Текст книги "Вячеслав Молотов. Сталинский рыцарь «холодной войны»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vyacheslav-molotov-stalinskiy-rycar-holodnoy-voyny-78805.jpg)
Автор книги: Джеффри Робертс
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
БОЛЬШЕВИКИ У ВЛАСТИ
После большевистского переворота Молотова назначили председателем Петроградского совета народного хозяйства, и в этом качестве он получил возможность блеснуть своими талантами управленца и политического агитатора. В качестве последнего летом 1919 г. его командировали на «Красную звезду» – так назывался теплоход, ходивший вверх и вниз по Волге и пропагандировавший революцию. К тому времени уже началась Гражданская война – противники большевиков попытались сбросить новый советский режим силой оружия. Задача Молотова состояла в том, чтобы усилить большевистское влияние в приволжских областях.
В конце 1919 г. руководство назначило Молотова председателем горисполкома в Нижнем Новгороде. Но он не нашел общего языка с некоторыми местными членами партии, и в июле 1920 г. ему пришлось уйти с должности. Как ни странно, этот инцидент совершенно не помешал набирать обороты его политической карьере. В сентябре Молотова направили на Украину укреплять там советскую власть, а на X съезде большевистской партии в марте 1921 г. его выбрали в Центральный Комитет (годом раньше прошел IX съезд партии, и Молотову на нем дали звание кандидата в члены ЦК).
Русская Гражданская война, во время которой миллионы людей были убиты или умерли от голода, окончательно определила взгляды и судьбу Молотова, равно как всех большевиков его поколения, в том числе и Сталина. Во время этой войны большевики научились никого не жалеть на пути к победе и не гнушаться любым насилием, если так надо для защиты режима. Насилие стало нормой, заменив пропаганду как метод политической мобилизации. РСДРП (б) (в 1918 г. она сменила название на Коммунистическую партию) еще больше ужесточила свои иерархию и систему управления. В самый разгар войны – 1919–1920-е гг. – большевики были близки к поражению, когда их опорные пункты в центральной и северной России оказались со всех сторон осаждены контрреволюционной белой армией. К тому же
Ленин и его правительство должны были давать отпор интервенции – вооруженным силам, выступавшим на стороне белой армии, которые были присланы иностранными державами: Британией, Францией, Японией и Соединенными Штатами. Эти страны боялись, что «большевистская зараза» распространится и у них.
Для большевиков Гражданская война представляла собой борьбу не на жизнь, а на смерть не столько с внутренними врагами, но и со всем капиталистическим миром. Они надеялись, что революционные социалистические силы других стран придут к ним на помощь. Когда этого не произошло, они смирились с тем, что социалистическому обществу придется уживаться с капитализмом – по крайней мере временно. Однако большевики боялись, что вновь поднимет голову империалистическая коалиция, которая решит низвергнуть социалистический режим. Это параноидальное состояние владело умами советских людей и двадцать лет спустя после революции, когда Молотов стал наркомом иностранных дел – и эта ситуация обострялась убеждением Сталина, что чем сильнее становится СССР, тем отчаяннее капиталистические (и внутренние) враги будут пытаться подорвать его режим. Теория о том, что классовая борьба при социализме должна усилиться, заставила Сталина и Молотова в 1930-е гг. поверить в существование «Пятой колонны» – внутренних врагов, которых надобно вычистить из советского общества при помощи массового террора.
Большевики Гражданскую войну выиграли. Но дорогой ценой. Коммунистическая партия оказалась единственным гражданским институтом, который вышел из этого конфликта целым, невредимым и более-менее эффективно функционирующим, несмотря на гибель многих ее преданных активистов. Партия в лице ее оставшихся в живых членов взяла на себя руководство всем советским обществом – политикой, экономикой, а также социальной и культурной жизнью. Компартия не просто управляла Советским государством – она контролировала в нем все и вся. Выживаемость такого «партийного государства» во многом зависела от управленческих талантов верных партийцев, каким был Молотов.
