Текст книги "Шерас. Летопись Аффондатора. Книга первая. 103-106 годы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sheras-letopis-affondatora-kniga-pervaya-103-106-gody-31530.jpg)
Автор книги: Дмитрий Стародубцев
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 86 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]
– Несомненно.
– Это неоспоримо, – вмешался третий цинит. – Поверь мне – я третий год состою в партикуле, участвовал в нескольких походах и повидал многое, но такого не помню. Ты, впрочем, как и все мы, совершил подвиг и достоин прощения.
Воины расположились у деревянной статуи иргамовской богини, отдыхая после безумной схватки. ДозирЭ при помощи Тафилуса поспешил избавиться от стрелы, засевшей в плече, и взвыл от боли, когда исполин сделал свое дело. Из раны с новой силой брызнула кровь, заливая истрепанную одежду.
Где-то недалеко играли боевые лючины, слышался лязг оружия и громкие выкрики команд. Партикула Эгасса была уже на подходе. Рядом с палатками пробежали несколько иргамов. Сил на преследование уже не осталось, и авидроны только проводили взглядом спасающихся бегством врагов.
– Послушайте, доблестные циниты, – обратился к ДозирЭ и Тафилусу низкорослый новобранец. – Я Идал из Грономфы, воин Инфекта. Сегодня славный день. День подвига, победы. День гордого авидронского знамени, озаренного лучами солнца. Только нам троим удалось выжить. Из ста пятидесяти. Это божественное предзнаменование. Теперь нам стоит держаться вместе, ибо с этого дня мы связаны единой нитью провидения до самой смерти. Согласны?
И с этими словами Идал вынул из ножен меч и вытянул его перед собой.
– Я Тафилус из Де-Вросколя, воин Инфекта, – произнес великан. – Мой город уничтожен иргамами, и я буду мстить, насколько хватит моих сил. А если представится возможность, убью самого Тхарихиба. Я согласен с тобой, Идал. Дружба «на крови» – это то, что нам нужно. Вот мой меч.
– А я ДозирЭ из Грономфы, воин Инфекта. Мой отец работал в Ристалищах, и я много раз наблюдал за боями лучших капроносов, а в некоторых сражениях участвовал сам. Но таких воинов, как ты, Тафилус, и ты, Идал, не встречал…
Три окровавленных меча скрестились, и воины друг за другом произнесли простую и короткую клятву, которая обязательно должна была прозвучать при совершении этой старинной церемонии. Клятву Дружбы, принятую в авидронских партикулах.
Тем временем на вершине перевала показались отряды «неуязвимых». Одним из первых в иргамовский лагерь въехал на вороном коне партикулис Эгасс в сверкающем бронзовом шлеме, густо окруженный конными лучниками.
Глава 12. Молитесь к смерти!
Партикула «Неуязвимые», уничтожив на горном перевале иргамовский заслон, спустилась на равнину и встала лагерем. Первый раз за время пребывания отряда на чужой вражеской земле Эгасс оставил воинов в покое, позволил им залечить раны, отогреться и отдохнуть.
Первое время партикулиса сжигала жажда мести, и он собирался вернуться в Триладус, чтобы проучить жителей города, благодаря которым его отряд попал в засаду и оставил на горных тропах почти четыреста человек. За разрешением на это он обратился к военачальнику Лигуру, которому напрямую подчинялся, снарядив в его лагерь посыльного с подробным сообщением о происшедшем, и одновременно распорядился отпустить одного из пленных иргамов, наказав тому немедленно отправляться в Триладус и передать его жителям всего одну фразу: «Молитесь к смерти». Вскоре пришел ответ от Лигура. Полководец, к изрядному неудовольствию Эгасса, потребовал забыть о мщении и срочно прибыть со всем отрядом в главный авидронский лагерь, поскольку есть вероятность, что в скором времени предстоит большое сражение. Партикула стала готовиться к выступлению.
Тем временем ДозирЭ, как и предсказывал Тафилус, был прощен: Эгасс лично срезал с его натертой шеи черный шнурок и не только восстановил цинита во всех правах, но и в присутствии многих одобрительно высказался о его «подвиге, достойном подражания».
