тактический шаг – выбил ногой ближайшую к нему дверь, вбежал в комнату и развернулся, взяв на прицел дверной проём. Через него когтистый точно пройдёт и не сможет увернуться – в упор-то Маньяк не промажет по голове твари.

Когтистый не заставил себя долго ждать. Обрадованный тем, что огрызающаяся жертва поняла всю тщетность своих усилий и обратилась в бегство, он радостно взрыкнул и прибавил скорости. Теперь-то вкусную добычу можно будет без проблем догнать, кинуться её на спину, вскрыть бритвенно-острыми когтями горло и рвать зубами тёплую вкусную плоть! Когтистый очень давно не лакомился иммунными.

Зацепившись лапой за косяк для более резкого разворота, он ворвался в комнату и на мгновение замер, уставившись в чёрный зрачок ствола, смотрящий ему прямо в морду. Маньяк потянул за спуск, но выстрела не последовало. Лишь сухой щелчок раздался во внезапно наступившей тишине – механизм заклинило.

– Ну пиздец! – выругался Маньяк и, перехватив автомат за ствол, врезал когтистому по голове ствольной коробкой.

От удара автомат выстрелил, но ствол был уже повёрнут в сторону Маньяка – к счастью, не прямо на него. Выстрел! Дульная вспышка. Пуля прошла вскользь, лишь оцарапав бок. И человек, и когтистый снова на мгновение замерли. Опомнились они тоже одновременно. Монстр потянулся лапами вперёд, чтоб уж точно ухватить вредную добычу, вонзить в её бока когти, впиться клыками в горло. Но Маньяк был чуточку быстрее. Он не стал отскакивать от когтистого – наоборот, шагнул к нему навстречу, удобнее перехватывая автомат, и вместе с шагом вмазал прикладом твари в нос. Деревянный приклад разлетелся на щепки, ошеломлённый когтистый осел на задницу, а Маньяк, не теряя времени, развернулся и прыгнул в окно.

Глава 7

Маньяк ещё не успел обрасти костяной бронёй, как это сделал когтистый, и потому, пролетая через оконное стекло, он заработал несколько порезов и царапин. Но и в прыжках Маньяк разбирался лучше, чем заражённый, поэтому он успел сгруппироваться, и ему не пришлось путаться в оконной раме.

Автомат пришлось выбросить, но это потеря невеликая – деревянный приклад не выдержал столкновения с бронированным лбом твари и разлетелся в щепки, да и механизм, как оказалось, клинило. Маньяк вновь остался без современного оружия. Зато не пришлось выбивать оконное стекло собственной головой – за пять шагов по комнате он успел вооружиться своим кроваво-красным топором, использовав его как таран.

Приземляясь, Маньяк отоварил им зазевавшегося бегуна. Благодаря скорости, набранной в полёте со второго этажа, удар вышел мощным настолько, что бедолагу бегуна развалило почти пополам – топор прошёл насквозь от головы до паха. Было бы у топора шире лезвие, так и впрямь получилось бы две половинки.

Заражённый, собственно, Маньяку ничем не мешал, и о сборе трофеев с него не могло быть и речи, ведь его собратья сейчас – в количестве немалом, мешая друг другу, – ломились в здание, которое только что покинул Маньяк, да и о когтистом не следовало забывать. А прибил Маньяк несчастную тварь просто потому, что это показалось ему забавным… Из любви к искусству, так сказать.

Объективно сложившаяся ситуация совершенно не располагала к веселью, но Маньяк испытывал сейчас злую радость! Или радостную злость. Нет, он был не просто рад – он был счастлив! Азарт! Адреналин! Чувство собственного превосходства. Превосходства даже над таким непростым соперником, как когтистый. Да, в силе тварь, может, и выигрывала у Маньяка, но в скорости он её превосходил. Может, самую малость, но превосходил! А уж в хитрости и скорости мышления и подавно Маньяк переиграл её. Если б не автомат, заклинивший так не вовремя…

Когтистый устроил ловушку на Маньяка. Рейдер был практически уверен, что бегунами руководил именно когтистый. Есть у развитых заражённых такая способность – подчинять себе какое-то количество более слабых сородичей. Когтистый устроил ловушку, а Маньяк вывернулся! Он победил, и его переполняла эйфория!

