Электронная библиотека » Дмитрий Скирюк » » онлайн чтение - страница 5


  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 00:31


Автор книги: Дмитрий Скирюк


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Я сглотнул. Кабан и впрямь знал толк в байках…

– Уже? – спросил Серега, не выдержав продолжительности моего молчания.

– А? – нервно дернулся я.

– Можно открывать?

– Открывай!

Кабан открыл глаза, секунд пять таращился на мотоцикл, не в силах поверить своему счастью, затем с диким воплем бросился к нему и чуть не рухнул вместе с ним на камни.

Я кинулся помогать.

Наверное, мы потеряли головы – а кто бы их не потерял на нашем месте? Мы прыгали вокруг новорожденного «харлея», хохотали, обнимались и плясали гопака по колено в воде. Мы сбегали за водкой. Мы походили на двух сумасшедших, особенно Кабан. Взошло солнце, все фары, отражатели и хромированные детали мотоцикла заблестели как зеркало. Мы наконец успокоились, ухватились за руль с двух сторон и покатили стальное чудовище вверх по течению, где как бы намечался брод. Весу в идолище оказалось килограммов двести, мы еле вкатили его вверх по крутому глинистому откосу. Здесь мы смогли отдышаться и разглядеть Серегино творение получше.

Фантазия у Кабана оказалась будь здоров – байк получился навороченным, «раздетым», то есть без крыльев и прочей машинной косметики, облегченный для большей скорости, с галогенными фарами, с двумя багажными отделениями сзади. Бензобак был каким-то хитрым способом расписан под кабанью голову, причем одна из фар (центральная) служила как бы пятаком. Клыки были как настоящие. В баке плескался бензин, а счетчик километража показывал заветные «400» – несмотря на новенькие покрышки, мотоцикл был обкатан.

Кабанчику тут же загорелось его испытать.

– Садись. – Он уселся за руль, застегнул под горло «молнию» на куртке и приглашающим жестом похлопал по сиденью позади себя.

– С ума сошел? – осведомился я. – После того как ты так налакался…

– Да где тут разгоняться, где? Будто мы позавчера не ездили такие же…

– Так то с коляской…

– Ну уж извини! Коляску я творить не буду. «Харлей» с коляской – это извращение. Нас засмеют. Мы так, чуток прокатимся, только отъедем пару километров и все. Садись.

– Погоди, я палатку соберу…

Сборы заняли едва ли полчаса. Палатка с легкостью вошла в один багажник, «Аэлита», котелок, шашлыки и бутылки – в другой, я напялил свой танковый шлем и взгромоздился сзади. Посадка у «харлея» оказалась низкая, сидеть было удобно. Мотоцикл казался безопасным.

– Заводить? – обернулся Кабан.

– Заводи!

Серега повернул ключ стартера. Признаться, я не верил, что из этого что-то получится, и опять просчитался – байк завелся с полуоборота, плюнул дымом из обеих труб и заработал ровно, мощно, легкой дрожью хорошо сбалансированного мотора. Серега снова обернулся и ощерился в улыбке.

– Знаешь, чем «харлей» лучше девушки? – крикнул он. – Прежде чем садиться на «харлея», не обязательно принимать душ!

Кабан врубил вторую и ударил по газам.

– Поехали!


Разумеется, Сереге вскоре надоело трюхать по проселку, да и я был не в восторге. Тряска, как известно, не способствует пищеварению, тем паче после возлияний. Новорожденный мотоцикл был тяжел, проваливался в старые колдобины всей массой. Разогнаться не удавалось. Кабанчик оглянулся, взглядом указал мне на дорогу: «Ну? Махнем?» Поколебавшись, я кивнул, и вскоре под колесами зашуршала серая лента асфальта. Кабан прибавил газу, и «харлей» резво покатил куда-то на запад. Ветерок приятно овевал лицо, я помаленьку стал трезветь, и мысли мои потекли в другом направлении.

Что, собственно, происходило?

Кратко говоря, мы обнаружили некое загадочное место, где водятся загадочные… гм, загадочные камни, которые под воздействием человеческого сознания загадочным образом могут превращаться во все, что угодно.

Ну или почти во все.

М-да. Слишком много загадок… Ну, положим, это и в самом деле так (а я до сих пор не мог до конца поверить в происходящее). Может, это и вправду неизвестный минерал. Но почему никто до нас не нашел этого места? Как действует сам механизм трансформации? Что служит первоначальным импульсом? Мысли? Биотоки? Подсознание?