Лекари партикулы приложили немало усилий, чтобы излечить юного героя от ран: не прошло и десяти дней, как ДозирЭ вернулся в шатер своей питы, ослабевший, но полный радостных чувств. На следующий день Эгасс велел отрядам построиться и в торжественной обстановке наградил всех отличившихся. ДозирЭ было вполне достаточно того, что он избавился от своего проклятого ошейника, но Эгасс не обошел вниманием и его. Суровый военачальник, совсем недавно приговоривший ДозирЭ к смертной казни, теперь, на глазах у тысяч цинитов, повязал ему на шею белый платок – заветный кусочек материи, на обратной стороне которого были записаны все обстоятельства его героического поступка: дата, место и другие знаменательные подробности. Вся партикула приветствовала героя. Это был самый счастливый день в жизни молодого воина. Он стал равным среди равных, полной грудью вдыхал воздух свободы и с наслаждением подставлял свое лицо первым в его жизни лучам славы.
Тафилус и Идал также удостоились наград. Теперь ДозирЭ и два его новых товарища, безмерно гордые, целыми днями слонялись по лагерю в ожидании похвалы. Большинство воинов партикулы считали, что трое мужественных новичков спасли отряд от неминуемого поражения, а потому постоянно оказывали друзьям всяческие знаки внимания. Троица так к этому привыкла, что была удивлена и даже обижена, когда со временем похвалы прекратились. Один ДозирЭ не особенно огорчился: он наслаждался обильной едой, полноценным сном и старался не вспоминать о недавнем своем позоре. Только каждую ночь ему являлось одно и то же навязчивое сновидение: палач по знаку Эгасса замахивается казнильным мечом и молниеносным ударом отсекает провинившемуся воину голову…
ДозирЭ так сдружился с Тафилусом и Идалом, что не отходил от них ни на шаг. Согласно клятве, которую воины дали друг другу, они теперь были неразлучными друзьями, а это очень многое значило… В авидронских партикулах много лет назад сложился обычай разделяться не только на десятки и сотни, но и на товарищеские группы. Произнеся клятву дружеской верности, воины навсегда становились друзьями «на крови» и теперь обязаны были во всем друг друга поддерживать. Они имели общее имущество, делились последней горстью муки или остатками воды во фляге, всё время проводили вместе и старались, если повезет, вместе и сражаться. Высшим проявлением такой дружбы считалась гибель в бою при защите товарища. Ветераны рассказывали, что традиции дружбы «на крови» родились в партикуле «Смертников» – старинном авидронском отряде, в который принимали только самых отчаянных рубак Авидронии, решивших свести счеты с жизнью и умереть в первом же бою.
– Слава Инфекту! – приветствовал Идал своего друга «на крови» ДозирЭ. – Как заживают твои раны? Очень хорошо. Как жаль, что мы не в Грономфе и не можем отпраздновать твое выздоровление в подходящей обстановке. Что ж, пойдем разыщем Тафилуса. Этот хитрый девросколянин обязан делиться с нами всем, но до сих пор скрывает от нас секреты своего мастерства, нарушая законы дружбы «на крови»…
Идал был родом из Грономфы, один из восьми сыновей очень знатного эжина – владельца плантаций, ткацких мастерских, доходных домов и кратемарий. Воин воспитывался в ходессах, где преподавали мудрейшие тхелосы. Много времени он проводил в лавках и гомоноклах, принадлежавших отцу, помогал нарезать материи и вести счет деньгам. Юноша подавал большие надежды, легко управляясь с привередливыми посетителями, без труда вел в уме самые сложные подсчеты, но, став Гражданином, внезапно предпочел заманчивому морскому путешествию в Бионриду по делам отца лагерь для новобранцев, где обучали конному и пешему строю. Родитель был в ярости и возжелал насильно удержать сына от неразумного, с его точки зрения, поступка, но вскоре родственники и друзья убедили эжина, что не будет ничего страшного, если один из восьми его наследников предпочтет ткацкому делу и денежным книгам стезю военную. На том и судьба.
