Текст книги "Человек теней"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chelovek-teney-182304.jpg)
Автор книги: Джефф Нун
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Достаточно быстро Найквист перешел к статье на седьмой странице, в которой рассказывалось о женщине среднего возраста, найденной мертвой в ее собственной ванной. Запястья были разрезаны, биологические часы полностью разрушены. Психиатр заявил, что бедная женщина жила по шестидесяти четырем разным графикам. Были изложены предупреждения, задавались вопросы высшему руководству. Цитировали сэра Патрика Бэйла и его обычные банальности: «Мы делаем все возможное, чтобы помочь менее удачливым. Но на самом деле вы всегда должны помнить: то, что делает наш город таким прекрасным и настолько преуспевающим, – это свобода времени».
Найквист внимательно посмотрел на фотографию Элеанор. Несколько дней назад в офис пришел чек от Патрика Бэйла. Найквист не мог понять, за что ему платят, но деньги были нужны. И девушка находилась в безопасности.
Он продолжал убеждать себя выбросить из головы это дело, отпустить его. Но не мог.
Достав из ящика стола фотографию Доминика Кинкейда, он положил ее рядом со снимком Элеанор. Была ли между ними связь, семейные отношения? Может быть. Сходство в том, что в глазах и вокруг них отчетливо была видна темнота. Даже печаль.
Отец и дочь?
Однако она не сказала об этом полиции.
Возможно, семейные тайны. Семья Бэйлов не намерена изменять своему имиджу.
Найквист попытался заснуть сидя в кресле. Он положил на лицо лоскут ткани, придерживая его рукой. В конце концов, ему удалось создать немного темноты. И он снова оказался в ловушке в комнате на краю сумерек и на сей раз сам вонзил лезвие прямо в шею Кинкейда. На руку брызнула кровь.
Он проснулся дрожа. Прошло совсем немного времени. Несколько минут. Глаза болели и едва открылись. Найквист встал и принялся шагать по комнате, из конца в конец. Ему нужно было побриться и принять душ. Ему требуется отпуск. А больше всего ему нужно было выбраться отсюда, из этого пространства. Казалось, что в него вселилась его собственная тень. Найквист выключил настольную лампу и снова включил ее. Включил, выключил, включил, выключил. Он жил по графику своего безумного творения, от момента к моменту, биологические часы были расшатаны до невозможности. Это была болезнь. Он чувствовал: силы на исходе. Время вокруг него дробилось. Он мог пополнить статистику в газете.
«Тело мертвого частного детектива нашли в пустом офисе».
Возможно, его бывшая жена все это время была права: все больше и больше его жизнь походила на приключения персонажа из дешевого криминального чтива. Возможно, его ждал жуткий конец – сумасшедший сыщик в больничной палате, заполненной хронологически ненормальными.
Часы на стене показывали без шести минут одиннадцать. А на наручных часах было семнадцать или двадцать минут второго. Стрелки мелькали, циферблат был нечетким, задымленным, туманным. Сумерки нарушили механизм: он все еще не мог увидеть точное время. Найквист покачал головой. В голове проносились образы. Быстро вращающиеся часы, на которых невозможно увидеть время, громко тикают. Часы с кукушкой бьют один, два, три раза. Четыре раза, пять. И вдруг он снова оказался там, внутри дома, увидел сгустки тумана, человека на кровати, девушку, себя самого. Время упущено. Элеанор кричала. Он не мог разобрать ни слова. Блеснул нож. Но в чьей руке была его рукоятка? Он не был уверен – Кинкейда или Элеанор? Или его собственной. Воспоминание накрыло туманом.
В голове мелькнуло ужасное понимание: Элеанор Бэйл все еще была в опасности.
«Элеанор, дитя мое. Ты должна покинуть город. Они ищут тебя!»
Последние слова Кинкейда, сказанные девушке, его дочери, если это правда. Он пытался ее защитить, предупредить, заставить ее убежать. Опасность все еще существовала. Но кто ее искал? Они хотели причинить ей вред? В словах мужчины читалось именно это.
Найквист посмотрел на пишущую машинку, в которую все еще был вставлен лист бумаги со словами:
ДЕЛО ЭЛЕАНОР БЭЙЛ
Под ними ничего не было.