X съезд партии в 1921 г. объявил об окончании Гражданской войны, но большевики продолжили авторитарный курс и среди прочего запретили создавать внутри собственной партии какие-либо фракции. После съезда Молотов был назначен секретарем ЦК, членом Оргбюро и кандидатом в Политбюро – эти три комитета составляли верхушку партии. Фактически в управленческой системе ВКП(б) Молотов стал заместителем Ленина. Говорят, что вождь назвал Молотова «лучшим в России делопроизводителем», а Троцкий заклеймил его «серостью». Обе эти характеристики неточны. Конечно, Молотов, как он и сам признавал, являлся исполнительным управленцем. На должности министра иностранных дел он доводил своих помощников до отчаяния, требуя снова и снова переделывать проекты дипломатических документов. Но простым бюрократом, который ничего, кроме как бумаги перекладывать, не умеет, Молотов не был. Политбюро представляло собой главный орган принятия политических решений в новом Советском государстве, где все контролировала Компартия; и Молотов отвечал за подготовку программ, резолюций и протоколов. Пусть он и не был главным политическим игроком в ленинском Политбюро, но новая роль позволила ему выйти прямиком на высший уровень решений в экономике и политике, в том числе в сфере иностранных дел.
1921 г. стал очень важным как в политической, так и в личной судьбе Молотова. В то лето на Международной женской конференции в Москве он познакомился с Полиной Жемчужиной, которая, как и он, активно занималась партийной работой, и вскоре они поженились. Фамилия «Жемчужина» была образована от настоящего имени супруги Молотова – Перл Карповская. Она родилась в 1897 г. в семье еврейского портного в Южной России. Ее брат Сэм Карп эмигрировал в США накануне Первой мировой войны и стал там успешным предпринимателем. Брат и сестра отношения поддерживали; и в 1930-е гг. Сэм выступал посредником в советско-американских торговых переговорах. Приезжая в Советский Союз, он останавливался в кремлевской квартире сестры и зятя.
Вячеслав Никонов, внук Молотова и известный политический комментатор в современной России, так рассказывает об отношениях между бабушкой и дедушкой: «Это была любовь с первого взгляда. То был союз двух сердец, переполненных глубоким и нежным чувством, которое они сохранили до самой смерти… Дед не просто любил ее. Он уважал ее, восхищался, гордился ею, помогал ей добиваться успеха. Между ними царило полное взаимопонимание: они были единым целым, они спасли друг друга, помогли и друг другу, и своей дочери пережить репрессии»8.
Как и многие большевистские руководители, Молотов бывал суров с подчиненными и вообще старался производить впечатление человека жесткого, но в семейном кругу (в 1929 г. у него родилась дочь Светлана) он был заботливым, внимательным и любящим.
НА СТОРОНЕ СТАЛИНА
В апреле 1922 г. Сталина назначили генеральным секретарем Компартии, а Молотов стал его заместителем. Как и Ленин, Сталин считал Молотова надежным, трудолюбивым и очень ценным помощником. К тому времени тот успел заработать среди партийных товарищей кличку Каменный зад. Это грубоватое прозвище происходило из шахмат – когда-то шахматных часов не было и партии могли длиться сколько угодно. И тогда умение пересидеть противника являлось ценным преимуществом. Кличка отражала те бесконечное терпение и выдержку, которые показывал Молотов в политических переговорах и бюрократических делах. Позднее эти качества заработают ему славу – и немало врагов – и в международных дипломатических кругах9.
Сталин ценил Молотова не столько как способного управленца, сколько как верного и надежного политического соратника, который поддержал его в ожесточенной борьбе за звание приемника, вспыхнувшей, когда в январе 1924 г. умер Ленин. Сталину противостояла Левая оппозиция во главе со Львом Троцким, организатором октябрьского переворота в 1917 г. и комиссаром по военным делам – именно он привел Красную Армию к победе в Гражданской войне. Как позже вспоминал Молотов, именно в спорах с Левой о преемственности он отточил свое политическое и полемическое искусство: «Мне приходилось много раз выступать на больших партийных собраниях против троцкистов, против правых, в обстановке, когда в полдень говорят, а в полседьмого надо выступать. По записке не будешь читать. Тебе не перепишут, не отредактируют. Этот опыт имеет значение и для дипломатов, потому что имеешь дело с такими серьезными противниками, политически очень грамотными – троцкистами, правыми»10.