Откуда эти камни взялись наконец? За этими размышлениями я не сразу заметил, что Серега сбросил скорость и принял к обочине, а там и вовсе остановился. Я выглянул из-за его спины и нос к носу столкнулся с двумя инспекторами ГИБДД. Рядом, замаскированная в кустах, казала нос синеполосная «Daewoo», на капоте которой мирно возлежал обшарпанный тубус радара.

Инспектора злорадно ухмылялись. Черт! Я сдвинул шлем на затылок. Мы все-таки влипли. Как говорится: «Недолго музыка играла». А все Кабан с его дурацким нетерпением. Гиблое дело – дорога…

В голову ничего не приходило. Если бы Кабан при виде этого поста додумался свернуть в лесок и там превратить наш байк во что-нибудь безобидное, мы бы выкрутились без особых проблем. Но чтобы Серега отказался от «харлея» – не бывать такому, я Серегу знаю. Да и леса вокруг не наблюдалось. Даже кустов.

Ближний из инспекторов (который помоложе) важным образом приблизился, лениво тронул козырек и сделал неопределенное движение полосатым жезлом, словно бы хотел огреть Кабанчика по почкам, но на полпути опомнился и передумал. Рефлекс, однако…

– Лейтенант Соловей, – представился он. – Предъявите документы.

То ли смешная фамилия была причиной, то ли хмель еще не выветрился у меня из головы, но я почему-то прыснул и не очень удачно– замаскировал смех под кашель. Инспектор с неудовольствием покосился на меня, мол, с пассажира что возьмешь, и выжидательно взглянул на Кабана. Серега с глупым видом шарил по карманам.

– Документы, – нетерпеливо повторил милиционер. – И сойдите с мотоцикла.

– Это байк, – сказал Кабан.

Потянуло спиртзаводом – Серега все-таки основательно наклюкался. Лейтенант принюхался. Глаза его злорадно заблестели.

– Сойдите с мотоцикла! – снова потребовал он и заглянул нам в тыл. – Почему ездите без номера?

– Обкатка, – бухнул Кабан, достал пачку сигарет, вытряхнул одну и сунул в зубы.

Инспектор сделал знак коллеге. Тот отлепился от машины и вразвалочку направился к нам. Наставник, подумал я. Вон какое пузо наел. Учит молодого денежки стрелять. Это же целая наука! Как в том анекдоте: «Пасется скотина на асфальте и толстеет». Башкортостан – земля богатая, а инспектора всегда найдут, к чему придраться. «У вас тут лебедка на машине, а в техпаспорте не значится». Ну и тому подобное.

– Заглушите мотор! – теряя терпение, потребовал первый. – И слезьте с машины. Отвечайте по существу!

– У нас автопробег. – Кабанчик шарил по карманам. – Биробиджан – Москва – Хабаровск.

– Автопробег? – Лейтенант Соловей поднял бровь и посмотрел на дорогу. – А где остальные машины?

– Отстали. В Стерлитамаке задержались, у нас там выступление…

Я опять хихикнул. Кабанчик врал вдохновенно, убедительно, уходя корнями до таких глубин, таких грунтовых вод – куда там саксаулу. В принципе ему вполне бы можно было и поверить, не будь он подшофе. С ним всегда так; несет какую-нибудь чушь – верят, а скажет святую правду – нет. Вкручивает всем, что он двоюродный брат покойного Курта Кобэйна, – верят. Говорит, что он профессиональный крысолов, – не верят!

Даже когда соответствующий диплом покажет, все равно не верят.

Лейтенант Соловей сердито посмотрел на меня.

– Документы, – сказал он. – И техпаспорт.

– А? Сейчас, сейчас…

Второй инспектор потихоньку приближался. Я слегка оторопел. Кабанчик явно что-то замышлял, а в этом состоянии от него можно было ждать чего угодно. Я легонько ткнул его кулаком под лопатку. Тот лишь повел плечами, щелкнул зажигалкой и невозмутимо прикурил.

– Где ваш номерной знак?

– Да есть там номер, есть, – раздраженно бросил Серега. – Посмотри еще раз, если в первый не увидел.