Идал оказался совершенно неподготовленным к тому, чтобы стать воином Инфекта. В дом его отца изредка приглашались опытные поединщики, которые были призваны обучить Идала и его братьев быстро побеждать в случайной уличной схватке. Но полученных таким образом знаний, естественно, не хватало: только через полтора года Идал прошел Испытание и попал в боевую партикулу.
Идал был низок ростом и внешне некрепок; благородные черты лица: тонкие чувственные губы, слабый, но красивый нос, изящный лоб – удачно подкреплял умный, проницательный чуть насмешливый взгляд. Идал совсем не походил на сурового авидронского воина и больше напоминал ДозирЭ грономфских молодых эжинов в бородках «как у Инфекта», которые любили шумной эксцентричной компанией, разодетые по последней моде, прогуливаться по набережным грономфских каналов, цепляясь к встречным девушкам.
Друзья шли искать Тафилуса – молчаливого гиганта устрашающего вида, который, имея тяжелые скулы, бычий лоб и хмурый уничижительный взгляд, на самом деле был добр и почти безобиден. Отыскав товарища, воины долго упражнялись в искусстве ведения боевой схватки.
ДозирЭ и Идал несколько опасались Тафилуса, который не всегда рассчитывал удар и мог нанести увечье даже в самой безобидной ситуации. Девросколянину более всего нравилось биться тяжелым боевым цепом с шипами – нагузой. Когда он пользовался этим оружием, то в щепки разлетался любой щит, даже обитый толстым железным листом, не говоря уже о нагруднике или шлеме.
В свою очередь, Идал и Тафилус весьма высоко отзывались о способностях ДозирЭ. Молодой человек был быстр, неутомим, ловок, обладал необыкновенной силой. Он атаковал, словно жалил, его разящие выпады были внезапными и молниеносными.
А вот Идал не заслуживал особых похвал. Дрался он однообразно, двигался плохо, почти не атаковал, предпочитая обороняться, однако сломить его защиту было почти невозможно: он брал скукой, измором и в этом не знал себе равных.
Всего около пятнадцати дней партикула «Неуязвимые» стояла лагерем. Однажды ночью послышались гулкие удары калатуш, призывающие к выступлению. Циниты с нетерпением ожидали нового перехода и, заслышав звуки сигнала, бросились сворачивать лагерь. Вскоре партикула в походном порядке выступила по направлению к Кадишу…
Главный лагерь авидронской армии расположился прямо на кадишской дороге. Отсюда до иргамовской крепости было всего несколько дней пути. Справа от лагеря струилась по мелководному руслу река Палисирус, слева тянулись голые холмы, переходящие в каменистое труднопроходимое предгорье. Впереди до самого горизонта раскинулась иссушенная солнцем степь, рассеченная надвое широкой дорогой, ведущей к стенам Кадиша.
Место для лагеря и, если доведется, для сражения было выбрано удачное. Это подмечали все военачальники, осматривая местность, об этом говорили циниты партикул, собираясь у вечернего костра. Будущее поле битвы по форме напоминало узкое горло, соединяющее две обширных иргамовских провинции. Фланги надежно защищались холмами и рекой; между ними оставалось не более пяти тысяч шагов свободного пространства – как раз ровно столько, чтобы развернуть по фронту большую армию. Выйти же авидронам в тыл даже за несколько дней было невозможно.
ДозирЭ впервые видел лагерь таких размеров. Это был целый город, окруженный рвами, линиями частокола, крутым валом и высокой деревянной стеной с башнями и бойницами для стрелков. Внутри лагеря кипела жизнь сотен партикул. Только бой калатуш мог перекрыть гул человеческих голосов, лязг железа, ржание лошадей и мычание буйволов-тяжеловозов.
Ночью, когда циниты, утомленные жарким днем, растягивались на циновках в своих шатрах, шум стихал. Десятки тысяч воинов охраняли внутри и снаружи сон огромной армии. За ворота лагеря выпускались своры некормленых сторожевых псов. Беда поджидала любого, кто оказывался поблизости.
