Текст книги "Мозгоправы. Нерассказанная история психиатрии"

Европейская психиатрия в девятнадцатом веке раскачивалась, как маятник метронома: от психодинамического подхода к биологическому и обратно. Однако в Америке дела обстояли иначе: до приезда Фрейда почти ничего не говорило о каком-либо прогрессе. Американская медицина могла похвастаться успехами в хирургии, вакцинацией, антисептическими методами, сестринским делом и микробной теорией, которая зародилась в европейских медицинских университетах. Но лечение психических заболеваний оставалось в состоянии глубокого сна.

У истоков американской психиатрии стоит Бенджамин Раш – один из отцов-основателей США, которому спустя много лет присвоили еще одно «отеческое» звание – отец американской психиатрии. Его считали Пинелем Нового Света: он продвигал идею о том, что ментальные расстройства и зависимости – это заболевания, а не проявления низкой нравственности. К тому же в 1780 году Раш снял кандалы с пациентов Пенсильванской больницы.

В 1812 году он опубликовал первый в США учебник по психическим расстройствам – «Медицинские исследования и наблюдения за душевными болезнями» (Medical Inquiries and Observations upon the Diseases of the Mind). Однако Раш не предпринимал никаких усилий для того, чтобы подкрепить свои тезисы научными экспериментами или иными доказательствами, основывая описания ментальных расстройств на тех теориях, которые казались привлекательными лично ему. К примеру, он верил, что многие душевные болезни появляются из-за нарушений в кровообращении. (Любопытное наблюдение: до появления современных нейронаук многие специалисты предполагали, что психическое расстройство возникает в результате нарушения естественного состояния некой важной биологической среды. В связи с этим, помимо тезисов Раша о кровообращении, можно вспомнить магнетические каналы Месмера и оргонную теорию Райха.)

Для улучшения циркуляции крови в мозге пациента Раш использовал специальное устройство собственного изобретения – вращающееся кресло. Сиденье соединялось с железной осью, которую быстро раскручивали с помощью рукоятки. Душевнобольного привязывали к креслу и сильно раскручивали, как на аттракционе в парке развлечений. Это продолжалось до тех пор, пока все симптомы не выходили наружу через головокружение, дезориентацию и тошноту.

Раш также полагал, что еще одним источником ментальных расстройств является сенсорная перегрузка. По его мнению, слишком большое количество визуальных и звуковых стимулов лишает человека душевного равновесия. Поэтому он изобрел стул-транквилизатор, помогающий справиться с огромным потоком информации. Пациента привязывали к надежному стулу и надевали ему на голову деревянный ящик, отдаленно напоминающий скворечник. Таким образом человека временно лишали зрения (чихать в нем, наверное, было неловко).

У Раша был еще один любимый способ лечения сумасшествия, более прямолинейный, – очищение кишечника с помощью слабительного. Он даже стал выпускать собственные «желчные таблетки», в которых содержались каломель (10 единиц) и ялапа (15 единиц) – мощные слабительные, получаемые из ртути (ядовитого вещества, которое используется для изготовления градусников). Пациенты же нарекли таблетки более красочным названием – «гроза Раша». Раш верил в то, что вместе с завтраком, обедом и ужином организм пациентов покидали все вредоносные вещества, вызывающие ментальные расстройства. К сожалению, современная наука пока не нашла подтверждения тому, что заболевания психики можно вылечить дефекацией.

Раш отмечал, что те люди, которым, на его взгляд, больше всего требовалось очищение кишечника (а именно страдающие манией и психозом), сильнее других сопротивлялись приему таблеток доброго доктора. Раша это не смутило, и он придумал решение. «Порой сложно добиться от пациентов, пребывающих в состоянии безумия, того, чтобы они приняли ртуть обычным способом, – писал он. – В таких случаях я ежедневно посыпаю хлеб каломелью, а после покрываю его тонким слоем масла». Можно представить, насколько грязными были палаты в психиатрическом отделении Раша, если пациентов там то крутили на кресле, то кормили слабительными.