Начинавший злиться лейтенант скривился, но все-таки посмотрел. Лицо его удивленно вытянулось. Я обернулся вместе с ним и тоже опешил. Кабанчик продолжал чудить: номер и впрямь имел место быть, и номер ничего себе, всем номерам номер:

59

В 666 АД RUS

– Погасите сигарету! – рявкнул, наливаясь кровью, лейтенант и вынул из кармана трубку. – Ну-ка, дыхните сюда.

Кабан щелчком отбросил сигарету, наклонился к трубке, выдохнул так, что прибор зашкалило, потом показал постовому средний палец и дал по газам.

Не будь у сиденья такой высокой спинки сзади, я бы попросту вылетел на дорогу – «харлей» на мгновение даже встал на дыбы. Но все обошлось. И прежде чем гаишники успели что-нибудь сообразить, мы уже мчали, набирая скорость, вдаль по шоссе. В зеркальце было видно, как милиционеры втиснулись в машину, включили мигалку и с ревом покатили за нами следом.

– Ты с ума сошел! – закричал я, стуча Кабанчику по каске. – Тормози! Дался тебе этот байк!

– У тебя есть деньги? – прокричал он мне сквозь рев мотора. – Я что, по-твоему, дурак – штраф платить? Не дрейфь, прорвемся!

– Догонят!

– Нас? – хохотнул Кабан. – Пускай попробуют! Знаешь, чем «харлей» лучше девушки?

– Чем? – тупо спросил я.

– На девушке от ментов не удерешь!

Я прыснул, представив, как Кабан верхом на какой-то девице галопом удирает от милиции, и мне резко полегчало. На душе стало веселей.

Дело определенно пахло сумасшествием… А впрочем, warum бы nicht?

«Харлей» набирал скорость. Ограничительные столбики пообочь дороги сливались в две белые полосы. Милиция безбожно отставала, несмотря на все свои мигалки и сирены. Все напоминало попытку пуделя догнать борзую – шуму много, а толку ни на грош. Я боялся только, как бы те не начали стрелять, но в машине тоже, видимо, сидели не дураки. Вообще по инструкции погони запрещены во избежание ДТП. Это только в голливудских боевиках или старых совковых кинофильмах десяток машин может битый час гоняться за одной по всему городу, круша и ломая все на своем пути. А в жизни есть другие способы. «Скорпион», например, – такая, знаете, лента с шипами для перекрытия дороги. И если бы Кабан не вел себя так нагло и развязно, а просто проехал мимо, на нас бы просто махнули рукой. Ну проехал и проехал. Максимум, что сделали бы, это сообщили о нас следующему посту. «Харлей» все-таки не вездеход, по проселку на нем не особо поездишь, ему дорога нужна, шоссе… А там уже бы озаботились и приняли меры к задержанию. А так, видимо, Сереге не на шутку удалось их раздраконить. Нам вряд ли удалось бы удрать. Сыграла на руку Серегина расслабленность. Да и потом, хороший байк на холостом ходу шумит обманчиво негромко, это вам не простецкий «Восход» или «Минск» и даже не «Ява» с их двухтактным «дрын-дын-дын». «Харлей» вообще не часто встретишь на наших дорогах, а встретив, трудно поверить, что этот стальной слон способен сорваться с места и в считанные секунды набрать сумасшедшую скорость. А он способен…

Почему нас вообще остановили? Ехали мы спокойно, правил никаких не нарушали. Наверное, сработала ментовская логика: богатый мотоцикл – богатый и владелец, а значит, есть чем голодному милиционеру поживиться. Не объяснять же им, что они ошиблись…

Ментовская машина неуверенно держалась позади, все больше отставая, и вскоре скрылась за извивами дороги. Я покрепче ухватил Серегу за талию и доверился его чутью. Дорога летела под колеса. Из-за спины Кабанчика не виден был спидометр, но сто пятьдесят – сто семьдесят мы определенно выжимали.

Мне доводилось ездить в своей жизни на различных мотоциклах. «Восходы», «Явы», «Уралы»… Был даже один «БМВ», на котором мне однажды дали прокатиться. Мощная машина, надо вам сказать, был этот «БМВ», но даже он не шел ни в какое сравнение с этим чудовищем, которое сейчас пожирало расстояние между Стерлитамаком и Пермью. И дело было даже, наверное, не в том, что это был «Харлей-Дэвидсон», скорей, наоборот. «Харлеем» ЭТО не было. Просто загадочный трансформер делал то, что хотел Кабанчик, а хотел он удрать. Сейчас я думаю, что если бы Кабан хотел выжать двести километров, то «харлей» под нами без особого напряга выдал бы и двести, и триста, и все триста тридцать, а там, глядишь, убрал шасси и полетел. Но, по счастью, это только у меня мозги без тормозов, а у Кабанчика так далеко фантазия не заходила.