В порыве ярости он начал стучать по клавишам, щелкавшим словно кости по металлу:
Что, черт возьми, случилось в той комнате?
Это все. Больше ничего не известно. Он потянулся за телефоном и позвонил в центр «Ариадна». Женщина приветствовала его радостным сообщением. Он перебил ее на полуслове:
– Мне нужно поговорить с Патриком Бэйлом.
– Боюсь, это невозможно.
– Выслушайте меня, пожалуйста. Это важно. Мне нужно связаться с его дочерью. Это срочно. – Второпях Найквист проглатывал слова. – Вы не могли бы дать мне их домашний номер?
– Политика компании предписывает…
– Пожалуйста, послушайте…
В трубке запищали гудки.
Найквист посмотрел на настенные часы, затем на наручные. Тик-так, тик-так, тик-так, тик-так. Где-то между двумя разными временами он был пойман в ловушку.
Чувствуя себя запертой в клетке собакой, он подошел к окну и отодвинул штору. В комнату ворвались свет и тепло, на миг ослепив его. Перед глазами мелькали электрические искры, и он не мог понять, исходят ли они от ламп, прижатых к стеклу, или изнутри его черепа. Лицо вспотело, спутанные волосы упали на лоб. Где-то в затылке он ощущал шипящий шум. Это было слишком. Слишком много света, слишком много тепла, слишком много цветов. Слишком много проклятых фрагментов времени вокруг него. Его чувства слились воедино, и прижавшись руками к горячему стеклу, он держал там ладони и судорожно вытянутые пальцы до тех пор, пока мог, забывшись, пока боль и тепло не стали слишком сильными, и он с ужасом вернулся в жизнь.
Ему нужно было бежать.
Лестница в небо
Выйдя из своего офиса, Найквист повернулся к лестнице, ведущей наверх. Он всего несколько раз заходил на верхние этажи. Некоторое время назад там работала женщина, Дженис, и между ними было что-то вроде отношений. Подходя к лестнице, он вспоминал те приятные моменты. Возможно, ему следовало сделать какой-то решительный шаг, но Дженис переехала на новое место работы в другую часть города, и, как однажды сказал один мудрец, много лампочек перегорело с тех пор.
Найквист начал подниматься. Он должен был подняться выше ламп, если сможет. Ему нужно было выяснить, где заканчиваются лампы и начинается нормальное небо. Возможно ли это вообще? Он не знал, но ощущал внутри необходимость вырваться, освободиться. Оказавшись на лестничной площадке, он обогнул полукруг и поднялся вверх, на следующий этаж. Он уже однажды был здесь, но только один раз, когда его чек отправили не в тот офис. Он не помнил, в какой именно и когда это произошло. Это не имело значения. Взойдя на площадку, Найквист повернул на очередной лестничный пролет. Теперь он вступал на неизвестную территорию. Сколько этажей было в здании? Он не знал. Сколько из них было занято? Неизвестно. Чем выше вы поднимаетесь, тем меньше людей увидите – таково было правило. Найквист продолжил свой путь и на следующей площадке увидел коридор. Подойдя к ближайшей открытой двери, он заглянул внутрь. Помещение было вдвое больше его каморки, как будто здесь снесли стену и объединили два офиса. Работники смотрели на него подозрительно, как на злоумышленника. Женщина спросила, что он ищет. Он не ответил.
– Эй, приятель, – окликнул его один из мужчин. – В чем дело?
Найквист подошел к окну.
– Это займет не больше секунды, – сказал он. – Просто проверю кое-что.