Вращающееся кресло и стул-транквилизатор – средства для лечения психических расстройств в США девятнадцатого века (Национальная библиотека медицины США)

Тем не менее его слава как врача в меньшей степени связана с лечением устройствами, напоминающими машину Голдберга[12]12
  Машина Голдберга – аппарат, который для выполнения простого действия задействует излишне сложный механизм, обычно строящийся по принципу домино. Устройство названо в честь американского изобретателя и карикатуриста Руба Голдберга. – Примеч. пер.


[Закрыть], и в большей – с политикой и защитой людей с ментальными расстройствами. Увидев, в каких ужасных условиях содержат пациентов в Пенсильванской больнице (штат Филадельфия), в 1792 году Раш провел успешную кампанию, в результате которой для психически больных построили отдельное учреждение, где условия были заметно лучше. Пусть «желчные таблетки» и вращающееся кресло – странные и даже легкомысленные способы исцеления, но они однозначно более гуманны, чем избиение и содержание на цепи, которые считались нормой в лечебницах восемнадцатого века.

Когда в 1909 году Фрейд прибыл в Нью-Йорк, американская психиатрия считалась профессией алиенистов, трудящихся в лечебницах для душевнобольных. Среди исследований в данной сфере было мало интересного. В основном публиковались статьи с заголовками вроде «Имбецил с криминальными инстинктами» или «Влияние физических упражнений на сдерживание развития депрессии». Интеллектуальная сфера находилась в таком запущенном состоянии, что малейшая искра могла разжечь большой пожар.

Первая и единственная поездка Фрейда в США произошла в сентябре 1909 года, незадолго до Первой мировой войны. Он пересек Атлантический океан на лайнере «Джордж Вашингтон» вместе с Карлом Юнгом, с которым у него тогда были теплые отношения. В том году Венское психоаналитическое общество переживало расцвет – последователи Фрейда еще не начали покидать его один за другим. Он полагал, что его новаторские представления о психике способны пробудить американскую психиатрию от летаргического сна. Говорят, что, когда корабль пришвартовался в Нью-Йорке, Фрейд сказал Юнгу: «Они не понимают, что мы привезли им чуму». Это замечание оказалось более пророческим, чем мог предположить сам Фрейд.

Он прибыл в США по приглашению Гренвилла Стэнли Холла – первого американца, который получил степень доктора психологии и основал Американскую психологическую ассоциацию. Фрейду должны были присвоить ученую степень почетного доктора наук в возглавляемом Холлом Университете Кларка (Вустер, штат Массачусетс). Также он собирался прочитать несколько открытых лекций, которые впоследствии стали первым проявлением его признания со стороны американской общественности.

Любопытный момент заключается в том, что именно психологи проявили интерес, взяли инициативу в свои руки и пригласили Фрейда, чтобы познакомить американцев с его идеями. Психология (греч. наука о душе) была совсем юной дисциплиной, которую в 1879 году основал немецкий врач Вильгельм Вундт. По образованию он был анатомом и физиологом. Но когда изучение психических функций с точки зрения анатомии зашло в тупик, Вундт заключил, что мозг и поведение человека связаны между собой, а также основал экспериментальную лабораторию в Лейпцигском университете, где занимался изучением поведения.

Уильям Джеймс, тоже врач, практически одновременно с Вундтом стал продвигать новую науку в США. Как и Вундт, он был убежденным эмпириком, который верил в важность доказательств и экспериментов. Примечательно, что отсутствие продвижения вперед в традиционных медицинских исследованиях побудило врачей, занимающихся вопросами психиатрии, сделать психологию своей научной дисциплиной. Потому они и решили пригласить Фрейда.

Любопытно, что психология как дисциплина возникла на основе деятельности тех врачей, которые в конце девятнадцатого – начале двадцатого века в попытках понять функции психики прибегали не к распространенным тогда методам медицинских исследований, а к нетрадиционным способам. Кроме того, основоположники данной науки (Вундт, Джеймс, Эббингауз, а впоследствии И. П. Павлов и Б. Ф. Скиннер) были ярыми приверженцами эмпирического подхода, полностью погружавшимися в исследования. Фрейд тоже стремился выявить психологические конструкты, которые позволили бы рассматривать ментальные функции и заболевания с точки зрения одних и тех же преград. Однако он полностью отказывался от систематических исследований и любых эмпирических подтверждений его теории.