Борьба между Сталиным и Троцким не сводилась к личному соперничеству и жажде власти. Они вели спор о том, какое значение надо придавать строительству социалистической системе в Союзе – или же вместо этого следует искать и развивать возможности распространения революции за пределами страны. Молотов поддерживал концепцию Сталина о построении социализма в отдельно взятой стране – СССР, – равно как подавляющее большинство коммунистов. В первую очередь поэтому Троцкий и проиграл внутрипартийную битву. К концу 1920-х гг. его выгнали не только из партии, но также из страны. В мексиканском изгнании в 1940 г. Троцкий встретил свою смерть от руки посланного Сталиным убийцы.
В награду за поддержку Сталина Молотов был повышен до полноправного члена Политбюро в 1926 г. и получил место в Исполкоме Коммунистического интернационала (Коминтерна) – эту организацию большевики создали в 1919 г., чтобы приблизить мировую революцию. Хотя Сталин и Молотов педалировали построение социализма в СССР, они тем не менее продолжали верить во всемирное распространение коммунистического движения и борьбу за создание социалистической системы на всей земле. От Троцкого их отличала убежденность в том, что защита Союза должна стать главным делом революционеров со всего света. Он полагали, что СССР сыграет главную роль в историческом процессе, ведущем к глобальному социализму, а советская система должна стать для всех образцом того, как должен функционировать на практике социализм. То, что этот образец во многом уступает своим капиталистическим соперникам, Молотова не волновало. Он верил, что в долгосрочной перспективе советская система придет к экономическому превосходству над капитализмом, а победа в классовой борьбе – у себя дома и за рубежом – обеспечит коммунизму ту всенародную поддержку, которой он достоин.
В партийной иерархии Молотов оставался заместителем Сталина, а когда вождь отправлялся в отпуск, его задачей было держать Бигбоса – так иногда именовал себя генсек – в курсе партийных дел и сообщать остальному руководству мнения и директивы «большого босса». Общение происходило в основном письменно; частые и подробные письма в 1920-е гг. в немалой мере помогли укрепить личное и политическое товарищество Сталина и Молотова11.
В 1928 г. Молотова назначили руководителем Московского городского комитета партии – это была ключевая позиция в политической борьбе Сталина с правой оппозицией во главе с Николаем Бухариным. Эта группировка выступала за более умеренные темпы социалистической индустриализации в СССР и поддержание хороших отношений с крестьянством, которое продолжало составлять большинство населения страны. Сталин, на чьей стороне был Молотов, обнаружил в деревнях массу классовых врагов – в первую очередь среди «кулаков», т. е. зажиточных крестьян. К тому же он опасался, что, если не поторопиться с индустриализацией СССР, капиталистические враги страны воспользуются ее экономической хилостью и отсталостью и, снова применив военную силу, попытаются раздавить зарождающееся социалистическое государство. Большинство партийцев Сталина поддержали, и правая оппозиция была разгромлена в апреле 1929 г. на Пленуме ЦК. Одной из политических жертв пал соратник Бухарина Алексей Рыков: вскоре он лишился должности председателя Совета народных комиссаров. В декабре 1930 г. Сталин передал этот пост Молотову.
Так Молотов впервые получил крупное назначение за пределами собственно партии. Поручая ему это место, Сталин рассчитывал установить еще более плотный и всеобъемлющий контроль со стороны партийного руководства над деятельностью государственных министерств, или комиссариатов, как их тогда называли (в 1946 г. их переименовали). На должности Совнаркома Молотов был обязан следить, как комиссариаты претворяют в жизнь политику партии, и выступать посредником в отношениях между наркомами, которые, как и он сам, занимали значительные партийные посты. Хотя Молотов и являлся главой правительства, он стоял ступенькой ниже Сталина, партийного вождя. И он оказался в самом центре той жестокой программы, которую советский диктатор предпринял для модернизации Советского Союза. Эта программа имела три основных аспекта.
Первое – ускоренная индустриализация и урбанизация СССР. В 1928 г. Советы утвердили первую порцию пятилетних планов, нацеленных на радикальный подъем промышленного производства и преобразование страны из преимущественно аграрного общества в развитое индустриальное государство. Согласно официальной статистике, в 1930-е гг. промышленное производство выросло на 850%. Истинные показатели, конечно, были несколько ниже, но масштабы индустриализации очевидны: построены тысячи новых заводов, множество плотин, каналов, автомобильных и железных дорог, а городское население выросло на 30 млн человек. Значительная часть трудов по индустриализации была направлена в оборонную промышленность; за десять лет накануне Второй мировой войны производство военного снаряжения выросло в 70 раз. В обязанности Молотова входило наблюдение за выполнением плановых задач и решение спорных моментов между наркомами, соперничающими за ресурсы и политическое влияние. По словам Дерека Уотсона, британского биографа Молотова, с этой задачей он справлялся, как подобает государственному деятелю.