Потянув шнурок, он поднял жалюзи и увидел обычную сеть лампочек. Найквист немного посмотрел на мигающие цвета и ослепляюще яркие лучи света. Почувствовав себя слегка озадаченным, он повернулся к работникам офиса – все они внимательно за ним наблюдали. Слабо улыбнувшись, Найквист направился обратно к лестнице. Теперь он поднимался, перепрыгивая сразу по две ступеньки. Ему не хватало воздуха, а мышцы начали болеть. Позади него раздавался топот шагов, но когда он остановился, чтобы оглянуться, там никого не было. Просто эхо. Он продолжил подниматься. Время от времени он давал крюк, чтобы заглянуть в открытые двери, но видел там только задернутые шторы или опущенные жалюзи. Поднявшись выше, он увидел импровизированную защиту – прикрепленные над окнами старые одеяла или приклеенные к стеклу листы печатной бумаги. Тем не менее блики света пробивались через эту преграду. В этих офисах наверху сидели всего два-три работника – бледные молчаливые фигуры, духи призрачных коммерческих предприятий. Они безучастно смотрели на Найквиста своими впалыми, усталыми глазами. Ни один из них не произнес ни слова.
Поднимаясь выше, он отметил, что огни на лестничных площадках становятся тусклее, и увидел, что многие офисы пусты, а некоторые полностью разделены или все еще заставлены рабочими столами, стульями и шкафами для документов. На столах рядом со ржавыми пишущими машинками валялись кипы незаконченных документов. Окна этих офисов часто были ничем не завешаны. Но даже на этой высоте неоновое небо все еще было видно, хоть он и не обращал внимания на его перегоревшие или разбитые лампочки. Иногда попадались разбитые оконные стекла. Легко было представить, как люди выходят из себя и хватают пресс-папье или пишущую машинку, чтобы разбить стекло и вечно мигающие лампочки.
Найквист двинулся дальше, преодолевая площадку за площадкой, пролет за пролетом. Пот градом струился по лицу, мокрая рубашка прилипала к телу. Он спотыкался, чуть не падал, но снова выпрямлялся. Стремясь достичь цели, он не останавливался ни на минуту и постоянно одергивал воротник, чтобы хоть немного освежиться. Чем выше он поднимался, тем больше становилась влажность, он словно входил в другой климат. Наконец он решил остановиться, чтобы слегка передохнуть, и прислонился к перилам. Найквисту было душно. Он тяжело дышал, сердце билось в неистовом ритме. Он чувствовал запах алкоголя и пота. Это вызвало у него тошноту.
Здесь, наверху все было тихо. Найквист предположил, что рабочие уже давно сбежали в другие офисы в менее развитых районах города, где более низкие уровни стоили намного дешевле. Его дыхание медленно восстанавливалось, и боль в груди немного утихла. Он уже собирался подняться выше, как вдруг услышал шум из ближайшего коридора. Через открытую дверь одного из офисов мерцал бледный свет. Найквист направился туда. Звук доносился из транзисторного радио или граммофона; звучала смутно знакомая ему мелодия восхваления солнца, популярная пару лет назад. Он вошел в комнату без предупреждения. В ней находилось где-то с полдесятка человек, каждый из которых был занят своим делом. Они чертили или рисовали картины на мольбертах. Найквист увидел комические изображения солнца, взрывающегося над городом шаром пламени, или дождя в виде огромных зубчатых капель и бесчисленных ламп и лампочек, искрящихся искривленными цветными лучами. Никто не заговорил с ним. Некоторые взглянули мельком, как он проходит мимо, и вернулись к своей работе. В помещении играла музыка. Найквист подошел к окну и так сильно потянул шторы, что они оторвались от карниза.
Выглянув в окно, он увидел только лампочки. Все больше ламп, лампочек и различных светоизлучающих устройств, мерцавших всевозможными цветами и оттенками. Он повернулся к художникам.
– Где заканчивается это небо? – воскликнул он. – Где, черт возьми, оно заканчивается?
Никто не ответил. Одна женщина медленно покачала головой, ее губы беззвучно шевелились. Ударив кулаком по столу, Найквист вышел из офиса, этого последнего занятого помещения, и теперь двигался медленнее. Он был настроен решительно и, не растрачивая энергию попусту, просто преодолевал пролет за пролетом. Вскоре он уже проходил по абсолютно темным коридорам, мрачным, тихим и пыльным, где давным-давно перегорели все лампочки и никто их не заменял. И вот, наконец, добрался до самого верхнего этажа. Еще одна дверь с надписью «Выход на крышу» привела его к узкому лестничному пролету. На лестнице было всего шесть ступеней, они вели вверх, к зеленой металлической противопожарной двери, которая была немного приоткрыта. Полностью открыв ее, Найквист шагнул вперед.