М-да, хорошо, что эта штука под нами подчиняется не мне, а Сереге…

Происходящее неприятным образом напомнило мне одну историю. Однажды в Глазове мне предлагали купить «хонду», шоссейник, удивительно дешево. Я тогда был при деньгах и чуть было не согласился (уж больно хороша была машина), да меня отговорил Денисыч. «С ума сошел? – осведомился он, едва услышав про мое намерение. – Знаю я эту „хонду“. На ней же семь крестов!» В принципе разбиться на мотоцикле – раз плюнуть. Но байк, на котором гробанулось семь хозяев, это, знаете ли, уже не смешно. Желание приобрести смертоносный агрегат у меня сразу же пропало. А года три спустя другой мой приятель спрашивал совета у меня, мол, а не купить ли ему «хонду» из Ижевска? Славный мотоцикл и недорого. «Это какую? – спросил я тогда. – С семью крестами?». «Почему с семью? – удивился тот. – С восемью…»

Было страшно. И жутко. И почему-то весело. Мой танковый шлем хлопал ушами на ветру, сердце стучало как бешеное, голова, несмотря на опьянение, была до жути ясная. Хотелось смеяться. Милиционеры потерялись где-то сзади.

Кабан покрутил настройку радиоприемника (в мотоцикле был радиоприемник, я уже упоминал? нет? тогда упоминаю) и нащупал какую-то радиостанцию. Из встроенных динамиков зазвучала музыка.

My little girl

Drive anywhere

Do what you want

I don't care Tonight.

He удивлюсь, если загадочный приемник тоже подстроился под Кабана и сам нашел подходящую музыку – Серега любит «Депеш Мод». Да и песня была в тему – ничего такая, быстрая… Я бы, правда, выбрал что-нибудь попроще, более родное, наше, да и «маленькая девушка» там была несколько некстати, но в общем, на худой конец, сгодилось и это. Кабанчик вел свою машину артистически, низко наклоняя байк на поворотах и пижонски выставляя колено к земле. Виражи были такие крутые, что дымились покрышки, а на асфальте оставались черные полосы следов.

Sweet little girl

I prefer

You behind the wheel

And me the passenger

Drive…[2]2
  «Моя девчонка / Веди куда хочешь / Делай что ты хочешь / Я не волнуюсь / Сегодня ночью». Далее: «Сладкая девчонка / Я представляю / Ты – за рулем / И я – пассажир / Веди…»(строчкиизпеснигруппы«Depeche Mode» «Behind The Whee!»).


[Закрыть]

Водители попутных машин не успевали понять, что происходит, когда мы в грохоте и треске проносились мимо, оставив позади только сизое облако дыма и отголоски завываний Дэвида Гэхана. Что же касается встречных, то они, по-моему, нас вообще не успевали заметить. Я уже и сам с трудом соображал, что когда впереди показался очередной (судя по всему, уже заранее предупрежденный о нашем появлении) пост гаишников, а Серега для рисовки малость сбросил скорость, я швырнул к ним на обочину пустую бутылку и с укоризной погрозил пальцем. Хотел кулаком, но в последний момент постеснялся.

Останавливаться мы, естественно, и не подумали.

Километр за километром ложились под колеса. По счастью, Серега довольно хорошо знал дорогу. Мы ни разу не заблудились, да и многочисленные указатели помогли. Я уже потерял счет километрам и постам ДПС. А менты, надо сказать, переполошились не на шутку. В нас только что не стреляли. Все-таки мотоцикл – это не автомобиль. Не раз я думал, что если скрываться от кого-нибудь в городе, то лучше мотоцикла ничего найти нельзя. Классного мотоциклиста в условиях города задержать практически невозможно. Три или четыре машины попробовали ринуться в погоню – видно, ждали нас в засаде, – но безнадежно отстали. Дорогу даже перекрыли кое-где. Три раза Кабан проскакивая по обочине, один раз – по соседнему проселку; мне оставалось только изумляться его лихости. На одном посту серые фуражки ухитрились краном выдвинуть на проезжую часть три здоровенных бетонных блока и теперь злорадно поджидали нас, уже приготовив дубинки, наручники, смирительные рубашки и огнетушители (там была еще пожарная машина, правда, почему-то с раздвижной лестницей, и «скорая»). Кабан лишь крикнул, обернувшись: «Ноги подними!» – и мотоцикл, не снижая скорости, пролетел в оставшуюся полуметровую щель меж двух блоков – только глушители царапнули бетон. Милиционеры, совершенно обалдевшие, разинув рты, остались глазеть нам вослед.