Колонны иргамов находились уже неподалеку. Об этом имелось достаточно сообщений. Следопыты и Вишневые плащи каждый день доставляли новые сведения. Было известно, что армию Тхарихиба возглавляет его брат Верховный военачальник Хавруш и что армия эта огромна. Но никто не мог точно сказать, сколько же все-таки воинов в этом войске: двести тысяч, триста, пятьсот. Может быть, и миллион! – гадали циниты.
Всем, от военачальника до обозного возничего, вдруг стало ясно, что грядет большая битва. И воины занервничали. Где Лигур? Где наемники? Почему с нами нет главных авидронских сил?
Наконец появился и Лигур, которого радостно приветствовали. С ним наемники: тяжеловооруженные корфяне и двадцать шесть с половиной тысяч легковооруженных конных и пеших эйселлов. Еще через день на горизонте поднялась пыль до облаков. Это прибыла из Авидронии «Армия Грономфы» – одна из лучших эргол Алеклии численностью не менее семидесяти тысяч человек. Марш бесконечных колонн только к ночи завершился шествием пятидесяти черных слонов невиданного роста. Боевые животные были закованы в железные доспехи, скрепленные тяжелыми цепями, имели бронзовые набивники, а на спинах несли деревянные резные башни.
Партикулис Эгасс вновь пополнил ряды новобранцами, открыто негодуя, что ему подсунули, с его точки зрения, самых негодных воинов. Опять начались ежедневные маневры, которые могли продолжаться до глубокой ночи и доводили цинитов до изнеможения. Воины возмущались про себя, ругали Эгасса и вслух проклинали ненавистных иргамов.
Несмотря на постоянное прибытие свежих отрядов, заполнивших до отказа лагерные кварталы, численность авидронской армии всё же была недостаточна для того, чтобы сразиться с несметными партикулами Хавруша. Многие военачальники это понимали и недоумевали, наблюдая за Лигуром. Молодой полководец казался совершенно спокойным, часто улыбался; встречая цинитов-ветеранов, знакомых ему по прошлым походам, шутил…
Но его спокойствие постепенно передалось всему лагерю. Воины решили, что Полководец Инфекта знает что-то такое, что скрыто от них.
И они оказались правы. Однажды лагерь пришел в неописуемое движение, началась беготня, крики. ДозирЭ в тот момент находился один в шатре своей десятки и не представлял, что происходит. С небывалой поспешностью он водрузил на себя тяжелые доспехи монолитая, прикрепил к поясу меч и расчехлил щит. В это мгновение в шатер вбежали Тафилус и Идал, вооруженные и взволнованные.
– Я вижу, нам предстоит смертельная схватка! – гордо шагнул им навстречу ДозирЭ. – Что, иргамы уже в лагере или только выстраиваются в поле для атаки?
– Не то и не другое, – таинственно отвечал Идал.
– Тогда что же? И почему не играют сигналы?
Идал помедлил, а потом отвечал с улыбкой на лице:
– Дело в том, мой друг, что сегодня день великой радости. К лагерю приближается сам Алеклия!
– Прямо из Грономфы, – возбужденно добавил всегда невозмутимый Тафилус. – Ас ним большое войско!
Друзья вышли из шатра и направились к тому месту, откуда можно было хоть что-то увидеть. Но путь преграждали специальные отряды, выстроенные цепью, а также толпы любопытствующих цинитов. О том, что происходило у главных ворот лагеря, можно было только догадываться по перекатистому радостному шуму.
Несколько позже ДозирЭ узнал, что Алеклия привел с собой Вишневую армию, тяжеловооруженную пешую либеру «Черные драконы», «Всадников Инфекта», а также наемных яриадцев и лагов – старинных иргамовских недругов. Вместе с Инфектом прибыл и конный отряд его телохранителей во всем своем бело-золотом дворцовом великолепии.
Ближе к ночи внутри иргамовской крепости Кадиш было не протолкнуться. Кругом тысячи людей, а еще костры, палатки, повозки… Отряды меж тем продолжали прибывать; густые колонны всё тянулись и тянулись, вливаясь на территорию крепости сразу с трех сторон и растворяясь в толчее и гомоне разбитого внутри крепостных стен многоликого лагеря. Завтра поутру армия должна была выступать, до авидронской стоянки осталось теперь всего несколько переходов.