Над крышей высотки простирался огромный купол неонового неба, касаясь здания со всех четырех сторон, но между самой крышей и наивысшей точкой купола оставался пробел около трех метров высоты. Это была замысловатая конструкция из ламп, каждая из которых горела ярким светом. Никакого намека на настоящее небо, солнце и облака. Найквист остановился под этим сводом огней и, обхватив голову руками, безнадежно и отчаянно закричал. Этот крик взмыл в неоновое небо, как птица, вылетевшая из клетки в безумном стремлении к побегу, и слился с постоянным гудением и потрескиванием электрических устройств. Найквист задумался, почему эти лампочки все еще горят, как вдруг услышал голос.
– Больше ничего нет.
Обернувшись, Найквист сначала не смог разглядеть человеческую фигуру среди огненного свечения купола. Но затем голос прозвучал снова:
– Бесполезно плакать или кричать, мистер, больше ничего нет.
Теперь Найквист увидел говорившего – женщину, сидящую на перевернутом ящике. Он предположил, что ей около шестидесяти. Ее кожа была темно-коричневого цвета, длинные седые волосы поддерживались парой дизайнерских очков, поднятых на лоб. У нее был затравленный взгляд хронического светового наркомана – человека, слишком много времени проводящего под прямым освещением. На ней был наряд, сшитый из множества разных материалов всех цветов и оттенков. Именно этот наряд делал ее почти невидимой в мерцании бесчисленных разноцветных огней. Найквист подошел ближе. Он никогда не видел таких глаз, как у нее. Они выглядели как две огромные, бледные, налитые кровью сферы.
Когда он подошел, она поднялась и сказала:
– Это просто лампочки. И ничего больше.
– Здесь нет… нет… нет… – Найквист не мог подобрать слова.
– Нет неба, – закончила женщина за него. – Да, его здесь нет. Не в Дневном районе. Мы не верим в небо. Мы верим в Свечение, неон, мерцание. Силу и магию тепла и света.
Найквист смотрел, как женщина наклонилась, чтобы выбрать желтую лампочку из большой картонной коробки на полу. Он увидел, что ее кожаная куртка битком набита инструментами и всяческими приспособлениями, каждое из которых лежало в отдельном специально сшитом кармане или висело на петле. Ее руки защищала пара тонких холщовых перчаток.
– Меня зовут Люсиль, – сказала она, подойдя к тому месту, где неоновое небо касалось края здания. – Люсиль Фёрстборн.
Дотянувшись, она вставила желтую лампочку в пустую розетку. Она загорелась равномерным светом, и женщина удовлетворенно кивнула.
– Да, когда-то я была лампочным верхолазом. Более двадцати пяти лет чинила свет. Фиксировала небо, как мы это называли. Свисая, крепко цепляясь, раскачиваясь вверх ногами с помощью веревок, страховочных поясов, ремней. Очень часто работали «голыми». Так мы говорили, когда трудились без защитной экипировки. Всяческие трюки и методы, технические ноу-хау, шикарная униформа, специальные очки. Инструменты торговли.
Улыбнувшись, она протянула руку, чтобы вкрутить вторую лампочку, и та засияла ярким красным светом. Она отступила, чтобы полюбоваться на свою работу.
– Вот так. Теперь гораздо лучше.
– Прекратите это делать, – сказал Найквист. – Почему вы это делаете?
– Что делаю?
– Прекратите менять лампочки.
Люсиль посмотрела на него и снова села на свой ящик. Засунув руку в сумку, она вытащила электрическую вилку. Найдя в одном из карманов крошечную отвертку, она открутила верхнюю часть вилки. Найквист никогда не видел, чтобы это делали так быстро. Она поманила его к себе.
– Видите эти провода?
Найквист кивнул.
– Раз, два, три, – сказала она, поочередно указывая на каждый провод. – Знаете, что означают эти контакты? Нет? Это Святая Троица. Попробую объяснить. Нейтральный провод, видите. Это Отец – круг, который всегда возвращается к самому себе. Вот это заземляющий провод. Ну, думаю, ясно, что это Сын – дух стал плотью, так сказать, спустившись с небес на землю. Вы понимаете, о чем я?