Без малого суточный перегон наш мотоцикл одолел за пять часов. Я даже начал чуть подремывать, но, впрочем, быстро просыпался: езда на мотоцикле – хлопотное дело, требующее участие не только рулевого, но и пассажира, и хоть центр тяжести у «харлея» расположен низко, все равно приходится работать корпусом на поворотах. Серега помаленьку протрезвел и лихачил уже не так оголтело, как раньше. Родные дороги все сильнее напоминали о себе – асфальт все чаще пестрел старыми выбоинами, разметка то и дело прерывалась, придорожные указатели синели все привычнее. Мы помаленьку приближались к Перми.

Неладное я заметил не сразу, хотя, еще когда мы проезжали Дюртюли, я вдруг почувствовал, что сидеть мне стало как-то… ну, неудобно, что ли. Некомфортно. Сначала я списал все это на усталость и похмелье, но потом подумал, что, когда спинка сиденья все сильнее прижимает меня к Серегиной спине, само сиденье сузилось, а мои колени поднимаются все выше и вот-вот достанут до ушей, то ни усталость, ни спиртное тут уже ни при чем. И когда мы проезжали пригороды Перми, последние мои сомнения исчезли окончательно. Мотоцикл уменьшался.

Нет, на темп движения это никак не повлияло, скорость наша оставалось прежней, колеса крутились так же быстро, но когда я бросил взгляд на них, от былых шестнадцати дюймов осталось от силы десять—двенадцать. Ситуация становилась критической. Кабанчик, видимо, тоже что-то такое заподозрил, но когда я пытался кричать ему на ухо о своем открытии, отмахивался от меня как от комара и мрачно давил на газ. Ладно, хоть приемник выключил…

Моя вина. Серега, это все-таки Серега – что с него взять? – байкер. А вот мне стоило подумать об этом раньше. В природе, как известно, ничего никуда не девается и ничего не возникает ниоткуда. Чем бы ни был странный агрегат, который мы оседлали, он должен на чем-то работать, где-то брать энергию. На заправку мы не заезжали, а того запаса топлива, которое плескалось при отъезде в бензобаке, не хватило бы и до Стерлитамака: сами понимаете, «харлей» – это ведь даже не «Урал», это почти автомобиль, только на двух колесах, и какими-то несчастными пятью литрами тут не обойдешься… В общем, наш байк пожирал сам себя со скоростью, прямо пропорциональной уменьшению размеров. Потом я много думал об этом. Если бы Кабанчик напрямую перегонял материю в энергию, это было бы еще полбеды – мы доехали бы до Перми и не чихнули, но разве ж он до этого додумается? В его понимании топливом мог быть только бензин. Поэтому он просто желал, чтобы бак был полон. Выходило, что наш мотоцикл сам, с огромными затратами энергии творил из себя бензин, а уж его – сжигал, как положено нормальному мотоциклу. Когда мы миновали элеватор, наш «харлей» размерами уже напоминал декоративный мотороллер с колесами чуть-чуть побольше банки от селедки. Бензобак заметно выдался вперед, нарисованная на нем кабанья морда нависала над дорогой и тянула книзу. Сотрудники ГАИ на двух последних постах на подъездах к городу даже не обратили на нас особого внимания, видно, они уже получили сообщение о крупном мотоцикле и не хотели отвлекаться на мелкую дичь. Еще немного, и усидеть на карликовом байке вдвоем стало совершенно невозможно, началась чистейшая эквилибристика. Кабанчик задергал рулем, зашаркал подошвами, мы запетляли по дороге, чуть-чуть не дотянули до конечной остановки второго трамвая, свернули на обочину в дикий и запущенный газон и повалились под кусты цветущего шиповника, куда-то в пыль и в лопухи.

Мотор заглох. Серега высвободил ногу из-под мотоцикла, снял шлем, оглушительно чихнул, размазал пыль под носом рукавом своей кожаной куртки и грустно посмотрел на бренные останки нашего «харлея».