Другой нормальный рейдер сейчас матерился бы в голос, а то и вовсе подвывал от страха и думал только о том, как спасти свою шкуру, да, может, ещё сокрушался бы по поводу потери единственного нормального (с точки зрения разумного современного человека) оружия. А Маньяк просто бежал к лодке и наслаждался жизнью. Ну и развлекался по дороге как мог…

Он перемещался прыжками по крышам машин и при очередном прыжке смог достать только до капота следующей – в этот раз расстояние оказалось слишком велико, а отсюда его достать, по понятным причинам, куда как проще, чем с крыши, чем и попытался воспользоваться очередной несчастный. И Маньяк не просто коротким тычком топора в лоб отправил жертву в нокдаун, а потратил чуть больше времени, чтоб нанести удар по шее и начисто отрубить бедолаге голову.

Кровавым деянием Маньяк не удовлетворился и, подхватив на лету отрубленную голову, забрал её с собой. А в следующий раз, встретив рядом агрессивно настроенного заражённого, не стал его калечить, а со словами «Теперь колобок прикатился к тебе, позаботься о нём!» швырнул бегуну голову собрата. Тот рефлекторно поймал голову и уставился на неё, будто и впрямь задумавшись, как они теперь будут жить вместе. А Маньяк в это время, конечно же, убежал дальше.

По правде сказать, Маньяк не сильно-то рисковал, дурачась по дороге, а не просто убегая во все лопатки. Когтистый на горизонте не появлялся, а те заражённые из его засады, что преграждали Маньяку дорогу, просто не успели начать вместе с остальными ломиться в здание, в котором он пять минут назад укрывался, то есть они были просто слабее остальных. Да и двигался Маньяк всё же очень быстро – ещё в бытность свою совсем уж зелёным новичком он однажды вполне успешно убегал от рубера. Правда, не очень долго. Ровно до того момента, как решил, что настало время рубера сжечь.

Уже немного оторвавшись от преследователей, Маньяк пробегал мимо вполне мирно настроенного, не подконтрольного когтистому заражённого, который, изогнувшись в позе копающего картошку человека, увлечённо ковырялся зачем-то в мусорном пакете, лежащем недалеко от, понятное дело, мусорных же контейнеров. Возможно, на глаза ему попалась мышь или крыса, которая при приближении опасности скрылась, а глупый заражённый так и продолжал её искать. Этот перерождённый не только ничем не мешал и тем более не угрожал рейдеру, а даже его не замечал, но Маньяк, поймав кураж, не удержался и, крикнув: «Не спи, замёрзнешь!» – отвесил заражённому смачного пинка по пятой точке, отчего очередная жертва плоских шуток Маньяка, не успев разогнуться, ткнулась головой в мусор.

На этом Маньяк закончил с милыми шалостями и, как опытный легкоатлет, выходя на финишную прямую, максимально ускорился, что позволило ему ещё больше увеличить отрыв от возможного преследования, спокойно отвязать лодку и отчалить.

Что сказать о лодочно-речном круизе Маньяка? Он просто плыл по течению, в прямом смысле этого слова. Днём, наблюдая за медленно проплывающими берегами, готовил себе еду и чай на прихваченной в туристическом магазине горелке, благо воды вокруг хватало. Да и еды было с избытком, чем Маньяк, ни разу не обделённый аппетитом, и пользовался, получая от процесса уничтожения съестного под крепкий чай немало удовольствия. А ночью бросал якорь и с удовольствием же спал на дне лодки, укрытый спальником и убаюканный покачиванием на небольших волнах. Маньяк вообще умел и любил получать от жизни удовольствие. Нечасто встречающийся талант, надо заметить.

Избыток еды у Маньяка обнаружился при детальном обследовании наследства, оставленного прежними хозяевами лодки, благослови Стикс их запасливость. Обнаружился также и богатый арсенал рыболовных снастей. Маньяк воспользовался ими и даже поймал одну рыбу! Да, всего одну, но зато какую – красивого жирного ленка, весом не менее трёх килограмм. Эта рыба из семейства лососёвых весьма ценится за свои вкусовые качества, и Маньяку крупно повезло, так как в рыбной ловле рейдер разбирался ещё хуже, чем в стрельбе, то есть не смыслил ни бельмеса, и больше ни одна, даже самая глупая и голодная рыба его снастями не заинтересовалась. Но Маньяк и тут расстраиваться не стал, а, наоборот, очень порадовался разнообразию рациона. То, что рейдер не умел ловить рыбу, ещё не значило, что он не умел её готовить.