В крепости находился и сам интол Тхарихиб, который занял вместе с интольей Хидрой, наследником Нэтусом и внушительной свитой большую часть Носороговой башни – единственного места в крепости, пригодного для постоя высокородных особ. Хаврушу, Верховному военачальнику иргамовской армии и вдохновителю всего этого дерзкого похода, достались лишь небольшие покои на самом верху башни.
Хавруш уже собрался отойти ко сну, когда его известили о том, что в лагерь авидронов, к которому двигалась иргамовская армия, прибыл сам Алеклия. Да не один, а с множеством отрядов. Сообщение вызвало у Хавруша сначала оцепенение, а потом повергло его в глубокое уныние. В одночасье рухнули все надежды, которые он возлагал на тройное численное превосходство своей армии.
Спать расхотелось, зато Хавруш почувствовал острый приступ голода и распорядился принести еды и неразбавленного вина. Слуги немедленно исполнили это повеление.
Верховный военачальник сел к столу и стал кусок за куском поглощать холодную свинину, то и дело прикладываясь к чаше с вином. Впрочем, о еде он не думал, ел машинально. Грудь раздирали досада и мысли о прошлом, настоящем и будущем.
Хавруш был в некоторой степени прав, когда злорадствовал по поводу авидронских армий, утонувших в иргамовских болотах. Партикулы Грономфы, привыкшие к широким дорогам, стремительным маршам и битвам по всем правилам, столкнулись с безнадежным бездорожьем, унынием голодных безлюдных степей и горных перевалов, а главное, с отчаянным сопротивлением местного населения и неожиданно вязкой, хитроумно организованной обороной, состоящей из сотен небольших палисадных укреплений, десятков крепостей и кодов и, самое важное, из подвижных «лесных» отрядов, которые внезапно нападали и, потрепав очередную авидронскую партикулу, также неожиданно исчезали. Военачальник Лигур, которому Алеклия повелел возглавить компанию в Иргаме, потратил немало усилий, чтобы продвинуться в глубь страны.
Однако Хавруш лукавил и сам себя успокаивал, когда радовался сверх меры неудачам Авидронии. Что бы там ни было, Лигур быстро освоился в новой обстановке, методично продвигался широким фронтом, состоящим из трех армий и десятков крупных отрядов, захватывая города и крепости, жестоко расправлялся с непокорными, строил дороги, укреплял тылы. Но куда же делась, думал Хавруш, хваленая авидронская молниеносность, стремление к одной решающей битве? Ах, как хотелось бы ему, чтобы его план удался: авидроны всей армией без промедления двинулись бы на Кадиш и долго и безрезультатно его осаждали и потом оставили бы его в тылу и бросились к Масилумусу, желая как можно скорее победить в войне. Тогда отдельно отряженные отряды иргамов отрезали бы эту армию от Авидронии, от их главных военных лагерей, от тылов, от провизии. Лишили бы всякой надежды на помощь. С обескровленной голодной армией, попавшей во враждебное окружение, справиться было бы нетрудно. Когда еще Алеклия собрал бы новые партикулы? Тут и Фатахилла подоспел бы…
Но тайным замыслам Хавруша осуществиться было не суждено. Лигур постепенно уничтожил все «лесные» отряды, все укрепленные гарнизоны и вот уже стоял лагерем у самого Кадиша. Вперед он не двигался, видимо, хотел основательно подготовиться к дальнейшим событиям, обеспечить надежный тыл и собрать в кулак свои рассеянные по всей приграничной Иргаме силы, а еще дождаться прихода резервов, высланных из Авидронии.
Хавруш не выдержал. Не хватало сил более смотреть, как непреклонно, под самым его носом, отторгаются исконные иргамовские земли. Население Масилумуса и других городов роптало. Слухи о зверствах авидронов передавались из уст в уста, обрастая кровавыми подробностями. По дорогам Иргамы тянулись толпы голодных оборванных беженцев, бросивших в страхе свои жилища. А от Фатахиллы так и не поступало никаких обнадеживающих сообщений.