– Я не уверен…
– А этот провод под напряжением, что он означает? Ну же, это легко.
– Это..?
– Конечно! Провод под напряжением – это Святой Дух, сама сила, которая дает нам все для прекрасного существования.
Найквист смутился.
– Что вы имеете в виду? Я не понимаю.
– Я показываю вам путь, Путь Света.
Неподалеку от них с тихим щелчком вспыхнула и погасла лампочка.
– Вот! Понимаете? – Люсиль поднялась на ноги. – Секундная вспышка. А затем тьма. Такова жизнь. – Она подошла туда, где перегорела лампочка. – Помогите мне. Быстрее! Дайте лестницу.
Отыскав глазами уже разложенную стремянку, Найквист взял ее и установил возле Люсиль. Взобравшись наверх, она выкрутила перегоревшую лампочку и, завернув ее в газету, положила в сумку. Затем вытащила из кармана новую.
– Город не всегда был таким, понимаете?
Найквист знал это, но позволил ей продолжить.
– Когда я начала учиться, мне было всего пятнадцать, и тогда я часто слышала рассказы от старых лампочных верхолазов, ветеранов. Они рассказывали, что когда-то город был совершенно обычным, хоть и гордился тем, что являлся единственной двадцатичетырехчасовой зоной опыта. Они так называли его. Позже появился Дневной район. Сначала он был просто центром города, затем распространился. И с того момента лампы уже никогда не гасли. – Люсиль вкрутила новую лампочку, и та сразу же заискрилась прекрасным лазурным свечением. – Было много преимуществ. Увеличение рабочего времени, без остановок, потому что машинам не нужно отдыхать, они никогда не утихают и никогда не перестают вращаться. Таково было обещание. И следовательно, увеличение прибыли. Лучший образ жизни для всех, для богатых и бедных. Ага! – Она громко вздохнула. – Я все еще жду этого.
Люсиль спустилась со стремянки, и Найквист впервые заметил, что она слегка прихрамывает на левую ногу.
– Что с вами случилось? – спросил он.
Она покачала головой, словно пытаясь избавиться от беспокойной мысли.
– Я упала.
И вдруг Люсиль плюнула. Слюна, пролетев по длинной дуге, попала на голую лампочку и зашипела, как жир на костре.
– Досрочный выход на пенсию. Полная пенсия. Все как положено.
Переходя с места на место, она любовалась новой лампочкой, которую подобрала. Но только она улыбнулась, довольная своей работой, лампочка начала мерцать и гаснуть.
– Боже мой! Видите? Проводку замкнуло. Понимаете, какая беда?
Лампочка снова вспыхнула, потемнела и, наконец, загорелась ровным светом.
Люсиль рассмеялась.
– Она горит! А значит, живет.
Что-то произошло. Выражение лица женщины изменилось. В тот момент его словно накрыло черной тучей, но над ними было только яркое искусственное небо, с освещенными иконами новых электрических богов.
– Я просто держу тьму под контролем, – тихо сказала она. – Воистину, для человека – это величайший способ проявить себя. Нет ничего более великого.
– Значит, вы делаете это просто для удовольствия, Люсиль? Для себя?
Она зажмурилась и поморщилась.
– Нет. Я делаю это для всех. Для города. – И глубоко вздохнув, совершенно серьезно произнесла:
– Когда гаснет одна лампочка, как будто гаснут все.
– Словно на войне, – сказал Найквист. – Той, когда отключили электричество?
– О, это были страшные времена! Весь город в темноте, все лампочки выключены. Скажу вам честно, мы, лампочные верхолазы, не знали, куда деваться.
Найквист подошел ближе, чтобы лучше ее слышать. Он, должно быть, выглядел ужасно после запоя и длинного изнурительного подъема по лестнице, и все же ее глаза, казалось, смотрели на него с состраданием.
– Вы родились здесь, в Дневном районе, не так ли? Я уверена, – сказала она.
Найквисту захотелось отвернуться.
– Да, – ответил он. – Я больше ни о чем не знаю.