Второе – принудительная коллективизация советского сельского хозяйства. Идеология большевиков требовала взять под госконтроль аграрный сектор, но только в конце 1920-х гг. они решились заставить крестьян отдать землю и войти в колхозы. К 1937 г. более 90% советского сельского хозяйства было коллективизировано. Но крестьяне усиленно сопротивлялись этому процессу, произошел резкий спад аграрного производства. На сложности и кризисы, спровоцированные коллективизацией, Сталин ответил массовыми казнями, арестами и депортациями. В результате погибли миллионы крестьян, особенно в 1932–1933 гг., когда зверства коллективизаторов вкупе с неблагоприятными погодными условиями привели к голоду на Украине и в некоторых частях России. Молотов очень активно участвовал в коллективизации, в первую очередь принудительным изыманием продуктовых запасов, необходимых, чтобы прокормить растущее городское население. Как отмечает Уотсон, утверждения о том, что действия Молотова во многом стали причиной голода на Украине, не лишены основания, но обвинения более дикие – в том, что Сталин и Молотов виновны в попытке геноцида украинских крестьян, – можно благополучно игнорировать. Смерть крестьян явилась побочным продуктом сталинской и молотовской политики массовых репрессий, которая ставила задачей выполнить определенные задачи в аграрном секторе, а не осуществить геноцид.
Третье – сталинизация и терроризирование советского общества. В 1930-е гг. по нему прокатились несколько волн террора. Были арестованы миллионы граждан, несколько сот тысяч были казнены за политические преступления. После того как в декабре 1934 г. в Ленинграде был убит Сергей Киров, возглавлявший ленинградское отделение партии, тысячи партийцев были арестованы по подозрению в заговоре, якобы ставившим целью убийство советских руководителей. В середине 1930-х гг. прошло несколько открытых показательных судов над бывшими руководителями Компартии, которых обвинили в шпионаже, саботаже и заговорах против Сталина. Одной из самых известных жертв стал Бухарин, казненный в 1938 г., а Троцкого заочно признали виновным в организации многочисленных антисоветских планов. Большой террор, как его потом назовут, достиг апогея в 1937–1938 гг., когда началась истеричная охота на внутренних врагов, приведшая к массовым арестам партийных и государственных работников. Кроме того, прошла основательная чистка среди военных, в результате которой были арестованы и казнены многие генералы и адмиралы Красной Армии и советского флота.
Причинам Большого террора до сих пор даются противоречивые толкования. Одни историки считают, что он начался в первую очередь из-за идеологии и политической паранойи Сталина, его искреннего убеждения в том, что советскую систему осаждают внутренние и внешние враги. Другие ученые подчеркивают, что для вождя террор стал средством укрепления личной диктатуры. Молотов не раз повторил, что враги, которых надо было уничтожить, существовали в действительности, и большинство пострадавших от репрессий были так или иначе виновны.
Ответственность Молотова в санкционировании и претворении в жизнь террора уступает одному лишь Сталину. Более того, в 1937–1938 гг., когда рекой потекли списки об арестах и казнях членов Политбюро, таких приказов Молотов подписал 373 штуки, т. е. больше, чем Сталин, который поставил свое имя на 362. В этих списках были фамилии 44 тыс. человек, 39 тыс. из которых расстреляли, 5 тыс. отправили в лагеря, а примерно 100 отделалась коротким тюремным заключением или высылкой.
Каковы бы ни были причины Большого террора, последствия его очевидны: к концу 1930-х гг. Сталин стал бесспорным и непобедимым вождем. Возможно, советская система и не была насколько тоталитарной, как утверждают некоторые комментаторы, но все же в ней практиковался достаточно жесткий политический контроль над жизнью граждан, и потому ее можно с полным правом назвать современной диктатурой12.