Настало время предпринять решительные действия. В строжайшей тайне Хавруш начал приготовления к сражению. Собрав все силы, имеющиеся в его распоряжении, он в спешке выдвинулся на Кадиш, чтобы разбить Лигура, который, по сообщениям лазутчиков, мог выставить всего сто пятьдесят тысяч цинитов. Однако уже в дороге Верховного военачальника настигло сообщение, что в главном лагере авидронов под Кадишем уже двести шестьдесят тысяч воинов, включая авидронских союзников и наемные отряды. И вот теперь новая ужасная весть: явился и сам Алеклия с большим количеством партикул.
Задумчиво проглотив последний кусок свинины и выплеснув в рот прямо из кувшина остатки вина, Хавруш поднялся и стал прохаживаться взад-вперед, недовольно бурча что-то себе под нос. Так он ходил довольно долго, а потом крепко выругался и потребовал срочно доставить к нему Гиря – того самого лазутчика, который и принес ужасную весть о прибытии в лагерь авидронов Алеклии. Гирь явился почти сразу – молодой человек, очень похожий на авидрона, со смазливым лицом мягкотелого юноши; трудно было даже предположить, что этот розовощекий откормыш с пухлыми белыми пальцами, женственными движениями и тонким голоском – талантливый лицедей, хладнокровный убийца, лучший тайный агент Иргамы. Хавруш знал, что именно эта обманчивая внешность и буквально струившееся из глаз этакое беззащитное добродушие, необычайная открытость и позволяли Гирю выполнять самые трудные поручения.
Гирь упал к ногам Верховного военачальника, готовый смахнуть пыль с его сапог. Хавруш в нетерпении велел юноше подняться.
– Сегодня ты принес хотя и безрадостное, но очень важное сообщение, – сухо сказал он.
Несмотря на холодность интонации, Гирь не смог скрыть улыбку удовольствия: не часто Верховный военачальник – человек властный, бездушный и грубый – удостаивал кого-то личной благодарности.
– Однако, – продолжал Хавруш, – сейчас еще не время радоваться успехам. Впереди главные события, и от наших сегодняшних действий зависит исход всей войны. Уже через несколько дней Слепая Дева решит нашу судьбу: или мы разобьем врага и погоним его к границам, или Иргама перестанет существовать.
Гирь огорчился: оказывается, похвалы – лишь короткое вступление к новому и, возможно, еще более сложному заданию. Впрочем, привыкший к беспрекословному подчинению и лицемерию, он тут же размяк в приторно-сладком почтении и подобострастно отвечал:
– Я выполню любое твое распоряжение, Величайший.
– Не сомневаюсь. Итак, ты должен вернуться в лагерь авидронов, как можно скорее подобраться к Алеклии и убить его. Придумай сам, как это сделать. Если удача будет на нашей стороне, мы выиграем битву еще до ее начала.
– Убить Алеклию? Разве это возможно?! – в страхе выдавил из себя юноша.
Хавруш нахмурился, хотя тут же решил не выказывать недовольства.
– Я давно за тобой наблюдаю, – умиротворенно заговорил он, по-отечески положив руку на плечо смущенного доносителя. – Думаю, для тебя нет невозможного. К тому же авидроны принимают тебя за своего, да и твоему авидронскому мог бы позавидовать сам великий Урилдж. Поэтому я и выбрал тебя. Только ты сможешь справиться с этим наиважнейшим делом. Уверен в этом. И еще: если ты выполнишь мое поручение, тебе больше никогда не придется выдавать себя за кого-то другого и убивать. Я знаю, что ты любишь рисовать, больше всего на свете мечтаешь стать художником. Я видел твои рисунки – у тебя есть дар. Мне говорили, что ты великолепно смешиваешь краски. Так вот, если ты выполнишь мое поручение, я поселю тебя во дворце, приставлю к тебе самых достойных наставников-живописцев, а потом сделаю тебя главным дворцовым художником. И ты будешь за каждую свою картину получать золотом. Ну как?
Гирь ненадолго задумался. В его глазах сначала мелькнуло отчаяние, потом он поник и горько отвечал:
– Я попробую, Величайший.