Путешествие по реке, каким бы безопасным оно ни казалось, на самом деле не являлось таковым. Да, подавляющее большинство заражённых не любит воду и плохо плавает, но из этого правила бывают исключения. Крокодилы, например. Крокодил в наших широтах и долготах – животное, мягко говоря, не самое распространённое. Но есть ведь и зоопарки, где такие животные могут найтись. И любители экзотических животных, у которых хватает средств, чтоб содержать достаточно крупную для перерождения особь, хоть и не часто, но встречаются. И в мире Улья зверю с такими изначальными характеристиками успех практически гарантирован. Ещё ходят слухи, что очень крупные рыбы тоже могут перерождаться, но тех, кто проверил бы это предположение, Маньяк не знал и даже о таких не слышал.

Но заражённые, хоть они и являются основной проблемой при передвижении по Улью, не единственная проблема. Водоёмы и реки всегда являлись источниками жизни и одновременно границами. Улей живёт по своим законам, и у него свои источники жизни, какой бы эта жизнь ни была, но вот что касается границ – тут всё в силе, причём даже в большей мере, чем в родном мире Маньяка.

А к границам любят стягиваться люди, и люди эти бывают разными. Маньяк раньше всерьёз не сталкивался с мурами, этими отщепенцами и ренегатами Улья. У Пекла они не встречаются, а в рейды к Внешке он ездил один раз, и больше его не брали, оставляли охранять базу по причине косых рук и неумения вовремя выключить своё неуёмное чувство юмора. Одна стычка с мурами в том рейде произошла, но это не в счёт. Серьёзная группа стронгов просто обнаружила их отряд, занятый своим любимым грязным делом – потрошением иммунных в полевых условиях. После чего обнаруженная группа была безжалостно истреблена умелым отрядом Нерва. Эти мясники даже пострелять в свою защиту толком не успели, и Маньяк вблизи живого мура и не видел никогда.

Однако раньше он находился в сильном и хорошо экипированном отряде стронгов, а теперь один, без огнестрельного оружия, и сейчас даже для мелкого отряда отморозков, любящих потрошить иммунных, он может показаться лёгкой добычей. Потому Маньяк вёл себя тихо. Завидев возможную угрозу, любых людей на берегу, если в них нельзя сразу было узнать заражённых или подозрительные машины, он тут же прятался за борта лодки. Если не видно человека, то лодка да лодка, дрейфует себе по течению… мало ли?

Подстерегала на водоёмах Улья путешественника и ещё одна опасность – перезагрузка. И дело тут не в том, что можно попасть под неё и погибнуть, как и на любом другом стандартном кластере – это само собой разумеется. Дело в том, что водоёмы, как и всё остальное на кластерах, загружаются из разных миров, и уровень воды в них может быть самым разным, что способно вызвать настоящее речное цунами. Но к этой опасности, как и к вероятности встретить водоплавающих заражённых, Маньяк отнёсся со здоровой долей фатализма: будет так будет, тогда и станем решать, от всех опасностей загодя не укроешься.

Почти доплыв до моста, Маньяк заметил неподалёку от него подозрительную активность, причём именно на том берегу, куда собирался причалить. Вроде было какое-то движение, а может, и показалось. И машины у въезда на мост стоят как-то неестественно – очень напоминает засаду. А что? Очень вероятно, ведь где ещё устраивать засаду, как не в том месте, где ни вправо, ни влево даже пешком не уйдёшь, не то что на машине, и развернуться на мосту с ходу не получится.

Маньяка будто что-то подталкивало изнутри, будто внутренний голос говорил: «Пора сматываться, там засада, там точно засада, и ничего хорошего от засевших там ни одному иммунному ждать не стоит, уходи».

В общем, Маньяк решил, что наплавался, пора бы и ноги размять. Аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума и не привлекать внимания, он причалил к берегу, быстро собрал вещи и немедля двинулся от реки, не забыв при этом оттолкнуть лодку от берега. В случае если у выезда с моста действительно засада, там точно заметили одиноко плывущую вниз по течению лодку, но не факт, что увидели в ней человека, и тогда, быть может, проплывающая мимо пустая лодка притупит их бдительность.