В свой первый визит Фрейд был не известен практически ни одному американцу. В уведомлениях о лекциях в Университете Кларка он не значился как главный приглашенный лектор. Прибытие Фрейда не освещалось в прессе, а после выступления о нем тоже писали мало. В журнале The Nation вышел репортаж об этом событии: «Одним из самых привлекательных среди выдающихся иностранных ученых, присутствующих на мероприятии, был Зигмунд Фрейд, прибывший из Вены. В Америке о нем и его работах знают очень мало, а в Германии о его научных взглядах начали отзываться как о психологии будущего – так же, как о произведениях Вагнера: их называли музыкой будущего».

Фрейд был талантливым оратором, которому почти всегда удавалось произвести впечатление на образованную публику. И в Европе, и в Америке величайшие умы науки и медицины после встречи с психоаналитиком зачастую перенимали его взгляды. Среди слушателей лекции в Университете Кларка оказался и Джеймс. Его так впечатлило выступление, что он сказал Фрейду: «Будущее психологии зависит от ваших работ».

Очаровал психоаналитик и анархистку Эмму Гольдман. Она известна тем, что основала журнал Mother Earth («Мать-земля»), распространяла средства контрацепции и попыталась убить руководителя компании Carnegie Steel. Позднее Гольдман заявляла: «Лишь испорченные люди могут поставить под сомнение мотивы такого выдающегося и замечательного человека, как Фрейд, а также найти в них что-то “нечистое”». «Выдающийся и замечательный человек» получил приглашение от Джеймса Джексона Патнэма – влиятельного профессора из Гарварда, который занимался заболеваниями нервной системы, – посетить его загородный дом. После четырех дней бурных обсуждений профессор стал последователем учения Фрейда, а также начал публично поддерживать психоаналитика и его труды. Вскоре после этого Патнэм принял участие в организации первого собрания Американской психоаналитической ассоциации (АПсаА). Она быстро стала самой влиятельной организацией подобного рода в Соединенных Штатах (хотя вряд ли можно сказать, что в этой сфере тогда существовала серьезная конкуренция).

Несмотря на теплый прием и признание общественности, влияние Фрейда на американскую психиатрию поначалу оставалось довольно скромным. Спустя два десятилетия в АПсаА входило всего 92 человека. Его метод начал набирать популярность среди обеспеченных и образованных пациентов – жителей Нью-Йорка, страдающих ментальными расстройствами в легкой форме. Однако, как и в многонациональной Вене, он не смог проникнуть в университеты и медицинские образовательные учреждения, поспособствовав уменьшению числа лечебниц для душевнобольных, которые все еще занимали господствующее положение в американской системе психиатрической помощи.

Если бы вы оказались в 1930 году и сказали какому-нибудь психиатру, что вскоре метод Фрейда станет доминирующим в Америке, он посчитал бы это заявление абсурдным. Тогда не было никаких причин верить в то, что психоанализ распространится дальше нескольких городов Восточного побережья. Но затем к власти пришел Гитлер, что поставило Европу на грань войны, нарушило равновесие мира и изменило границы государств. Тот же эффект это событие произвело на состояние и границы психиатрии. Из-за фашизма европейскому психоанализу пришел конец, однако неожиданно это направление получило развитие в Америке.

В конце девятнадцатого – начале двадцатого века в Европе был распространен антисемитизм, что вызывало беспокойство. И хотя Фрейд являлся убежденным атеистом, по происхождению он был евреем и опасался того, что если общественность станет ассоциировать его метод с евреями, то психоаналитическое движение будет обречено. С самого начала Зигмунд Фрейд делал все для того, чтобы минимизировать связь между психоаналитическими идеями и еврейством. Именно это послужило одной из причин (возможно, главной) для назначения Карла Юнга на пост президента Международной психоаналитической ассоциации. Юнг, гражданин Швейцарии, не был ни жителем Вены, ни евреем. Его назначение послужило для общественности явным знаком того, что Международная психоаналитическая ассоциация – это не какая-то шайка евреев-заговорщиков. Тем не менее поддержка Юнга со стороны Фрейда вызвала недовольство Адлера и Штекеля. Давние соратники Фрейда считали, что пост президента должен занять человек из первоначальной венской группы единомышленников. Когда они заявили об этом Фрейду, тот ответил, что ему нужна поддержка другой страны (Швейцарии), чтобы побороть антисемитское отношение, которое сложилось в Вене. При этом он театрально сбросил пальто и прокричал: «Мои враги хотят увидеть, как я умираю от голода! Они готовы сорвать с меня пальто!»