Молотова мало знали за пределами партийных кругов, когда он, в возрасте сорока лет, стал советским премьером. К конце 1930-х гг. концепция сталино-молотовского руководства прочно вошла в советский политический дискурс, и параллельно с культом личности Сталина разворачивался менее масштабный культ личности Молотова. Первое издание Большой советской энциклопедии в томе, вышедшем в 1938 г., посвятило биографии Молотова несколько страниц и охарактеризовало его так: «Верный ученик Ленина и соратник вождя народов Сталина»13.
В довоенное время Молотов достиг зенита славы в 1940 г., когда отмечал свой 50-летний юбилей. В его честь была переименована Пермь – город на западной стороне Урала, в Центральной России, кроме того, названа одна из небольших гор в Таджикистане. Открылось множество музеев, посвященных Молотову, а также галерей, школ, училищ, заводов и больниц. В марте 1940 г. женский журнал «Работница» выпустил в честь пятидесятилетия председателя Совнаркома спецномер, на первой полосе которого напечатали плакат с его портретом и слова «Песни о Молотове»:
Про тебя,
Товарищ Молотов,
Эту песню мы поем.
Верный друг
Вождя великого,
Это ты десятки лет
Вместе с ним
Ковал и выковал
Наше счастье на земле14.
Молотов всегда считал себя скорее государственным деятелем, нежели дипломатом, частично по той причине, что как следует не владел ни одним иностранным языком. Но мог читать на английском, французском и немецком. Сэр Уильям Сидс, служивший послом Великобритании в Москве в 1939 г., жаловался на Молотова так: «Это мое проклятье – я вынужден иметь дело с человеком, совершенно не представляющим, что такое международные отношения, для которого само понятие о переговорах – помимо навязывания воли своего партийного вождя – абсолютно чуждо»15. На самом деле Сидс злился на Молотова из-за его дипломатических успехов, а не из-за невежества. Воспитанный на большевистском интернационализме, Вячеслав Михайлович всегда внимательно следил за событиями за рубежом, особенно после того, как стал премьером. В 1920–1930-е гг. он произнес множество самых разных речей по поводу международных отношений, в том числе со страстной критикой в адрес нацистской Германии. В Политбюро ему приходилось заниматься внешней политикой еще при Ленине. Самое главное, он пользовался доверием Сталина, а значит, на посту наркома иностранных дел его слова и действия имели большой вес.
Не считая жены, наиболее тесные личные и политические отношения Молотов поддерживал со Сталиным. Простым, но показательным свидетельством их относительной дружбы служат статьи в ежедневнике вождя: судя по ним, в период с 1928 по 1953 г. Молотов побывал более чем на 2000 встреч в личном кабинете Сталина16. Никто из приближенных генсека даже не приближался к такой цифре. После смерти Сталина Молотов был одним из главных ораторов, выступавших на Красной площади по время похорон. На кинозаписи видно, что во время речи он искренне взволнован: «Мы, его старые и близкие друзья, и миллионы-миллионы советских людей, как и трудящиеся во всех странах, во всем мире, прощающемся сегодня с товарищем Сталиным, которого мы все так любили и который всегда будет жить в наших сердцах… Бессмертное имя Сталина всегда будет жить в наших сердцах, в сердцах советского народа и всего прогрессивного человечества»17.
Под влияние Сталина подпадали все, кто вступал с ним в тесное общение. И Молотов не был исключением. Несомненно, что Сталин был «старшим товарищем» и Молотов был предан диктатору абсолютно – но эта верность была рождена верой, а не страхом. Молотов не утратил независимости суждений. «Я не тот человек, который Сталину в рот заглядывал, я спорил с ним, говорил ему правду! – рассказывал он Чуеву. – Поэтому, я считаю, меня Сталин и ценил, что я имел как-то мнение, имел понимание в вопросах. Ну, он не всегда со мной соглашался, но я должен сказать, что немало и соглашался. Иначе бы 30 лет мы бы не работали вместе».