– Значит, вы никогда не видели небо? Я имею в виду настоящее небо?
– Ну…
– Нет?
Найквист нахмурился.
– Однажды… однажды я отправился на окраину города.
– Вам было любопытно?
– Я тогда только развелся и был растерян, ощущал невероятную горечь, был брошен на произвол судьбы. Все в городе вызывало у меня отвращение – свет Дневного района, темнота Ночного. У меня появилось внезапное желание уйти, найти где-нибудь новое место, новый смысл жизни.
Люсиль кивнула.
– Да, я вас понимаю.
– Я отправился на восток, в Девяносто девятый участок.
– Это вроде бы… сейчас вспомню… квартал Блеск?
– Верно. Мне рассказывали, что многие люди отправляются туда, когда им нужен простой способ покинуть город.
Люсиль кивнула.
– У них там очень мало лампочек, это правда. Глупые люди.
Найквист посмотрел вдаль.
– Я ненадолго остановился в небольшом отеле возле черты города и затем отправился пешком к границе…
Он замолчал. Люсиль легонько толкнула его локтем.
– Что произошло потом? Вы перешли на ту сторону, мистер?
Он повернулся к ней, его глаза блестели в свете ламп.
– Да. Лампочки кончились. Фрагмент за фрагментом исчезло неоновое небо. Я продолжал нервно теребить наручные часы, отчаянно пытаясь настроить их на новый часовой пояс. Но я знал, что после этого мне вряд ли придется снова переводить свои часы. Я буду жить по одному времени, всего лишь одному! Я остановился и посмотрел вперед. За последними тускло освещенными лампами я видел поле… фермерские угодья. Мимо меня проехал грузовик с различными товарами и продуктами питания, направляющийся в город. Стая скворцов также летела в направлении Дневного района. Когда они пролетали над моей головой, я поднял глаза и увидел… я увидел…
Он нахмурился и закрыл глаза.
– Вы увидели солнце! Да?
– Нет… – Он снова посмотрел на Люсиль, на его лице застыло выражение вечной печали. – Нет. Тогда был облачный день. Солнце было просто мягким желтым свечением. Этого было достаточно… даже слишком. Я почувствовал слабость и головокружение и, опустившись на колени, закрыл глаза руками.
Вспоминая тот день, он непроизвольно поднес руки к глазам и замолчал.
Люсиль молча смотрела, ожидая, когда он продолжит рассказ.
Но он больше ничего не сказал.
Она коснулась его руки.
– Мистер, с вами все в порядке?
Он кивнул.
– Вам пришлось вернуться, верно? Это все, что вы смогли сделать?
Найквист снова открыл глаза, и они заблестели в свете ламп.
– Извините, – сказал он. – Я еще никому не рассказывал эту историю.
Люсиль улыбнулась и попыталась успокоить его.
– Понимаете, у меня другая ситуация. Я приехала сюда малым ребенком, не старше шести лет. Мы прибыли всей семьей. Мои родители искали работу.
Он вытер лицо.
– Значит, вы видели солнце? Правда?
– Да. Много раз в день.
Найквист замялся.
– Какое оно?
Она взглянула на него, а затем тихо ответила:
– Когда-то я играла на спортивной площадке, рядом с тем местом, где мы жили. Над головой, как мягкое синее одеяло, простиралось летнее небо. Мое тело согревали лучи солнца. А потом потемнело, и наступила ночь.
Найквист вздохнул.
– Это необходимо увидеть, правда.
Она кивнула.
– Несколько лет назад, после моего падения, у меня появилась такая же идея, как и у вас, что я могу построить новую жизнь в другом месте. Поэтому я отправилась путешествовать.
– Вы покинули город? Как это было?
– Просто ужасно! – рассмеялась Люсиль. – Везде это пустое пространство. Вы всегда находитесь во власти климата, а времена года меняются, прежде чем вы это узнаете. И всего одно время, одна шкала, как злой надзиратель. Все следуют одним и тем же принципам. Черт побери, нет. Это кошмар. Дневной кошмар. Теперь я поняла, почему люди так неохотно покидают Дневной район, несмотря на все хлопоты, жару и постоянное тиканье! – Она нахмурилась. – Это рай! И я сразу же вернулась. И останусь здесь, пока часы не отсчитают мои последние секунды.