Однако, несмотря на усилия Фрейда, психоанализ все равно воспринимали как нечто связанное с еврейской культурой. Его близкое окружение практически полностью состояло из евреев. То же можно сказать и о первом поколении психоаналитиков. Сами они были склонны думать, что евреи могли более глубоко понять и оценить мудрость Фрейда. Многие из первых пациентов, испытавших на себе психоанализ, происходили из богатых еврейских семей.

Во время расцвета Психологического общества по средам единственным членом-неевреем был Эрнест Джонс – невролог из Лондона. Шандор Ференци, ближайший соратник Фрейда и один из президентов Международной психоаналитической ассоциации, высказывался о членстве Джонса таким образом: «Редко когда мне было столь очевидно, какое психологическое преимущество получают те, кому довелось родиться евреем». По мнению историка Эдварда Шортера, вначале психоаналитическое движение имело следующий скрытый смысл: «Мы, евреи, сделали ценный подарок современной цивилизации».

Нацизм набирал обороты в Центральной Европе, особенно в Австрии – столице психоанализа. Многие сторонники данного метода переехали в более безопасные страны. Вскоре после прихода к власти Гитлера в центре Берлина устроили сожжение книг по психоанализу. Среди них были и все работы Фрейда. Доктор Маттиас Генрих Геринг (двоюродный брат рейхсмаршала Германа Геринга) возглавил Немецкое общество психотерапии – ведущую психиатрическую организацию Германии – и исключил из нее всех евреев, а также последователей психоанализа. Он превратил общество в Институт психологических исследований и психотерапии Третьего рейха.

Фрейд оставался в Вене так долго, как только мог. Он даже терпел флаг со свастикой, который вывесили на его двери. Но весной 1938 года солдаты вермахта провели рейд в его квартире на втором этаже. Марта, жена психоаналитика, попросила солдат оставить ружья в прихожей. Сухо обратившись к хозяину дома: «Герр профессор», – командир приказал подчиненным обыскать весь дом на предмет контрабанды. Когда солдаты наконец ушли, Марта сообщила супругу, что нацисты забрали примерно 840 долларов в австрийских шиллингах. «Надо же! – сказал Фрейд, которому тогда было восемьдесят два года. – Я никогда не брал так много за один прием».

Но Фрейду пришлось заплатить нацистам гораздо большую сумму за возможность покинуть страну и уехать вместе с семьей и нажитым имуществом в Великобританию. В переводе на современные деньги сумма равнялась примерно 200 тысячам долларов. Их удалось собрать, продав публикации Фрейда и некоторые артефакты, а также благодаря щедрому пожертвованию его поклонницы Мари Бонапарт. Всей операции по выезду тайно содействовал нацистский «комиссар», который руководил налетом на дом психоаналитика.

(Примерно в то же время вместе с семьей Вену покинул и другой еврейский беженец, но с меньшим вниманием к своей персоне, – девятилетний Эрик Кандель. Вдохновленный трудами Фрейда, он станет психиатром и позднее получит Нобелевскую премию за исследование мозга.) Буквально за ночь движение, основанное Фрейдом, было стерто с лица Европы.

Хотя сам Фрейд иммигрировал в Лондон, большинство его последователей искали убежища в крупных городах Америки, таких как Нью-Йорк. Для участников психоаналитического движения это было то же самое, что перенести Святой Престол из Рима на Манхэттен. Так как иммигрантов обучал сам мастер, в среде зарождающегося психоаналитического движения США их восприняли как королевскую знать и принимали на преподавательские должности в ведущих университетах, они писали популярные книги и основывали институты психоанализа.