– Приехали, – со вздохом констатировал он совершенно трезвым голосом. – А какой был мотоцикл! Мечта. Как думаешь, отчего это с ним?..

– Откуда мне знать? – буркнул я, поднимаясь и отряхивая пыль.

Раскалившийся алюминий цилиндров тихонько потрескивал. Мы уселись на траву. Я стянул с башки осточертевший танковый шлемак, пригладил вспотевшие волосы и теперь, прищурясь, разглядывал садящееся солнце. Серега закурил. Свидетелей нашего позорного «Another one bites the Dust»[3]3
  Букв. «Еще один удар [мордой


[Закрыть]
в пыль» – строка из одноименной песни группы «Queen». Соответствует нашему выражению «Еще один накрылся медным тазом». ] оказалось немного, да и те уже ушли или уехали. До Серегиного дома оставалось три или четыре трамвайные остановки – минут тридцать ходьбы. Можно было отдохнуть. Пятичасовое ралли вымотало нас обоих до предела, и когда с воем сирен и фиолетовым сверканием мигалок мимо нас пролетела кавалькада милицейских автокаров, мы даже не пошевелились. Впрочем, те даже не взглянули на сидящих на обочине двух дураков. Наверное, они все до сей поры теряются от этого бесследного исчезновения загадочных башкирских лихачей. Мотоцикл за это время вроде как еще уменьшился и стал совершенно незаметен средь лопухов и высокой травы.

– Включи хоть радио, что ли, – попросил я.

Серега протянул руку за спину, нащупал там приемник и щелкнул выключателем. Полились тягучие звуки «Wild Roses»[4]4
  «WhentheWildRosesGrow» – известный хит Ника Кэйва и Кайли Миноуг 96-го года.


[Закрыть]
. Песня уже заканчивалась, вот отшептала свой куплет тонкоголосая Кайли, после чего вступил Ник Кейв:

On the last day I took her where the wild roses grow

And she lay on the bank, the wind light as a thief.

And I kissed her goodbye, said, «All beauty must die»

And lent down and planted a rose between her teeth…[5]5
  «В последний день я взял ее туда, где растут дикие розы / И она лежала на берегу, ветер был легок, как вор / И я поцеловал ее на прощанье, сказал, „Любая красота должна умереть“ / И склонился и вложил цветущую розу меж ее зубов…»


[Закрыть]

Песня как нельзя лучше соответствовала моменту. Я покосился на цветущий шиповник, почесал исцарапанные руки, с завистью покосился на кабанскую косуху и вздохнул:

– Пошли домой.

– Ко мне? – встрепенулся Серега.

– Ну не ко мне же…

Кряхтя и охая, мы разогнули ноги, подняли наш мини-байк и покатили его вдоль трамвайных путей.

– Знаешь, чем «харлей» лучше девушки? – вдруг спросил меня Серега.

– Нет, – ворчливо отозвался я.

– Он никогда не скажет тебе: «Дорогой, знаешь, у нас с тобой скоро будет маленький „харлейчик“!»

Мы шли по улице и хохотали самым неприличным образом.


Дни шли своим чередом. Прошла, наверное, целая неделя со времени нашего безумного мотопробега. Серега занял денег, съездил до Башкортостана, вызволил из автомастерской реанимированный «Урал» и безо всяких эксцессов доехал на нем до Перми, где возвратил приятелю. На мой вопрос, какой была дорога, Кабанчик проворчал что-то невразумительное, стащил ботинки, не переодеваясь повалился на кровать и отвернулся к стене. Я все понял без слов. Тому, кто посидел за рулем такого чуда, как наш волшебный байк, любая поездка на «Урале» или еще на чем-нибудь подобном причиняет почти физическую боль. Тот, кто летал, не сможет ползать. Я не стал его тревожить – без того забот хватало.

Ближе к следующим выходным в наш институт вдруг завалился Баев, приволок большой балык копченой стерляди, такую же большую банку темного отборного лесного меда и ящик водки. Он приехал в Пермь по делам, на собственной машине, а я, как оказалось, оставил ему во время достопамятного кутежа свой адрес. Впрочем, все от этого только выиграли – институту вновь в который раз задерживали зарплату, и мы сидели без еды. Выпить все за раз нам так и так не удалось бы, я позвонил Денисычу и Кабану, и пару дней мы медленно и очень пристойно кутили в обществе друзей и избранных сотрудников, размышляя о природе, о поэзии, о мотоциклах и о бренности всего сущего. Мы с Кабаном старались говорить поменьше, опасаясь ненароком обмолвиться – мало ли, как оно там в Башкирии отзовется… Фил был посвящен в подробности нашего с Серегой путешествия, но тоже молчал.