– Попробую? – приподнял брови Хавруш.
– Я сделаю это!
– Хорошо… Отправляйся сейчас же…
Гирь поклонился, но казалось, не мог сдвинуться с места, будто до последнего ожидая отмены ужасного приказания. И тут Верховный военачальник действительно его окликнул:
– Постой!
Гирь обернулся и в надежде замер.
– Совсем забыл. Если тебе когда-нибудь придет в голову мысль предать меня, вспомни о своем доме в Масилумусе на улице Небесных посланников, как раз напротив развалин храма Семерых Старцев…
Гирь вздрогнул.
– Вспомни о своей матери, об отце, о братьях и сестрах, обо всех своих многочисленных родственниках…
Гирь покраснел от напряжения, губы его дрогнули…
Однажды в расположении партикулы «Неуязвимые» показались воины Вишневой армии. Их возглавлял айм, одетый в короткую мускульную кирасу и со шлемом в руках. Его шею украшали цветные наградные платки, а богатое позолоченное оружие вряд ли когда-либо использовалось в настоящем деле. За ним следовало несколько десятников того же воинства, которые держались не менее гордо и были наряжены и вооружены с такой же несуразной в полевых условиях роскошью. Многие циниты, оказавшиеся по близости, с любопытством уставились на странных военных.
Сотник Вишневых подошел к кучке хмурых ветеранов с потемневшими в походах лицами.
– Где тут шатер восемьдесят четвертой десятки? – спросил он начальственным тоном.
Воины молчали, некоторые отвернулись, не признавая старшинство Вишневого.
– От имени Инфекта я требую ответить! – топнул ногой айм, обращаясь в большей степени к одному из воинов, который выглядел немного растерянным.
– Там, – нехотя указал рукою цинит.
Воин Вишневой армии смерил монолитаев высокомерным взглядом, сказал сопровождающим: «За мной!» и быстро зашагал в указанную сторону.
Когда сверкающие золотом и бронзой военные удалились на достаточное расстояние, один из цинитов вспомнил:
– В восемьдесят четвертой десятке числится тот самый новичок из Грономфы, который избавился от черного шнурка, совершив вместе со своими друзьями подвиг. Помните горный иргамовский лагерь?
– Его имя, кажется, ДозирЭ, – сказал другой воин.
Взбудораженные циниты уже сбились в большую группу и, перебивая друг друга, обсуждали внезапное появление слуг Круглого Дома.
– Что-то здесь не так, – заключил один.
– Когда появляются Вишневые – это всегда к беде! – сказал другой. – Нужно срочно сообщить Эгассу.
Несколько цинитов бросились к шатру военачальника. Кто-то побежал предупредить Тафилуса и Идала – друзей «на крови» ДозирЭ.
Тем временем опять показались Вишневые, но на этот раз они были не одни. С ними был безоружный ДозирЭ, который хотя и покорно следовал вместе со своими стражниками, но был заметно расстроен. Многие воины отряда знали этого меченосца в лицо.
– Куда вы его ведете? Почему без ведома партикулиса? – возмутились воины.
Вишневый сотник, следовавший впереди странной процессии, вынужден был остановиться перед преградившей ему путь толпой вооруженных цинитов.
– Послушайте! Я – Сюркуф, айм армии Вишневых плащей, и действую по велению Инфекта. Сие мне приказано, и я не в силах что-либо изменить. Тот, кто препятствует мне, рискует собственной головой. В сторону!
«Покажи свитки! За что? Не верьте ему!» – раздались возгласы, но большинство воинов под влиянием магического слова «Инфект» нехотя расступились. Вишневые, подталкивая пленника, ступили несколько шагов, но неожиданно снова были остановлены. На этот раз на пути Сюркуфа выросла высокая мощная фигура воина, облаченного в тяжелые доспехи «бессмертного» и при полном вооружении. За его спиной возник еще один цинит, маленький и щуплый в сравнении с другом-великаном. Оба были совсем молоды, но имели бывалый вид и белые наградные платки.
– Приветствую тебя, храбрый воин. Почему ты препятствуешь мне? – брезгливо спросил Вишневый сотник гиганта.