Вскоре последователи Фрейда фундаментально изменят природу психиатрической помощи в США, но нельзя однозначно сказать, что в лучшую сторону. Ведь их подход был основан на вере, не допускающей ни возражений, ни проверок. В конечном счете, как и предсказывал Фрейд, психоанализ настиг американскую медицину, как чума. Он заразил каждое психиатрическое учреждение своими категоричными и антинаучными установками. Но сопротивление исследованиям и эмпирической проверке – это лишь часть проблемы.

Все иммигрировавшие светила психоанализа были евреями, вынужденными покинуть дом из-за угрозы расправы. Их наставниками и большинством пациентов были евреи, они пережили ужасные гонения при антисемитском режиме, поэтому можно сказать, что к 1940 году американский психоанализ стал уникальным явлением в анналах медицины – теория без научного подтверждения, приспособленная к особым нуждам этнического меньшинства. Сложно представить терапию, которая бы в меньшей степени подходила для лечения людей с серьезными ментальными расстройствами.

Американская психиатрическая ассоциация – главная профессиональная организация психиатров США. Широкой публике она известна в первую очередь как издатель «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам». АПА – старейшая из ныне действующих медицинских организаций Америки. Она была основана в 1844 году как Союз директоров психиатрических клиник. (Для сравнения: Американская медицинская ассоциация основана в 1847 году.)

В первое столетие своего существования эта организация представляла собой общество алиенистов. В 1890 году Союз директоров психиатрических клиник решил использовать на печати портрет Бенджамина Раша. До сегодняшнего дня его изображение остается официальным символом АПА. В 1909 году, когда Зигмунд Фрейд прибыл в США, организация успела изменить название на Американскую медико-психологическую ассоциацию, тем самым продемонстрировав сосредоточенность на психологии, которую он поддерживал, а Вундт и Джеймс развивали. При этом большинство членов ассоциации работали в лечебницах для душевнобольных и оставались алиенистами вплоть до 1921 года, когда организация приобрела современное название.

В первые десятилетия после поездки Фрейда в США члены АПА не слишком интересовались его неподтвержденными теориями о конфликтах в бессознательном. Они мало чем могли помочь в работе с пациентами переполненных лечебниц, постоянно кричащими или пытающимися совершить самоубийство. Тем не менее американских психоаналитиков интересовала судьба АПА. С 1924 года Американская психоаналитическая ассоциация проводила собрания в то же время и в тех же городах, что и более крупная Американская психиатрическая ассоциация.

В начале 1930-х годов члены АПсаА стали более настойчиво требовать от АПА официального признания психоаналитического подхода в психиатрии, что привело к серьезному конфликту среди председателей Американской психиатрической ассоциации.

Сперва ведущие алиенисты АПА не поддерживали теории Фрейда. Они находили их ненаучными и недоказанными. Но затем настроения начали меняться. Алиенисты поняли, что если не брать в расчет научную сторону вопроса, то психоанализ имеет заметное преимущество для людей их профессии – возможность покинуть лечебницу. На протяжении века вершиной карьеры психиатра считалась должность главного врача больницы для душевнобольных. В то время подобные учреждения располагались за городом, вдали от людских глаз, и докторам приходилось работать со множеством неизлечимых больных обособленно от коллег и общества. Для сравнения: неврологи к тому моменту стали открывать частные практики в приятных кабинетах вне больниц. Там они принимали обеспеченных пациентов за большую плату и лечили их от головной боли, паралича мышц, обмороков и других состояний. Неврологи свысока смотрели на коллег-психиатров, и даже самые выдающиеся алиенисты ненавидели свое положение. Психиатр Фрэнк Брейсленд, возглавляющий Американский совет по психиатрии и неврологии с 1946 по 1952 год, нередко председательствовал на собраниях психиатров и неврологов. В 1979 году я взял у него интервью для исторического документального фильма. Вот как он описал отношения между родственными профессиями в 1940-е годы:

Было невозможно посадить неврологов и психиатров вместе, потому что обе стороны недолюбливали друг друга. Первые полагали, что неврология – королева медицины, а психиатрия – шут при ее дворе. Вторые же настаивали на том, что неврологи на словах превозносят неврологию, но на деле занимаются психиатрией.