Скрываясь за кустами и складками местности, где-то в полуприседе быстрыми рывками перебегая открытые участки, Маньяк по широкой дуге обогнул выезд с моста. В наличии засады там он почему-то уже и не сомневался. А выбравшись на дорогу, когда мост скрылся из видимости за поворотом, припустил по ней со всех ног. Застоявшееся за время бездействия последних дней тело радовалось движению, Маньяка переполняла энергия. И услышав звук моторов, он зайцем бросился в сторону от дороги и ещё ускорился, хотя, казалось, и так выкладывается на все сто.

Отбежав на почтительное расстояние, Маньяк залёг за деревьями и стал наблюдать за дорогой. И вскоре увидел два пикапа с пулемётами в кузовах и тюнингом по моде Улья. Двигались машины не очень быстро, будто что-то высматривая. Или кого-то… И прибыли они со стороны моста.

«Ага, значит, всё-таки была засада! – даже с какой-то радостью подумал Маньяк. – Таких машин у моста я точно не видел, и приехать откуда-нибудь с другого места они бы не успели, я услышал бы звук моторов. Спасибо тебе, внутренний голос, чем бы ты ни был, богом или шизофренией. А может, надо было и дальше убраться от дороги? А вдруг у них есть сенс? Шизофрения, мне бежать? Эй, шизофрения? Молчит».

Когда звук моторов стих, Маньяк снова направился по дороге лёгким бегом. Может, было бы разумнее уйти от возможной опасности, но не хотелось сбиваться с ориентиров, о которых рассказал ему Ёрш. И шизофрения по этому поводу молчала.

Бежать Маньяку было спокойно и легко, как обычному человеку идти пешком слегка под горку и без какого-либо груза. Бежал он так около часа, и бежал бы дальше, но его внимание привлёк стоящий у обочины грузовик, судя по расцветке и номерам, армейский.

Армия – это оружие и боеприпасы. В общем, ради такого стоит задержаться и проверить, не одарит ли Стикс чем полезным. Тем более что и времени это много не отнимет, да и Маньяк никуда не торопится.

Обходя грузовик, он сконцентрировал всё внимание на нём и мыслях о возможной наживе, и появление из-за борта машины заражённого стало для него полной неожиданностью. Они чуть ли не нос к носу столкнулись, Маньяк даже почувствовал смрадное дыхание на своём лице. Для спидера встреча тоже оказалось неожиданной, и оба замерли, оценивая ситуацию.

Первым очнулся Маньяк и без затей врезал спидеру кулаком в нос. Раздался влажный хруст, и заражённый осел на задницу – удар вышел что надо. Маньяк ударил ногой под подбородок своей жертве, рассчитывая сломать ей шею, но спидер успел чуть отклонить голову назад (скорее всего, это вышло у него случайно), и удар получился смазанным. Спидер рухнул навзничь, но не умер и даже начал приподниматься. Рейдер не растерялся и, зайдя сбоку, со всей силы снова пнул спидера, отчего того даже чуть подкинуло в воздух.

«Да, это что-то я сильно расслабился, – думал Маньяк, продолжая охаживать спидера ударами тяжёлых ботинок. – А ведь армейский грузовик мог быть здесь для привлечения внимания, а рядом в кустах мог поджидать кто-то с заряженным арбалетом, например. Хотя нет, это уже паранойя. А зачем мне паранойя – у меня уже шизофрения есть! Хотя, конечно, надо быть аккуратнее».

За размышлениями он продолжал запинывать спидера. В теле угодившей в руки Маньяка несчастной твари при каждом ударе что-то хрустело и хлюпало, но она не оставляла попыток подняться. А рейдер не переставал бить! И делал это он не из какой-то особой ненависти к противнику, не из жестокости. Просто ему было интересно, на сколько хватит прочности твари – человек бы давно перестал пытаться подняться, а может, и вовсе подавать признаки жизни.

Наконец спидер замер лицом вниз. Конечности его ещё подёргивались, но, возможно, это была уже агония. Маньяк для надёжности наступил своей жертве на спину и ножом вскрыл споровый мешок.

«Надо как-нибудь ещё попробовать лотерейщика запинать», – подумал рейдер и отправился обыскивать грузовик.