– Я Тафилус – друг «на крови» этого молодого воина. – Он указал на ДозирЭ. – И со мной Идал.
– Ara, друзья «на крови»! – воскликнул Сюркуф и с язвительной улыбкой повернулся к своим соратникам: – Вот и сообщники! Всё так просто, даже скучно… Что ж, Тафилус и Идал, если вы сейчас нас не пропустите, мне придется обвинить вас в весьма серьезных преступлениях… В сторону, перед вами айм Вишневой армии!
– Я поклялся умереть за этого воина и собираюсь сдержать слово, – отвечал Тафилус. – К тому же я подчиняюсь только своим десятникам и сотникам!
– Ох уж мне эти наивные дедовские традиции! – воскликнул сотник и обратился к подчиненным: – Взять их!
Толпа охнула и угрожающе загудела. Представители Круглого Дома попали в плотное кольцо. Воины Сюркуфа не двинулись с места, понимая, что приказ выполнить невозможно; только один из них незаметно скользнул в сторону и, ловко лавируя, выбрался из толпы и убежал.
Сюркуф немного умерил пыл и, размахивая заветным онисовым свитком, принялся всех успокаивать и убеждать, что ему приказали доставить ДозирЭ только для того, чтобы тот ответил на несколько обычных вопросов. Это часто случается и еще ничего не значит. Воины партикулы почти поверили ему и успокоились. Даже Тафилус и Идал готовы были уступить.
Вдруг послышался грохот лат, и появилось еще не меньше двух сотен воинов Вишневой армии. Округлые шлемы с узкими прорезями для глаз, короткие мечи наготове и большие прямоугольные щиты. Вновь прибывшие взяли «неуязвимых» в плотное кольцо, сомкнув щиты и направив в их сторону клинки мечей.
Монолитаи, в свою очередь, видя, к чему идет дело, поспешили также обнажить оружие. Обстановка накалилась. На лице Сюркуфа выступили капли пота.
Вишневые и воины монолита препирались довольно долго. Спор был горяч и полон взаимных обвинений и даже угроз.
Неожиданно раздались громкие команды и сигналы боевых рожков, все тут же смолкли, и за спинами слуг Круглого Дома выросло новое кольцо из сотен бойцов, принадлежащих к отряду «бессмертных» партикулы «Неуязвимые». Часть присутствующих расступилась, пропуская в центр военачальника – партикулиса Эгасса, окруженного личными телохранителями и копьеносцами.
Эгасс подошел к Сюркуфу, который заметно поумерил пыл, и довольно спокойно поинтересовался, что случилось. Сотник Вишневых вынужден был отвечать правдиво:
– Воин твоего отряда оказался иргамовским лазутчиком. Есть неопровержимые свидетельства. Мне приказано захватить его и доставить в Грономфу. Подчиненные тебе циниты оказывают вооруженное сопротивление. Это мятеж, за который придется отвечать особо. Честное слово, партикулис, порядок в твоем отряде больше напоминает орду, а не авидронский монолит. Прикажи своим воинам немедленно мне подчиниться, и клянусь – я забуду о том, что здесь произошло!
Эгасс оценил обстановку, посмотрел на ДозирЭ, остановив взгляд на его белом платке. Несколько мгновений он раздумывал.
– Послушай, Сюркуф, как может быть иргамовским лазутчиком воин, убивший не один десяток иргамов? На глазах у всех. Как может быть врагом тот, кто сражается, как герой, и готов в любой миг пожертвовать собой во имя Отечества? Я не верю ни единому твоему слову!
– Да будет тебе известно, что лазутчики, по обыкновению, готовы на все, чтобы заслужить наше доверие. Я думаю, Эгасс, что ты недостаточно искушен в хитростях наших врагов. Да это и не твоя забота. Для того чтобы разгадывать их подлые козни, существуем мы – воины Вишневой армии… В любом случае я имею высокое указание, и не тебе его отменять. Ты знаешь закон. Отдай мне ДозирЭ, а также вот этих двух его друзей «на крови», и будем считать всё это лишь недоразумением.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?