Однако теперь, впервые за всю бесславную историю психиатрии, новая терапия, предложенная Фрейдом, давала алиенистам возможность открыть свою практику. Главное, что независимо от того, чьим последователем – Фрейда, Адлера, Юнга или Ранка – был человек, психоаналитик мог лечить состоятельных пациентов с заболеваниями легкой степени тяжести в черте города и в удобной приемной.

Разумеется, поддержка психоанализа означала поддержку радикального определения ментального расстройства. Прежде граница между здоровым и больным человеком определялась тем, нужно ли заключать его в учреждение или нет. Страдать психическим заболеванием означало страдать серьезным психическим заболеванием (психозом, тяжелой депрессией, манией, заметным снижением интеллектуальных способностей). Но Фрейд размыл границу между ментальным расстройством и ментальным здоровьем, ведь, согласно его теории, почти все люди испытывают какой-либо невротический конфликт, от которого можно избавиться с помощью надлежащего лечения (психоанализа). Благодаря методу Фрейда появился новый тип пациента – человек, который эффективно исполнял свои социальные функции, но хотел делать это еще лучше. Сегодня таких людей называют озабоченные здоровые.

Озабоченные здоровые стали основными клиентами психоаналитиков как в Европе, так и в США, что прибавило этому направлению популярности. В 1917 году лишь 8 процентов американских психиатров организовали частную практику. К 1941 году их количество увеличилось до 38 процентов – в основном благодаря психоанализу. А в 1960-е годы число таких специалистов превысило 66 процентов. Теперь врачам не нужно было надевать белый халат и взваливать на свои плечи ежедневную заботу о буйных или неподвижных пациентах. Вместо этого психиатры могли разговаривать с состоятельными предпринимателями об их детстве и использовать метод свободных ассоциаций в ходе бесед с женщинами, которые много внимания уделяли внешнему виду.

Более того, доктора, занимающиеся психоанализом, стали играть значимую и активную роль в терапии.

Будто всевидящие волшебники, они толковали эмоции пациентов и, опираясь на силу своего интеллекта и воображения, формулировали замысловатые диагнозы, которые требовали сложного лечения. Из ухаживающих за безумцами они превратились в советников обеспеченных и образованных людей, обладающих влиянием. Они перестали быть алиенистами и стали мозгоправами.

Термин headshrinker[13]13
  Корень в слове shrink (англ. разг. психотерапевт, психиатр; жарг., мед. мозгоправ) отсылает к глаголу to shrink. У него два интересующих нас значения: 1) сжимать, уменьшать; 2) иссушать. Первое упоминается в контексте звезд Голливуда, а второе – в контексте жителей племени, которые особым образом высушивали человеческие головы. – Примеч. пер.


[Закрыть] (англ. охотник за головами, мозгоправ) появился в 1940-е годы. Он зазвучал в кабинетах и на съемочных площадках Голливуда, свидетельствуя о возрастающей популярности психиатров. В те времена приключенческие картины пользовались спросом – особенно те, где действие разворачивалось в джунглях с дикарями, разбивающими головы врагов. Мы не знаем имя человека, который впервые употребил слово headshrinker в отношении психиатров, поэтому невозможно сказать, что он или она имели в виду: то, что специалисты уменьшали раздутое самомнение кинозвезд, или то, что психоанализ был похож на первобытные шаманские ритуалы? Последнее кажется более вероятным. Первое появление слова headshrinker в печати – это письмо 1948 года редактору газеты Baltimore Sun. Его написал психоаналитик в ответ на статью известного журналиста из Балтимора Генри Луиса Менкена. Тот критически отозвался о методах Фрейда и назвал их вздором. Психоаналитик возразил: «Менкену следует изучить список требований, которые необходимы для получения квалификации. Только после этого он может называть господ знахарями, охотниками за головами, тотемистами и жрецами вуду».