Вопрос неожиданно поднял сам Баев.

– А знаете, парни, – вдруг сказал он, зажевав очередную рюмку водки тоненьким прозрачным ломтем балыка, – я вот одного взять в толк не могу. Вы тот остров помните?

– Какой остров?

– Да остров же! Посереди реки. Ну, помнишь, ты еще меня туда потащил среди ночи ракушек смотреть?

Баев смотрел мне в глаза. Я покивал.

– Помню. А что?

– Ездил я туда. Уже потом, на прошлой неделе.

– И что там?

– Ничего там. Нет его.

– То есть как это нет? – опешил я. – Вода прибыла?

– Да нет, не прибыла. Обычная вода, даже немного спала. Последние же две недели жарко было, страсть, вот Белая и обмелела. Скалы, ивы – все на месте. А островка того нет, как будто его и вовсе не было. Я даже сперва подумал, что мы не на то место попали. Потом смотрю – костер, бутылки… То самое, факт. А островка нет.

– Может, его увезли? – предположил я. – Подогнали экскаватор (там же мелко), подогнали и сгрузили все на щебень…

– Да не похоже. Колея бы осталась. Не знаете, чего там?

Мы помотали головами. Кабанчик мрачно разлил остатки водки. Баев пить отказался и вскоре ушел спать на мою кровать, а мы остались.

– Я там был, – сказал Кабан уже после его ухода. – Потом, когда за мотоциклом ездил. Думал, вдруг получится второй «харлей» наколдовать… И ничего не нашел. Тоже подумал, что вода прибыла. Все камни на берегу перебрал, две бутылки водки выпил… Без толку.

Он махнул рукой, залпом опрокинул свой стакан и потянулся за закуской.

– Слушай, – вдруг обернулся ко мне Денисов.

– Да?

– А ты сам-то что об этом думаешь? Я пожал плечами.

– Ничего не думаю. Не знаю. Если рассуждать логично, мы нашли какую-то штуковину, какую-то субстанцию, которая способна принимать любую форму, управляемую э-э-э… ну, скажем, силой мысли. Биотоками или еще чем-то подобным. Здесь на молекулярном уровне изменения, а может, даже и на атомарном. Я понятия не имею, что это и откуда оно там. – Я выпил рюмку и поежился. – Знаешь, Фил, – признался я, – честно говоря, сейчас мне немного даже страшно об этом говорить. Тогда как-то пофиг было, а сейчас вспомню – и не по себе становится.

– Почему же ее раньше никто не нашел?

– Находили, наверное. Только я, когда попробовал тот булыган во что-то превратить, у меня ничего не получилось. Да и у Сереги тоже не сразу вышло, только когда он хорошенько надрался, все завертелось… Там еще что-нибудь осталось?

– Есть еще…

– Разливай.

– Эх, жаль меня с вами не было! – посетовал Фил. – Ну хорошо. Допустим, что ты прав. А островок-то куда подевался?

– Да понятия не имею.

Задребезжал дверной звонок. Мы переглянулись, потом одновременно посмотрели на часы. Стрелки помаленьку подбирались к часу ночи.

– Кого там принесло? – спросил я как бы про себя, вставая с кресла. – Вроде наши уже дома…

Звонок повторился. Я встал и поплелся открывать. – Кто?

– Открывайте, – раздался уверенный голос. – Милиция.

Я похолодел, однако открывать пока не торопился. Мало ли кто чего скажет…

– Какая еще милиция? – Я сделал знак Кабанчику и Филу, чтобы подошли поближе. – Здесь институт.

– Милицейская милиция, – добродушно отозвались с той стороны. – Давайте открывайте. Дело есть.

За крепость бронедвери я ручался. Но спорить и перечить милиции (если только это действительно была милиция) что-то не особенно хотелось. Мало ли что, может, им позвонить срочно надо, а в окрестных автоматах гопота все трубки оборвала.

– А у нас ключей нет, – нашелся Кабанчик. – Мы здесь только сторожим. Завтра приходите.