Найквист задумался. Он понял, что эта женщина, похоже, многое знает о городе.
– Скажите, – спросил он, – вы когда-нибудь были в Сумрачном районе? Или возле его границы? На самой границе?
Люсиль прищурилась.
– Что? Нет, я бы никогда туда не отправилась. И вам не советую. Это плохое место.
– Но откуда вы это знаете?
– Ой, мистер, да ладно вам. Говорю же, это опасное место.
– Значит, вы верите во все эти истории?
– Конечно. Все умершие в городе живут там, в сумерках.
Найквист кивнул.
– Да. Мой отец думал так же.
– Значит, он был мудрым человеком.
– Может быть… может быть, это просто болтовня. Слухи.
– Но вы ведь слышали об этом бедняге? Которого нашли мертвым там, в доме на границе? Недавно. Вы слышали о нем?
Найквист ответил больше себе, чем ей.
– Слышал.
– Его похоронили в общей могиле. Видите, что происходит, когда вы умираете в сумерках? Вы уходите в полном одиночестве, а затем вас бросают в самую твердую, самую пустынную землю, которую могут найти. Ужасная участь. И самое худшее – им овладел какой-то ужасный демон. Так он и умер.
– Это неправда. Его убили ножом.
– О, конечно, так рассказывают в «Сигнальном огне». Но послушайте, я узнала это из достоверного источника. Его забрал демон!
В голове Найквиста снова возник образ мертвого мужчины, Кинкейда. Он снова увидел Элеанор, стоящую у кровати, с ножом в руках. Это воспоминание преследовало его.
Осмотрев купол на предмет других перегоревших лампочек, Люсиль сказала:
– Вы ведь слышали о Ртути?
– Да, слышал.
– Тогда вы знаете, что время от времени он выходит из сумерек за новой жертвой.
Найквист не ответил.
– Вот почему его никто не видит. Он укутан в плащ из тумана. Это делает его невидимым…
Волнуясь, он схватил ее за плечи.
– Расскажите мне о сумерках. Что такое сумерки на самом деле? Почему они существуют? Как вы с ними связаны? Люсиль, вы должны знать! – Она взглянула на него как на сумасшедшего. Но он не унимался: – Расскажите мне!
Люсиль обмякла в его руках, и это привело его в чувство. Он ослабил хватку, и женщина посмотрела ему в глаза.
– Будьте осторожны, – сказала она. – Вот и все.
Отпустив ее, Найквист тихо произнес:
– Я думаю, что сумерки каким-то образом просочились в меня.
Поморщившись, Люсиль отошла от него на несколько шагов.
– Никто не освобожден от них. Понимаете? Они захватывают нас.
– Что значит «захватывают»?
– Люди на линии тумана пропадают без вести. Над ними берут верх. И даже если они возвращаются, что случается крайне редко, они уже не такие, как прежде.
Посмотрев на Люсиль, он медленно покачал головой.
– Откуда вы это знаете?
Женщина не торопилась с ответом. Помолчав минуту, она сказала:
– Хотите узнать правду о Сумрачном районе? Все самое худшее?
Найквист кивнул.
– Время там – это жидкая субстанция, а не твердое вещество, оно движется вперед и назад, как волны. Там нет понятия «когда». Никаких «теперь», «тогда», «если», никакого прошлого, настоящего или будущего. – Она повысила голос. – Нет ожиданий, надежд, никаких шансов на перемены. Это состояние неопределенности. И все, что остается человеку – это бродить в сумерках вечно. Наполовину мертвым, наполовину живым. Вот вам правда.
Закончив свою речь, женщина рассмеялась. Это был ужасный звук, царапающий его нервы, как скальпель.
Переведя взгляд на огромный купол из ламп, Найквист вспомнил о своем отце. Он видел его, уходящего в туман, и маленького мальчика, испуганно наблюдавшего за этим на границе Сумрачного района, не смея последовать за папой. Может, его отец все еще жив или наполовину жив? Как привидение в тумане. Но не стоило слишком надеяться на это. Или бояться.