Заместитель Верховного главнокомандующего маршал Георгий Жуков имел возможность близко наблюдать за общением Молотова и Сталина и вспоминал так: «Молотов не только был сам человеком волевым и упрямым, которого трудно было сдвинуть с места, если уж он занял какую-нибудь позицию. По моим наблюдениям, вдобавок к этому он в то время обладал серьезным влиянием на Сталина, в особенности в вопросах внешней политики»19. Несмотря на то что Сталин всегда умел настоять на своем и Молотов сдавал позиции, когда становилось очевидно, что диктатор решение принял, в области внешней политики можно найти массу примеров политических разногласий вождя и наркома.
А самый трагичный спор Молотов вел со Сталиным на личную тему: о собственной жене. В 1949 г. Полину Жемчужину арестовали из-за связей с Еврейским антифашистским комитетом, члены которого обвинялись в еврейском национализме, – для Сталина, с подозрением относившегося к любой политической идеологии, способной поставить под вопрос коммунизм и его личную власть, это был смертный грех, – а также в сионистских симпатиях к недавно созданному государству Израиль. Накануне ареста ее, разумеется, исключили из Коммунистической партии. Надо отметить: когда этот вопрос обсуждался в Политбюро в декабре 1948 г., Молотов во время голосования об исключении Полины из партии воздержался. Никто из ближайшего сталинского окружения никогда не мог бы позволить себе подобное.
И это был уже не первый раз, когда Молотов взбунтовался. У товарища Жемчужиной уже возникали неприятности. Десять лет назад, когда она возглавляла Наркомат рыбной промышленности, ее обвинили в том, что она якобы давала приют вражеским шпионам. Полину сняли с должности и вывели из состава кандидатов в партийный ЦК. Когда в Политбюро обсуждался вопрос о ней, Молотов воздержался, и в результате этого с Полиной ничего плохого не случилось.
Но десять лет спустя Сталин полностью подмял под себя партийное руководство, и теперь даже малейшие возражения против его власти не допускались. Молотова заставили отречься от жены, и 20 января 1949 г. он написал Сталину: «При голосовании в ЦК предложения об исключении из партии П.С. Жемчужиной я воздержался, что признаю политически ошибочным. Заявляю, что, продумав этот вопрос, я голосую за это решение ЦК, которое отвечает интересам партии и государства и учит правильному пониманию коммунистической партийности. Кроме того, признаю тяжелую вину, что вовремя не удержал Жемчужину, близкого мне человека, от ложных шагов и связей с антисоветскими еврейскими националистами»20.
В тот же день покаянное письмо Молотова передали остальным руководителям, и через шесть дней Жемчужину арестовали. До конца года ее допрашивали в тюрьме, а затем выслали в Казахстан на пять лет. Молотова вынудили развестись с ней, и воссоединиться супругам удалось только после смерти Сталина21.
Много лет спустя один из ведущих коммунистов Израиля спросил у Молотова: почему тот допустил арест собственной жены. Тот ответил: «Потому что я – член Политбюро и обязан подчиняться партийной дисциплине». В беседе с Чуевым Молотов предполагает: «Тут могли быть и антиеврейские настроения. Перегиб. И на этом ловко сыграли». Жемчужина не винила Сталина за свою судьбу и ни разу не сказала о нем ни одного плохого слова. В 1960-е гг. она сказала дочери Сталина Светлане: «Твой отец был гений. Он ликвидировал “Пятую колонну” в нашей стране, и, когда началась война, партия и народ были едины»22.
Возможно, на отношение Сталина к Полине повлияла ее тесная дружба с женой вождя Надеждой Аллилуевой, в 1932 г. покончившей с собой. Существует немало версий и домыслов по поводу обстоятельств смерти Надежды и реакции Сталина на нее – вплоть до утверждения, что именно из-за этого самоубийства генсек настолько озлобился, что впоследствии затеял репрессии. Подобные теории представляются, мягко говоря, натянутыми. Впрочем, Сталин действительно принял близко к сердцу гибель жены и, возможно, затаил обиду на дружбу Полины с Надеждой23.
Скорее всего, Полина пострадала из-за политической подозрительности Сталина и накаленной атмосферы «холодной войны» в конце 1940-х гг. Другой жертвой паранойи тех времен стал брат Жемчужиной Сэм Карп, которого после войны вызвали в Комиссию по расследованию антиамериканской деятельности и потребовали отчитаться в кремлевских связях. Впрочем, Карп не был ни арестован, ни отправлен за решетку и до самой своей смерти в 1963 г. успешно занимался бизнесом в Америке.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?