– Открывай, Кабанов, не дури. – Добродушие из голоса медленно, но верно улетучивалось, нотки обретали звон металла. – Не узнал, что ли? Я это. Там Денисыч с вами или нет?

Фил отстранил меня и шагнул вперед.

– Сан Саныч, ты, что ли? – позвал он.

– Я. Скажи там этим дуракам, чтоб открыли. Холодно же, мать их…

Я отбросил засов. На пороге, слабо освещенный маленькой привратной лампочкой, стоял Сан Саныч собственной персоной. Майор спецгруппы «Тэта» по борьбе с внеземными вторженцами был без формы, хоть и в привычном камуфляже. В руках у него была синяя капроновая авоська, распираемая какими-то колбасами, сырами, хлебом и латунным проблеском консервных банок. Майор был один. Судя по всему, визит его к нам был неофициальный.

Сан Саныч шагнул через порог, протягивая руку.

– Ну, здравствуйте. Как вы тут?

– Нормально. – Фил с почтением пожал широкую протянутую длань. – Здорово, майор.

Тот усмехнулся.

– Был майор, да весь вышел. Подполковник.

– О! – вразнобой заголосили мы. – Железно! Круто! Поздравляем!

– Ага. Так что повысили меня. А все через вас, через бабушек тех.

– Так ты чего, отец, – развязно поинтересовался у него Кабан, – никак, звезду обмыть пришел?

– Звезду мы на работе уже обмыли и высушили, – отрезал тот. – Я по делу к вам. Пройду?

Я, нерешительно помедлив, отступил.

– Ну проходи… те.

– Это чья там тачка такая на входе?

– «БМВ»-то? – Я выглянул наружу. – Дядьки одного, с Башкирии. Заехал в гости. А чего? Припарковал не там? Так здесь как будто не запрещена стоянка…

– Нет, со стоянкой все в порядке. – Сан Саныч уже проследовал в холл и теперь расставлял на столе принесенную снедь. – Что я, гаишник, что ли, за парковками следить? За кого ты меня принимаешь?

В холле царила атмосфера тяжелого бомжатника, мне даже как-то неудобно стало. Все-таки не кто-нибудь пришел, а подполковник ФСБ, особый агент, почти Фокс Малдер, инопланетян подолгу службы ловит, а тут – колбасные обрезки, фантики, пустые бутылки, консервные банки, балык на газетке… Фил приподнял бутылку.

– Водку будете?

– Потом. – Сан Саныч уселся на заскрипевший стул. – Все потом. Сначала вы мне лучше про ваш башкирский поход расскажите.

Мы переглянулись.

– Э-э-э… какой еще поход? – тупо спросил я.

– Не притворяйся дурачком. Тот самый, ваш поход. На мотоцикле.

Я молчал. Кабанчик тоже как-то разом онемел. Сан Саныч выждал две минуты, потом полез за пазуху, вынул оттуда пачку сложенных вчетверо листов бумаги, отпечатанных на принтере, плюнул на палец и перевернул первую страницу.

– Значит, так, – сказал он. – В июле вы на Белую отправились? На «Урале»? Так?

– Ну, так, – нехотя признал я.

– Правый цилиндр у вас полетел? В Стерлитамаке в мастерскую за ремонтом вы обращались?

– Ну, мы.

– Обратно, когда на «харлее» драпали, – тоже ваша работа?

– Ну, наша. Только мы не на «харлее»…

– Какой «харлей»? – поддакнул Кабанчик. – Не было «харлея».

Майор (простите – подполковник) сдвинул брови. Вел он себя уверенно, будто не сидел в лаборатории, а находился у себя в допросной комнате. На миг мне показалось даже, что рука его ищет настольную лампу – посветить нам в глаза.

– Только не надо меня байками кормить! – предупредил он. – Я вам не лейтенант Соловей, у меня все запротоколировано. Хотите очной ставки? Чтоб вас опознали? Так я могу. – (Мы помотали головами.) – То-то же. Думаете, нахулиганили, смылись – и сразу все, конец? А про номера забыли? Про свидетелей забыли? Про гаишников тоже забыли? Вам повезло, что я неофициально…

Фил давно притих в своем глубоком кресле и теперь, тихонько жуя стерляжью спинку, с неподдельным интересом наблюдал за развитием беседы. На столе блестела этикеткой нераскрытая бутылка – теперь нам уже было не до выпивки.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 4 Оценок: 1
Популярные книги за неделю


Рекомендации