Кажется логичным, что именно Голливуд (с его культурой погруженности в себя, самосовершенствования и притворства) стал первым сообществом, где появилась новая терапия, смысл которой – бесконечное самокопание. В 1949 году в популярных журналах появилось научное исследование карикатур на тему психиатрии, которые отражали перемены в данной области. «Прежние карикатуры изображали лишь буйных пациентов лечебниц, – заключает автор. – Самих психиатров на этих картинках нет, поскольку тогда такой профессии не существовало. Количество карикатур на психиатров заметно выросло в 1930–1940-е годы, а затем они стали встречаться чаще, чем пародии на обычных врачей и министров».

Слово headshrinker стали широко использовать после статьи 1950 года в журнале Time об актере, который играл ковбоя Хопалонга Кэссиди в фильмах категории B. В статье говорилось следующее: «Всех, кто думал, что он станет кумиром американских детей, немедленно отвели бы к мозгоправу*». Под звездочкой было пояснение: «Жаргонное название психиатра, распространенное в Голливуде». К середине 1950-х годов это слово использовалось по всей стране. Оно даже попало в текст бродвейского мюзикла «Вестсайдская история» 1957 года:

«РАКЕТЫ»: Мы больны, мы больны, Мы больны серьезно, У нас непорядок с психикой.

ДИЗЕЛЬ: По мнению суда, этот ребенок развращен из-за того, что у него нет нормального дома.

ЭКШН: Эй, оттого я развращен, что любви лишен!

ДИЗЕЛЬ: Так отведите его к мозгоправу.

В 1940-е годы американские психоаналитики, ободренные своим растущим влиянием, стали стремиться к еще большей известности и власти. Понимая, что путь к реализации этой задачи лежит через медицинские университеты и учебные центры, они нацелились на образовательные учреждения. В бюллетене Американской психоаналитической ассоциации за 1940 год ее членам предлагается «получить официальный контракт от близлежащего университета», а позднее утверждается, что «именно в интересах психиатрии, особенно в интересах развития психоаналитической психиатрии, в наших институтах по подготовке кадров должно обучаться больше мужчин, которые направляются на академические преподавательские должности в медицинских училищах и на должности в больницах». Один за другим Кейсовский университет Западного резервного района, Питтсбургский университет, Калифорнийский университет в Сан-Франциско, Университет Джонса Хопкинса, Пенсильванский, Колумбийский, Стэнфордский, Йельский и Гарвардский университеты приняли на работу психоаналитиков в качестве деканов факультетов. Каждое новое «завоевание» в психоаналитическом движении считали триумфом.

К 1960 году практически все ключевые позиции в области психиатрии были заняты последователями Фрейда. В США работало двадцать психоаналитических институтов по подготовке кадров, и многие из них были тесно связаны с кафедрами психиатрии ведущих университетов. Если в 1932 году (когда начали прибывать первые европейские эмигранты) в Американскую психоаналитическую ассоциацию входило 92 человека, то в 1960 году их число равнялось полутора тысячам. К тому времени практически все клинические психиатры использовали в своей деятельности теорию Фрейда (при этом не у всех из них была официальная аккредитация). В 1924 году президентом АПА впервые выбрали его ученика. В течение последующих пятидесяти восьми лет почти все главы этой ассоциации были последователями Фрейда.

Уильям Меннингер на обложке журнала Time (Time, 25 октября 1948 года, © Time, Inc. Используется по лицензии)

Уильям Меннингер, один из самых известных и уважаемых американских психоаналитиков, стал лицом американской психиатрии. Он с большим воодушевлением занимался популяризацией своей профессии в СМИ. В 1948 году журнал Time напечатал фотографию Меннингера на обложке и присвоил ему звание «менеджер по продажам психиатрии в США». Меннингер был настолько влиятелен, что смог договориться о личной встрече с президентом Гарри Трумэном в 1948 году и убедил его передать приветствие на совместном собрании АПА и АПсаА. Трумэн писал: «Никогда прежде мы не испытывали такой неотложной потребности в экспертах по эргономике и психотехнике. Самой важной предпосылкой мира должен быть здравый ум, который позволяет всем гражданам ясно мыслить. Нам следует продолжать обращаться за помощью к экспертам в области психиатрии и других связанных с психикой наук». Под «психиатрией и другими связанными с психикой науками» президент подразумевал психоанализ. Под «экспертами по эргономике и психотехнике» он подразумевал мозгоправов.