К маниакальному смеху Люсиль прибавилось шипение электрических цепей. А ослепляющие огни неонового неба сливались друг с другом, растворяясь во взгляде Найквиста.
Здесь покоится незнакомец
Никто не хотел хоронить своих усопших в темноте. Из-за этого почти все городские кладбища были расположены в Дневном районе. Одним из таких мест был «Сад памяти «Коттон Спрингс». Смотритель провел Найквиста мимо официальных могил и ухоженных участков к сухой, растрескавшейся, покрытой сорняками земле, где упокоились неопознанные или те, кто умер в одиночестве. На стандартном надгробии было вырезано имя Доминика Кинкейда и год его смерти: 1959-й. И больше ничего. Ни даты рождения, ни какого-либо другого текста. Найквист посмотрел на небольшой букет увядших цветов, поставленный в оловянную вазу. Всего ничего, учитывая то, что жизнь усопшего оборвалась при таких печальных обстоятельствах.
– Вы были на его похоронах? – спросил он.
– Если это можно так назвать, – кивнул смотритель.
– Почему вы так говорите? Людей было мало?
– Никого. Никто не пришел.
Найквист почувствовал, как виски пульсируют от жары и непрерывного блеска. Лампы здесь висели очень низко, всего в метре над его головой, и шум и гул электрических цепей были почти оглушительными. Если поднять руку, он мог дотронуться до неба. Почему он пришел сюда, что надеялся найти? Он осмотрел соседние могилы, всего на нескольких из них лежали цветы. Смотритель, казалось, понял его и сказал:
– Нужно их выбросить, – и наклонился, чтобы собрать увядшие букеты.
– Это вы их сюда положили?
– Нет. Это сделала женщина.
– Женщина? – Найквист сразу подумал об Элеанор. – Вы вроде говорили, что на похоронах никого не было?
– Она пришла позже.
– Расскажите мне о ней.
– Почему я должен это делать?
Найквист посмотрел на этого человека: предпенсионного возраста, худой, высокий и морщинистый. Вероятно, он провел здесь большую часть своей жизни, и, похоже, требовал вознаграждения за информацию, но почти наверняка это были не деньги.
– Как вас называют?
– Обычно? Человек с лопатой.
– А по-другому?
– Деламонте.
– Красивое имя.
– О да. Я украл его у мертвеца. – Он прищурился. – За нами наблюдают.
Найквист устремил взгляд туда, куда смотрел мужчина – на железную ограду вокруг этой части кладбища. У ворот стояла нечеткая фигура, его или ее тело было единственным темным пятном среди ярко мерцающих ламп.
– Здесь хоронят кого угодно. Пьяниц, бродяг, куртизанок, законченных наркоманов, хулиганов. Даже чертовых похитителей цветов, представляете?
– Представляю.
Развернувшись, Найквист посмотрел на надгробие и сказал:
– Я был с мистером Кинкейдом в тот день, когда он умер.
– Правда?
– Я говорил с ним. Он просил меня о помощи, и я сделал все, что мог. Но слишком мало и слишком поздно.
Деламонте склонил голову. Некоторое время он размышлял о чем-то, а затем поднял глаза.
– Я был потрясен, увидев ее здесь.
– Почему?
Деламонте улыбнулся.
– О, в свое время она была известна и очень красива. Я хорошо ее помню, видел на фотографиях в газетах. Конечно, сейчас она не такая красивая. Но кто из нас остается молодым навеки?
Значит, это была не Элеанор.
– Кто же это?
– Кэтрин Бэйл.
Найквист задумался. Кэтрин – мать Элеанор, жена Патрика Бэйла. Она была молодой наследницей успешного бизнеса, любимицей высшего общества, но теперь, по слухам, является отшельницей. Действительно, даже Патрик сказал, что его жена почти никогда не покидает Ночной район. Что ж, эта могила, очевидно, вытащила ее из темноты.
Неужели Доминик Кинкейд, а не Патрик Бэйл, был настоящим отцом Элеанор? В таком случае Кэтрин Бэйл отдавала последнюю дань уважения прежнему возлюбленному.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?